Часть восемьдесят третья
3 июня 2025 г., 00:39
Утро в Дол Блатанне наступило с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь золотую листву. Ламберт встал рано, его движения были резкими, но собранными. Он натянул сапоги, проверил меч за спиной и бросил флягу в сумку, ворча что-то о том, что эльфы могли бы дать хоть каплю нормального пойла на дорогу.
Ева молча наблюдала за ним, её руки теребили край рубашки, а в груди рос ком тревоги. Она знала, что это прощание — временное, но от этого не легче.
Они вышли из комнаты вместе, шагая через коридоры резиденции, где эльфы уже начали свой день, двигаясь бесшумно, как тени. Филавандрель ждал их у выхода, его взгляд был холодным, но без враждебности.
— Через леса вас сопроводят другие, — сказал он Ламберту, его голос был ровным. — До границы Дол Блатанны. Дальше — ваш путь.
Ламберт фыркнул, но кивнул, не удостоив эльфа ответом. Ева пошла с ним дальше, её шаги были медленными, словно она тянула время. Они миновали город, Серебряные Башни остались позади, и лес обступил их, высокий и густой, с мягким мхом под ногами.
У окраины, где тропа уходила в чащу, их ждали два эльфа-стражника в зелёных плащах, с луками за спиной. Здесь им предстояло расстаться.
Ламберт остановился и повернулся к Еве. Он притянул её к себе, его сильные руки обняли её талию, и она уткнулась в его грудь, чувствуя запах кожи и металла. Ева крепко обняла его в ответ, её пальцы впились в его куртку, словно она могла удержать его рядом. Он наклонился и поцеловал её в лоб, его губы задержались на её коже чуть дольше, чем обычно.
— Возвращайся скорее, — пробормотал он, его голос был хриплым, но тёплым. — Не заставляй меня сходить с ума от волнения, зеленоглазая.
Ева подняла взгляд, её губы дрогнули в грустной улыбке.
— Всё будет хорошо, — сказала она тихо, её голос был слабым, но искренним. — Я приду, как только смогу. Обещаю.
Ламберт кивнул, его жёлтые глаза посмотрели ей в лицо, словно запоминая каждую черту. Он не сказал ничего больше, только сжал её плечи напоследок и повернулся к тропе. Эльфы-стражники двинулись вперёд, и Ламберт пошёл за ними, его фигура начала растворяться среди деревьев.
Ева стояла на месте, её руки опустились, и она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Тогда слеза покатилась по её щеке, горячая и одинокая, оставляя влажный след на коже. Она быстро вытерла её рукавом, но грудь сжалась от тоски и страха.
Пять дней. Ламберт ушёл, и теперь всё зависело от неё и Францески. Она глубоко вдохнула, сжала кулаки и повернулась обратно к городу, готовая к тому, что ждало её впереди.
***
Ламберт шагал по лесу Дол Блатанны, его сапоги оставляли глубокие следы в мягком мху. Два эльфа-стражника сопровождали его, их шаги были бесшумными, а взгляды — насторожёнными. Они держались на расстоянии, не разговаривая, только изредка обмениваясь короткими фразами на Старшей речи. Лес вокруг был густым, с золотистой листвой и тонкой дымкой, что дрожала между деревьями, но Ламберт не обращал внимания на красоту — его мысли были с Евой. Он сжимал рукоять меча, что-то ворча себе под нос. Путь занял несколько часов, и наконец лес начал редеть. Граница Дол Блатанны осталась позади, дымка рассеялась, и перед ним открылись знакомые холмы и чаща, где прятался лагерь Йорвета. Эльфы остановились у кромки леса, один из них кивнул Ламберту, не сказав ни слова, и оба растворились среди деревьев, оставив его одного. Ламберт сплюнул в сторону и двинулся дальше, его шаги стали тяжелее от усталости. Лагерь скоя’таэлей был неподалёку — палатки, замаскированные ветками, и слабый дым от костров, что тлели в низине. Ламберт вошёл в лагерь, его фигура сразу привлекла взгляды эльфов. Йорвет стоял у центрального костра, скрестив руки, его зелёный глаз сверкнул, когда он заметил ведьмака. — Вернулся, — бросил он, его голос был резким, но с ноткой интереса. — Где девчонка? Что с Францеской? Ламберт устало плюхнулся у костра, его спина прогнулась, а руки упёрлись в колени. Он выдохнул, потирая шею, и начал рассказывать. — Ева осталась в Дол Блатанне, — сказал он, его голос был хриплым от дороги. — Францеска наконец её выслушала. Обещала помочь с этим Гюнтером — дать ключ к его имени. Но взамен попросила какую-то магическую хрень, типа того, что делают дриады. Сказала, что их лесам это нужно. — Он замолчал, его взгляд упал в огонь, и он добавил тише: — Меня выгнали утром. Ева сказала, что вернётся, как закончит. Теперь ждём. Йорвет поморщился, его шрам на лице напрягся, а