Дальний космос

— Ну, сообщения об этой вундервафле приходили и с западного фронта, — ответил Бендж, смотря сводки с фронта, на вопрос моего бортстрелка. — Причём примерно в то же время, с разницей в минут тридцать где-то. — Значит, этих пушек или несколько, или у неё какие-то неведомые ранее гиперприводы. — сказал я. — А чем она стреляла-то? — спросил один из механиков. — Не знаю, лазер наверное. — ответил Бенджамин. — О, а я щас записи с камер посмотрю! — предложил другой механик. — Кайл, принеси планшет к седьмой машине! — в ответ послышалось «Ща». — У неё очень мощные щиты, и их не брало ничто! — заявил пилот третьей машины эскадрильи Серп, которого звали Яном. — Я вообще видел, как от щита рикошетнул снаряд… — вставил своё слово уже я. — Рикошетировал, говоришь… Может это «зеркальный» щит? — предположил мой бортстрелок. Его, кстати, звали Марком. — На херовине размером с фрегат? Да ни один новийский реактор на такое не способен! — возразил механик. — А почему нет? В теории ведь отразить снаряд легче, чем превратить в пар, хоть щитовой генератор и будет сложнее намного. — ответил я. — Кстати пишут, что эта штука не только гиперпространством пользуется. — добавил мой друг, Бенджамин. — На северном фронте она прыгала с помощью варпа. — Пузырь Алькубьере… Он тоже менее энергозатратный, чем генератор Черенкова, но только для крупняка метров в двести, не меньше. — снова ответил я. — Значит этих штук несколько, потому что наша вундервафля была меньше двухсот точно. — вставил молчавший всё это время бортстрелок Бенджа, но не успел продолжить как прибежал механик с планшетом и стал показывать запись первого выстрела. — Так, кто заметил? — спросил он, когда мы досмотрели видео. — То, что линкор ёбнули? Да как это не заметить?! — возразил Ян. — Нет, щас, — ответил механик и показал эту же запись, но сильно замедленную. — Во-первых, луч точно не лазерный, иначе он моментально бы настиг цель, а тут видно, как он продвигается вперёд. Во-вторых, видите? Он на мгновение был остановлен щитом! — А потом пробил его и уже прошёл корабль насквозь без какого либо сопротивления… — продолжил мой бортстрелок. — Лазеру, пусть и сверхмощному, понадобилось бы время хотя бы на преодоление брони, а тут просто… не заметил её… — Точно могу сказать, что оно имеет связь с технологиями Древних. — заявил я. — Подобные лучи я видел в одной из первых командировок, правда, меньших размеров, мощностей… — Интересно, когда у нас уже появятся крутые оружейные и энергосистемы как у Нова? — спросил Бендж, но скорее риторически.       Дальше мы решили разойтись, потому что после боя надо было бы отдохнуть, особенно после увиденного. Отдохнуть, имею ввиду, морально. На любом более-менее крупном корабле, пусть даже боевом, имеется небольшая оранжерея, где по утрам приятно пить кофе. Жаль, что это не идёт ни в какое сравнение с утренним кофе в деревне, на лавочке под яблоней, будучи обдуваемым лёгким прохладным ветерком, а на коленках лежит и мурчит кошка… А потом ещё на велике поехать до карьера, где можно посидеть на берегу и просто наслаждаться природой…       Следующие два дня ничего не происходило, а вот следующей ночью мне внезапно приснился сон. Опять. Я так и не придумал как их назвать, будем считать «вещими».       Сначала мне показалось, что я на незнакомой планете, но оглядевшись, понял, что это за место — самое сердце Хивенской Империи, столичный город Хивена, именуемый Киромори. Я был на краю Царской площади, в центре которой возвышалась серебристо-красная статуя представителя Нова, держащего в руках флаг, вернее даже как будто размахивающего им из стороны в сторону. А на противоположном от меня конце площади находился сам Императорский Дворец, «украшенный» плазменными и энергетическими попаданиями как мелкокалиберного, так и крупного оружия. Его окружали сначала низкие здания, а уже потом небоскрёбы формы наклонной призмы. На самой площади было достаточно много народа, многие были вооружены, а возле дворца было немало трупов, среди которых были и знаменитые Имперские гвардейцы. На самом же здании в этот момент один из ящеров, забравшийся на крышу, с винтовки прострелил флагшток, и тот, после толчка с ноги, полетел вниз. Следом за первым на крыше появился ещё один Нова, и тут же начал размахивать новым знаменем. Проснулся я резко, но не как предыдущие разы, а, я бы сказал, спокойно.       