Часть семьдесят первая
24 апреля 2025 г., 17:46
Ближе к Анхору лагерь сбавил ход, но спокойствие длилось недолго. День клонился к вечеру, когда отряд остановился у кромки леса — тёмного, с густыми кронами, где ветки сплетались, как сеть. Телеги ещё скрипели, эльфы проверяли оружие, а Ламберт, ворча, точил меч у одной из повозок.
Ева стояла рядом, потирая уставшие руки после очередного патруля, когда воздух вдруг прорезал резкий окрик Йорвета. Его голос, обычно холодный и язвительный, теперь был полон ярости, и все замерли.
На поляне, у дальнего края лагеря, разгорелся хаос. Несколько скоя’таэлей окружили одного из своих — молодого лучника с короткими тёмными волосами и бледным лицом. Его звали Кейран, и он всегда держался тихо, почти незаметно. Теперь он стоял на коленях, его руки были связаны за спиной, а Йорвет возвышался над ним, его зелёный глаз сверкал холодным гневом.
Исенгрим стоял рядом, скрестив руки, его лицо было каменным, но в глазах тлела ярость. Эльфы вокруг переглядывались, их голоса сливались в тревожный шёпот.
Йорвет рявкнул что-то на Старшей речи — резкие, гортанные слова, которые Ева не поняла, но их тон пробирал до костей. Он схватил Кейрана за ворот и встряхнул, его пальцы сжались так, что ткань затрещала.
— Aen tvede dolen, dh’oine’sse?! — прорычал он, его голос дрожал от злости.
Кейран молчал, его губы сжались в тонкую линию, но взгляд метался, выдавая страх.
Ева подошла ближе, её сердце заколотилось от напряжения. Ламберт последовал за ней, его рука легла на рукоять меча, но он пока держался в стороне, только хмыкнул: “Ну, началось”.
Она заметила, как Исенгрим наклонился и вытащил из сумки Кейрана небольшую круглую коробочку — металлическую, с выгравированными рунами и тонкой щелью по краю. Йорвет выхватил её, повертел в руках и ткнул ею в лицо предателя.
— Что это? Говори, или я вырежу тебе язык и скормлю воронам!
Кейран опустил голову, его дыхание было тяжёлым, но он не ответил. Йорвет сжал челюсть, его рука дрогнула, будто он сдерживал себя от удара.
Ева шагнула вперёд, её глаза сузились, когда она разглядела коробочку. Её тьма шевельнулась внутри, холодом пробежав по венам, но она сдержала её.
— Это ксеновокс, — сказала она, её голос был ровным, но твёрдым.
Йорвет уставился на неё, его бровь взлетела вверх, а зелёный глаз впился в неё, как кинжал.
— Что это такое? — переспросил он, его тон был резким, но в нём мелькнуло любопытство.
Ева выдохнула, её пальцы сжались в кулаки, но она ответила спокойно.
— Я видела такую штуку у Трисс, — начала она, её взгляд скользнул к коробочке. — Это магический артефакт. Он позволяет говорить с кем-то на расстоянии — как послание, только голос передаётся напрямую. Трисс показывала мне, как он работает: нажимаешь тут, — она указала на щель, — и если у другого есть такой же, он услышит тебя. — Она посмотрела на Йорвета, её губы сжались. — Если это было у него, значит, он с кем-то связывался.
Тишина повисла над поляной, густая и тяжёлая, как туман. Йорвет медленно повернулся к Кейрану, его лицо стало ещё мрачнее. Он наклонился к нему, почти вплотную, и прорычал, теперь на общем языке:
— С кем ты говорил, мразь? С людьми? С нильфами? Отвечай, или я вырежу тебе сердце прямо здесь!
Кейран сглотнул, его глаза расширились, но он всё ещё молчал. Исенгрим шагнул вперёд, его рука легла на рукоять кинжала, и он бросил Йорвету короткий взгляд.
— Он не скажет, — тихо сказал он, его голос был холодным, как сталь. — Дай мне его. Я узнаю.
Йорвет кивнул, его губы скривились в горькой усмешке, и он швырнул ксеновокс на землю, топнув по нему сапогом. Металл хрустнул, руны потускнели, и он махнул рукой эльфам.
— Уведите его, — бросил он, его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — И держите подальше от лагеря. Мы разберёмся.
