сердце бога стеклянное

Кэйа утро не то, чтобы любил. Но когда сегодня продирал сонные глаза, и пытался ощупать свою грудь со странной тяжестью на ней, обнаружил серого кота. Малой явно сбежал из таверны Дионы и забрался к нему в кровать через оставленное открытым окно. Это было почти хорошо, но не отменяло того, что он прямо сейчас был готов уснуть с открытыми глазами. Как Капитан Ордо Фавониус, он вел в основном ночной образ жизни, помогал иногда Полуночному Герою, залезал в грязные интрижки города, и возвращался в свою квартиру под самое утро – спать. Поэтому когда один из рыцарей разбудил его в шесть утра, рыцаря этого хотелось только убить. Кэйа пытался его вразумить, объяснить, что лег два часа назад, и, конечно, он Капитан, но все еще человек, которому не чуждо понятие здорового сна. Но это было бессмысленно. Джин требовала его буквально сиюминутно, а значит дело было первостепенной важности. Альберих закрыл дверь, пошел умываться, отметил для себя ужасные круги под глазами и тянущую боль в пустом желудке, завтракать было совершенно некогда. А потому пришлось смириться, с этим почти уже стандартным набором ощущений для него. Он вышел на улицу, где занимались первые рассветные лучи, недовольно поморщился. Солнце неприятно слепило в глаза, хотелось упасть обратно лицом в подушку, да и сил в теле вообще не чувствовалось. Он с некоторым трудом дошел до фонтана в нижней части города, сел на его бортик, помассировал раздраженные глаза. День начинался хуже некуда. Такие срочные вызовы буквально никогда не заканчивались ничем хорошим. А сейчас, когда он был даже физически особо не в состоянии стояния, идти кого-то и куда-то спасать не было его приоритетом. Но стоило ему обратить большую свою часть внимания на рассвет, как что-то в груди распустило свой тугой комок нервов и позволило вдохнуть полной грудью. Может он и еле стоит на ногах, но по крайней мере точно знает ради чего работает. Ради того, чтобы каждый житель Мондштата мог видеть это красивое небо, подсвеченное нежно-розовым светом. Да и не только жители, он сам тоже не прочь полюбоваться. Возможно это не так плохо, когда приходится вставать в неположенные 6 утра. Дорога до штаба после этого протекала уже более спокойно. Пусть Кэйа все еще и чувствовал себя безумно уставшим для такого. У Джинн, как и ожидалось, никаких хороших новостей для него не нашлось. Стало известно, что на торговый караван, направлявшийся в Ли Юэ из Мондштата, который должен был сопровождать Хоффман, Эмбер и некоторые рыцари, напали похитители сокровищ. И Дилюк. Оо, Святой Барбатос за что ему это?! Конечно, поехал всех спасать еще два дня назад, и ни словом ему об этом не обмолвился. Эта новость буквально выбила у Кэйи вообще всю веру в эту жизнь. Ну понятно, что Дилюк часто рискует своей жизнью ради общего благополучия, но чтобы даже он сейчас задерживался. Кэйе стало искренне не по себе, неприятно заныл правый висок, он тихо выругался сквозь зубы, под недоуменный взгляд Джинн. – Все в порядке, я возьму лошадь и проеду по тому пути, по которому должен был пройти караван. Надеюсь это даст свои результаты. – Джинн кивнула и подтвердила, что погодные условия были в норме и проложенный маршрут не должен был измениться. Это давало хоть какую-то надежду найти людей быстро в течении пары дней и в одиночку. Тащить с собой было совершенно некого, все либо заняты либо вообще не в городе. Кэйе, конечно, отчасти даже хорошо. Не надо сдерживать себя в разговорах с другими и вообще поддерживать диалог. Он не уверен, что сейчас в состоянии. Кажется готов убить парой слов от жгучей тревоги за Дилюка. Руки немного трясутся, с трудом сжимая поводья, слава Архонтам, послушной лошади. Погода на улице портится весьма некстати. Он думает на дождь, который до одури не