Следующие два часа были максимально стандартные — зарядка, завтрак, подготовка к предстоящей атаке. Сама же атака прошла очень быстро — разведданные оказались неверными, и вместо пяти разрушителей мы обнаружили лишь один. Ну а судя по тому, что мы только успели вылететь из ангара и построиться, после чего поступил приказ возвращаться, капитан того Алтрея не сильно то и хотел сражаться. Я лишь видел, как к нему направилось несколько шаттлов с десантом под прикрытием истребителей. Через пол часа я ещё не ушёл из ангара, и поэтому видел, как к нам прилетело несколько исследовательских судов. А дело всё в объекте, который мы наконец-то отвоевали — аномалия, с которой и началась война.       Через двадцать минут, когда уже почти все экипажи разошлись из ангара кто куда, а часть ударной группы вот буквально только что ушла из сектора, из гиперпрыжка вышли несколько разрушителей. Мы с Марком в этот момент рисовали контур для будущего рисунка на нашем Арисе, и увидев сквозь ангарное энергополе вражеский корабль всего в сотне метров, начали готовиться ко взлёту, как и другие. Когда был дан сигнал на подъём авиагруппы мы были полностью готовы, и я первым вылетел в открытый космос. За нами следовало ещё три машины, а вот остальные покинуть ангар не успели — ракета Алтрея угодила прямо туда. — Фалькс, кто живой? — спросил я. — Четвёртый на связи. — ответил Бенджамин. — Третий тоже. — добавил пилот указанной машины, а дальше было несколько секунд тишины. — Это всё что ли? — спросил Бендж. — Походу да… — прокомментировал я. — Давайте так — ныряем под Онхов и как можно быстрее под прикрытие «Фламберга»! — Решил покомандовать? — не без усмешки поинтересовался мой друг, однако последовав за мной по указанному маршруту. — Ну кому-то же надо это было сделать. — ответил третий.       Мы нырнули под вражеский корабль. Зенитные орудия, как ни странно, по нам не работали. А так же отсюда было видно, что происходило с «Огнём квазара» — его зажали между собой два разрушителя, концентрируя на нём огонь всех орудий, которые вообще могли по нему попасть. Остальные обеспечивали прикрытие от других судов. Тот корабль, что два десятка минут назад сдался, сейчас так же воевал против нас. Это была ловушка, и, несомненно, специально для нашего крейсера. Через тридцать секунд мы присоединились к группе штурмовиков, летящих с «Фламберга», но не успели мы долететь до противника, как сзади появилось несколько перехватчиков. Третьего подбили, и он врезался в щит Онхова на высокой скорости, чего никак не могла выдержать его машина. В Бенджамина запустили сразу несколько ракет, и его не спасли не ложные тепловые цели, ни дипольные отражатели, но манёвры, ни работа его бортстрелка. Сразу же после этого по мне открыл огонь из курсового вооружения один из Ярке, сбив щит и повредив двигатель. Через секунду ещё одно попадание вызвало открытие кротовой норы. Это спасло нас, но в то же время это был прыжок без расчётов, в один конец, скорее всего. На экране без конца менялась точка выхода, а мы просто ждали своей участи, пребывая в шоке. Одно радовало — смерть в гиперпространстве или червоточине, как и центре ядерного взрыва, мгновенная. Я вывел из работы пробитый двигатель. Через несколько секунд у нас оторвало законцовку левого крыла. Ещё через минуту, длящуюся, наверное, вечность, координаты выхода перестали меняться, и мы вышли из прыжка. Дабы не совершить случайный прыжок снова я просто отключил питание генератора