my Demon

— Феликс? — в ответ тишина. В панике он кинулся проверять другие комнаты, но никого не нашел. Сердцебиение громкими ударами пульсировало в ушах. Что? Что произошло? Почему дверь была открыта, куда он делся, случилось что-то серьезное? Хёнджин быстро вернулся в гостиную осматриваясь по сторонам и внезапно столкнулся с, только что вошедшим, Феликсом. Блондин от неожиданности негромко вскрикнул и немного отскочив, уронил на пол бутылку с газировкой. — Какого черта ты тут делаешь? Я чуть коньки не отбросил… Хван не отвечает, он просто молча заключает в объятия недоумевающего Феликса. Немного нервными, резковатыми движениями он прижимает его ближе к себе, гладит по спине и по волосам. Чувство облегчения и приятное тепло чужого тела рушит последние сомнения. — Прости меня, я такой идиот. Прости.... Он чувствует, как чужие руки медленно ложатся ему на талию и смыкаются за спиной обнимая его в ответ. — Почему ты здесь? — если слышно выдыхает Феликс где-то в область чужой шеи. — Я переживал... что с тобой могло что-то случиться, — неуверенно ответил брюнет, вдыхая запах светлых волос. — С чего вдруг ты беспокоишься за меня? — Потому что...люблю? — на грани слышимости прозвучало в ответ. — Что? Размыкая руки и немного отстраняясь назад, Феликс чувствует тепло ладоней на своих щеках, и нежные поглаживания. — Я люблю тебя, Феликс, — с робкой улыбкой произносит Хёнджин, смотря в глаза полные тепла и надежды. Он медленно тянется к губам напротив, застывает, давая возможность оттолкнуть. Однако, не ощутив сопротивления, почти коснулся губ напротив. Но Ли отстраняется и смотрит с недоверием. Он немного отходит от неожиданности происходящего и удивление сменяется скепсисом. — Это шутка какая-то? Ты сначала выставляешь меня ночью за дверь, пропадаешь на несколько недель, при встрече смотришь как на врага народа, а теперь врываешься ко мне в дом и рассказываешь мне о любви? Потрудись объяснить свое поведение и желательно так, чтобы я тебе поверил. — Феликс, я знаю, что сделал тебе больно, но постарайся поверить, что это было не из желания самоутвердиться или что-то вроде того. Я трус, который обжегся однажды и своей трусостью навредил тебе. Мне нужно было время чтобы осознать, как отвратно я поступил. Ты особенный....я знаю. Еще тогда в клубе ты сразил меня настолько, что я готов был валяться у тебя в ногах, но моя чёрствость взяла верх. Мне так жаль...... Хёнджин смотрел побитым щенком в глаза напротив. Он снова ощущал этот змеиный гипноз и понимал, что пропал в этих глазах навсегда. В душе Феликс ликовал. Нутро чувствовало тягучий привкус вины, той самой от которой ноги подкашиваются и хочется заплакать. Он видит этого парня насквозь и сейчас Хёнджин олицетворение раскаяния. Внутри шла борьба между желанием обнять и сказать, что все теперь хорошо и гордостью, которая не позволяла показать Хвану, что он прощен, стоит только прибежать и посмотреть жалостливыми глазами. Но все же Ликс приверженец той философии, что все совершают ошибки. На первый раз гордость потерпит. — Не обижай меня, Джинни. Я милый только снаружи, — внутри я тот еще демон, — ухмыльнулся младший. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он в чужие губы. Приятное согревающее чувство разлилось по телу Хвана, одной рукой он поглаживал щеку блондина, а второй прижал его ближе к себе за талию. Он мягко ловит чужие губы и с особенным трепетом, нежно целует. Чувствует чужое дыхание на своем лице. И все становиться таким простым и понятным, а все душевные терзания испаряются. Феликс отстраняется первым, а Хёнджин млеет от солнечной улыбки, что видит перед собой, сейчас эта прекрасная улыбка предназначена только ему. — Хочешь я сделаю нам чай? — немного застенчиво спрашивает Феликс, улыбаясь от неловкости ситуации. — Давай, если хочешь, — нехотя выпустил блондина из объятий. Пока Феликс возился с приготовлением чая, старший сидел и не сводил с него глаз. — Почему ты не запер дверь? — Так получилось, немного невнимательный последнее время, — мило хихикнул Феликс в ответ. — Тебе следует быть немного осторожнее, окей? И вообще мне не нравиться, что ты остался здесь совсем один. — Выбирать мне так-то не пришлось, — недовольно ответил блондин. — Я тебя не оставлю здесь одного, сегодня я останусь у тебя. А завтра ты соберёшь все свои вещи и переедешь ко мне, из этого богом забытого места. Возражений не принимаю. Поставив кружку с горячим чаем, Феликс поцеловал в щеку своего гостя. — Я совсем не против. Только моя кровать довольно маленькая, боюсь вдвоем нам будет маловато места. Кровать Феликса и в правду оказалась не большой, но такой уютной. Вообще вся комната Феликса излучала тепло и уют. По периметру кровати на стене висела гирлянда с маленькими звездочками, которая освещала комнату тусклым желтым светом. В комнате было идеально убрано, над столиком возле кровати аккуратно висело несколько плакатов любимых групп и пару фотографий. Укутавшись в одеяло Хёнджин прижимал к себе Феликса, уткнувшись носом в его затылок. Рука скользила под чужой футболкой оглаживая бока и живот. — Ты так приятно пахнешь, — он провел носом по шее и оставил невесомый поцелуй за ухом. Феликс медленно развернулся лицом к Хвану и накрыл его губы своими. Медленный невинный поцелуй пробуждал внутри Хёнджина все те чувства, что он так долго прятал. Старший отстраняется и лёгкими касаниями губ усыпает все лицо, осторожно придерживая за подбородок. Чужая рука мягко ложится поверх его. Хван подносит к своим губам маленькую ладошку, целуя каждый крошечный пальчик по очереди. В глазах напротив отражается свет гирлянд, а Хёнджин видит свою личную вселенную. Накопленная годами нежность, ласка и трепет начало обрушиваться лавиной на хрупкое тело, что плавилось как шоколад на солнце, от каждого прикосновения. Прижимаясь телами друг к другу как можно ближе, они тонули в сладкой неге и еще никогда не чувствовали себя настолько желанными. Хёнджин нежился и усыпал поцелуями фарфоровое тело, гладил мягкую кожу и купался в наслаждении. Ведь мальчик перед ним невероятно прекрасен. Лёгкий румянец, влажные пухлые губы, взгляд полный нежности и желания. Изящное хрупкое тело казалось таким маленьким и беззащитным и это до одури нравилось Хёнджину. Очаровательный, солнечный мальчик с самой красивой улыбкой на свете принадлежал теперь только ему. В душе лишь больно щемило от одной мысли, о том, что он хотел забыть и отказаться от него навсегда. Возможно Хван себе никогда этого не простит, но точно знает, что больше никогда не бросит свое солнечное счастье. Он обязательно искупит свою вину и переполнит чашу весов хорошими поступками, нужно только время......