Aedd Caerme

      Разговор в палатке Йорвета закончился глухим напряжением. После споров и угроз Йорвет стукнул кулаком по столу, его зелёный глаз сверкнул.       — Мы не повернём назад, — отрезал он, его голос был резким, как удар меча. — Но и в ловушку не полезем. Сделаем крюк — обойдём Анхор с запада, через холмы. Это наш шанс уйти от Охоты. — Он бросил взгляд на Еву, его губы скривились. — А ты, демоница, держи свою тьму на поводке. Она нам ещё пригодится.       Ева выдохнула, её плечи опустились, но внутри всё ещё дрожало. Она кивнула, не споря, и вышла из палатки, чувствуя, как тьма затихла, но осталась на грани. Ночь была холодной, звёзды прятались за облаками, и лагерь затих, готовясь к новому плану.       В своей палатке она застала Ламберта — он сидел на кровати, точил меч, его движения были резкими, а челюсть напряжена. Ева бросила плащ в угол и коротко пересказала всё: Эредин, ловушка, крюк Йорвета. Ламберт замер, его нож остановился, и он поднял на неё хмурый взгляд.       — Крюк? — переспросил он, его голос был низким, с ноткой злости. — Это что, теперь мы по лесам бегать будем из-за твоих морозных уродов? — Он швырнул нож на стол, его глаза сузились. — Давай уйдём, Ева. Прямо сейчас. Обратно в Каэр Морхен. К чёрту этих эльфов и их войну.       Ева напряглась, её пальцы сжали край кровати.       — Нет, Ламберт, — отрезала она, её тон был твёрдым, но усталым. — Я не могу бросить их. Если Охота здесь, это моя вина. Я должна помочь.       Он фыркнул, его губы скривились в горькой усмешке.       — Твоя вина? — рявкнул он, вставая. — Это не твоя война, ведьма! Ты что, решила героиней стать? Или до сих пор за своего морозного ублюдка цепляешься? — Его голос стал громче, язвительнее. — Беги за своими эльфами, раз они тебе дороже, чем всё остальное.       Ева стиснула зубы, её глаза вспыхнули.       — Не смей, — бросила она, её голос дрогнул от обиды. — Это не про Имлериха. Это про нас всех. И про Каэлира. Я не хочу, чтобы Охота добралась до него. — Она шагнула к нему, её пальцы сжались в кулаки. — А ты… ты просто хочешь сбежать, как всегда.       Ламберт поморщился, его кулак сжался.       — Сбежать? — прорычал он. — Я хочу вытащить нас из этого дерьма, пока оно нас не сожрало! Но тебе, видно, важнее с эльфами задницы прикрывать. — Он махнул рукой, его тон стал холоднее. — Иди, раз так. Спасай их. А я тут не останусь, если ты такая упрямая.       Ева задохнулась от его слов, её грудь сжалась, и она отвернулась.       — Ну и иди ты нахер, — буркнула она, её голос был хриплым от злости и боли.       Она схватила плащ и вылетела из палатки, не оглядываясь. Ночь приняла её в свои объятия, и она не вернулась до утра.       Утром лагерь тронулся в путь, обходя Анхор с запада. Ева шла впереди, её лицо было хмурым, а шаги тяжёлыми. Ламберт держался позади, его взгляд цеплял её спину, но он молчал, только иногда фыркал себе под нос. Между ними повисло холодное молчание, густое, как туман над холмами. Ллирин, шагавшая рядом с Евой, заметила её напряжённые плечи и бросила на неё быстрый взгляд.       — Поругалась со своим ведьмаком? — спросила она, её голос был тихим, но с лёгкой насмешкой.       Ева фыркнула, её губы сжались в тонкую линию.       — Немного, — буркнула она, её тон был резким, но усталым. — Он хочет уйти. А я… не могу.       Ллирин хмыкнула, её короткие волосы дрогнули на ветру.       — Упрямый, значит, — протянула она, её взгляд скользнул к Ламберту вдалеке. — Но ты тоже не подарок, Аэлуриэль. — Она слегка улыбнулась, её тон стал теплее. — Он ведь за тебя переживает, по-своему. Просто не умеет это показать.       Ева выдохнула, её пальцы сжали ремень сумки.       — Может, — ответила она, её голос стал тише. — Но его слова… он думает, что я бегу за прошлым. А я просто хочу защитить будущее. — Она замолчала, её взгляд упал на землю, и тьма внутри дрогнула, но осталась затаённой.       Ллирин кивнула, её улыбка исчезла.       — Понимаю, — сказала она, её тон стал серьёзнее. — Но если этот Ястреб — то, что ты говорила… может, он прав. Может, вам лучше уйти. Охота — не ваша война.       Ева покачала головой, её глаза сузились.       — Это моя война, — тихо ответила она. — И я не оставлю вас одних против неё.       Ллирин пожала плечами, её рука легла на лук.       — Ну, тогда держись, — бросила она, её тон стал лёгким, но в нём мелькнула тень тревоги. — Упрямство — штука опасная.       Путь продолжался несколько дней, и, к удивлению, всё шло удачно. Отряд обогнул Анхор, миновал холмы и редкие деревни, избегая дорог и патрулей. Йорвет был доволен — его план сработал, и он даже позволил себе редкую усмешку, когда они вышли к лесу недалеко от Брокилона.       — Мы их обошли, — сказал он, его голос был твёрдым, но с ноткой облегчения. — Охота осталась позади. Здесь разобьём лагерь. Отдохнём перед следующим рывком.       Лагерь вырос быстро — костры запылали, палатки встали вдоль кромки леса. Ева помогала Ллирин натянуть верёвки, её мысли всё ещё кружились вокруг Ламберта, но она держала обиду внутри. Ламберт работал в стороне, молча таская ящики, и их взгляды не встречались.       Но в один момент всё изменилось. Ева стояла у костра, когда воздух резко похолодел — так сильно, что её дыхание стало паром. Лес, ещё минуту назад полный шорохов ветра и птичьих голосов, замолк. Тишина упала, как занавес, густая и зловещая. Её тьма шевельнулась, холодом сжав грудь, и она замерла, её глаза расширились.       — Нет, — прошептала она, её голос дрогнул, и она обернулась к лесу.       Лес у Брокилона погрузился в мёртвую тишину, но она длилась лишь миг. Воздух задрожал, стал ледяным, и вдруг тишину разорвал низкий, протяжный гул — рог Дикой Охоты.       Ева обернулась, её сердце заколотилось, и в тот же момент лес ожил кошмаром. Порталы вспыхнули один за другим — чёрные, с багровыми краями, их магия трещала, как молнии. Из них хлынули воины Aen Elle — высокие, в чёрных доспехах, с мечами, от которых веяло холодом смерти. За ними вырвались гончие — огромные, с горящими глазами, их вой эхом отдавался в деревьях.       Сначала они двигались целенаправленно, не трогая скоя’таэлей, их взгляды искали что-то — или кого-то. Но Йорвет рявкнул приказ, и эльфы схватились за луки. Стрелы полетели в воинов Охоты, и хаос вспыхнул, как сухая трава. Всё превратилось в резню — крики, звон стали, кровь на земле. Эльфы падали один за другим, гончие рвали их тела, а порталы продолжали извергать врагов.       Ева оцепенела, её ноги приросли к земле, а тьма внутри замерла, подавленная ужасом. Она видела, как воин Охоты пронзил эльфа копьём, как Ллирин выстрелила в гончую, но та лишь взвыла и бросилась на неё. Ева тряхнула головой, её дыхание сбилось, и она вскинула руки — тьма вырвалась из её ладоней, чёрным потоком ударив в ближайшего эльфа Aen Elle. Он отшатнулся, но тут же бросился на неё, и она ударила снова, дезориентированная, её движения были резкими, но хаотичными.       В этот момент один из воинов схватил её за волосы, его рука в латной перчатке сжалась, рванув её назад. Ева вскрикнула, её тьма дрогнула, но не успела вырваться — он потащил её к порталу, его шаги были быстрыми, уверенными.       — Не рыпайся, — прошипел он, вонзая пальцы в её волосы сильнее. — Королю ты нужна живой.       — Да пошёл ты… — прохрипела она, пытаясь вывернуться, но хватка была железной.       