Дальний космос

      Ночь. Туман. Лёгкая прохлада и практически абсолютная тишина. Небольшие, чистые капли воды на ветвях и листьях, перилах, выступах зданий, отсвечивающие свет уличных фонарей и даже луны. Давно я не был на какой либо планете, но после того боя, где я увидел, что же из себя представляет «Огонь квазара», его отправили на верфи Альфа Центавра, которые противник так и не смог захватить. Единственная планета этой системы, вращающаяся вокруг Ригель Кентаурус (самая крупная звезда системы, так же известная как Альфа Центавра А), была первой планетой вне Солнечной системы, колонизированной человеком. Агрессивная на первый взгляд фауна оказалась вполне мирной, не желающей сражаться, а флора сильно напоминала земную. Маловато кислорода, да, но и мир засушливый, при этом не жаркий. Здесь же расположена крупнейшая наша верфь, контролируемая корпорацией ACS Co. (Alpha Centauri Star Corporation), в доках которой, собственно, и находится сейчас "Огонь квазара". Они владеют всей верфью, а это пятьдесят линий производства, из которых половина - для крупных кораблей.       Наш отдых длится четыре дня, и уже послезавтра я вновь ступлю на борт крейсера и буду готов к новым битвам. Туман здесь редкость. А гулять ночью мне, всё же, нравится. Тихо, красиво, атмосферно. Сейчас здесь осень, и это хорошее время года, не считая грязи, вечных дождей и холодных сырых ветров. Сегодняшняя прогулка для меня — попытка успокоиться, не думать о происходящем. Как бы не хотелось, но война идёт, и я её участник. В случае победы мы будем судить проигравших, в случае поражения — судить будут уже нас. Это неизбежно, и поэтому, чтобы не сойти с ума раньше времени, остаётся просто не думать об этом.       Вернувшись в комнату общежития, я лёг и начал читать новости. Первая строка уже дала понять, что как бы мне не хотелось забыть о войне, она будет мне о себе напоминать даже во время моего отдыха.       «После массовых восстаний на множестве планет и серии госпереворотов с целью свержения правительства, в Ирийских Объединённых Республиках прошёл референдум, и, согласно его результатам, ИОР отныне становится Ирийской Галактической Федерацией и выходит из Соглашения. На планетах, где госперевороты прошли успешно, был проведён свой референдум, и с сегодняшнего дня ряд систем и секторов становятся Королевством Алатар. ИГФ в первые же часы начала военную операцию по возвращению собственных территорий и восстановлению контроля над утерянными регионами. В столице ИГФ, которой стала Ёккали, продолжаются восстания, а на Инвихайке, который отныне стал столицей Королевства Алатар, уже принимаются меры по укреплению собственных позиций. Буквально десять минут назад Эркхан-Тау Са, отныне Его Величество, король Алатара, объявил о выходе из войны и вступлении в Соглашение. Председатель генассамблеи Соглашения Тайро оде Кейнаро прокомментировал данный ход со стороны Алатара «обоснованным и требующим внимания», а поэтому готовится процедура принятия нового государства. Так же в СМИ просочилась информация о поддержке ИОР, а ныне ИГФ, Хивенской Империи в виде поставок техники, вооружения и живой силы. Созванная по данному случаю комиссия Соглашения уже ведёт расследование.»       Не знаю, как прокомментировать эту новость. Насколько я помню, Ёккали находится ближе к Земле, чем Инвихайк, а значит, что последний находится в котле между Нова и ИГФ. Вряд ли у короля будут шансы выдержать эту войну и удержать страну… Но поскольку Ирийские Объединённые Республики снабжали нашего противника, то теперь они не могут этого делать, ведь им стоит направить все силы на установление порядка на своих территориях, прекратить гражданскую войну. Из этого же следует, что Нова потеряли небольшую, но всё же опору. Война начинает набирать интересные обороты.

