The case of the stolen diamond

      Хёнджин боится открыть глаза.       Прошло всего несколько мгновений, но чувствует себя вполне живым.       Его должно было прошить автоматной очередью или спалить электрической сеткой, но самочувствие намекает (кричит), что никаких повреждений не получил.       — Шевелись, — звучит эхом. Как будто одновременно из двух источников одно и тоже.       Всё-таки решаясь открыть глаза, тут же об этом жалеет — кровь, текущая изо рта Банчана, выглядит пугающе. Хван ни за что не признал бы этого вслух, но он всегда знал, что кажется людям более смелым, чем есть на самом деле. Его профессия — воровское ремесло — единственное, что никогда не пугало, ведь умудрялся ходить по самому краю, переполненный адреналином и не связываться ни с чем по-настоящему страшным…       Люди — страшны.       Оружие — тоже.       Смерть страшна.       И все эти пугающие его вещи намешаны в диком комбо — перед ним человек, пострадавший от оружия, явно приближающийся к возможному окончанию жизни.       — Выдохни… и положи меня… на живот, — Банчану явно тяжело говорить, видимо, именно это осознание приводит Хвана в чувства.       — Сейчас, — оглядывается, вокруг темно, но удаётся разглядеть интерьер… и именно в этот момент сваливается ещё одно потрясение — они уже не в хранилище, а в квартире Кристофера. — Детектив, как мы?..       — Положи меня, — шипит тот сквозь зубы, добиваясь-таки своего, ведь оказывается на собственном диване. Хёнджин, дабы избавиться от раздражающего эха, вытаскивает микрофон из уха и кидает его на журнальный столик вместе с мешающей дышать маской. Бриллиант же он прячет в карман.— На кухне… есть инструменты. Ближайший… к окну ящик…       — Сейчас, — повторяет побледневшими губами, через мгновение оказываясь в нужном месте и отыскивая металлический короб, который тащит обратно целиком. По дороге включает весь возможный свет в гостиной и падает рядом с альфой, стараясь справиться с приступом тошноты, вызванным запахом крови, и открывая притащенное, где целый хирургический набор — всё сплошь блестит и выглядит очень острым.       — Сними с меня… одежду… Живо!       Хёнджин хмурится и недоволен приказным тоном, но на глаза попадаются несколько блестящих пятен на чёрной кожаной куртке, которые своим видом подсказывают — пусть командует.       Действия требуют максимальной отдачи — пострадавшее тело сопротивляется само по себе. Омега сдаётся и берёт огромные ножницы из короба, разрезая одежду и аккуратно ту снимая (старательно не обращая внимания, как тяжело это сделать местами), о чём жалеет в следующее же мгновение, поскольку приступ тошноты усиливается в разы — на красивой светлой коже Банчана расползаются кровавые лужи, исходящие из пулевых отверстий. Их четыре. Целых четыре пулевых отверстия и каждое из них выглядит страшнее всего, что видел в этой жизни Хван.       — Возьми ранорасширитель… и пинцет… Раздвинь максимально края… и достань пули…       — Я не могу… — встаёт и отшатывается, страх сжимает горло и заставляет дрожать. — Не могу…       — Пожалуйста… — хрипит детектив, в следующее мгновение опускающий голову и закрывающий глаза.       С такими ранами не живут, никакая регенерация не поможет — вопит сознание Хёнджина.       Попытки полезть в такие раны сродни убийству — подбрасывает мысль здравый смысл.       Это мог быть ты — сиреной взрывается какая-то часть существа, отвечающая за эмоции.       