Палач по закону

Странная тоска не отпускала короля Вильгельма. Он в четвертый раз уже оглядывал залу, где властвовал Высший Жрец Кенот и никак не мог понять, что именно его беспокоит. В самом начале, когда собирались почтенные гости, великий двор и знатные горожане, чтобы посмотреть на соединение Лагота и Вандеи, Вильгельма охватила тревога о том, что не было Королевского Дознавателя Гилота! Чтобы убедиться в этом, Вильгельм помотал головою, ища знакомую скорбную фигуру, но не нашел, хотя и старался очень. Сковер заметил беспокойство короля и угадал его исток, когда сам огляделся и не увидел Гилота. Он предположил про себя, что Мэтт, наверное, уже расправился с ним, значит, нужно было отвлечь Его Величество от всяческих подозрений. Выскользнув вперед, Сковер почтительно склонился перед королем: -Ваше Величество, прошу прощения, я хочу доложить вам. -Да? — с некоторой рассеянностью отозвался Вильгельм, словно бы слова доходили до него тяжело и надрывно. -Королевский Дознаватель Гилот, ваше Величество, отбыл по срочному делу, — вдохновенно солгал Сковер, — он просил меня, чтобы я предупредил вас и передал его глубочайшие извинения. Больше всего Сковер боялся, что сейчас, в эту минуту, заявится сам Гилот и будет знатно удивлен своим отбытием, о котором и не знал. -По какому еще срочному делу? — насторожился Вильгельм. -Ваше Величество, — залепетал покорный слуга, — понятия не имею! Гилот не стал мне объяснять. Сказал, что вернется и расскажет все сам! Говорил что-то о Пепельных рядах. Кенот — верховный жрец, угадавший с полувзгляда игру Сковера, вступил со своим словом, которое давно уже имел и которое стремился продвинуть: -При всем уважении, мой король, эти…дознаватели совсем уже не держат и не знают никакого почтения! Сковер криво усмехнулся: -Не желает ли верховный жрец извиниться за свои слова? Дознаватели обличены доверием короля. И я — один из них! -А не желают ли дознаватели проявлять больше почтения к тем, кто стоит выше них? — излучая самое высшее дружелюбие, осведомился Кенот. -Никто не стоит выше закона, который защищают Дознаватели! — может быть, Кенот и был сторонником, но борьба за власть, вечное: закон или бог? — никогда не оставляло их ряды и грозило расколом. -Луал и девять рыцарей его ведут наше королевство! -Вот и отчитывайтесь перед ним, но живите по закону, что несем мы! -Господа! — если бы кто знал, как устал Его Величество король Вильгельм от этих бесконечных стычек! Если бы кто-то знал, сколько было попыток создания законов с обеих сторон, чтобы, наконец, установить первенство власти! И эти стычки продолжались и сейчас, сейчас, когда его младшая дочь, любимица — Вандея должна была связать себя Божественной клятвой с человеком, что мог спасти королевство… Ну почему они никак не могут замолчать? Почему они не могут понять священный миг и скорбь отца? Как король он хотел бы устроить роскошное пиршество, но денег в казне было очень мало. Он хотел устроить бал, и чтобы приехала старшая дочь с мужем, чтобы полюбовалась тоже… Но нет. Спешный брак. Спешный союз. И эти двое… и Гилота нет. -Простите, мой король! — Кенот откланялся и отошел к алтарю, готовиться к Клятве. -Простите, — повторил Сковер и склонил голову, выражая скорбь. -А девчонка? — вдруг спросил Вильгельм. Воспоминание о дочери запустило в его рассудке странную цепь ассоциаций, которые привели его мысль к Эде. Оглядевшись, он вдруг понял, что и девчонки тоже нет. -Какой девчонки? — тихо спросил Сковер. -Та, что с Гилотом. Он что, взял ее с собой? -Да, — почему-то эта ложь далась Сковеру тяжелее, но прежде чем король с новым