***

      Пока мы летели в кротовой норе от верфи до станции снабжения, мне опять приснился странный сон. Если честно, то меня они уже начинают тревожить и бесить…       Явно снежная планета. Я стою возле остова новийского истребителя «Ярке». оглядываюсь — всюду снежный пейзаж, метель. Подхожу к остову и осматриваю кабину. На переднем сидении труп, на заднем пусто, но есть следы крови. Если этот «Ярке» двухместный, значит это перехватчик, а не истребитель. Слегка шипящий голос сзади, говорящий что-то непонятное. Я начал поворачивать голову, но почувствовал, как мне к затылку прижимается ствол пистолета. Я поднял руки и заметил, что у меня тоже есть пистолет. Другая фраза от врага, и его пушка перестала касаться меня. Я медленно повернул голову и увидел, что меня держат на мушке, поэтому так же медленно развернулся полностью, встав при этом с корточек, и держа руки поднятыми. Не могу разобрать, что за существо передо мной стоит, ведь всё, что вижу — тёмную сущность гуманоида, держащую пистолет, причём наш, земной, нацеленный на меня. Я начал опускать правую руку, чтобы выстрелить в эту сущность, но прозвенел выстрел. Резко вся картинка перед глазами стала невыносимо белой, и так же резко я проснулся. — Лять, Коля, ты можешь хоть иногда быть аккуратным? — высказался Фриц Майер, четвёртый человек, включая меня, живущий в этой каюте. — Отстань ты от него! Ну упала бутылка, и че с того? — вмешался Бенджамин. — А убирать как будете? Щас по всему кораблю запах разлетится! — продолжил возмущаться Майер. Внезапно я почувствовал резкий запах водки и посмотрел вниз с верхней полки — на полу было много осколков стекла, которые Коля уже собирал, а по всему полу растеклась спиртосодержащая жидкость. — И ты ещё проснулся, прекрасно. Будем всей каютой люлей получать. — обратился он уже ко мне. — Ну, есть у кого идеи, как это убрать? — Берешь футболку и вытираешь! — нервно ответил Бендж, встав, взяв свою футболку и начав вытирать. — Всё равно не получится постирать её, не спалившись. — наконец хоть что-то сказал я, спускаясь сверху, захватив с собой уже старую футболку, которую, если честно, я давно хотел выкинуть. — Коль, ну вот зачем… — На всякий случай… — Взял бы виски лучше, ну вот правда. — ответил я. — Был бы виски, вы бы щас слизывали его с пола. — снова вмешался Майер, оставаясь единственным, кто даже не попытался убрать. — Я бы и тебя тоже запряг бы, а то дох… — не успел договорить Бенджамин, как в дверь постучались. Фриц тут же встал, мы же засуетились и быстро попрятали всё под койки, и встали по стойке «смирно». Дверь открылась, и вошёл капитан Максимов, тут же почувствовавший амбре и, глубоко и многозначительно вдохнув, совершенно так же и выдохнул. — Чьё? — спокойно спросил он. — Моё. — ответил Бендж до того, как это попытался сделать Николай. — Врёшь. Фадеев? — Так точно. — ответил я, поняв, что он спрашивает моя ли это водка. — Ладно. Хотел сказать, что вы все, со своими экипажами, должны явиться через три часа в ангар и быть готовы к бою. — обратился он, а в ответ синхронно послышалось «Так точно!» — Фадеев и Печёрский, за мной, остальные свободны.       Мы вышли из каюты вслед за капитаном и пошли за ним уже до его кабинета. Это небольшое помещение, в котором он обычно делал отчёты о боях и просматривал наши. Он впустил нас, а после закрыл дверь. Мы стояли смирно, повернувшись к нему. — Николай. — обратился он. — Я! — Первый и последний раз. Свободен. — Есть! — ответил он и вышел. Я остался в недоумении. — Фадеев, садись. — пригласил он, указывая на стул, рядом с его столом. Я выполнил указание. — Я знаю, что это был Печёрин. То, что ты заступился, показывает тебя как человека с хорошей стороны, как и Бенджамина. Ну а Фриц даже не пошевелился, чтобы помочь убрать, верно? — Верно, сэр… — ответил