Ева смотрела, как Кейрана утащили в лес, её желудок сжался. Ламберт рядом фыркнул, его рука всё ещё лежала на мече.
— Ну и цирк, — буркнул он, бросив на неё насмешливый взгляд. — А ты, оказывается, знаток эльфийских игрушек. Что дальше, ведьма? Научишься их магии?
Она закатила глаза, её пальцы дрогнули, но она ответила холодно:
— Заткнись, Ламберт. Это не игрушка, а улика. — Её взгляд скользнул к лесу, где исчез Кейран, и тьма внутри шевельнулась сильнее, словно почуяв что-то впереди.
***
Ночь укрыла лагерь плотным одеялом тьмы, только костры мерцали, бросая дрожащие отблески на лица эльфов и телеги. Ева сидела у одного из огней, подтянув колени к груди, её плащ был наброшен на плечи, но холод всё равно пробирался под кожу. Рядом устроились Ллирин и Таэвис — эльфы из группы Яевинна, с которыми она патрулировала. Ллирин грела руки над огнём, её короткие светлые волосы падали на лицо, а Таэвис, молчаливый как всегда, точил копьё, его тёмная коса лежала на плече. Костёр потрескивал, но тишину то и дело разрывали звуки из леса — приглушённые крики, резкие стоны, которые эхом отдавались в ветвях. Ева невольно напряглась, её пальцы сжали край плаща. Ллирин подняла взгляд от огня и покачала головой, её губы дрогнули в лёгкой гримасе. — Не завидую я Кейрану, — тихо сказала она, её голос был хриплым, но спокойным. — Попасться на допрос к Исенгриму… Лучше самому себе язык отрезать и дело с концом. Ева медленно подняла глаза, её брови слегка сдвинулись. Она посмотрела на Ллирин, потом на Таэвиса, который только коротко кивнул, не отрываясь от своего копья. — Что, он настолько жестокий? — спросила она, её голос был тихим, но в нём мелькнула тревога. Ллирин хмыкнула, её пальцы замерли над огнём, а взгляд стал острее. — Ну, не прям уж жестокий, — протянула она, её тон был задумчивым, почти насмешливым. — Скорее… упрямый. Исенгрим умеет добиваться того, что ему нужно. Любой ценой и любыми путями. — Она пожала плечами, бросив взгляд в сторону леса, откуда снова донёсся слабый вскрик. — Не всегда самыми правильными, правда. Но результат есть. Таэвис наконец поднял голову, его шрам на шее блеснул в свете костра. Он коротко хмыкнул, его голос был низким и грубым. — Он не остановится, пока не вытрясет всё, — добавил он, его слова были редкими, но тяжёлыми. — Кейран либо заговорит, либо сломается. Исенгрим не любит пустую трату времени. Ева поджала губы, её взгляд скользнул к лесу, где тени сгущались, скрывая то, что там происходило. Крики становились реже, но каждый из них отдавался в её груди холодным эхом. Она знала Исенгрима — его холодные глаза, его резкие слова у костра, его молчаливую ярость в палатке Йорвета. Но теперь она видела его с другой стороны — через слова эльфов, через эти звуки, которые пробивали ночную тишину. Её тьма шевельнулась внутри, тихо, но настойчиво, словно отзываясь на происходящее. Ллирин заметила её молчание и бросила на неё быстрый взгляд. — Не бери в голову, Аэлуриэль, — сказала она, её тон стал чуть мягче. — Это не твоя забота. Кейран сам выбрал свою судьбу, когда взял эту штуку… как ты её назвала? Ксеновокс? Ева кивнула, её пальцы сжали плащ сильнее. — Да, — тихо ответила она, её голос был хриплым. — Ксеновокс. Таэвис фыркнул, его копьё замерло в руках. — Глупец, — буркнул он, его взгляд вернулся к оружию. — Продался людям за железку. Или хуже. Ева не ответила, её мысли закружились. Она вспомнила взгляд Исенгрима у костра прошлой ночью — тяжёлый, острый, полный чего-то, что она не могла разгадать. Теперь она понимала, на что он способен, и это оставило в её груди странное чувство — смесь тревоги и любопытства. Костёр затрещал громче, бросив искры в воздух, и тень Евы дрогнула на земле, удлиняясь, словно её тьма тянулась к лесу. Они втроём переговаривались