Танго на золотую

Лань Чжань не собирался работать нянькой, но матушка-судьба решила все за него в тот момент, когда, день в день с ним, но ровно на пять лет позже, на свет появился Лань Сичэнь. В итоге свое пятилетие Лань Ванцзи, ребенок, мягко говоря, не самый коммуникабельный, справлял наедине с папашей, поедая шоколадное печенье, пока тот распинался о его появившимся на свет братишке. Чуяла чуйка, что одним днем страдания не по годам умного Лань Чжаня не ограничатся.       Так и случилось. Все детство и благоухающую молодость Лань Ванцзи бегал за братом, аки гувернантка, только и успевая вытаскивать его из самых разных и обычно не самых приятных историй, каждый раз угрожая рассказать строгим родителям, порицающим всякого рода молодежные развлечения, как их милый сынишка проводит выходные, и каждый раз сдаваясь под напором слезных обещаний последнего раза. Не прекратилось это даже в тот момент, когда Лань Чжань объявил себя человеком состоявшимся и съехал от любимой семейки в снятую на собственные кровные, скопленные годами подработок, квартиру.       Случилось это три года назад, и до сих пор не принесло долгожданного избавления от ночных, обычно не самых трезвых звонков братишки. Он умудрялся влипать в исторически эпичные истории даже в том возрасте, когда Лань Чжань уже экстерном закончил учебу, получил свой никому не нужный диплом с идеальными отметками и ушел в профессиональные танцы. Да, тогда ему было шестнадцать. Все считали его сумасшедшим гением.       Братья, хоть и родились в один день (правда, с пятилетней разницей), имели в жизни совершенно разные хобби, цели и планы. У Лань Чжаня, с раннего детства впахивающего в первой половине дня в школе, а после уроков и до самого вечера — в танцевальной студии, целей было много. У шестнадцатилетнего Лань Сичэня их не было вообще. У него были друзья-идиоты, куча свободного времени и старший брат-зануда.       Обо всем этом Лань Чжань размышлял в половину второго ночи, пристроив машину около незнакомого частного дома с бассейном. Параллельно он пытался понять, каким образом несовершеннолетний брат попал на вечеринку в честь окончания последнего года обучения, а самое главное — как можно было надраться так, что Лань Чжаню потребовалось десять минут, чтобы понять, что Лань Сичэнь не просто в стельку, а еще и со сломанной рукой. Вытаскивать кровинушку из очередной жопы, оберегая сон и не самые стабильные нервы родителей, Лань Ванцзи приехал просто по привычке, твердо решив, что вот это все — в последний раз.       Вечеринка внутри уже добралась до той стадии, когда музыка вбивалась в барабанные перепонки, коктейли уступили место бутылкам, а всем участникам было глубоко наплевать, что взрослый человек без приглашения заявился в самый разгар веселья. Кто-то его даже узнал — не в первый раз, в конце концов, Лань Сичэнь экстренно вызывал брата по самым разным причинам — кто-то видел впервые, но всем было, в общем, все равно. Главное — не коп, и ладно.       Лань Чжань спокойно озирался в поисках нерадивого брата секунд тридцать, пока не почувствовал, что прямо ему в спину со всей силы врезался кто-то очень веселый и явно не очень трезвый. Сначала его окутал запах алкоголя и почему-то вишни, а потом — чьи-то сильные, явно мужские руки.       — Привет. — весело шепнули ему на ухо, чуть ли не повиснув сзади. — Я раньше тебя не видел, и это очень странно, но я честно об этом жалею. А еще я вижу только твою спину, но уверен — ты очень красивый. Давай потанцуем, я умираю от скуки.       Лань Ванцзи закрыл глаза и попытался досчитать до десяти, познавая мирское спокойствие. Больше обычных детей он не любил разве что пьяных уже-не-детей-но-еще-не-взрослых. И, к его удаче, прилипшим сзади «кем-то» явно оказался выдающийся представитель именно этой касты. Лань Чжаню захотелось отвесить брату хорошего пинка.       — Не молчи. — «кто-то» уже успел оказаться спереди, так и не убрав сжавшиеся кольцом вокруг Лань Чжаня руки. — Я обязан вытащить такого красавчика потанцевать, ну же, не стесняйся. Или, — он хитро прищурился, поднимая голову вверх и позволяя Лань Чжаню мельком рассмотреть собственное — очень милое, даже несмотря на явное опьянение — личико. — Ты не умеешь?       Лань Чжань едва удержался от колкого смешка. Какой-то пьяный парнишка умудрился предположить, что он, с раннего детства профессиональный танцор, не умеет танцевать. Такое в жизни Лань Чжаня случилось впервые.       — Я под это. — он кивнул в сторону колонок, откуда доносились непонятные визги, крики и прочая классика самых вершин чартов. — Танцевать не собираюсь. Тем более. — Лань Чжань окинул «кого-то» взглядом, полным сомнения. — Вряд ли ты способен стойко держаться на ногах. Так что, будь добр, дай мне пройти, я ищу брата.       — Я знаю, где твой брат. — улыбнулся «кто-то», явно не собираясь его отпускать. — Это тот тип, который с лестницы навернулся, да? — он хихикнул и прильнул к Лань Ванцзи еще ближе. — Вы похожи. Даже представить не мог, что у такого, как он, есть такой занудный родственник, как ты.       Лань Чжань было замученно вздохнул, не оставляя попыток вежливо отлепить от себя незнакомца, но при словах «я знаю, где твой брат», ненадолго застыл.       — И что мы стоим? — он оглядел сомнительного проводника снизу вверх. — Идем, покажешь, где он.       — Ага, разбежался. — хихикнули снизу. — Сначала ты станцуешь со мной страстный танец любви. Цзян Чэн. — гаркнул он через весь зал и яростно помахал рукой парню в ярко-фиолетовой кепке. — Танго давай!       — Секундочку. — проорали ему в ответ, и фиолетовая кепка скрылась под столом, видимо, в поисках смартфона с плейлистом.       — Я не собираюсь с тобой танцевать. — снова попытался выпутаться Лань Ванцзи. — Просто отведи меня к Лань Сичэню.       — Если хочешь увидеть своего брата. — ответ прозвучал на удивление зловеще. — То станцуешь со мной. Не морозься, всего один танец. Или вправду не умеешь?       — Я умею, — Лань Чжань устало закатил глаза, смирившись, видимо, с неизбежным, и подхватил «кого-то» за локти, поднимая хотя бы на уровень собственных глаз. — Только тут не протолкнешься же.       — А. — «кто-то» беспечно махнул рукой, мигом принимая сравнительно трезвое выражение лица. — Это без проблем. Эгей, народ, разойдись. Дайте пространства искусству. Давайте, давайте, к стеночкам. — он по-хозяйски распихал недовольных выпускников, освободив довольно внушительный участок посреди комнаты.       И только решив, что отвертеться не выйдет, Лань Ванцзи понял всю абсурдность ситуации:       — И кто из нас знает женскую партию? — он иронично выгнул бровь, скрестив руки на груди и взирая на недо-партнера сверху вниз. — Ты что ли?       — Конечно. — «кто-то» растянул губы в широкой улыбке. — Так что не волнуйся. Цзян, мать твою, Чэн, где моя музыка? Мы, кстати, забыли представиться. Я Вэй Усянь, а т…       И ровно в этот момент на весь нижний этаж грянула мелодия. Лань Чжань почувствовал, как привычно закололо под ребрами и чуть потянуло внизу живота. Музыка была его стихией, танец — жизнью, и с первой ноты он забыл, где находится, с кем танцует.       Его партнер — Ло Цинъян, была одной из самых талантливых танцовщиц академии — ему под стать, но каждый раз, привычно ведя за собой хрупкую фигурку, умело выполняющую все фигуры даже на высоких каблуках профессиональных туфель, он не испытывал ничего, кроме желания быстрее закончить. Больше по душе ему было соло. Полагаясь только на себя, куда меньше шансов проиграть. Но тренер не слышал его. Грядущий чемпионат по латиноамериканским танцам не сулил ничего, кроме проигрыша. Лань Чжань был уверен — как бы хорош он ни был, дело не в нем, Ему нужен был партнер, девушка, которой он будет готов отдаться полностью, довериться и доверить. За двадцать один год Лань Чжань не сумел встретить ее нигде. И сейчас, пылающий танцем с незнакомцем, встреченным впервые в жизни, он чувствовал его, как никого другого. Будто их тела действительно стали единым целым, двигаясь в унисон.       Лань Чжань вел умело, то отпуская его, позволяя откинуться назад, то резко притягивая к себе, заставляя прижаться теснее, вплавиться в себя. И Вэй Усянь понимал его мгновенно. Он действительно идеально знал женскую партию, то закидывая ногу на бедро Лань Ванцзи, вынуждая прокружить себя по кругу, то разрешая поднять себя за талию, казалось, не чувствуя неловкости вовсе. Ему можно, он пьян, вот только Лань Чжань трезв, или пытается казаться трезвым, когда Вэй Усянь слишком близко, когда сбивается дыхание, когда чужое тело — почти собственное.       Музыка кончается — слишком быстро — и оба замирают, запыхавшись, лицом к лицу.       Застывшая в удивлении комната взрывается аплодисментами, а Вэй Усянь удивленно улыбается, не спеша отстраняться. Сдувает со лба упавшую темную прядь и с облегчением смеется, внезапно обнимая Лань Чжаня за шею.       — Твой брат наверху.       Он все еще пытается отдышаться, даже сквозь смешок, и у Лань Ванцзи почему-то в животе бабочки, и сначала он даже не понимает, о ком Вэй Усянь говорит. Он чувствует совсем маленький укол совести, когда вспоминает про брата, но его уже тащат за руку наверх, и он решает, что вряд ли за десять минут Сичэнь помрет.