Черенкова. Мы были на орбите покрытой зеленью и небольшими морями планеты, и я сразу взял курс на снижение. Генератор щита не вышел из строя, что отлично, и его прочности хватило как раз на преодоление зоны плазмообразования. Позже, на высоте трёх километров, на радаре появилось два объекта, которые достаточно быстро приближались. Через две минуты они пролетели в ста метрах от нас. — Это реактивные самолёты… — сообщил мне Марк. — Только древние… — Плохо. У нас ускорение намного больше, чем у них, но не максимальная скорость в атмосфере. Мы вообще по сравнению с ними летающий кирпич. — Ну и чё прикажешь делать? — Пока ничего. — ответил я и резко снизился до четырёхсот метров.       Оба самолёта следовали за нами, стараясь держать равную с нами скорость. При этом они были по бокам от нас. Один покачал крыльями — я ответил тем же. Больше с их стороны никаких действий, кроме сопровождения, не следовало. Не знаю, кто в этот момент волновался сильнее — мы, находясь неизвестно где, и будучи в страхе, что нас собьют местные, или они, сопровождающие НЛО, от которого неизвестно, что вообще можно ожидать. У нас на такое были соответствующие инструкции, а именно не подавать признаков враждебности. Мы просто летели до тех пор, пока я не нашёл подходящего для посадки места, а именно небольшой поляны посреди леса. Я плавно сбросил скорость и приземлился. Я открыл кокпит, вылез, снял шлем и со всей силы кинул его в ближайшее дерево, попутно покрывая матом эту войну. Я потерял много сослуживцев, ставших моими друзьями. Некоторых из них я не смог спасти либо по неопытности, либо потому что… потому. Неоднократно был на грани смерти… Намного чаще, чем до войны, работая и так на очень опасной работе… Марку удалось успокоить меня только через несколько минут.       За это время самолёты улетели далеко от нас. Но из далека доносился другой, незнакомый нам звук. У нас было немного времени, чтобы осмотреть Арис и постараться устранить неисправность, которая сюда нас и закинула. Я начал с оторванной законцовки. Край крыла выглядел не так, будто от него что-то оторвали, а как отрезали чем-то очень острым. В этом месте крыло ещё не имело полостей и было металлическим, а срез был идеально ровный, без каких либо волн и следов. Но больше всего меня поразила острота угла, до которого я дотронулся. Там было что-то около шестидесяти градусов. То, что у меня кровоточит рука, я заметил лишь спустя минуту. Видимо, толщина кромки не превышает нескольких атомов…       Незнакомый звук был всё ближе и ближе. Описать его как-то иначе, кроме как «прерывистый», не могу. Очень, очень отдалённо напоминал звук, который издают винтовые самолёты. Я начал осматривать генератор Черенкова. Я искал, в чём же причина его неправильно поведения, но никак не мог найти. Дырка в корпусе от плазмы — есть, а что задела — не понятно. С таким я сталкиваюсь впервые. — Воздух! — сообщил мне Марк. Я поднял голову и увидел пролетевший над нами вертолёт. Никогда не доводилось слышать его звук, знаете ли… На Земле их нет уже лет пятьдесят. А ещё он очень громкий. Я пожалел, что в этот момент был не в шлеме. Ещё одна вертушка висела в сотне метров от нас, наблюдая, чем мы занимаемся. Я продолжил поиск, и сразу же нашёл — всего два обгоревших от плазмы провода, которые из-за этого коротило. Посмотрев, я пришёл к выводу, что как-то уж очень странно плазма летела — обогнула, непосредственно, щитовой генератор и попала в проводку, на ней же и разорвавшись. То, что взорвалась очень слабо, объясняется тормозным эффектом брони — проникла внутрь только маленькая часть сгустка. Починка обошлась всего лишь использованием изоленты, а ведь могло быть намного хуже…       Бортстрелок, конечно же, подобрал мой шлем, и когда я закончил, сразу вручил его мне. С ним не случилось ровно ничего, не считая ободравшейся краски. Только сейчас я заметил, что уже ночь. На планете было невероятно светло для этого