подозрением взглянул на него, он уже овладел собою. -Пусть Гилот явится ко мне тотчас, как вернется! — велел Вильгельм. -Ваше Величество? — позвали от дверей. Это было появление Альбера — знатного горожанина, заговорщика и почтенного гостя на Божественной Клятве принцессы. Сковер воспользовался отвлечением Вильгельма и нырнул в сторону. Увидев же входящего с другой стороны зала бледного, а вернее даже сказать, зеленого Мэтта, впился в него вопросительным взглядом. Мэтта слегка шатало. Он подошел неуверенно и нетвердо. -Ну? — тихо, почти не разжимая губ, спросил Сковер, не одаривая Мэтта даже взглядом. -Мертв, — и Мэтта едва снова не стошнило. -Не здесь, — брезгливо попросил Сковер, — не на Клятве! -А она? — спросил Мэтт, справившись со своим позывом. -Не твое дело! — грубо отозвался Сковер, не желавший почему-то, чтобы Мэтт вообще спрашивал про Эду. В конце концов, он сам ничего для нее не сделал. А на Вильгельма, пока шли сборы и начиналась сама Клятва — накатила страшная тоска. Ему хотелось сорвать с родной дочери все украшения, которые тяжело гнули ее свободную, светлую душу к земному, вытолкнуть ее из-под алтаря Луала и Девяти Рыцарей Его… Да и жених, вдруг заметилось Вильгельму, как-то не очень рад Клятве! Его руки, обвязываемые священной лентой под воззвание Кенота, как будто бы дрожат — и это вот он спаситель королевства? Его глаза мечутся от лица невесты по залу…но разве есть кто-то прекраснее, чем его невинная дочь, отдающая себя на заклание? Странная тоска и чувство неправильности происходящего — все это давило на короля. Ему казалось, что все присутствующие тоже подавлены и не хотят находиться здесь. Казалось, что они оглядываются друг на друга, перешептываются, а в этих шепотах ясно звучит: -Плохой король! -А отец еще хуже… И издевательские усмешки, такие ядовитые. И посреди всего этого, всей грязи, всего бахвальства и его собственной неудачи — принцесса Вандея, чистая в каждом своем движении, прекрасная и решительная. -Святой Луал и Девять Рыцарей его…- голос Кенота торжественный. А взгляд — явно не с женихом и невестой. Да и взгляд жениха не здесь. И только прекрасная девушка смотрит на него с надеждой и клянется про себя любить его всегда, до последнего вздоха, как завещал Луал и Девять Рыцарей его. -Услышь голос мой! именами детей своих, братьев, сестер, матерей и отцов; именами стихий земли, неба, воды и огня; именами сторон света… Принцесса протягивает руку. Герцог с запозданием, которое ревниво отмечает про себя король, протягивает руку ей навстречу и Кенот начинает обвязывать общей лентой их судьбу, закрепляя Божественную Клятву. -Соединяю эти два сердца, две души в единое целое. Пусть служат они мудро своей стране и твоему слову. Соединяю их любовью и благом, надеждой и верой, пусть живут они долго… -Клянусь Луалу и Девяти Рыцарям его! -Клянусь Луалу… — принцесса нервничает, боится, ей вдруг становится страшно. Она понимает, что через несколько часов, после пира, ей предстоит остаться с герцогом наедине. -И Девяти Рыцарям его! — она почти выкрикивает, зная, что отступать нельзя, понимая, что ее судьба принадлежит ее королевству и для него она должна сделать все, что в ее силах. Вздох. Облегчение, разочарование — все в одном. Вильгельм сжимает губы. Слезы предательски жгут глаза, но он старается держаться. Поцелуй закрепляет Клятву. Герцог Лагот и принцесса Вандея отныне муж и жена. И это значит, что надобность в короле Вильгельма исчерпана. И странная тоска, нелепое предчувствие вдруг охватывают его, он ежится, как будто бы ветер касается… Но ветра нет. В зале напряженное удушье.