***

— Ты чего так долго? — возмущенно интересуется мальчишка, когда Лань Чжань наконец доводит его до салона и забивает в навигатор ближайший травмпункт. — Я, значит, там страдаю, а ты с каким-то хреном неизвестным танго танцуешь. Тебе настолько плевать на меня, да?       — Будешь жаловаться — в следующий раз тебя будет забирать отец. — сухо отвечает Лань Чжань, только потом вспоминая о собственном клятвенном обещании больше не приезжать по первому зову. — Как ты вообще им объяснишь свое ночное отсутствие?       — Они думают, я у Гуанъяо. — беспечно отзывается тот, случайно задевая уже заботливо зафиксированной Лань Чжанем рукой дверь и морщась от боли. — Поехали уже.       Пока Лань Ванцзи в полном молчании ведет машину, изредка отвлекаясь на механический голос навигатора, он прокручивает в голове недавнее танго, все больше убеждаясь, что больше не сможет танцевать ни с кем, кроме беспечного пьяного мальчишки, только закончившего старшую школу, и иногда косится на бардачок, где лежит смятая салфетка с криво написанным номером телефона. Неважно, как, но теперь Лань Чжань обязан заставить его выступить вместе. Он готов отдать ему половину, да плевать — весь выигрыш, если они окажутся на первом месте. А они окажутся, и уверенность в этом приятно растекается по всему телу теплой струйкой.