любит. И с тоской думает о ярком солнечном дне, который представлялся ему с утра по дороге в Ордо Фавониус. Не могло все после рассвета стать мега радужным, как будто бы он не знает себя и свою удачливость. Дорога до места предполагаемого побоища заняла у него чуть меньше, чем пол дня. И на месте все было то в общем нормально, похитителей сокровищ не наблюдалось. Обстановка была спокойной. Правда, Дилюк оказался ранен в плечо пусть и не особо сильно, но крови потерял явно много, судя по бледному лицу. Да еще человек пять в отключке, но без видимых травм посреди лагеря. – Хэй, привет, – Кэйа спрыгнул с лошади и приветственно махнул рукой, – ты опять без меня влез непонятно куда. Так тебя еще и ранили. Нехорошо. Позвал бы с собой, сложно, что ли? Я всегда готов.. Дилюк резко его прервал, бросив многозначительный взгляд из под бровей. – Ты то?! Да сдался ты мне, – недовольно фырчит тот, – только под ногами мешаться будешь. Я тебе скажу вот что. Не смей мне помо.. – Рангвиндр довольно вовремя падает в обморок. Очень мягко оседает слегка охреневшему Кэйе на руки, и даже продолжает несколько мгновений на него недовольно щурится. Кэйа искренне надеется, что братец наговорил ему такого от любви большой (то есть от нервов). Вместе с Эмбер и Хоффманом, которые, к счастью, не пострадали, они отправляют бессознательные тела в повозки и трогаются обратно в Мондштат. Торговля подождет, а в следующий раз Альберих сам вызовется сопровождающим, Дилюк он уверен, тоже. К слову о нем, как бы не ругался на него, а сейчас приходится довольствоваться его коленями, на которых потряхивает не так сильно, как просто на лавке. И пусть Дилюк сейчас в бессознательном состоянии, но в кои-то веки без недовольной морщинки на лбу, совершенно расслаблен, даже от боли не хмурится. Кэйа позволяет себе залюбоваться бледной аристократичной кожей, ощутить тепло чужого тела. Исходя из странности момента в голове его абсолютный сумбур. С одной стороны Дилюк рядом почти невредимый, с другой стороны его буквально валит любовью с ног. И это все вместе складывается в ощущение того, что он сволочь. И мрачные мысли наполняют и без того не светлую с самого утра голову. Ему кажется, что он должен был быть умнее и чаще расспрашивать Дилюка о том, чем он планирует заниматься на днях. Чаще узнавать у Джинн информацию по происшествиям в городе. Может быть меньше спать, чтобы перестать упускать из виду вообще что-либо? Кэйа должен быть в курсе всего. Он же капитан. Значимое лицо. На него надеются все, может кроме Дилюка. И это почти пугает своей громоздкой ответственностью сейчас. По пути в город их застает гроза. Ему думается, что это просто некстати до тех пор пока не гремит гром и все естество не требует забиться в угол, закрыть уши и дрожать от ужаса, потому что это страшно. А здравая часть мозгов еще и орет, что это тупо. Кэйа уверен, что они пытаются друг друга перекричать. И в угол не забивается, сильнее сжимает Дилюка за руки, пока тот очухивается на его коленях и пытается унять дрожь, получается плохо. На глаза набегают слезы. Он почти радуется, что решил поехать в повозке, а не на лошади, вести их обратно в город. Показывать слабость перед подчиненными было нельзя. Никому нельзя, разве, что Дилюку, да и здесь сегодня неувязочка вышла. Появлялись мысли о том, что день все-таки стоит записать в очень и очень хуевый и по шкале от одного до десяти близко ко всем двенадцати. Но Дилюк все еще лежит у него на коленях, и видимо уже более менее в порядке, потому что завозился, выдернул руки, из его хватки, уткнулся носом его в живот, обнимая. И стало легче на какую-то сотую часть, воздух попал в легкие, голова закружилась. Но с этим можно было что-то делать. Пока он дышит, всегда есть варианты, поэтому, наверное, день не самый ужасный.