Дальний космос

      Исследовательская миссия… не помню номер. Первый полёт на новом фрегате. Планета, находящаяся в системе единственной жёлтой звезды — почти такой же, как наша — казалась очень гостеприимной. После орбитального сканирования и быстрой проверки зондами, моя команда была высажена на поверхность.       Четыре материка были хоть и разных размеров, но располагались примерно на одинаковом удалении друг от друга. Моря между ними были усеяны цепями островов. Наше место посадки было на северном материке, в его зоне умеренного климата. Спектральные анализы предоставляли нам информацию о схожести местной атмосферы с земной, но сказать точнее можно будет только спустившись туда. В теории можно и с помощью зонда это проверить, но нам всё равно надо ступить на поверхность.       Приземление произошло в равнинном регионе, посреди лугов, где изредка проскакивали небольшие группы деревьев. Местная трава была более «мясистой», отличалась своим жёлто-зелёным цветом, и так же мы не нашли ни единого намёка на семена, как у земной травы. Вскоре появились результаты анализа атмосферы — двадцать два процента кислорода, семьдесят шесть процентов азота, почти один процент диоксида углерода и прочие газы. Никаких отравляющих или загрязняющих веществ не выявлено, как и патогенных микроорганизмов, поэтому нам можно было снимать шлемы. Пропитанный пряным ароматом здешних трав воздух немного расслаблял, а в сочетании с лёгким восточным ветром… наконец-то настоящий воздух, а не фильтрованный корабельный!       Мы с Фридрихом отправились к ближайшей группе деревьев (назвать лесом это сложно) на багги, и путь занял весьма немало времени. По пути мы видели различных летающих существ, которые точно не были птицами. Чем-то похожи на ящеров, и уж точно у них кожистые крылья. На месте, пользуясь отдалённостью от основной группы, Ягер предложил пострелять на точность, я не отказался. В качестве мишени была выбрана банка для образцов, которую я поставил на чёрно-зелёный камень, найденный рядом. Расстояние около сотни метров. Честно говоря, секция спортивной стрельбы в школьные годы неплохо научила меня этому.       Путь назад занял у нас больше времени, поскольку мы сделали большую дугу, чтобы ещё рассмотреть фауну побольше, сделать пару снимков. Но в какой-то момент до нас дошла одна мысль — этот камень был огромным куском медной руды, а может быть и полноценным самородком. Через ещё примерно час мы закончили работу и шаттл отправился на «Сильвер». Полёт был под небольшим углом, можно сказать, почти как в самолёте (они всё ещё существуют, при чем не только в военной авиации, но и в гражданской). Полёт должен занять около десяти минут. Мы с Ягером разговаривали о том куске руды в личном канале связи в шлемофоне, как зазвучали звуки ударов, в корпусе появились дыры, сработала сигнализация разгерметизации. Почти сразу нас закрутило, при том так, что сознание, наверное, потеряли вообще все, кто был на борту.       Я пришёл в себя чуть раньше остальных. Сигнализация работает, но я её почти не слышу. Я попытался отстегнуть ремни, но левая рука очень сильно болела, поэтому кое-как пришлось справляться одной. При попытке встать я почувствовал сильную боль в груди, с левой стороны, но вылезать из остова надо быстро, поэтому я старался не думать об этом. Тут же очнулся Фриди. — Что произошло? — сразу же спросил он. — Без понятия, но вроде как мы рухнули. — с небольшим трудом ответил я. — Кто-нибудь ещё выжил? — поинтересовался Ягер и мы сразу же посмотрели на остальных. Увы, все были убиты. У всех огромные раны, будто от крупнокалиберного пулемёта, а ППК скафандров показывали нулевой пульс. Я предположил что пилот остался в числе выживших. Фридрих занялся открыванием двери, которую заклинило, а я добрался до кабины пилота. Там, в обломках приборных панелей, рядом с куском крыла, который каким-то чудом туда вообще смог попасть, я нашёл пилота. Его жизненные показатели говорили о том, что он живой. Но чтобы его вытащить, надо было приподнять обломки. — Быстрее! Щас топливо рванет! — торопил меня Ягер. — Помоги пилота вытащить! — Ты хочешь, чтобы мы тоже тут остались?!       