Омега тяжело дышит, но ему приходится начать это контролировать — вдохи и выдохи становятся ровнее, сам же опускается на колени и осматривает инструменты. Времени копаться в интернете нет, поэтому он чисто интуитивно предполагает, что ранорасширитель это нечто похоже на ножницы, но с тупыми изогнутыми краями и винтами.       — Детектив, вы сами напросились, — нервно констатирует вслух, после открывая бутылку со спиртом и буквально поливая из неё инструмент, которым ему приходится разодрать немного рану, увеличивая ту в диаметре. С первой пулей выходит легко — она застряла в ребре и оказалась совсем близко к поверхности. Хван, не глядя, откидывает изъятую на пол и принимается за следующую, пока его накрывает волной адреналина и уверенностью в собственных силах. Вторая не поддаётся пинцету, соскальзывает и уходит от захвата, поэтому быстро меняет инструмент, дезинфицирует новый и всё-таки вылавливает кусок металла. Третья буквально выскальзывает сама, но последняя…       — Это выглядит так, будто будет гораздо больнее всего предыдущего, — Хёнджин вытирает лоб рукавом рубашки от пота уже который раз. Он не знает, где и какие лекарства искать, но замечает, что температура тела Банчана поднимается до невменяемо высокой, ему горячо при соприкосновении собственной руки и кожи спины альфы. Это совсем плохо. — Детектив, вы обязаны выжить после всех моих стараний, — судорожно выдыхает и отхлёбывает из бутылки со спиртом мелкий глоток, затем склоняясь и принимаясь расширять рану, которая выглядит ужасающе — слишком близко к позвоночнику. — Я ни черта не врач, — говорит тихо, будто пытаясь себя заранее оправдать. Единственное, что его спасает от падения в бездну отчаяния — они бы были в больнице, если бы Банчан не верил в его силы. — Так, — ранорасширитель наконец перестаёт шататься, поэтому вновь хватается за пинцет и медленно проникает внутрь, пытаясь отыскать пулю. — Чёрт… Где она? — инструмент погружается почти по основание и только тогда слышится слабый стук — соприкосновение металла с металлом.       Хёнджин раскурочивает рану ещё больше и возится с ней бессчётное количество времени, за которое насылает на Кристофера ровно столько же проклятий, сколько благословений и просьб не умереть из-за него.       Наконец, вытащив, Хван падает обессиленно на колени и роняет всё что было у него в руках — инструменты, чёртову пулю — на пол.       Омега смотрит внимательно на спину, видит море крови и неожиданно решается схватить марлевые повязки — единственное, подходящее для того, что собирается сделать. Он вымачивает их в спирте и начинает оттирать красные потёки, дезинфецировать раны, проникая топорно прямо в них и надеясь, что не навредит таким образом. Хотя здравый смысл подсказывает — это стоило сделать ещё в самом начале.       Банчан тихо стонет и начинает елозить, чем удивляет Хёнджина, ведь тот точно не справился бы, если бы эти движения стали происходить раньше. Благо, что как раз закончил с обработкой и залепил все раны хирургическими пластырями (на упаковке именно это было написано — «ХИРУРГИЧЕСКИЕ ПЛАСТЫРИ»).       От неожиданности и от резкости движений альфы Хван так и замирает — с прижатыми к груди кровавыми полосками, которые собирал, чтобы выкинуть.       Внезапный крик оглушает.       Заставляет затаить дыхание и отползти на пару метров (не отпуская бесполезные и грязные лоскуты).       Только вот это был первый, но далеко не последний душераздирающий звук. Дальше становится страшнее — Банчан кричит так, будто в него выстрелили только что.       Разумные мысли в голову омеги более не приходят, поэтому он просто перемещается по стенке и уже через несколько секунд выбегает из квартиры.