о всяком — о погоде, о том, как Таэвис однажды промахнулся по оленю и попал в дерево, о слухах про Анхор. Разговор тек лениво, почти уютно, пока крики из леса не стихли окончательно, оставив за собой тяжёлую тишину. Ллирин вдруг замолчала, её взгляд скользнул к Еве, и на её губах появилась лёгкая ухмылка. Она наклонилась чуть ближе, её глаза блеснули любопытством. — А скажи-ка, Аэлуриэль, — начала она, её голос был тихим, но с игривой ноткой, — какого это — быть с Исенгримом? Ева, не ожидая такого вопроса, поперхнулась воздухом, её глаза расширились. Она кашлянула, её рука замерла на плаще, а сердце пропустило удар. — Чего? — выдохнула она, её голос был хриплым от удивления, почти возмущённым. Ллирин засмеялась — коротко, но искренне, её смех зазвенел в ночной тишине, и она откинулась назад, упираясь руками в землю. — Да ладно тебе, — протянула она, её ухмылка стала шире. — Я просто хочу сказать, что никогда не видела командира с женщиной. Ни с эльфийкой, ни уж тем более с dh’oine. А тут — ты. Таэвис поднял голову от копья, его тёмные глаза мельком скользнули к Еве, и он хмыкнул, пряча слабую усмешку. — Да уж, — буркнул он, его голос был низким, с лёгкой насмешкой. — Исенгрим и dh’oine. Это как представить Йорвета танцующим на пиру. Ева фыркнула, стараясь скрыть смущение за раздражением. — Вы серьёзно сейчас? — А почему бы и нет? — усмехнулась Ллирин. — В лагере мало развлечений, уж прости. Ева покачала головой и пригладила волосы. — Между нами давно ничего нет. — Но было? — не отставала Ллирин, её ухмылка стала ещё шире. — Было, — нехотя признала Ева, сжав пальцы вокруг деревянной ложки, которой ковыряла остатки еды в миске. — Ну и как он? — тут же спросила эльфка, приподняв бровь. Ева поперхнулась воздухом и чуть не уронила миску. — Ч-что? Ллирин захохотала, а Таэвис покачал головой, но не смог скрыть ухмылку. — Ты слышала, — продолжала Ллирин, наслаждаясь её замешательством. — Да иди ты… — проворчала Ева, отворачиваясь, но чувствуя, как уши начинают гореть. — Ладно-ладно, не злись, — сквозь смех сказала эльфка. — Но, знаешь, он изменился. Ева обернулась к ней, нахмурившись. — О чём ты? Ллирин пожала плечами, подбрасывая в костёр ещё несколько веток. — Он стал… напряжённее, что ли. Больше молчит, злее, чем обычно. Я видела, как он смотрит на тебя. Это не просто раздражение. — Ему всё равно, — быстро ответила Ева, но в голосе прозвучала неуверенность. Ллирин и Таэвис переглянулись. — Да уж, конечно, — протянула эльфка. — Совсем не волнуется, вот вообще. Таэвис усмехнулся. — Не знаю, что там у вас было, но если хочешь мой совет — будь осторожна. — Почему? — нахмурилась Ева. — Потому что Исенгрим — не тот, кто прощает. Ни себе, ни другим. Ллирин приподняла бровь, её ухмылка не исчезла, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Ева закатила глаза, её губы сжались в тонкую линию, но она не ответила. Её мысли невольно вернулись к Исенгриму — к его острым глазам, к его молчаливой ярости, к тому, как он отвернулся, поймав её взгляд прошлой ночью. Её тьма шевельнулась внутри, холодом пробежав по венам, и она почувствовала, как тени у костра дрогнули, удлиняясь на мгновение. Она быстро отвела взгляд, надеясь, что эльфы этого не заметили. Таэвис фыркнул, возвращаясь к своему копью. — Любовь или нет, — буркнул он, его тон стал суше, — главное, чтобы он не притащил сюда ещё проблем. Кейран и так нам нервы потрепал. Ллирин кивнула, её ухмылка сменилась лёгкой усталостью. — Это точно, — сказала она, подбрасывая ещё ветку в огонь. — Но с Исенгримом не соскучишься. Уж он-то вытрясет из Кейрана всё, что тот знает. Ева промолчала, её пальцы расслабились на плаще, но внутри что-то сжалось. Она бросила взгляд в сторону леса, где теперь царила тишина, и тьма внутри неё затихла, но не ушла. Ламберт, сидевший у палатки неподалёку, смотрел на неё краем глаза, его челюсть была напряжена, но он не вмешивался. Его бутылка осталась нетронутой, а руки сжимали нож, которым он ковырял деревяшку, чуть сильнее, чем нужно.***
