Глава VII - Первые бои
25 сентября 2022 г., 15:58
Четыре месяца в лётном училище прошли незаметно. Сложно было только первые пару недель, потом я привык к постоянным физическим нагрузкам. Первый месяц мы обучались теории, а остальные три были сплошной практикой. Техническая часть и управление учебным штурмовиком мне давались легко. Изучали мы все виды техники — самолёты, космические аппараты и универсалы, способные как воевать в космосе, так и в атмосфере. Конечно, универсалы проигрывают по некоторым параметрам специализированной технике, ведь надо уместить много оборудования для космоса в аэродинамическом корпусе, при этом не перегружая аппарат, сохраняя баланс веса и расположение точек центра масс и центра подъемной силы на приемлемых местах… В общем, я в этой теме разобрался хорошо и зарекомендовал себя как штурмовик-универсал. Единственное, с чем были проблемы, так это с тактическим мышлением и, иногда, скоростью реакции, что плохо. Была пара курсантов, которым по каким-то неведомым причинам давалось плохо буквально всё. Одного отправили в планетарные войска, а второй не выдержал и сбежал. Ну а я отучился до конца и выпустился в звании лейтенанта, как и все пилоты.
После выпуска нам дали неделю на отдых, и я воспользовался ситуацией сполна. В первую очередь, я навестил родителей и родственников, живущих рядом с ними. Ох, словами не передать, сколько было слёз и просьб матери вернуться живым… Ну, благо не ругала за всё подряд, как обычно бывало всю жизнь. Отец погиб несколько лет назад, поэтому я просто посетил его могилу, ну а под родителями я имел ввиду мать и деда по маминой линии. Всем я подарил небольшие подарочки, которые покупал сразу по прилёту на Землю. Они, кстати, отказались эвакуироваться и остались работать там. Побеседовал, попил чай, и не только чай, понастольгировал, переночевал и полетел уже на Тета IV. За четыре месяца противник не особо часто атаковал, но на планету, куда когда-то эвакуировали наш исследовательский состав, была пара атак. Небольших, к слову, быстро отражённых.
Нахта и Ник были, конечно же, рады меня видеть. Повезло, что они сейчас тут, а не в экспедиции. Онри почти сразу после моего отлёта был отозван на свою родную планету, а Фридрих закончил обучение на два месяца раньше меня и сейчас находится на северном фронте (условно принято обозначать Землю в нижней части карты галактики, и, применив обозначения сторон света, получается, что Аларан находится южнее, Книфский Планетарный Союз севернее, а империя Нова — на северо-западе. Всего имеется три фронта — северный, западный и юго-западный).
К сожалению неделя пронеслась быстро, и меня распределили в войска. Местом моей первой службы стал резервный штурмовой корпус на западном фронте, выполняющий скорее оборонительную функцию космической станции снабжения «Ксистон». Не знаю, почему станцию назвали как одну из разновидностей копья, возможно, она уже не раз хорошо показала себя в бою, ведь прекрасно вооружена. Моей первой машиной стал уже не выпускающийся, но всё ещё использующийся штурмовик «Келлер» под номером 22, имеющий восемнадцать ракет и две сорокамиллиметровые автопушки. До меня этот аппарат принадлежал ещё одному пилоту, но в последнем бою его убили точным выстрелом прямо по кабине, не задев остальные части машины. Двадцать второй отбуксировали на станцию и установили новую кабину. А спустя пару дней на станцию прибыл я, и спихнули этот штурмовик на меня. В прочем, я был не против, ведь это хоть и устаревшая, но хорошая и удобная машина.
Четыре дня были тихими. Я занимался тренировками на симуляторе и обслуживанием своего аппарата, потому что я должен знать о нём всё, прежде чем лететь на нём. А вот на пятый день я поднялся по боевой тревоге и, одевшись и добежав до ангара, занял своё кресло пилота. Сразу же мне дали разрешение на взлёт. Это был мой первый бой, поэтому я его прекрасно запомнил.
Вылетев из ангара, я сразу столкнулся с вражеским шаттлом. Я не успел среагировать, и по мне дали очередь из плазменного пулемёта, однако, меня спас щит и союзник, быстро уничтоживший врага. Около секунды мне потребовалось, чтобы сконцентрироваться и включиться в бой.
