Aedd Caerme

      Утро в Дол Блатанне наступило тихо, свет пробивался сквозь витражи, отбрасывая золотые блики на пол комнаты. Ева проснулась, её тело ныло, словно после долгого боя, а голова была тяжёлой от беспокойных снов. Она села на кровати, её волосы спутались, а в горле пересохло.       Ламберт ещё спал, раскинувшись на другой половине, его дыхание было ровным, но лицо хмурым даже во сне. Ева встала, подошла к столику и налила себе воды из кувшина. Вода была прохладной, с лёгким цветочным привкусом, но она выпила её залпом, пытаясь прогнать усталость.       Она открыла дверь в углу комнаты, оказавшуюся входом в небольшую ванную — мраморный умывальник, зеркало в резной раме и кувшин с чистой водой. Ева плеснула воду на лицо, её пальцы задрожали от холодных капель, стекающих по шее.       Она посмотрела в зеркало — под глазами залегли тени, а кожа казалась бледнее обычного, несмотря на её зеленоватый оттенок.       Вернувшись в комнату, она увидела, что Ламберт уже проснулся. Он сидел на краю кровати, потирая шею, его жёлтые глаза встретились с её взглядом.       — Выглядишь, как после встречи с лешим, — буркнул он, его голос был хриплым от сна, но с ноткой привычной язвительности. — Спала хоть?       Ева слабо улыбнулась, садясь рядом.       — Немного, — ответила она тихо, её руки легли на колени. — А ты?       Ламберт хмыкнул, пожав плечами.       — Как на камнях, — проворчал он. — Эта мягкая кровать — сплошное издевательство. — Он замолчал, его взгляд смягчился, и он добавил: — Ты как? Не раскисла ещё?       Ева покачала головой, её голос дрогнул.       — Пытаюсь не раскисать, — призналась она. — Но это… тяжело, Ламберт. Францеска, Гюнтер… всё сразу.       Он посмотрел на неё, его брови сошлись к переносице, но вместо обычного ворчания он вдруг протянул руку и притянул её к себе. Ева оказалась у него на коленях, его сильные руки обняли её талию, крепко, но без грубости.       Она замерла, чувствуя тепло его груди, а затем Ламберт наклонился и поцеловал её. Это был не тот жадный, страстный поцелуй, к которому она привыкла — он был медленным, почти нежным, словно он хотел дать ей что-то большее, чем просто отвлечение. Его губы задержались на её, а потом он отстранился и поцеловал её в лоб, его дыхание коснулось её кожи.       — Всё будет хорошо, — сказал он тихо, его голос был грубым, но мягким. — Не кисни, зеленоглазая.       Ева закрыла глаза, её руки легли ему на плечи, и она прижалась ближе, впитывая его тепло. Её сердце сжалось — не от страха, а от чего-то другого, тёплого и хрупкого. Она хотела верить ему, но тень Гюнтера всё ещё висела над ней, как облако перед солнцем.       — Я надеюсь, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Спасибо, что ты со мной.       Ламберт хмыкнул, его рука погладила её по спине.       — Куда ж я денусь, — буркнул он, но в его тоне не было привычной колкости, только твёрдая, молчаливая поддержка. — Вставай, пора идти к этой эльфийской царице. Выбьем из неё ответы.       Ева кивнула, её губы дрогнули в слабой улыбке, и она встала с его колен, чувствуя себя чуть легче. Утро обещало встречу с Францеской, и, несмотря на страх, рядом с Ламбертом она могла дышать чуть свободнее. Они начали собираться, готовясь к тому, что ждало их впереди.