И тут мелькнула серебряная вспышка. и Ламберт врезался в эльфа, его меч вонзился тому в бок с хрустом костей. Воин рухнул, кровь хлынула на землю, а Ламберт рявкнул, его голос прорезал шум боя:       — Уходи, Ева! Беги, чёрт возьми!       Она обернулась к нему, её глаза расширились, но он уже схлестнулся с другим воином — их мечи зазвенели, искры полетели в воздух. Ева стиснула зубы, её тьма вспыхнула снова, и вместо того чтобы бежать, она бросилась в гущу боя. Она ударила тьмой в гончую, рвавшую эльфа, и та отлетела, скуля. Потом помогла Таэвису, отшвырнув воина, который занёс над ним копьё. Её грудь горела, дыхание рвалось, но она не останавливалась, рискуя собой ради каждого, кого могла спасти.       Углубившись в лес, она наткнулась на Тьярнеля — молодого эльфа-лучника, которого прижали двое воинов Охоты. Он отбивался кинжалом, но его силы таяли. Ева вскинула руки, тьма хлынула вперёд, сбивая одного из врагов с ног, а второго она ударила в грудь, пробив его доспехи. Тьярнель выдохнул, его глаза встретились с её, и он кивнул, но слова утонули в шуме боя.       Вдруг воздух сгустился, и новый портал вспыхнул рядом — его магия ударила волной, отшвырнув Еву в сторону. Она упала, её плечо врезалось в землю, а перед глазами заплясали искры. Из портала вышел Карантир — его доспехи и посох в руке выдали его мгновенно. Ева узнала его, её сердце сжалось, но она не успела встать — за ним шагнул Имлерих. Его массивная фигура в шлеме возвышалась над лесом, а глаза под забралом сверкнули, найдя её.       Ева вскочила, её тьма вырвалась потоком, чёрным и яростным, устремившись к ним. Карантир вскинул посох, его магия вспыхнула льдом, и тьма разлетелась, как стекло, а следом ударила волна холода.       — Жалкая попытка, — раздался его ровный голос.       Еву отбросило назад, её тело врезалось в дерево, и голова ударилась о ствол с глухим звуком. В ушах зазвенело, мир поплыл, а боль пронзила затылок.       Карантир бросил взгляд на неё, его лицо скрывалось под шлемом, но она почувствовала его презрение.       — Сделай, что нужно, — бросил он Имлериху через плечо.       Тот поймал двимеритовые наручники, брошенные Карантиром, их металл тускло блеснул в свете портала. Он подошёл к ней медленно, его шаги гудели в земле, и Ева попыталась отползти, но её руки дрожали, а тьма угасала, подавленная болью.       Ева зажмурилась.       Нет.       Только не снова.       Имлерих наклонился, его латная рука схватила её за запястье, и он рывком надел на неё наручники. Двимерит обжёг кожу, её тьма ненадолго затихла, как задушенный зверь, и он поднял её на ноги одним движением, его хватка была железной.       — Ты моя, — прорычал он, его голос был низким, с хриплым эхом под шлемом. — Снова.       Ева стиснула зубы, её голова пульсировала, а в глазах стоял туман, но она смотрела на него, её взгляд был полон ненависти, даже когда силы покинули её.       Лес вокруг был полон криков и звона стали, но для Евы мир сузился до фигуры Имлериха. Его массивная тень возвышалась над ней, а глаза под шлемом сверкали холодной яростью. Она подняла взгляд, её губы сжались, и, несмотря на боль в голове и дрожь в руках, она выплюнула слова, полные презрения:       — Я никогда не буду твоей.       Имлерих хмыкнул, его низкий смех прогудел под шлемом, и в тот же миг его латная перчатка ударила её по лицу. Удар был тяжёлым, как молот, её голова дёрнулась в сторону, а кровь хлынула из разбитой губы, тёплая и солёная на языке. Он схватил её за шею, его пальцы сжались, перекрывая воздух.       — Как всегда языкастая, beanna, — прорычал он, его голос был хриплым, с эхом металла. — Но ничего. Это поправимо.       