губы сжались в тонкую линию. — Надеюсь, Францеска знает, что делает, — буркнул он, его тон был полон скептицизма. — Энид ан Глеанна не из тех, кто помогает из доброты. Если она что-то задумала, твоя девчонка может не вернуться в том виде, в каком ты её оставил. Ламберт фыркнул, его кулаки сжались. — Пусть только попробует, — прорычал он, его жёлтые глаза сверкнули. — Я туда с мечом вернусь и всю её резиденцию разнесу. — Но в его голосе мелькнула тень беспокойства, которую он тут же скрыл, сплюнув в огонь. Исенгрим, сидевший неподалёку, поднял взгляд от карты, которую изучал. — Пять дней, — сказал он тихо, его голос был низким и мрачным. — Если она не справится, Гюнтер придёт за нами. Францеска — наш последний шанс, но цена может быть выше, чем мы думаем. Йорвет кивнул, его пальцы постучали по рукояти кинжала. — Тогда ждём, — бросил он, его тон стал холоднее. — Но если эта королева нас подведёт, я сам найду способ прикончить этого демона. — Он посмотрел на Ламберта, его зелёный глаз прищурился. — Отдыхай, ведьмак. Ты нам ещё пригодишься. Ламберт хмыкнул, но не стал спорить. Он откинулся назад, опираясь на локти, и уставился в огонь. Ева осталась в Дол Блатанне, Францеска дала надежду, но пять дней было слишком мало. Он чувствовал, как время ускользает, и мог только ждать, стиснув зубы и надеясь, что она вернётся.***
Пять дней пролетели, как песок сквозь пальцы, и в лагере Йорвета царило напряжение, острое, как натянутая тетива. Эльфы ходили молча, их лица были мрачными, а взгляды — тревожными. Йорвет стоял у костра, его зелёный глаз то и дело бросал взгляды на горизонт, а пальцы нервно теребили кинжал. Исенгрим проверял оружие, его движения были резкими, словно он готовился к бою, которого никто не хотел. Ламберт же был на взводе — он мерил шаги по лагерю, его кулаки сжимались и разжимались, а голос становился всё громче с каждым днём. Он то и дело повторял, что пора идти в Дол Блатанну, вытащить Еву и Францеску за шкирку, если нужно. — Сколько можно ждать?! — рявкнул он утром пятого дня, швырнув ветку в огонь так, что искры взлетели вверх. — Пять дней прошло, а от неё ни слуху ни духу! Я иду туда, и пусть эти ушастые попробуют меня остановить! Он схватил меч, его жёлтые глаза сверкнули яростью,и он уже шагнул к тропе, но Йорвет преградил ему путь. — Успокойся, ведьмак, — бросил он, его голос был холодным, но твёрдым. — Если Францеска ее держит, твои вопли ничего не изменят. А если Гюнтер уже здесь, то ты просто сдохнешь раньше нас. Ламберт оскалился, готовый возразить, но в этот момент из леса показалась фигура. Одинокий эльф в зелёном плаще Дол Блатанны шагал к лагерю, его осанка была прямой, а лицо - спокойным, несмотря на насторожённые взгляды скоя' таэлей. Он подошёл к костру, его серые глаза нашли Ламберта, и он протянул свёрнутый пергамент, запечатанный воском с эльфийским узором. — Это письмо вам просила передать госпожа Ева. — Это что за хрень? — буркнул Ламберт, его брови нахмурились, но он взял письмо, с подозрением глядя на эльфа. — Госпожа? Что за бред? Эльф наклонил голову, его тон остался спокойным. — Я лишь посланник. Госпожа Ева жива и в Дол Блатанне. Читайте, — ответил он и отступил, растворяясь в лесу. Ламберт стиснул зубы, его пальцы сжали пергамент, чуть не порвав его. Йорвет прищурился, его голос стал резче. — Читай, ведьмак, — бросил он. — Хватит пялиться на него, как на призрак. Ламберт фыркнул, сломал печать и развернул письмо. Его глаза пробежались по строчкам, написанным аккуратным, но торопливым почерком Евы. Он молчал, читая, а его лицо становилось всё мрачнее. Наконец, он опустил письмо, его рука дрогнула, и он посмотрел на Йорвета, затем на Исенгрима, что подошёл ближе. — Ну? — спросил Йорвет, его тон был нетерпеливым. — Что она пишет? Ламберт выдохнул, его голос был хриплым, с лёгкой дрожью. — Она жива, — сказал он, его взгляд упал в огонь. — Францеска дала ей ответ... или что-то вроде того. Но она ещё там. Сказала, что скоро вернётся. — Он замолчал, его пальцы смяли край пергамента. — И что-то про магию. Что-то большое. Не пишет, что именно. Исенгрим нахмурился, его голос был низким. — Пять дней кончились, — сказал он. — Если Гюнтер сдержит слово, он уже здесь. Или скоро будет. Йорвет фыркнул, его губы скривились. — Надеюсь, Францеска знает, что делает, — буркнул он, повторяя свои слова от прошлой встречи, но теперь в них было больше тревоги. — И что твоя девчонка не продала нас всех за этот «ответ». Ламберт сжал челюсть, его взгляд стал тяжёлым. — Она бы не продала, — прорычал он, но в его голосе мелькнула тень сомнения. Он скомкал письмо и бросил его в огонь, глядя, как бумага сворачивается в пламени. — Ждём дальше. Лагерь замер в ожидании, эльфы разошлись по своим делам, но напряжение не ушло. Ламберт остался у костра, его рука лежала на мече, а мысли кружились вокруг Евы и этого странного слова - «госпожа». Пять дней миновали, а развязка была близко.***