***

      Ева и Ламберт привели себя в порядок, натянув сапоги и поправив одежду. Ева пригладила волосы, чувствуя, как напряжение сжимает её грудь, а Ламберт проверил меч за спиной, бурча что-то о том, что эльфы могли бы и поторопиться.       Они сидели в комнате, молча ожидая, пока за ними придут, каждый погружённый в свои мысли. Тишина была тяжёлой, прерываемая только редкими шорохами за дверью. Наконец, дверь отворилась, и вошёл Филавандрель. Его белые волосы сияли в утреннем свете, а лицо оставалось холодным и непроницаемым.       — Пойдёмте со мной, — сказал он, его голос был ровным, но с лёгким оттенком усталости. — Королева вас ждёт.       Ева кивнула, её горло сжалось, и она встала, Ламберт последовал за ней, его шаги были тяжёлыми, но решительными. Филавандрель повёл их через коридоры резиденции, те же высокие арки и витражи, что они видели вчера, но теперь свет казался ярче, резче, подчёркивая их важность. Они свернули в широкий коридор, и перед ними открылся тронный зал.       Огромное пространство с высоким потолком, украшенным фресками звёзд и цветов, стены из белого мрамора с золотыми прожилками, а в центре — трон, вырезанный из тёмного дерева, инкрустированный серебром.       На троне сидела Францеска Финдабаир, Маргаритка из Долин. Она была воплощением эльфийской красоты и власти: длинные золотые волосы струились по её плечам, обрамляя лицо с тонкими, идеальными чертами, где высокие скулы и большие, миндалевидные глаза цвета сапфира выдавали её древнюю мудрость. Её кожа была безупречной, слегка мерцающей, как жемчуг, а стройная фигура скрывалась под платьем из шёлка, переливающимся от глубокого синего до серебристого, с вышивкой в виде листьев и звёзд.       Она сидела с прямой спиной, её осанка была царственной, но в её взгляде читалась смесь высокомерия и меланхоличной усталости — королева, что знала слишком много веков боли и потерь.       Когда Ева и Ламберт вошли, Францеска подняла взгляд, её глаза скользнули по ним с холодной проницательностью. Она чуть наклонила голову, приветствуя их, её голос был мелодичным, но с острым, властным подтекстом.       — Добро пожаловать в Дол Блатанну, — сказала она, её тон был мягким. — Редко смертные осмеливаются ступить сюда по своей воле. Ещё реже — с ведьмаком под руку. Филавандрель доложил о вашем деле, но я предпочитаю слышать всё из первых уст. — Она сложила руки на коленях, её длинные пальцы украшали кольца с драгоценными камнями. — Я вас слушаю.       Ева шагнула вперёд, её сердце колотилось, но она заставила себя говорить, её голос был тихим, но твёрдым.       — Ваше Величество, — начала она, стараясь держать взгляд на Францеске, — меня зовут Ева, а это Ламберт. Мы пришли сюда, потому что нам нужна ваша помощь. Нас преследует демон… он называет себя Гюнтером о’Димом. Он дал мне три недели, чтобы разгадать его настоящее имя, иначе… — Она сглотнула, её руки сжались в кулаки. — Иначе он уничтожит лагерь скоя’таэлей под командованием Йорвета. Всех — Исенгрима, Яевинна, Ламберта… он убьёт их всех и устроит хаос. Этого нельзя допустить.       Францеска прищурилась, её бровь слегка поднялась, но лицо осталось непроницаемым. Она молчала мгновение, её пальцы постучали по подлокотнику трона, и в её взгляде мелькнула тень интереса.       — Гюнтер о’Дим, — повторила она медленно, её голос стал ниже, с ноткой задумчивости. — Имя, что шепчут в тенях, но редко произносят вслух. Мастер Зеркал, ткач судеб… и ты, дитя, попалась в его сети? — Она чуть наклонилась вперёд, её глаза впились в Еву. — Расскажи мне всё. Как ты его встретила? Что он сказал? Каждое слово, каждая деталь. Если я должна рисковать ради твоих… союзников, я хочу знать, с чем имею дело.       Ева выдохнула, её плечи напряглись, и она начала рассказывать — про ночь в палатке, про иллюзию Ламберта, про нож у горла, про угрозы Гюнтера и его загадку. Она упомянула подсказку Эитнэ — “тень, что плетёт нити судеб… зеркало без отражения” — и закончила, её голос дрогнул:       — У меня осталось две недели. Если я не найду его имя, он сделает то, что обещал. Пожалуйста… вы наша единственная надежда.       Ламберт стоял рядом, его лицо было мрачным, а кулаки сжаты. Он молчал, но его взгляд метнулся к Францеске, словно оценивая, стоит ли ей доверять. Францеска откинулась на трон, её губы дрогнули в слабой, почти печальной улыбке.       — Интересно, — сказала она тихо, её тон был холодным, но с лёгкой насмешкой. — Ты принесла мне головоломку, достойную древних сказаний. И просишь меня распутать её за тебя. — Она замолчала, её взгляд скользнул к Филавандрелю, затем обратно к Еве. — Я подумаю. Но знай, дитя: даже моя мудрость имеет пределы, а моя помощь — цену.       Ева кивнула, её горло сжалось, но она не отвела глаз.       — Любую цену, — сказала она твёрдо. — Лишь бы остановить его.       Францеска хмыкнула, её улыбка стала шире, но глаза остались холодными.       — Мы ещё посмотрим, — ответила она, её голос был мягким, но с острым краем. — Оставьте меня. Филавандрель проводит вас обратно. Я дам ответ… когда сочту нужным.       Филавандрель шагнул вперёд, кивнув Еве и Ламберту, и они последовали за ним, покидая тронный зал. Сердце Евы колотилось — Францеска выслушала их, но ответа не дала, и время продолжало тикать.