Ночь в лагере тянулась медленно, костры догорали, оставляя слабый запах дыма и углей. Ева сидела у огня, всё ещё переваривая разговор с Ллирин и Таэвисом, когда тени у леса дрогнули. Из темноты вышел Исенгрим, его высокая фигура выделялась на фоне деревьев. За ним шли двое эльфов, их лица были мрачными, а одежда испачкана — то ли грязью, то ли чем-то темнее. Его тёмные волосы были слегка растрепаны, шрам на лице белел в свете луны, а руки… Ева заметила пятна крови на его пальцах, которые он небрежно вытер о плащ. Он остановился у костра, его холодные глаза впились в неё, острые и непроницаемые. — Пошли, — бросил он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Йорвет ждёт. И тебя в том числе. Разговор касается всех. Ева фыркнула, её брови сдвинулись от раздражения. — Что такое? — буркнула она, её тон был резким, но в нём мелькнула тень тревоги. Исенгрим не ответил сразу. Он только слегка прищурился, его взгляд стал ещё острее. — Узнаешь, — коротко бросил он, развернулся и пошёл к палатке Йорвета, его шаги были твёрдыми, уверенными. Ева выдохнула через нос, её плечи напряглись, но она поднялась, бросив быстрый взгляд на Ллирин и Таэвиса, которые переглянулись, но промолчали. Она пошла следом, чувствуя, как тьма внутри шевельнулась, холодом пробежав по её спине. Внутри палатки было тесно и душно, лампа на столе бросала тусклый свет на лица собравшихся. Йорвет стоял у карты, его длинные пальцы сжимали край пергамента, а зелёный глаз сверкал холодной яростью. Яевинн сидел в стороне, его кинжал лежал на коленях, а ухмылка исчезла с его лица. Ещё двое эльфов — командиров, судя по их осанке и суровым взглядам, — стояли у входа, их руки покоились на оружии. Когда Ева вошла, Йорвет поднял голову, его губы дрогнули в язвительной усмешке. — О, демоница, — протянул он, его голос был тихим, но ядовитым. — Как раз вовремя. Исенгрим встал рядом с Йорветом, скрестив руки, его взгляд скользнул к Еве, но он молчал. Йорвет выпрямился, его пальцы постучали по столу. — Исенгрим расколол Кейрана, — начал он, его тон стал суше, но в нём чувствовалась злость. — Этот ублюдок связывался с Идой Эмеан. Она предательница. По какой-то пока неизвестной мне причине хотела разбить наш отряд. Меня, Исенгрима, командиров — убить. Остальные ей не важны. — Он сделал паузу, его глаз сузился. — Но вот что интересно: она сказала оставить в живых “девчонку, отмеченную тьмой”. Это про тебя, демоница. Ева замерла, её дыхание сбилось, а тьма внутри дрогнула, словно услышав своё имя. Она сжала кулаки, но промолчала, её взгляд метнулся к Исенгриму, который смотрел на неё без эмоций, только шрам на его лице чуть дёрнулся. Йорвет продолжил, его голос стал резче. — Мы пока не знаем, чей это план. Ида — лишь исполнитель. Францеска Финдабаир? Кто-то выше? Кейран не знал. Но он выдал ещё кое-что. — Он наклонился вперёд, его пальцы сжали пергамент сильнее. — У Анхора планируется ловушка. Он передал, что Ида упомянула некого Ястреба. Этот Ястреб должен перехватить нас. Ева побледнела, её глаза расширились, а руки слегка задрожали. Она переспросила, её голос был хриплым, почти шёпотом: — Кто должен перехватить? Йорвет прищурился, его бровь взлетела вверх. — Ястреб, — повторил он, его тон стал чуть громче, но в нём мелькнуло недоумение. — Ты что, знаешь его? Ева напряглась, её пальцы поднялись к переносице, и она с силой потёрла её, будто пытаясь прогнать головную боль. Её затрясло сильнее, тьма внутри закружилась, холодом сжимая грудь. — Пиздец, — выдохнула она, её