я, находясь уже в абсолютном смятении. — Позвольте спросить… — Я давно служу на флоте, хотя и дослужился только до звания капитана второго ранга. Прочитав твоё досье я сразу понял, кто ты, какой ты, так же, как и с ними. — Андар повернулся ко мне и поставил передо мной бокал с виски. — Льда? — Если можно, тов… — Отставить субординацию. Поговорим на «ты». — резко прервал он меня и сел уже в своё кресло по другую сторону стола, предварительно открыв холодильник и достав оттуда блюдце с кубиками льда, в последствии поставив его передо мной. Я взял две штуки и кинул в бокал. — Ты был эксплоратором в прошлой жизни, но вот часто ли встречался с Древними? — Смотря что вы имеете ввиду. С кораблями — да, с живыми — никогда. — разъяснил я. — Про живых и не спрашивал. Значит, ты представляешь, какую угрозу представляют Древние. — Есть такое. — Встречал ли ты в бою технологии Древних? — Нет, не встречал. — Не ври, что не знаешь о генераторе гравитационных ловушек на этом корабле. После предыдущего боя Коля просто не мог не похвастаться, как создавался этот корабль и как придумывалось ему название. Так вот, сегодняшняя миссия у вас будет связана непосредственно с одним из артефактов. — Почему вы рассказываете это только мне? — Потому что только ты из всего экипажа корабля знаешь, что это, и только ты работал с ними. Ты будешь командовать крылом. По моему приказу. Я сообщу остальным непосредственно пед заданием, просто будь готов. Пей, не стесняйся. — сказал он, посматривая на мой бокал, из которого я ещё ни разу не отпил. — Какова цель миссии? — спросил я, сделав глоток. — Хороший скотч, правда? — поинтересовался он с улыбкой на лице. — Да, хороший. Приятный. — Цель миссии — штурм исследовательской базы в тылу врага. Подвесами у вас будут автопушки. Так же поставим РЭБ. Вам надо будет стереть в пыль практически весь комплекс, не считая вот этого здания. — рассказал Андар, параллельно включив голограмму плана базы и указав на центральное здание. — Именно там артефакт. Его оттуда не перемещают. — Откуда вы знаете? — У нас там агент. По вашему сигналу из укрытия к вам прилетит шаттл со спецназом, вытащит артефакт и под вашим прикрытием полетит на Проксима Центавра. — Что же за артефакт там? — Зонд, или что-то в этом роде. Показать не могу — нет изображения.       Я сделал ещё глоток, и, подумав с минуту, задал вопрос: — На кого передать права командования в случае, если я погибну? — Это твой выбор. Но раз ты спрашиваешь, то настоятельно рекомендую Бенджамина. Коля не справится с этим, а Фриц ты сам знаешь какой мудак. — Я понял… — Есть шанс, что на орбите будут вражеские корабли. Придётся прорываться с боем.       Я допил оставшийся скотч залпом и, с разрешения капитана, вышел, и направился в каюту. Там всё так же воняло водкой. К установленному времени наши экипажи были в ангаре. Командир эскадрильи объяснил про задание, сделал меня командиром звена, а так же добавил, что в случае, если кого-то собьют, и он останется жив, то в секторе, где находится наша цель, имеется обширная сеть пещер со множеством входов, и у нас у всех в бортовых компьютерах штурмовиков закачаны карты сектора и пещер. Нам останется только скачать их на КПК. Потом нас отследят по маячкам и подберут в течение суток. После этого он приказал приступить к выполнению приказа. Мы заняли свои «Арисы», вылетели из ангара и вошли в червоточины. Наш выход вряд ли останется незамеченным, и на этот случай есть РЭБ. Связь между кораблями во время полёта с принципами быстрого перемещения, увы, невозможна. Я волновался, ведь от моего командования зависит исход задания, а так же то, сколько из нас вернётся домой. Но я не понимал, причём тут моя связь с исследованием дальнего космоса, почему он акцентировал на этом внимание? Мы встречали много различных зондов, и на личном опыте скажу, что немало из тех, что мы нашли, были уникальными.       