Последнее я не слышал, поскольку, превозмогая боль, пытался поднять панель. Фридрих пару секунд смотрел на меня, после чего говоря про то, какой я упрямый, вытянул пилота из-под обломка, который я уже не мог держать. Я выбрался из рухнувшего шаттла последним, и когда доковылял на расстояние метров пяти, тот взорвался. Взрывной волной меня откинуло ещё на пару метров, и я стал куда сильнее чувствовать боль в груди и руке, при том настолько, что даже взвыл. Осколки, к счастью, меня не задели. Ягер сразу подбежал ко мне с медицинским планшетом, в который встроен сканер, и медицинской сумкой, которые успел стащить у погибшего медика, и посмотрев на меня через планшет заявил: — Перелом плечевой кости со смещением и перелом ребра. У твоём случае неаккуратное движение — и ты с проткнутым лёгким.       Почти сразу он ввёл мне сильное обезболивающее, от которого сразу невыносимо захотелось спать. Через минуту Ягер спросил, не уснул ли я, после чего помог снять верхнюю часть скафандра и вернуть кость на место, и, к сожалению, тут обезболивающее оказалось бессильным. Дальше Фриди зафиксировал мне руку бинтом. На то, чтобы спросить о том, что с ним самим, у меня уже не хватило сил, и я вырубился.       Проснулся я незадолго до восхода. Обезболивающее ещё действовало, но я понимал, что это ненадолго. Ягер и пилот спали в нескольких метрах от меня и друг друга. Место падения оказалось интересным — небольшая поляна, окруженная лесом, переходящий в горы, а с востока был обрыв, где внизу, метрах в двадцати, спокойно волновались море. Солнце ещё не встало, но было уже светло. Я решил осмотреть место крушения нашего шаттла. Мы упали двигателями вперёд, но явно не это было причиной пожара. Пробоины на были точно простреленными, но не везде они были маленькими и аккуратными — в некоторых местах они были крупнее и с равными краями. Нас сбили. Но раз кому-то потребовалось атаковать нас в воздухе, почему никто потом не пришёл на место падения? Дальше начался рассвет, в то время как две тонкие дуги лун были почти с противоположной стороны, что так же было весьма красиво. — Давно проснулся? — неожиданно спросил Фридрих, подойдя сзади. В этот момент я уже сидел на краю скалы. — Ягер! Вот обязательно надо так подкрадываться? — Обязательно. Так что, давно проснулся? — Думаю, что час назад. А ещё скоро прекратится действие обезболивающего. — рассказал я. — Это и так знаю. Получается, море на востоке? — Да. Летели мы с юго-запада, если смотреть по тому, как скользил шаттл по земле. — Если нас сбили, то почему никто не пришёл на место крушения? — Я тоже об этом думал, но не знаю, что сказать. Сам-то долго ждал момента чтобы напугать? — не выдержав спросил я. — Я всю ночь не спал. В добавок, кому-то надо было дежурить. Ты спал, Фрейя пришла в себя, но у неё сотрясение, и тоже уснула. — Пришла? Пилот-женщина? — Тебе лучше знать. — Да, действительно… Ещё и имя такое… необычное… — Как у скандинавской богини любви и плодородия? Да. Не думал о том, где можно к морю спуститься? — быстро он сменил тему. — Нет, да и мне смысла нет, два перелома… А с тобой-то, кстати, что? — Да так, ушибы. А могли бы быть переломы. — Титановые пластины на костях, знаю. Может быть, себе тоже поставлю, раз они так хорошо от переломов спасают. С деньгами у меня, конечно, не так все хорошо, как у тебя. Хотя ты как расстался с Эдитой, так можешь себе позволить почти всё. — И слава Богу расстался…       Спасательный шаттл прилетел к нам со стороны моря примерно через час, и уже сидя в нём, я понял, как заработал переломы — в меня что-то из грузового отсека прилетело. Нельзя же было сделать полноценную стенку.       После всех процедур в медблоке я побывал на совещании по этому поводу. Военные, что прилетели за нами, подтвердили, что это был крупнокалиберный пулемёт с зажигательными и разрывными пулями. Другие группы находили остатки небольших поселений первого уровня, но не может же такая примитивная раса сбить высокотехнологичный шаттл из полноценного крупнокалиберного пулемёта! Были проведены углублённые сканирования и разведка сектора, где нас сбили, зондами, и было обнаружено поселение, которое с трудом можно было отличить от окружавшего его леса. Признаков жизни там, однако, не нашли. В экспедицию туда я не попал, хотя хотелось. Но со сломанным ребром дышать даже больно. Короче говоря, смотрел трансляцию.       