***

      Сознание возвращается медленно.       Рывками.       Сперва накрывает ощущение вселенской тяжести.       Второй волной окутывает боль — она тупая и будто бы везде.       Кашель, очень сухой и раздирающий глотку, выходит громким и несдержанным.       Попытка приподняться, не открывая глаз, — приступ головокружения и вновь горизонтальное положение, хотя так ничуть не легче, ведь лежит на спине, а та неожиданно превращается в один большой пожар. Терпимый, но до ужаса неприятный.       Не выходит контролировать и способность к сверхощущению запахов, поэтому теперь Кристофера тошнит. У него призрачное ощущение, что находится в бассейне…       — Это что? Хлорка? — спрашивает бездумно и не ожидая ответа, после всё-таки усаживаясь и открывая глаза, чтобы обнаружить себя лежащим в кровати.       Не в своей кровати.       Комната, конечно, знакомая, но…       — Очнулся, — весело констатирует человек, который двигается, кажется, со сверхскоростью. В мгновение ока оказывается рядом на постели, ничуть не стесняясь перекидывает ногу через торс Банчана и тут же открывает ему поочерёдно глаза пошире, разглядывая зрачки. — Голова сильно кружится?       — Да.       — Хреново, — парень и не думает слезать, лишь тянется вбок, находит на тумбочке флакончик и тут же возвращается в прежнее положение. — Откройте рот. Быстро, — смотрит сурово, что лицу — молодому и будто вечно весёлому, обрамлённому яркими рыжими волосами, — слабо подходит. Альфа решает, что если бы его хотели убить, то это бы уже произошло, поэтому делает, как велено. — А он говорил, что вы очень упрямый. Надо же, — заливает в приоткрытый рот гелеобразную пасту, подталкивает двумя пальцами нижнюю челюсть, намекая проглотить лекарство, затем хмыкает и ласково треплет по волосам, через мгновение оказываясь стоящим на полу. — Простите, что не представился. Я…       — Хан Джисон, полагаю, — хрипло выдаёт Банчан, закрывая глаза и потирая виски.       — Не даром, что вы детектив, — довольно хмыкает и кивает. — У вас очень сильный постэффект. Регенерация, особенно такая высокая, как у вас, это, конечно, хорошо, но не панацея. Септический шок едва не убил. Однако вы легко отделались.       — Я поблагодарю того, кто так постарался для меня.       — Да, стоит это сделать. Пули были, помимо прочего, пропитаны ядом, который мешает регенерации, — недовольно фыркает и складывает руки на груди. — В больнице было бы проще, но…       — Почему-то так и подумал. Про яд, — перебивает и всё-таки открывает глаза, внезапно сильно втягивая носом воздух и ощущая аромат омеги — смесь свежести соснового леса и терпкость цитрусов.       — Ваши способности сейчас… Бунтуют. Из-за того, что организм ещё не оправился. Благо, что вы отсюда не исчезли, — Джисон улыбается и склоняет голову набок. — Но попытка была.       — Я…       — Я никому не скажу. Врачебная тайна, — пожимает легко плечами и кивает на тумбочку у кровати. — Гель нужно будет выпить ещё дважды. Минимум. Таблетки от мигрени примете, если головные боли и тошнота не пройдут в течение двадцати часов, — проверяет время на телефоне и тянет. — Мне уже пора. Лекарства Хёнджина уже у него на руках, сам он придёт примерно через полчаса. Побудете это время один? Мне действительно пора…       — Спасибо за помощь. Буду должен.       — Мне? Неееет. Всего-то — проследил за вашим состоянием по просьбе друга. Если вы кому и должны, то только ему, — Джисон немного хмурится, но всё-таки кивает сам себе и детективу, после чего исчезает из комнаты, а спустя несколько секунд хлопает входная дверь, возвещающая, что хозяин квартиры остался в ней один.       — Весело, ничего не скажешь, — вздыхает и спускает ноги с кровати, предпринимая попытку встать и только сейчас замечая, что верха одежды на нём нет, а на ногах у него мягкие домашние штаны изумрудного цвета. — Это… — хмыкает и отыскивает рядом футболку, которую сразу принимается натягивать.       — Почему вы встаёте? — Хёнджин, возникающий внезапно рядом (Банчан ничего в этот момент не видит из-за одежды), говорит грозно, но в голосе и тревога улавливается. Как-то странно подобные интонации у него слышать. — Если что-то нужно — принесу и…       — Слушай, я очень ценю заботу, но достаточно здоров, чтобы не просить у тебя утку, — усмехается и всё-таки поднимается на ноги, скользя взглядом по плотным штанам до щиколоток и по закрытой футболке. Видимо, омега решил над ним сжалиться и не терроризировать своим телом. — Лучше расскажи, что происходило, пока был в отключке.       Хёнджин одновременно рад, что не придётся отвечать на первое предложение (почему-то оно смутило), но его беспокоит и то, что нужно ответить на вопрос. Он тяжело вздыхает и всё-таки говорит, стоя на месте, пока детектив разминается, прежде чем пойти дальше.       — Прошло всего двадцать шесть часов. За это время я повытаскивал из вас пули, съездил за Джисоном, оставил его тут и съездил за вашей машиной, хотя её пришлось поискать, ведь не говорили же о том, что смените её положение. Кажется, в особняке за это время так никто и не появился, значит о пропаже бриллианта ещё неизвестно… Сам камушек уже направляется законным владельцам, ваши коллеги очень обрадовались, когда получили его…       — Анонимно же? — Банчан всё-таки начинает идти. Это даётся легче, чем предполагал. Очевидно, странный гель, которым его накормил не менее странный Хан Джисон, подействовал и снял основные симптомы.       — Как и договаривались. После я в основном наблюдал за вами, чередуясь с…       — Почему уложил меня в своей комнате? — спрашивает с усмешкой, едва удерживаясь от того, чтобы опереться рукой на стену.       — Хотел безнаказанно спать в одной постели. Плюс — запретили же соваться в вашу комнату. Поскольку вы осведомлены о моих способностях, я, помимо прочего, побоялся, что там тоже может быть… — Хёнджин вздрагивает и договаривает совсем тихо. — Электрическая сеть.       — Понятно, — кивает и открывает дверь ванной комнаты, приваливаясь плечом к косяку. — Подождёшь меня на кухне?       — Да.       Водные процедуры отнимают не так уж много времени, поэтому Кристофер удивлён, когда обнаруживает на кухне густой запах сваренного кофе и не менее приятный аромат венских вафель.       — А ты любитель европейской еды, да? — спрашивает, тут же замечая, как вздрагивают плечи Хёнджина, явно не ожидавшего и не слышавшего его прихода. Банчан проходит к окну и открывает створку, впуская свежесть осенней ночи и тут же поясняя. — Запах хлорки меня сводит с ума. Ты ей кровь оттирал?       — Да, я люблю европейскую еду. И — да, отмывал твою кровь хлоркой. Её запах не давал мне блевануть, — отвечает Хван, после выглядя очень воинственно и поворачиваясь лицом к лицу. — У меня есть вопросы.       — Оу. Видимо, мне придётся на них ответить, если хочу получить еду и кофе?       — В том числе, — подтверждает, но подаёт тарелку с вафлями и чашку, несмотря на свою угрозу. — А ещё это будет расплатой за одну из пуль, что достал из вас.       — Только за одну? — тихо усмехается. Вроде и не спорит, но уточняет определённо с интересом.       — Верно. Каждая из них меня грозилась свести с ума ещё больше, чем уже есть. Поэтому возражения не принимаются, — Хёнджин устраивается напротив и складывает руки на столе в замок, после опираясь на переплетение пальцев подбородком. — У вас три способности и сверхрегенерация?       — Верно, — звучит так, будто передразнивает, но на самом деле просто увлечён ароматом кофе и даже не понимает, что повторил слово за собеседником. — Кто в наше время и в нашем городе считает её за нечто из ряда вон? — пожимает плечами и делает новый глоток обжигающего напитка.       — Никто, согласен. Но такая…       — Высокая, да. Очень. Но, как видишь, бессмертие не обеспечивает, — Банчан вздыхает и медленно отковыривает вилкой кусочек вафли, залитой шоколадным топпингом и посыпанной орешками.       — Первая твоя способность — обоняние. Ты можешь его отключать и усиливать, так?       — Да, — медленно кивает, а затем щурится, склоняя голову набок и спрашивая давно интересовавшее. — А ты когда-нибудь перестанешь скакать с официального обращения на неофициальное?       — Это сейчас важно?       — Нет. Просто любопытно, — пожимает плечами и продолжает есть, пока Хван явно о чём-то думает, уставившись в оконный проём, за которым ничего не видно — на улице ещё сумерки, плюс эти окна выходят на лес, а не на город, поэтому нет даже огней дорог или домов.       — Вторая способность — телепортация, — неожиданно разрывает тишину спустя несколько минут.       Кристофер не очень хочет отвечать, но всё-таки кивает, поскольку очевидность факта ничем не разрушить. Они подходят к опасной грани, поэтому у альфы будто бы разом пропадает аппетит, из-за чего кладёт вилку на стол.       — Но Кольт об этом не знает?       — Да. Ни мои родители, ни я не хотели усиленного контроля надо мной, — предпочитает ответить честно, раз уж Хёнджин взял такой доверительный тон беседы и начал с обсуждения, а не с угроз и требований.       — Но ты один из самых опасных людей в Городе. У тебя целых две способности, которые подлежат особому контролю, — после этих слов выжидающе рассматривает собеседника и чуть удивлённо вскидывает брови, когда тот переспрашивает:       — О чём ты? — Банчан хотел бы не выдавать напряжения, даже пытается ещё отпить кофе, но в итоге так и замирает с чашкой немного недонесённой до рта, смотрит исподлобья и непроизвольно хмурится.       Хёнджин в этот момент думает — как это он раньше не замечал, что все эмоции альфы прописаны на его лице капсом.       — Ты… телепат.       Это заявление заставляет челюсть Кристофера сжаться, а несколько венок на шее вздуться и запульсировать сильнее. Все знают, что телепаты в Городе имеют только два исхода — работа в Кольте, то есть на правительство и с вечным поводком на шее, и… летальный. Перспективы не радуют и затмевают рациональное мышление, но Хёнджин озвучивает неожиданное:       — Никому не расскажу. Клянусь. Я это узнал только потому, что ты спас меня. Значит не могу допустить твою смерть, — да, думает Банчан, Хван всё правильно понимает. Если от Кольта скрывалась эта способность, значит судьба лишь одна. — И не зря же я пули вытаскивал, — от воспоминания вздрагивает, так и видя перед глазами раны. — Поэтому успоко…       Альфа оказывается рядом очень быстро. Тянет за футболку и заставляет подняться, оказаться лицом к лицу, чтобы заглянуть в глаза:       — Повтори.       — Я никому и никогда не расскажу, если только ты сам не попросишь. Сделаю всё возможное, чтобы уберечь твою тайну.       «Это правда. И ты знаешь причины этого», — читает мысли омеги Банчан, только из-за них быстро отпуская и отходя на шаг. После тяжёлого вздоха озвучивает очевидное:       — Я так много лет прятал это. Кто бы мог подумать, что в мою тайну будете посвящены вы двое… Ты и этот твой странный друг.       — Кто бы мог подумать, что ты рискнёшь своей жизнью ради меня и заслонишь от града пуль, — Хёнджин усмехается, поскольку сама мысль об этом абсурдна, а ведь это произошло на самом деле. Когда короткий приступ нервного смеха проходит, вздыхает и нехотя тянет. — На меня будут охотиться. Из-за кражи. Возможно. Хотя я предполагаю, что вся эта история с бриллиантом была только для одного.       — И то верно, — усмехается Банчан в ответ на первое, после хмурясь второму. — Для чего?       — Это было предупреждение. В Городе появится ещё одна власть. Глава нового клана... Я его опасаюсь. Он и есть заказчик кражи.       — Вы знакомы?       — Смутно. Пару раз виделись. Не думаю, что он станет действовать в самое ближайшее время, но это произойдёт. И грянет гром.       — Значит будем решать проблемы по мере их поступления, — уверенно проговаривает, понимая, что сейчас они двое никак повлиять на ситуацию не смогут. Банчан стоит еще с полминуты рядом, а затем возвращается на своё место за столом и продолжает завтрак. — А сейчас что будем делать?       Хвану безумно трудно отпустить тяжёлые мысли и сомнения, но он всё-таки перебарывает себя и стремится переключиться, отвечая на вопрос Кристофера:       — Работать? Ты же выбил для меня разрешение.       — Копался в документах в машине? — хмыкает, не выглядя расстроенным.       — Случайно увидел, — лукаво отвечает Хёнджин, надеясь, что в этот конкретный момент альфа его мысли не читает, ведь там лишь — я безумно рад, что смогу побыть с тобой ещё.