Полёт внутри кротовой норы длился четыре часа, и как только мы вышли, я приказал задействовать комплексы РЭБ. Заранее изучив карту и выбрав место, откуда можно уже нападать, мы двинулись туда. Выбранное место было южным краем плато, на котором размещена база, и при том расположение скал нас полностью скрывало. Я думал над тем, кого отправить на разведку, но всё же пришел к выводу, что лучше всего это делать мне, во-первых, потому что я командир, и мне давать приказы, как действовать, а во-вторых, потому что я надеялся увидеть, что за объект там размещён. В общем, взяв бинокль и Лёху в качестве прикрытия, я выдвинулся, и вернулся уже через час. — Семь зданий, в центральном, которое просто полупрозрачный купол, объект. Четыре зенитных орудия системы Гатлинга и один ЗРК. — рассказал я. — Объект в центральном здании крайне опасен. Любое ваше неправильное действие, и вас эта штука испарит. — Ну, класс, а мы даже щиты не можем в атмосфере включить. Нам хана, вы в курсе? — опять начал возмущаться Фриц. — Я процитирую одного генерала, в качестве ответа. «Стальной блеск в глазах атакующего, а не мечущаяся сталь штыка прорывают оборону противника.» — ответил я, приведя одну из своих любимых цитат. При вопросе Майера «Это сказал Македонский?» на него косо взглянули все присутствующие, отчего тот, на моё удивление, извинился. — Это цитата Паттона Младшего. — объяснил бортстрелок Николая. — Готовьтесь к началу операции. Бенджамин, поможешь мне с планом действий. — Есть! — ответили далеко не все, хотя и не было тех, кто ослушался приказа. Мы с Бенджом расположились под крылом моего «Ариса». — Почему именно я? — поинтересовался мой соотрядовец у меня. — Эта штука крайне опасна. Охрана мощная, но Нова не знают, что это боевой зонд. Точно такой же я видел два года назад, на точно такой же штуке. — Какой штуке? — Это своего рода зарядная станция для него. Каждое здание возведено на энергоячейке, мощность взрыва которой около двадцати килотонн тротила. — Прямо как бомба, которую сбросили на Нагасаки. — Верно. Любое попадание по энергоячейке — и ни комплекса, ни зонда, ни нас. Рельсотронами стрелять нельзя. Только автопушки. — При такой плотной обороне… — Ещё мы не знаем, что делают с зондом. Он может быть в любой момент заряжен и включен учёными, и тогда придётся контролировать движения каждого члена отряда. Проблема в том, что ни ты, ни твой бортстрелок, не увидят, что эта штука собирается выстрелить именно в вас. — То есть, если нам не повезёт, то операция провалена? — Не совсем. Когда в кого-то зонд собирается выстрелить, это видно со стороны. Нам нельзя держаться вместе, как минимум в ста метрах друг от друга. — То есть как это видно со стороны? — удивился Бендж. — Я не знаю как это объяснить. Мы и сами не до конца тогда поняли, только к выводу пришли, что если цель этого зонда посмотрит на него, то тот как-то взламывает мозг жертвы и та тупо не видит наведенноё на него оружие. — Ладно. Что делать будем? — Ну, предлагаю, чтобы ты с Майером летели с юго-востока, а мы с Печёриным с юго-запада. — Думаю да, можно. — Здание с ЗРК стоит рядом с центральным, но не на энергоячейке. По нему желательно выпустить ракеты. У тебя получится навести их? — Думаю, что справлюсь. — И сразу же тридцатками по зениткам. — Хорошо, что нам тридцатки поставили, а то сороковые автопушки были бы слишком медленными, и весят они намного больше. — Это да. — Что будете делать вы? — Мы сразу будем тридцатками разбирать турели, которые ближе к нам. Ещё. Если зонд активируется, придётся точным выстрелом рельсы вывести его из строя. — Как? Его не разнесёт? — Наши рельсотроны его даже не пробьют. Надо бить по орудию. А его видно только со стороны. — Чёрт… — Это попробую сделать я. Если будут противники с ПЗРК, их уничтожать надо в первую очередь, вряд ли получится увернуться. — Понял.       