Она стояла на берегу моря, где ледяной ветер Скеллиге хлестал её лицо, пронизывая до костей. Снег лежал повсюду — белый, нетронутый, искрящийся под светом полной луны, что висела над горизонтом, заливая всё вокруг холодным сиянием. Волны бились о скалы, их рёв смешивался с воем ветра, а Ева смотрела на луну, её зелёные глаза блестели от слёз, что она сдерживала. Её одежда — тёмный плащ и дриадская туника — развевалась на ветру, а руки были сжаты в кулаки. Она сбежала сюда, на край света, надеясь выиграть время, но знала, что это конец. Сзади послышались шаги — медленные, уверенные, хрустящие по снегу. Ева напряглась, её сердце заколотилось, но она не обернулась. Голос, низкий и ядовито-сладкий, раздался за её спиной. — Здравствуй, моя дорогая, — произнёс Гюнтер о’Дим, его тон был полон насмешки. — Думала, что сможешь спрятаться от меня на Скеллиге? Глупая девочка. Я везде тебя найду. — Он шагнул ближе, его тёмная фигура отбрасывала длинную тень на снег. — Время вышло. Пора платить по счетам. Вернёмся к лагерю, и ты увидишь, как умирают все, кто когда-то был тебе дорог. Сначала твой ведьмак, потом эльфы… Я заставлю тебя смотреть. Ева повернулась, её взгляд встретился с его — глаза Гюнтера были как чёрные провалы, полные злобы и удовольствия. Он приблизился, его рука потянулась к ней, готовый забрать её, но Ева заговорила, её голос был слабым, но твёрдым. — Vaer’ethar, — сказала она, её слова дрожали на ветру. — Тебя зовут Vaer’ethar. Лицо Гюнтера исказила ярость, его черты перекосились, словно маска треснула. Он издал низкий рык, шагнул вперёд и толкнул Еву в снег. Его рука сомкнулась на её шее, сжимая так сильно, что кожа побелела, а вены вздулись под его пальцами. Ева задохнулась, её руки вцепились в его запястье, но он был слишком силён. — Ты… — прорычал он, его голос стал хриплым от гнева. — Как ты посмела? Кто тебе дал это имя?! — Он сжал ещё сильнее, её шея хрустнула, готовая лопнуть, но вдруг он отстранился, резко отпуская её. Ева упала на колени, кашляя и хватая ртом воздух. Гюнтер отступил, его грудь вздымалась, а глаза горели ненавистью. — Ты выполнила условие, чёрт с тобой, — бросил он, его тон был полон яда. — Но не думай, что это навсегда. Я ещё вернусь, девочка. Твоя душа слишком сладка, чтобы оставить её в покое. И когда-нибудь… — Он усмехнулся, его улыбка была острой, как лезвие. — Когда-нибудь ты пожалеешь, что не умерла сегодня. — Он повернулся, его плащ взметнулся на ветру, и он растворился в тенях, оставив за собой лишь эхо своего смеха. Ева осталась на коленях, потирая шею, где остались красные следы от его пальцев. Она тяжело дышала, её тело дрожало от холода и страха, но она победила — хотя бы на время. Луна освещала её одинокую фигуру, но тишина длилась недолго. Из леса, что тянулся вдоль берега, послышались новые шаги — тяжёлые, уверенные, с лязгом металла. Ева подняла взгляд и увидела воина, чья фигура внушала ужас. Он был облачён в тёмные металлические доспехи, искусно выкованные в виде человеческого скелета, с рёбрами и позвонками, выгравированными на груди. Под доспехами виднелась красноватая кожаная броня, а шлем с узкими прорезями скрывал лицо, оставляя лишь холодный блеск глаз. Эредин Бреакк Глас, король Дикой Охоты. Он подошёл ближе, его шаги оставляли глубокие следы в снегу, и молча протянул руку, затянутую в перчатку. Ева посмотрела на него, её грудь сжалась от тяжести, но она ухватилась за его ладонь и встала, её ноги дрожали. Эредин заговорил, его голос был низким, с металлическим оттенком, прорезающим ветер. — Я выполнил часть своей сделки, Woedbeanna, — сказал он, его тон был холодным, но с ноткой удовлетворения. — Теперь твоя очередь. Ева вздохнула, её взгляд упал в сторону, на заснеженный берег. На сердце лежал камень — смесь облегчения и новой тени, что легла на её душу. Она подняла глаза на него и кивнула, её голос был тихим, но решительным. — Я сделаю, что обещала, Эредин. Он кивнул в ответ, его шлем слегка наклонился, и он отступил, указав рукой в сторону леса. — Тогда идём, — сказал он. — Время не ждёт.