***

      Ева и Ламберт вернулись в комнату под молчаливым взглядом Филавандреля, дверь закрылась за ними с тихим щелчком. Ева опустилась на кровать, её руки легли на колени, а взгляд застыл на полу. Ламберт, напротив, не мог усидеть на месте. Он ходил по комнате, его шаги гулко отдавались в тишине, а лицо было хмурым, как грозовая туча.       — Ну и стерва эта Францеска, — выпалил он, его голос был полон яда. — Сидит на своём троне, строит из себя богиню, а нас в ещё большую задницу загонит. — Он остановился, скрестив руки, и фыркнул. — «Дам ответ, когда сочту нужным». Да она, блять, просто тянет время, пока твой демон всех не прикончит.       Ева подняла взгляд, её губы дрогнули, но она промолчала. Она чувствовала то же раздражение, но внутри неё боролись надежда и страх.

***

      Прошёл день — Францеска не дала ответа. Слуги приносили еду, молчаливые и холодные, а Филавандрель не появлялся. На следующий день ничего не изменилось, и напряжение в комнате стало густым, как туман. Ламберт ворчал всё громче, его терпение трещало по швам, а Ева сидела у окна, повторяя подсказку Эитнэ в голове, но слова оставались пустыми.       Прошла неделя. Семь дней без единого слова от Францески, и у Евы осталось всего неделя до срока Гюнтера. Ламберт бесился всё сильнее. Однажды утром, когда очередной эльф-слуга принёс поднос с едой, Ламберт рявкнул на него, его кулак сжался, чуть не задев поднос.       — Сколько можно ждать, ушастый?! — прорычал он, его жёлтые глаза сверкнули. — Ваша королева нас тут гноить будет, пока мы все не сдохнем?       Слуга отступил, его лицо побледнело, и он быстро ушёл, не сказав ни слова.       Ламберт повернулся к Еве, его грудь вздымалась от гнева.       — Хватит, — бросил он, его голос был резким. — Мы уходим. Открывай свой чёртов портал, зеленоглазая. Найдём белоголового и его Йеннифер. — Он скривился, его тон стал язвительным. — Терпеть её не могу, эту ведьму с её заносами, но они хоть что-нибудь придумают. Лучше, чем тут гнить, пока Францеска свои ногти полирует.       Ева покачала головой, её взгляд был усталым, но твёрдым.       — Давай подождём, Ламберт, — сказала она тихо, её голос дрожал, но она держала себя в руках. — Ещё немного. Она может помочь. Если уйдём сейчас, мы потеряем этот шанс.       Ламберт фыркнул, его кулаки сжались, но он не стал спорить сразу. Он плюхнулся на кровать, матрас прогнулся под его весом, и уставился в потолок.       — Шанс, говоришь, — буркнул он, его тон был полон скептицизма. — А если она нас просто держит тут, пока твой Гюнтер не явится? Тогда что?       Ева сглотнула, её пальцы стиснули край покрывала. Она не находила себе места — каждый день без ответа был как нож, вонзающийся глубже, а тень Гюнтера становилась всё ближе. Но она старалась держать себя в руках. Ради себя. Ради Ламберта. Ради Йорвета, Исенгрима, всех, чьи жизни висели на волоске.       — Я не знаю, — призналась она, её голос был слабым. — Но если она знает хоть что-то… мы должны дождаться.       Ламберт хмыкнул, его взгляд смягчился, но раздражение никуда не делось.       — Ты слишком веришь в этих ушастых, — проворчал он, но его рука легла ей на плечо, сжав его слегка. — Ладно, ждём. Но если завтра ничего не изменится, я сам эту Францеску за шкирку вытащу.       Ева кивнула, её губы дрогнули в слабой улыбке, но внутри неё всё сжималось. Неделя осталась. Она закрыла глаза, чувствуя тепло его руки, но страх не отпускал. Они ждали, а время текло, как песок сквозь пальцы.