Пройдясь по плану ещё раз и пересмотрев пару мелких моментов, я собрал все экипажи, ознакомил их с планом, с действиями и которые необходимо принять при активации зонда. Я приказал Николаю связаться с группой спецназа и сообщить о начале нашей операции. — Ближайшая военная база в пятиста километрах, поэтому после начала атаки у нас будет минут сорок на всё. — сообщил я во время взлёта. — Маловато, честно говоря… Мы даже не заметим, как пролетит это время. — ответил Коля. И я был с ним согласен.       Через пятнадцать минут все были на своих изначальных позициях. До цели — двадцать километров. Мы начали атаку. На расстоянии пяти тысяч метров Бенджамин выпустил ракету Воздух-Воздух и его бортстрелок, пользуясь возможностью альтернативного управления (ручного наведения, в то время как в обычно используется инфракрасная головка самонаведения), поразил установленную цель. Я, находясь так же на расстоянии пяти тысяч метров, подтвердил поражение цели. Печёрин указал на то, что зенитные орудия противника повернулись в сторону, откуда прилетела ракета, и для нашей группы это открывало отличные возможности. При приближении до тысячи двуста метров я открыл огонь — стрелять на более дальние дистанции не позволяла точность огнестрельного автоматического оружия — продолжая приближаться. Вторая группа делала аналогичные действия, но так же уклонялась от огня ПВО. Плазменные пушки скорострельностью шесть тысяч выстрелов в минуту представляли очень большую опасность, но мы не могли отступить в самом начале. На момент, когда обе наши группы встретились над базой, пролетев навстречу друг другу, было уничтожено уже две зенитные пушки, и столько же осталось. Я сделал манёвр и летел теперь так, что мой бортстрелок мог отстреливаться по противнику из своей турели, однако после двух десятков секунд такого полёта я отлетел на некоторое расстояние от противника и начал заход на новую атаку. — ПЗРК у южной башни! — сообщил Николай. — У Восточной тоже! — дополнил Майер.       Белая черта дымового следа, начавшаяся у южной башни, пронеслась в пяти метрах от меня. Если бы я не видел эту ракету, то не увернулся бы, и меня сбили. А вот у восточной башни не успели запустить ракету — Бенджамин сработал оперативно. Я успешно ликвидировал второй ПЗРК. — Захожу на последнюю башню! — сообщил Майер. Две очереди трассеров встретили друг друга. Башня была выведена из строя, но и за Фрицем виднелся дымой след. — Пробит топливный бак, я сяду на отдалении. — спокойно сказал он. — Остальные пока ждём. — скомандовал я, а после связался со спецназом и сообщил о готовности. Те прилетели уже через две минуты, и, зачистив территорию, начали разбираться с эвакуацией объекта. Три наших машины висели над базой на антигравах спина к спине, ожидая перехватчики. — Давайте быстрее, начинается буря. — потребовал я от наземного отряда. — Две минуты. — послышался ответ. — Ракета с северо-запада! — через несколько секунд крикнул Фриц, уже подлетающий к нам. Мы рассредоточились, выпустили ЛТЦ (ложные тепловые цели) и она прошла строго между нами. Однако их было две, и вторая всё же угодила в крыло Коли. В прочем, не считая несерьёзных повреждений и уничтоженного крыла, всё было хорошо. — К нам летят два перехватчика! — сообщил Бенджамин. — Там, на земле, давайте уже! — прокомандовал я. Ситуация складывалась сложная — наши «Арисы» уступают перехватчикам по скорости, но вооружение и манёвренность плюс-минус сопоставимы. Но хуже было то, что в такой момент нельзя думать долго. — Фриц и Печёрин, на перехват, Бендж, со мной прикрываешь шаттл. — Есть! — Так точно!       