голос дрогнул, и она опустила руку, глядя в пустоту. Её реакция повисла в воздухе, густая и тяжёлая, как туман снаружи. Йорвет нахмурился, его взгляд стал острым, как лезвие. — Что за хрень, демоница? — рявкнул он, его терпение лопнуло. — Ты знаешь этого Ястреба? Говори! Исенгрим слегка шевельнулся, его глаза сузились, и он впервые заговорил, его голос был тихим, но пронизывающим: — Кто он? — спросил он, его тон был холодным, но в нём мелькнула тень интереса. Ева сглотнула, её губы сжались в тонкую линию, а тьма внутри билась, как пойманная птица. Она подняла взгляд, её глаза встретились с глазами Исенгрима, потом Йорвета. — Это… не просто имя, — начала она, её голос был слабым, но набирал силу. — Ястреб — это… кто-то из моего прошлого. Опасный. Очень. Если он здесь, это не просто ловушка. Это… — Она замолчала, её пальцы сжались в кулаки, а тень от лампы дрогнула, удлиняясь на стене. Яевинн хмыкнул, его кинжал замер в руках. — Ну, вот и весело становится, — протянул он, его тон был лёгким, но глаза были серьёзными. Йорвет стукнул кулаком по столу, его голос прорезал тишину. — Кто бы он ни был, — прорычал он, — мы не дадим ему нас взять. Но ты, демоница, выкладывай всё, что знаешь. Сейчас. Ева выдохнула, её плечи опустились, но внутри всё ещё дрожало. Она знала: Ястреб — это не просто имя. Это тень, которая могла уничтожить их всех. Палатка Йорвета дрожала от напряжения, лампа на столе мигала, бросая тени на лица эльфов. Ева стояла, сжимая кулаки, её дыхание было тяжёлым, а тьма внутри билась, как живое существо. Йорвет смотрел на неё, его зелёный глаз пылал яростью, а пальцы сжимали край стола. — Говори, демоница, — прорычал он, его голос был низким, угрожающим. — Или я вытрясу из тебя правду. Ева выдохнула, её рука потёрла затылок, пытаясь унять дрожь. Она заставила себя заговорить, её голос был тихим, но твёрдым. — Ястреб — это прозвище, — начала она, её слова падали тяжело. — Эредин Бреакк Глас. Король Aen Elle. Предводитель Дикой Охоты. Йорвет замер, его глаз сузился, но в нём мелькнуло что-то ещё — узнавание. Он выпрямился, его губы скривились в горькой усмешке. — Эредин, значит, — протянул он, его голос стал резче. — И у тебя же ещё ребёнок оттуда. От одного из этих… морозных придурков. — Он ткнул пальцем в её сторону, его взгляд стал острым, как лезвие. — От Имлериха, если я правильно помню твои байки. Ева поморщилась, её лицо исказилось, будто от удара. Её пальцы сжались сильнее, а тьма внутри дрогнула, холодом стекая по спине. Она промолчала, но её глаза потемнели от воспоминаний — Тир на Лиа, цепи, крики, и Имлерих, его тень над ней. Яевинн, сидевший в углу, поперхнулся воздухом, его кинжал замер в руках. Его ухмылка исчезла, сменившись шоком. — Что? — выдавил он, его голос был хриплым от удивления. — Ребёнок? От Aen Elle? — Он бросил взгляд на двух командиров у входа, которые переглянулись, их руки напряжённо сжали оружие. Исенгрим, стоявший у стены, слегка кивнул, его холодные глаза впились в Еву. — Мы знали, — тихо сказал он, его голос был ровным, но пронизывающим. — Она рассказала нам после той ночи у костра. Но это… — Он замолчал, его шрам дрогнул, а взгляд стал острее. — Это меняет многое. Йорвет фыркнул, его шок сменился злостью. — Так что получается, они идут за тобой? — рявкнул он, его голос стал громче. — Из-за тебя на нас открыли охоту? — Он шагнул к ней, его кулак стукнул по столу, заставив лампу мигнуть. Ева покачала головой, её голос был слабым, но набирал силу. — Вряд ли, — ответила она, её тон был твёрдым, несмотря на дрожь в руках. — Зачем тогда им убивать вас? Вы одной расы. Если бы это было только из-за меня, они бы просто забрали меня и ушли. Йорвет поморщился, его лицо исказилось от презрения. — Не сравнивай Seidhe с Aen Elle, — прорычал