Ева задёргалась в его хватке, её ноги брыкались, цепляясь за землю, а руки пытались оттолкнуть его. Но это было бесполезно — Имлерих был огромен, его сила подавляла, как гора, и вырваться из его рук было нереально. Её грудь горела от нехватки воздуха, а тьма внутри молчала, подавленная двимеритовыми наручниками, которые жгли её запястья. Но он не знал одного — двимерит не мог удержать её тьму надолго. Первые минуты она ослабевала, её сила гасла, но потом… потом она возвращалась.       Ева стиснула зубы, её глаза вспыхнули, и она напряглась, чувствуя, как тьма пробуждается, словно зверь, вырвавшийся из клетки. Металл наручников затрещал, её сила хлынула наружу, и с резким рывком она разорвала их — двимерит разлетелся осколками, звеня о землю. Поток тьмы вырвался из её рук, чёрный и яростный, ударив Имлериха в грудь. Он отлетел назад, его доспехи лязгнули, когда он рухнул на землю, подняв облако листьев и грязи.       Имлерих зарычал, его голос эхом отозвался в лесу, и он поднялся, его движения были быстрыми, несмотря на его массивность. Он бросился на неё, его булава взлетела в воздух, но Ева увернулась, её тьма хлестнула снова, целясь в его шлем. Они схлестнулись — её сила против его мощи. Она била тьмой, он отвечал ударами, каждый из которых гудел в воздухе, как гром.       Вдруг Имлерих исчез — его тело растворилось в чёрной дымке, и Ева замерла, её дыхание сбилось. Он телепортировался, возникнув за её спиной, и его рука толкнула её в спину с такой силой, что она рухнула на колени. Следом его сапог врезался ей в бок — боль пронзила её, как нож, и ей показалось, что рёбра треснули. Она вскрикнула, её тело скрутилось, но он не остановился. Удар в живот, ещё один, и ещё — каждый вышибал воздух из её лёгких, кровь брызнула изо рта, а мир закружился.       Ева задыхалась, пыталась подняться, но каждый вдох отдавался острой болью в боку.       Имлерих склонился над ней, его тяжёлый шлем отбрасывал длинную тень.       — Слишком медленно, — произнёс он, и в его голосе прозвучало разочарование.       Ева пыталась сосредоточиться, её руки дрожали, цепляясь за землю. Она напряглась, зовя тьму, чтобы исцелить себя или ударить в ответ. Её сила дрогнула, чёрные нити закружились вокруг неё, но боль и удары сбивали её с толку. Тьма ускользала, её малый опыт играл против неё — она не умела управлять ею в таком хаосе. Если бы она тренировалась больше, если бы знала, как удержать её… Но сейчас она была беспомощна.       Имлерих наклонился к ней, его тень закрыла свет, и он схватил её за волосы, рванув её голову назад.       — Слабая, — прорычал он, его голос был полон презрения. — Твоя тьма — ничто против меня.       Ева закашлялась, кровь стекала по подбородку, но её глаза всё ещё горели, хоть и слабо. Её тьма пульсировала, но не могла вырваться — боль и страх душили её. Где-то вдали слышались крики Ламберта и звон мечей, но они тонули в звоне в её ушах.       Имлерих возвышался над Евой, его тень закрывала свет, а дыхание под шлемом было тяжёлым, как ветер перед бурей. Он схватил её за волосы, рванув её голову вниз, и ударил лицом о землю. Удар был оглушительным — её щека врезалась в грязь, кровь смешалась с землёй, а в глазах потемнело. Имлерих снова взял её за горло и поднял на ноги.       — Слабая, — сказал он с презрением. — Разочаровываешь меня, beanna.       Она сжала кулаки, её дыхание было рваным, но она всё ещё смотрела ему в глаза, полные ненависти.       — Отвали… — выдохнула она, её голос был слабым, но злым.       Имлерих рассмеялся, низко, глухо, как хрип ворона. Он поднялся, собираясь затащить её в один из порталов, чёрных и гудящих неподалёку. Но внезапно рядом появился Исенгрим.       — Отпусти её, ублюдок, — его голос был низким, напряжённым, полным ярости.       Имлерих лишь хмыкнул из-под шлема, не торопясь реагировать. Затем, с ленивой небрежностью, повернулся к эльфу и ухмыльнулся, блеснув глазами из тени забрала.       — И что ты сделаешь, Aen Seidhe? — его голос звучал с лёгким насмешливым интересом. — Станцуешь передо мной с клинком?       Исенгрим не стал отвечать. Он рванулся вперёд, атакуя со всей мощью, что у него была. Их оружие столкнулось с гулким лязгом, разрезая воздух. Имлерих хмыкнул, его голос был полон презрения.       — Мелкая крыса, — прорычал он, отбивая удар и нанося свой.       Они закружились в бою — Исенгрим был быстр, его движения точны, но Имлерих был сильнее, его булава гудела в воздухе, каждый удар сотрясал землю. Спустя минуты стало ясно: Исенгрим проигрывал. Его дыхание сбилось, шрам на лице побагровел от напряжения, а Имлерих теснил его, как зверь добычу.       Ева лежала на земле, её тело дрожало, а мир плыл перед глазами. Сердце билось глухо, каждый удар отдавался болью в груди — рёбра были сломаны, а может, и хуже. Кровь стекала изо рта тонкой струйкой, её вкус смешивался с грязью, а в ушах звенело, заглушая крики боя. Она приподнялась на трясущихся руках, её пальцы впились в землю, и она с трудом села на колени. Её взгляд был мутным, дезориентированным, словно всё происходило в замедленной съёмке.       Исенгрим отступал под ударами Имлериха, его меч дрожал в руках. Йорвет бился вдали, окружённый тремя воинами Aen Elle, его стрелы давно кончились, а кинжал сверкал в крови. Ламберт рубил эльфов где-то в тенях, его яростные крики доносились обрывками. Ллирин теснили двое воинов, её лук сломался, а Таэвис бежал к ней, отбиваясь от гончей. Яевинн стоял против Карантира, его кинжал мелькал, но ледяная магия теснила его к деревьям.       Ева опустила взгляд на свои руки — они дрожали, вены под кожей почернели, пульсируя, как живые тени. Её грудь жгло, каждый вдох был пыткой, но внутри что-то шевельнулось — тьма, глубокая и древняя, как бездна.       Она чувствовала её, словно холодный огонь, текущий по венам, сжигающий боль и страх. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, и она собрала всю свою волю, всю ярость, всю жизнь, что ещё теплилась в ней. Тьма закружилась внутри, как буря, её рёв нарастал, заглушая звон в ушах. Её глаза вспыхнули чёрным, зрачки исчезли, и с гортанным рыком она вскинула руки.       Тьма вырвалась из неё, как взрыв — не поток, а волна, чёрная и всепоглощающая, с воем, от которого дрожали деревья. Она хлынула вперёд, обращая в пепел каждого воина Дикой Охоты на своём пути. Их доспехи раскалились и рассыпались, их крики утонули в рёве тьмы, а тела исчезли, оставив лишь серый прах. Гончие выли, но их плоть таяла, как воск. Волна ударила в Карантира, и он вскинул посох, его магия вспыхнула льдом, но тьма продавила его щит, заставив отступить. Он понял, что не сдержать её, и выкрикнул приказ — порталы вспыхнули ярче, втягивая воинов обратно. Большая часть Охоты исчезла, растворяясь в чёрных вихрях.       Имлерих, отбросив Исенгрима ударом булавы, обернулся к Еве, его глаза сверкнули под шлемом. Он шагнул к ней, но тьма хлестнула снова, и он телепортировался, исчезнув в дымке за миг до того, как волна накрыла его место. Портал захлопнулся за ним, оставив лес в тишине.       Ева рухнула на колени, её руки упали на землю, а тьма угасла, оставив её пустой. Кровь капала изо рта, грудь разрывалась от боли, а в глазах темнело.       Она слышала шаги — Ламберт, Исенгрим, кто-то ещё — но её сознание ускользало, и лес погрузился в мрак.