Во время полёта никто не проронил ни слова. Местом посадки была та самая поляна, где произошло крушение, от которой до базы было всего половина километра. Буквально сто метров, и группа вошла в лес, а через ещё четыреста — вышла из него и увидела базу. Вернее, частокол. Он был местами, и неравномерно распределён. Там, где его не было, стояли пулеметы, общее количество которых достигло семи, не считая тот самый крупнокалиберный, и длинноствольное орудие, по заявлениям военных сопровождения не менее восьмидесяти пяти миллиметров калибром. Интересно, для чего им понадобилось столько оружия?       Обследовав крупнокалиберный пулемёт, намертво заклинивший и смотрящий в небо, техники заявили, что он сработал на последнем заряде аккумуляторов, и удивительно, что его вообще хватило на поворот и подъем этой самодельной автотурели, которую в последствии ещё и короткое замыкание убило. Внутри территории, отделённой частоколом, были три теплицы и чётко выделенные дорожками из каменной плитки области для посадок, заросшие сорняками и выродившимися овощными и корнеплодными культурами.       Дальше началось обследование основной постройки, часть которой была внутри горы. Первая комната базы была кухней. Помимо двух электроплит, одной топливной плиты, столов разного назначения и холодильников, вероятно для готовой еды, здесь располагался самогонный аппарат. Видимо, некоторые из видов ягод или фруктов, растущих здесь, годятся для производства алкоголя… Из кухни было ещё две двери, одна из которых вела в морозильную комнату, а другая, стеклянная — в коридор. Изначально все думали, что там провалилась крыша, поскольку в коридоре было светло, но оказалось, что его освещали резные деревянные светильники, утыканные светящимися камнями бедно-голубого цвета, напоминающими горный хрусталь. Из коридора можно было попасть в комнату развлечений, одновременно с этим являющуюся столовой, в мастерскую по текстилю, мастерскую общего назначения со станками для распилки дерева и камня, патронным верстаком и столом для изготовления огнестрельного оружия, и кузню, где были печи для металла, как электрические, так и кирпичная, горн для обжига керамики, верстаки для ковки оружия и инструментов и стеллажи со слитками разнообразных металлов, из которых лично я могу выделить золото, свинец, медь, олово и алюминий. Из каждой вышеперечисленных комнаты можно было попасть в ещё один коридор, так же освещенный светокамнем, а из него — в спальни, санузлы, арсенал, комнату, где, видимо, выращивались пещерные грибы, и несколько помещений неизвестного назначения. Аккумуляторная и генераторная были расположены на улице, но они были разрушены временем. Все эти помещения хотя и были инопланетными, но всё в них выглядело так, как будто это делали мы, люди, ведь всё было так знакомо, хоть и относительно примитивно — паровые генераторы переменного тока, причём трёхфазного, кухонные плиты, напоминающие плиты из столовых XX века, да даже модель оружия, о которой точно можно сказать, что это, блин, автомат Калашникова! Вот только ни один скелет не был похож ни на какой, имеющийся у разных рас Соглашения.       Найденные образцы оружия, боеприпасы к нему, светокамень, два скелета (было найдено двадцать четыре), металлы, инструменты — всё улетело с исследователями на «Сильвер». Ни одно другое из поселений на этой планете, по крайней мере найденное, не было такого же уровня развития. Но всех их объединяло одно — вся разумная жизнь умерла около девяти лет назад. Скелеты были примерно одного строения, но у всех них был искривлён позвоночник, обугленный внутри, так же, как и череп. Причиной их смерти был буквально выжженный мозг. Но что способно сделать такое?       