***

      Пять дней до конца срока Гюнтера висели над Евой и Ламбертом, как чёрная туча. Утро началось тихо, но напряжение в комнате было густым, почти осязаемым. Ламберт мерил шаги по полу, его ворчание стало реже, но резче, а Ева сидела у окна, глядя на Серебряные Башни и повторяя подсказку Эитнэ, словно мантру. Внезапно дверь отворилась, и вошёл эльф-слуга, его лицо было бесстрастным, как всегда.       — Королева зовёт, — сказал он, его взгляд остановился на Еве. — Только вас, Woedbeanna. Она будет говорить только с вами.       Ламберт скривился, его жёлтые глаза сузились, и он шагнул вперёд.       — Это ещё что за фокусы? — буркнул он, его голос был полон раздражения. — Мы тут вместе пришли, а теперь её одну тащат? Что эта Францеска задумала?       Слуга даже не посмотрел на него, его тон остался холодным.       — Таково желание королевы, — ответил он и кивнул Еве. — Следуйте за мной.       Ева встала, её руки слегка дрожали, но она бросила Ламберту быстрый взгляд.       — Я справлюсь, — сказала она тихо, её голос был твёрдым, но с ноткой тревоги. — Жди меня здесь.       Ламберт фыркнул, его кулаки сжались, но он отступил.       — Иди, — проворчал он. — Но если что-то пойдёт не так, я эту их резиденцию разнесу.       Ева кивнула и ушла за слугой, её шаги растворились в коридоре. Ламберт остался один. Он плюхнулся на кровать, затем встал, прошёлся по комнате, его пальцы нервно теребили рукоять меча. Часы тянулись мучительно медленно.       Он достал флягу с краснолюдским спиртом — своим верным спутником в такие моменты, — но даже его резкий запах не соблазнил. Ламберт поднёс флягу к губам, но тут же убрал, сплюнув в сторону.       — Чёрт, даже пить не лезет, — пробормотал он, его голос был хриплым от беспокойства. Он ходил кругами, бросая взгляды на дверь, и впервые за долгое время чувствовал себя беспомощным.       Наконец, спустя несколько часов, дверь открылась, и вошла Ева. Ламберт резко повернулся, его лицо нахмурилось, а глаза впились в неё.       — Ну и что? — бросил он, его тон был резким, но в нём сквозила тревога.       Ева выглядела встревоженной — её плечи были напряжены, взгляд блуждал, а губы сжаты в тонкую линию. Она шагнула к кровати и села, её руки легли на колени.       — Да, Францеска поможет, — сказала она тихо, её голос был ровным, но с лёгкой дрожью. — Она знает о Гюнтере. Сказала, что даст мне ключ к его имени… но взамен попросила магической помощи. Как дриады. — Ева замолчала, её пальцы стиснули ткань одежды. — Она сказала, что этим лесам нужна эта сила. Я согласилась. Это небольшая цена за такую помощь.       Ламберт выдохнул, его лицо расслабилось, и он провёл рукой по волосам.       — Ну, хоть что-то, — буркнул он, его тон стал легче. — Если эта эльфийская царица раскошелится на ответ, мы выберемся из этого дерьма. — Но он прищурился, глядя на неё внимательнее. Что-то было не так — её глаза избегали его, а в голосе чувствовалась недосказанность. — Ты что-то скрываешь, зеленоглазая. Что она ещё сказала?       Ева сглотнула, её взгляд метнулся к окну, но она заставила себя посмотреть на него.       — Ещё она попросила, чтобы ты утром ушёл, Ламберт, — сказала она, её голос стал тише. — За пределы Дол Блатанны, обратно в лагерь. Я приду, как только закончу. Обещаю.       Ламберт замер, его брови сошлись к переносице, и он шагнул к ней.       — Это ещё что за херня? — прорычал он, его голос стал громче. — Она тебя одну оставляет, а меня выгоняет? Что за игру она ведёт? — Он наклонился к ней, его руки упёрлись в кровать по обе стороны от неё. — Ева, говори прямо. Что тут не так?       Ева подняла взгляд, её глаза блестели, но она держала себя в руках.       — Я не знаю всего, — призналась она, её голос дрогнул. — Она… она сказала, что это связано с магией. Что-то, что я должна сделать одна. Но она обещала помочь, Ламберт. Это наш шанс. — Её рука коснулась его, сжав его запястье. — Пожалуйста, верь мне. Я вернусь.       Ламберт стиснул зубы, его взгляд был тяжёлым, но он кивнул, хоть и неохотно.       — Ладно, — буркнул он, его тон был хриплым. — Пусть будет так как хочет эта эльфийская царица. Но учти, если ты не вернешься в срок или что то пойдет не так - я перережу всех этих высокомерных ушастых придурков. — Он выпрямился, его рука легла ей на плечо, сжав его крепко. — Не вздумай пропасть, зеленоглазая.       Ева кивнула, её губы дрогнули в слабой улыбке, но внутри неё всё сжималось. Она что-то скрывала и Ламберт это чувствовал. Пять дней. Францеска дала надежду, но цена оставалась загадкой.