— «Ярке» заходит на Третьего! — сообщил пилот седьмого штурмовика, после чего послышалась очень короткая ругань, и его сбили.
— Седьмой погиб, прикрою Третьего. — ответил командир эскадрильи в звании капитан-лейтенанта, летящий на двадцатом аппарате. — Двадцать второй, заходи на фрегат, Восьмой, помоги Двадцать второму.
Я приступил к выполнению приказа и направился на вражеский корабль. Это было небольшое судно длиною чуть менее ста пятидесяти метров, вооруженный в основном скорострельными зенитными батареями. Я навёлся и выпустил пару ракет по одной установке ПВО, потом по другой, и по третьей. Щиты противника уже были отключены благодаря огню других штурмовиков.
— Двадцать второй, резко влево! — сообщил Восьмой. Я сделал этот манёвр, но поздно — истребитель «Ярке» успел попасть по мне несколько раз, выведя из строя щиты и одну из автопушек. Мимо пронёсся сначала новийский аппарат, а следом за ним Восьмой. Моей целью оставался фрегат.
— У меня «Ярке» на хвосте! Прикройте! — прокричал в рацию пилот Двадцатого.
— Принял, — ответил Четвёртый.
Я запустил оставшиеся ракеты по двигателям фрегата, и вывел их все из строя.
— Фрегат без двигателей, — сообщил я. — Я пустой.
— Восьмой, Двадцатый, Двадцать второй и Четвёртый, снесите «Ярке»! — приказал кап-лейт. В ответ послышалось четыре «Принял», включая моё.
Описать то, как мы сражались с истребителями, сложно — было слишком динамично и быстро. Скажу только то, что я смог подбить одного из противников, а его уничтожением занялся уже Восьмой. Поняв, что горстка штурмовиков начинает душить, враг ушёл в гиперпространство. Остался только обездвиженный фрегат, продолжавший вести по нам огонь. Поскольку автопушка не сможет причинить ему серьёзного вреда, я улетел на перезарядку. Однако прямо перед моим взлётом противник решил не дать себя победить и взорвал корабельный реактор. Союзники вернулись в ангар.
Из девяти аппаратов осталось семь, четыре из которых подлежат ремонту. Погибли пилоты штурмовиков 7 и 18. Я общался с ними только вскользь и ничего не могу про них рассказать. Скорее всего на станцию сейчас запросят подкрепление, и нам пришлют несколько пилотов и новых аппаратов.
Спустя семь часов «Ксистон» снова был атакован, но на этот раз намного серьезнеё. По боевой тревоге я снова занял своё место в строю защитников, но вылетев из ангара я понял, что сейчас моей целью скорее будет продать свою жизнь подороже — Нова собрали флотилию для уничтожения этого объекта. Два наших крейсера класса «Драгон», готовящиеся к новым полётам, начали отстыковываться от «Ксистона». На нас напало три крейсера и авианосец, с которого уже летели две эскадрильи. Маневрируя между очередями плазменных сгустков, я отстреливался из автопушек, иногда отстреливая пару ракет. Но моя битва длилась недолго — мощный луч лазера главного калибра вражеского крейсера выстрелил по станции, задев мою двадцать двойку. У меня были уничтожены левый двигатель и крыло, а вместе с последним и ракетная установка. Штурмовик стал неуправляем, его закрутило, и, в конце концов, у него вовсе отключилась система управления. В этот момент я столкнулся со сложным выбором — остаться в кабине уничтоженного штурмовика и ждать окончания битвы, ведь здесь есть большой запас кислорода, но, скорее всего, или погибнуть, или попасть в плен, либо эвакуироваться, оставшись только с десятиминутным запасом воздуха и креслом, от которого я могу оттолкнуться и долететь до станции, а там, схватившись за что-нибудь, добраться до любого шлюза или ангара. Увы, но шансы умереть остались такими же.