времени суток. Мы, видимо, в плотном звёздном скоплении. Красиво, честно говоря, но очень непривычно. Дальше я подготовился ко взлёту, перепроверил работу всех систем, особенно Черенковского генератора, и полетел прочь с этой планеты. Сначала просто оторвавшись от земли за счёт антиграва и, поднявшись над кронами деревьев, разогнался до максимальных в атмосфере девятиста семидесяти километров в час за пять секунд и потянул РУС на себя, и теперь мы очень быстро набирали высоту. Да-а, пока не изобрели инерционный компенсатор, подобный разворот с перегрузкой 11G был весьма тяжёлым, а про ускорение такое и вовсе молчу. Как он устроен, я, честно говоря, вообще не понимаю. Разобраться в строении различных электроаппаратов мне не составило труда, в строении Черенка — уже было сложно, а эту штуку так и не понял, хотя в своё время долго пытался понять…       В космосе мы оказались достаточно быстро, никаких ракет за нами не летело, а значит всё отлично. Я посмотрел координаты, откуда мы сюда прилетели, ввёл их, и мы со спокойной душой прыгнули туда. Ну, почти туда — я решил выйти из кротовой норы на удалении в нескольких десятках километров, чтобы в случае чего было время на охлаждение стабилизаторов генератора Черенкова, рассчитать новый маршрут и мы могли прыгнуть снова туда, где точно безопасно.       И всё же нам повезло. Земной Союз смог отбить эту атаку, но потерей нескольких крейсеров, фрегатов и авиаполков… Нас направили на один из авианосцев типа Энтерпрайз. К сожалению, охота на «Огонь квазара» унесла жизни всех, кто был на борту, и всей авиагруппы. Мы с Марком были единственные выжившие. При первой возможности я побеседовал со штатным психологом, он прописал лёгкое успокоительное. В прочем, даже от простой беседы уже стало легче.       Авианосец «Кварц» был закреплён в этом секторе именно в составе сторожевого флота. До ближайшей базы снабжения всего две минуты полёта на не самом быстром корабле, поэтому подкрепление, в случае нападения, прибудет быстро. Сопровождение было в виде двух фрегатов и торпедоносца. Маленькое соединение, если сравнивать с ударными флотами на пол сотни кораблей, в которых я воевал раньше… Из задач, которые стояли перед местным авиаполком, стоит только патрулирование, так что делать было нечего. Командиру авиаполка я не понравился — единственный выживший, потому что из-за повреждения Черенка меня выкинуло из боя… Он прямо сказал мне, что не верит в эту чушь. Доказательства же он считает сделанными для отвода глаз. Он не наказывал меня прямо, но целыми днями я летал в патрулях. Очень скучно, вот честно… Ещё недавно я материл эту войну, но сейчас я бы отдал, наверное, всё, чтобы вновь вернуться в штурмовую эскадрилью… Однако наш командир, как и все другие, был подотчётен вышестоящим лицам, да и слухи расходятся быстро. Через три дня на «Кварц» прибыла комиссия флотской контрразведки, с целью разбирательства о моём дезертирстве. Честно говоря, когда я услышал о том, что являюсь дезертиром, меня начало трясти, а капитана я стал просто ненавидеть. Обошлись всего лишь полиграфом, а то нехорошие вещи я о них слышал… Ну и здесь уже вопросы появились к, кто бы мог подумать, капитану авиаполка. Предварительно были показаны доказательства (всё это время я летал на штурмовике типа Келлер, пока наш Арис просто стоял, даже без ремонта), а эксперты подтвердили правоту меня и Марка. Собственно, капитана понизили в звании и должности, а с приходом нового, меня тут же отправили в свежесозданный штурмовой полк, базирующийся на новом типе кораблей — Виверн. Он был похож на Драгон, причём сильно, но всё же почти вписывался в свой класс по габаритам — семьсот тридцать метров длины против восьмиста пятидесяти. Авиагруппа здесь была больше, и составляла не двадцать четыре, а тридцать шесть машин, из которых одна эскадрилья была истребительной. Ну а мне, как асу, предложили должность заместителя командира эскадрильи.