Колю сбили сразу, Майер смог пустить ракеты по одной цели и попытаться попасть из рельсотрона по другой, но тоже погиб. Хоть и остался всего один противник, это было очень плохо. Шаттл спецназа уже вылетел, я приказал Бенджамину сопровождать его, сам же полетел следом. — Дань, — обратился ко мне Лёха. — Что? — Мы не можем это так оставить, его надо сбить. — Читаешь мысли. — ответил я, но соврал. Я не хотел разворачиваться и вступать с бой с догоняющим нас противником. Но это было необходимо. — Бенджамин, сопровождай шаттл, я вас прикрою. — сказал я и, развернувшись, двинулся навстречу врагу.       На вооружении противника была точно такая же скорострельная пушка, что и те зенитные орудия, и у меня были доли секунды, чтобы увернуться. Я сделал это, но получил повреждения нескольких узлов. Я не обращал на это внимания, а навёл ракеты и сделал залп. Они прошли мимо. Думать времени не было поэтому я повёл противника за собой. Лёха отстреливался, но враг маневрировал. Я тоже пытался, но в конце концов очередь из плазмогана повредила мне элероны крыла и один двигатель. Решив спрятаться от противника, я залетев в штормовой фронт, но он меня и там достал. За секунду пушка противника со своей дикой скорострельностью превратила заднюю часть «Ариса» в хлам, уничтожив все двигатели, турель и в принципе половину аппарата. Катапультироваться я не мог из-за низкой высоты, поэтому, насколько это было возможно, я пытался посадить штурмовик на брюхо. И мне удалось — мягкий, рыхлый свежий снег оставался мягким даже для такой тяжелой штуки, как штурмовик. Но стоило метров сто проехать на брюхе аппарата по снегу, как впереди вырисовались валуны и я в них врезался. Многотонная машина остатками задней части фюзеляжа взлетела вверх и совершила тем самым три кувырка, в конце концов приземлившись на крышу. То, что я испытал в этот момент, нельзя передать. Не будь я пристёгнут, меня бы попросту размазало по кабине. — Лёх, вылезаем! — сказал я и отстегнулся, тут же свалившись головой вниз. Бронестекло кабины было потрескано, поэтому мне не составило труда выбить его с ноги. — Лёха! Давай! — прокричал я.       Он не реагировал. Вздохнув, сам не знаю от чего, я подполз к нему. Он был без сознания. Я отстегнул его, поймал, и вытащил из разбившегося штурмовика. Только потом, принявшись внешне осматривать его, я понял, что он мёртв. Два плазменных снаряда пробили заднюю крышку кабины и угодили прямо в него. Скорее всего, он погиб мгновенно — попадания пришлись на затылок и шею. Огромная выжженная дыра в его скафандре и глубоко обугленная, дымящаяся плоть… Мимо пролетел перехватчик. За ним Бенджамин, ослушавшийся моего приказа, и парой точных выстрелов сбил врага, когда тот был прямо надо мной. Новийский «Шиар-Ке» закрутило, и тот рухнул в полукилометре от меня. Была сильная метель, и я понял, что он рухнул, лишь благодаря вспышке взрыва. Поскольку за мной в течение следующих нескольких минут никто не прилетел, похоже, что меня сочли мёртвым.       Оттащив тело напарника чуть подальше от остова моего «Ариса», я припорошил его снегом, а у головы воткнул узкую металлическую деталь, некогда бывшую элероном. Метель закопает его нормально сама, без моей помощи. Я вернулся в кабину и, достав рюкзак с набором выживания, открыл КПК. Связи из-за метели нет. Казалось бы, современные технологии, а уязвимости те же самые. Я открыл карту местности. Летя от базы на скорости три сотни километров в час на юго-восток в течение минуты или двух, я был сейчас на расстоянии 6-11 километров от него. Идти туда — бессмысленно, ведь совсем скоро туда придут враги. Ближайшая пещера на востоке, и примерно в том же направлении рухнул «Шиар-Ке». Думаю направиться сначала туда, чтобы проверить, не выжил ли кто, ведь взрыв не значит, что там всё уничтожено. А я не хочу пулю в спину.