он, его голос был полон яда. — Мы не их родня. Они — выродки, что продали свою кровь ради власти. А мы сражаемся за свободу. — Он сплюнул в сторону, его глаз сверкнул. — Но если этот Эредин тут, значит, ему нужно больше, чем твоя тьма. Исенгрим шагнул вперёд, его рука легла на рукоять кинжала. — Кейран сказал, что Ида хотела оставить её живой, — добавил он, его тон был холодным, но вдумчивым. — Это не просто месть. Это план. И если Эредин за этим, то он хочет её силу. Или её ребёнка. Ева напряглась, её грудь сжалась, а воспоминания о Каэлире — её сыне — вспыхнули в голове. Она сглотнула, её пальцы задрожали. Йорвет прищурился, его злость сменилась расчётом. — Тогда мы можем их перехитрить, — сказал он, его голос стал тише, но твёрже. — Разбить отряд Дикой Охоты у Анхора. Ударить первыми. Они не ждут, что мы знаем. Ева посмотрела на него, её глаза расширились, и она уставилась на него, как на безумца. — Это самоубийство, Йорвет, — отрезала она, её голос был хриплым, но резким. — Ты никогда их не видел. Не знаешь, на что они способны. — Она шагнула к столу, её тьма закружилась, и тень от лампы дрогнула, удлиняясь по стене. — Я тебе скажу: они перережут всех до единого. Быстрее, чем ты успеешь натянуть лук. И я не уверена, что моя тьма поможет. Йорвет фыркнул, его губы скривились. — Ты недооцениваешь нас, демоница, — бросил он, его тон был язвительным. — Мы не какие-то крестьяне с вилами. Мы скоя’таэли. Мы вырезали армии. — А это не армия, — огрызнулась она, её голос стал громче, почти сорвался. — Это Дикая Охота. Они не люди, не эльфы, не монстры. Они… смерть. — Её глаза потемнели, тьма билась в груди, и лампа мигнула, на миг погрузив палатку в полумрак. Яевинн хмыкнул, его взгляд скользнул к Еве. — Ну, если они такие страшные, — протянул он, его тон был лёгким, но напряжённым, — то почему ты до сих пор жива? Может, твоя тьма сильнее, чем ты думаешь? Ева сжала губы, её пальцы впились в ладони. — Может, — буркнула она, её голос был слабым, но твёрдым. — А может, я просто сбежала. Но если Эредин здесь, он не остановится. Ни ради меня, ни ради вас. Йорвет задумался, потирая подбородок, потом его взгляд снова метнулся к ней. — А если ты умрёшь? Тишина в палатке стала ледяной. Ева медленно повернула голову к Йорвету, её взгляд потемнел. — Не думаю, что это остановит их. Скорее, это сильнее разозлит их. Йорвет скривился. — Тогда что ты предлагаешь? Бежать? — Я предлагаю не лезть в это, — твёрдо сказала она. — Если мы попадём в засаду, то биться будем не против людей, не против ведьмаков или чародеев. Это будут другие существа. И ты не сможешь их сломить, как Кейрана. Они не чувствуют боли, не знают страха. Они существуют ради одной цели. Йорвет прикусил внутреннюю сторону щеки, обдумывая её слова. — И всё же, если они выйдут нам навстречу, мы будем сражаться. Ева тихо выругалась, потерев переносицу. — Вы не понимаете. Им не нужны ваши жизни. Им нужна я. В комнате снова повисла тишина. Йорвет прищурился. — Значит, если мы отдадим тебя им, всё закончится? Исенгрим резко развернулся к нему, его глаза сузились. — Ты что, серьёзно это предлагаешь? Йорвет не отвёл взгляда. — Я предлагаю рассмотреть все варианты. — Да пошёл ты, Йорвет, — резко ответила Ева, её глаза вспыхнули тьмой. — Даже если бы я хотела пойти с ними — я не пойду. — Тогда нам остаётся только одно, — мрачно сказал Исенгрим. — Готовиться к битве. Йорвет перевёл взгляд на карту, пальцем обводя место у Анхора. — Если так, то пусть они думают, что мы не знаем. Они устроят ловушку — но в ловушке окажутся сами. Ева покачала головой. — Если Ястреб — это всё-таки и правда Эредин, то он не попадётся на такую простую уловку. Йорвет усмехнулся, его улыбка была опасной. — Тогда нам нужно придумать что-то поумнее.