***

      Вечер опустился на Дол Блатанну, и в комнате Евы и Ламберта стало тихо. Дверь отворилась, и слуга принёс ужин — лёгкий суп с травами, хлеб с золотистой корочкой и кубок воды с цветочным ароматом. Ламберт фыркнул, но без прежнего яда, и они поели в молчании, сидя за столиком.       Еда была простой, но сытной, и после ужина они легли в кровать, укрывшись шёлковым покрывалом. Свет из окна угас, оставляя лишь слабые отблески от Серебряных Башен.       Они лежали рядом, Ламберт обнимал её, его рука покоилась на её талии, тёплая и тяжёлая. Сначала они говорили о пустяках — о том, как Ламберт однажды проиграл в гвинт краснолюду и чуть не разбил стол, или как Ева в детстве пыталась поймать бабочку и застряла в кустах.       Их голоса были тихими, почти ленивыми, словно они пытались отгородиться от завтрашнего дня. Но тишина между фразами становилась всё длиннее, и напряжение снова прокрадывалось в их слова.       Ламберт повернулся к ней лицом, его жёлтые глаза блестели в полутьме. Он наклонился и поцеловал её — медленно, мягко, без привычной жадности, но с глубокой, почти отчаянной нежностью.       — Всё будет хорошо, — прошептал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Ты точно ничего не скрываешь?       Ева покачала головой, её волосы рассыпались по подушке.       — Нет, — ответила она тихо, её взгляд избегал его. — Я просто волнуюсь. Времени осталось очень мало. Пять дней, Ламберт.       Он кивнул, его рука сжала её талию чуть сильнее.       — Знаю, — буркнул он. — Но мы справимся. Ты и твоя эльфийская царица что-нибудь придумаете.       Ева протянула руку и погладила его по щеке, её пальцы задержались на грубой щетине. Она задумалась, её взгляд стал далёким, словно она видела что-то за пределами комнаты — тень Гюнтера, Францески, или, может, свою собственную судьбу.       Ламберт заметил это, его брови нахмурились, и он притянул её ближе, его губы коснулись её шеи. Он оставил лёгкий поцелуй, затем спустился ниже, к ключице, его дыхание было тёплым на её коже.       Ева не стала его останавливать. Её руки скользнули ему на плечи, и она ответила на его ласки, её пальцы впились в его кожу, когда он прижался к ней теснее.       Они занялись любовью — не торопливо, не яростно, а с какой-то тихой, почти отчаянной близостью, словно это был их последний шанс почувствовать друг друга. Комната наполнилась их тяжёлым дыханием, шорохом простыней и приглушёнными звуками, пока они не замерли, обессиленные.       Ламберт лежал на спине, его грудь вздымалась, а рука покоилась на её спине. Ева прижалась к нему, её голова лежала у него на груди, слушая, как его сердце медленно успокаивается. Она подняла взгляд, её голос был слабым, но искренним.       — Я люблю тебя, Ламберт, — прошептала она, её слова повисли в воздухе, как неожиданный удар.       Он напрягся, его тело замерло, а глаза широко распахнулись.       — Ты чего это? — буркнул он, его голос был хриплым, с ноткой растерянности. Он не привык к таким словам, и они выбили его из колеи.       Ева пожала плечами, её щека прижалась к его груди.       — Просто захотелось тебе это сказать, — ответила она тихо, её тон был мягким, но с лёгкой грустью.       Ламберт молчал, его рука застыла на её спине. Затем он поднял её подбородок, заставляя посмотреть на него. Его жёлтые глаза впились в её, долгие секунды он смотрел ей в лицо, словно пытаясь увидеть что-то ещё — правду, страх, или то, что она скрывала.       Её зелёные глаза блестели в полутьме, но не выдавали ничего, кроме усталости и тени тревоги. Наконец, он хмыкнул, его большой палец провёл по её скуле.       — Дура ты, зеленоглазая, — пробормотал он, но в его голосе не было злости, только тепло.       Он не сказал тех же слов в ответ, но его хватка стала крепче, и он притянул её к себе, укрывая их обоих покрывалом.       Они лежали молча, их дыхание синхронизировалось, но сон не шёл. Пять дней. Ева чувствовала, как время ускользает, а Ламберт, хоть и расслабился после их близости, всё ещё держал её так, словно боялся отпустить.