Во время следующих вылетов, которые так же транслировались, нашли и вовсе боеприпасы к неизвестному оружию, и позже, поняв что это, все, мягко говоря, охренели — это были плазменные заряды для винтовок или пистолетов. Причём были как отстреленные, так и целые патроны. Было найдено ещё одно поселение с плюс-минус таким же техническим уровнем. Они могли хоть и в небольших количествах, но выплавлять алюминий, создавать достаточно качественное огнестрельное вооружение различных калибров, в том числе и автоматическое, и противостоять кому-то, кто использует плазменное оружие…       Из-за найденных на планете в большом количестве культур, из которых можно получать алкоголь так же, как из винограда, планету чуть ли не единогласно назвали в честь древнегреческого бога виноделия Диониса.       Я не был в строю около двух недель, но эта планета оказалась настолько интересной, что мы всё ещё висели на её орбите. Примерно в это время на одном из полушарий Диониса наступила зима. В том месте, куда мы высадились, несколько дней не стихала метель, но нам повезло попасть в ясную погоду, скоро вновь сменившуюся на снег. Когда это произошло, мы с Фридрихом были в паре сотен метров от шаттла, в чаще леса. Сначала это был обычный снегопад, но вскоре хлопья стали крупными и очень частыми, и увидеть что-то дальше двадцати метров не представлялось возможным. Всё было хорошо, пока мы не услышали рёв хищного зверя, похожего размером и видом на медведя. Скинув винтовки на руки мы сразу направили их в сторону, откуда услышали звук. Ничего не было видно. Спустя несколько секунд медведь накинулся на Ягера и повалил его. Я открыл огонь, целясь в голову, чем смог отвлечь зверя на себя. Вот только я зря это сделал — одним прыжком он преодолел четыре метра, мощным ударом лапы выбил винтовку из рук и, вцепившись в руку, повалил меня. Мой напарник врезал прикладом медведю прямо в морду, отчего тот заревел и встал на задние лапы. В этот же момент Ягер разрядил весь магазин автомата в его брюхо, и тот свалился замертво. После этого я услышал, как винтовка упала на землю, а следом и сам Фриди. У меня темнело в глазах, невероятно болела левая нога и правая рука, но я смог вколоть себе обезбол, перетянуть напарнику разорванную зверем до костей руку жгутом, залепить рану гемостатическим средством, а после, на грани потери сознания сделать то же самое с собой. В отличие от остального, обезболивающее, гемостатик, бинт и жгут есть у всех. Меня не так сильно погрыз медведь, но, наступив мне на ногу, он сломал её в нескольких местах. Сделав всё, и после перебинтовав, я вытащил из шлема Ягера осколки визора и попытался оттащить его в сторону шаттла. Однако, через пять метров я потерял почти все силы и просто развернулся на спину. Снег быстро залепил визор. В рации раздавался голос командира группы, но я плохо слышал что либо. Я перестал чувствовать боль, да и вообще что либо чувствовать, кроме желания поспать. Я просто закрыл глаза. Абсолютная темнота, никаких ощущений. Слышал чьи-то голоса, но не мог разобрать, о чем они говорят. Язык был знакомым, но в то же время я не знал его.       Я открыл глаза. Сразу начал чувствовать боль, но не очень сильную. Я находился уже в реанимационном блоке. Дежурившая рядом со мной медсестра сразу же позвала врача, и тот, осматривая меня, рассказал, что я пробыл в коме два дня.       Этот сон мне, бывает, периодически снится. Снова и снова. Это была одна из наших с Ягером первых экспедиций. Мы уже немного осмелели, делали частенько что хотели, но были ещё крайне неопытными. Тогдашний командир группы нарушил устав, не отправляя с нами военных, а мы как-то и не обратили на это внимания. Хотя нет, обратили, но никаких опасностей мы особо и не выявляли. Ни той базы с зениткой, ни тех зверей, один из которых нас двоих чуть не прикончил. Ну а командира группы посадили за халатность, приведшую к смерти нескольких человек. Я же с тех пор, будучи на планетах, веду себя заметно аккуратнее и осмотрительнее… Очень много загадок создал Дионис, которые до сих пор не решены. С нас потребовали не распространяться об этом открытии до особого распоряжения.