Подумав секунд десять, я выбрал второй вариант. В начале всё шло по плану. Костюм прекрасно справлялся с вакуумом, как ему и положено, воздух расходовался плюс-минус медленно. Но когда я уже почти подлетел к «Ксистону», я понял, что моя скорость слишком высокая. Развернуться или изменить свой вектор движения в условиях невесомости, не имея ничего под рукой или не касаясь чего либо, невероятно сложно. Поскольку я летел вперёд головой, я закрыл её руками и попытался сгруппироваться, а после врезался в в стену станции. Сильная режущая, жгучая боль пронеслась по плечу правой руки, но при этом я теперь скользил по корпусу станции, как будто еду с горки зимой на ватрушке. Впереди меня был небольшой выступ, и, долетев до него, я смог ухватиться. Увы, но это было возможно сделать только правой рукой, отчего я взвыл от боли. На несколько секунд я потерял сознание и, очнувшись, начал искать ближайшие пути внутрь станции. Слыша переговоры, я понимал, что у нас нет шансов победить. По станции начали долбить ракетами, и я прекрасно ощущал, как её трясёт. Тогда я оттолкнулся в сторону нашего крейсера, очевидно собиравшегося отступать.
— Отступаем! Все к крейсеру! — приказал командир эскадрильи. В ответ послышался только одно «Принял».
— Я лечу к крейсеру, подберите меня, — сообщил я.
— Фадеев? Ты живой? Я видел как тебя сбили! — ответил пилот четвёртой машины. — Так, где ты?
— Маячок разве не работает? — удивленно спросил я.
— Работает, да только я не вижу тебя!
— Четвёртый, подбирай его и валите отсюда, я вас прикрою. — заявил кап-лейт.
— Твою мать, Хас, спасайся! — возмутился Четвёртый. — Тебя же…
— Слушаться моих приказов, Майк! — резко отрезал Хас.
Параллельно с этом я нащупал левой рукой небольшую сигнальную шашку, имеющую подходящий состав, чтобы работать в открытом космосе. Я смог её зажечь, правда, перелом снова заставил меня стиснуть зубы.
— Вижу тебя! — заявил Четвёртый.
В этот момент я вспомнил, что в ранце весьма ограниченный запас воздуха и глянул на манометр и сказал в рацию, что кислорода у меня на минуту. Спустя несколько секунд ко мне подлетел такой же «Келлер», как и мой, и я схватился за крыло, стараясь при этом ногами упираться в выпирающую стойку системы связи. Когда я сообщил о своей готовности, Майк медленно набрал скорость и мы направились к крейсеру. С моего ракурса было видно всё сражение — вражеские корабли продолжают вести огонь по станции и «Драгону». Несколько наших истребителей, базировавшихся на крейсерах, возвращаются в ангар судна. Штурмовик под номером двадцать, под управлением капитан-лейтенанта Хаса, летит в сторону противника, готовясь принять на себя удар и отвлечь врага. Вскоре он сказал в рацию «Я был рад с вами служить, прощайте», и атаковал вражеский авианосец, после чего сразу был сбит. Ещё через некоторое время мы залетели в ангар крейсера. Пройдя слегка светящееся голубоватое силовое поле, я почувствовал гравитацию, и хорошо, что я лежал на крыле, а не был под ним. Сразу же я стянул одной рукой с себя шлем, поскольку воздух кончился, и я начал задыхаться. Глубоко вдохнув несколько раз я почувствовал боль в груди. Слабее, чем в руке, но точно такую же. Видимо, в какой-то момент я и ребро сломал, но попросту не чувствовал его. Ко мне сразу же подбежало три медика с носилками, но, спрыгнув с крыла, я пошёл в медотсек сам.
После проведения всех процедур по сборке кости и фиксации переломов, я отыскал Майка, чтобы выразить ему соболезнования. Хас был его старшим братом, поэтому так и отнёсся к решению командира. В ответ же пилот четвёрки заявил, что брат поступил правильно — если бы не он, то и мы не были бы здесь сейчас.
Сам же я выбыл из строя на две недели — именно столько времени требуется в наше время, чтобы срастить сломанные кости, даже сложный множественный перелом со смещением, как у меня. На случай, если же с рукой было всё совсем плохо, то хорошо развито протезирование — от дешёвых протезов из нержавейки, позволяющих только восполнить утраченные функции, до дорогих бионических с расширенным арсеналом функций и куда большей силой.
