Halt

Назвать свое пробуждение приятным в это утро я точно не могу. Возможно из-за того, что я слишком устала за вчерашний день как физически, так и морально, моему организму потребовалось больше времени для сна, чем обычно. И, видимо, немецкому офицеру, в чьей постели мне было позволено ночевать, это немного не понравилось. Разбудить меня – совсем не простая задача, вот и пришлось ему идти на крайние меры. Проснулась я, когда на меня, казалось бы, из неоткуда, полилась вода. Я подскочила на кровати, не понимая, что вообще происходит, и пытаясь удалиться от источника моего «утреннего душа». – Ну, неужели ты проснулась, – раздался знакомый голос, и поток воды исчез. – Можно было и нормально разбудить, – пробурчала я, вытирая ладонями лицо и косясь на немца, в чьих руках был чайник. Я была так возмущена его поступком, что просто не могла промолчать. – Как будто бы я не пытался. Да ты бы не проснулась, даже если бы война началась. – А разве она уже не идет? – Пардон, – Кристоф тихо усмехнулся, пародируя французский акцент. – Я и забыл. Поднимайся. Чистая одежда на стуле. Я вернусь через десять минут, в твоих интересах успеть собраться. Я только кивнула в ответ и нехотя встала с кровати. Как только дверь за оберштурмбанфюрером закрылась, я поспешила переодеться. Ничего нового на стуле я не увидела. В смысле, вещи были явно не те, в которых я была вчера, но по своему внешнему виду мало чем отличались. Очередная белая рубашка была больше, чем нужно, пришлось заправить ее за пояс выданных темных брюк. Сами штаны тоже были велики, но своим ремнем я затянула их, как можно сильнее. К этому наряду добавилась куртка, утепленная мехом. Если я не ошибаюсь, в сороковые годы зимы выдались суровыми, не удивительно, что холодает уже сейчас. Угораздило же нас попасть сюда в ни на что не годных теперь шортах и майке. Надеюсь, Райнхольд был настолько же щедрым, как и Кристоф, и дал Лизе что-нибудь потеплее. В который раз за мое пребывание здесь я вспомнила о подруге. Мы не виделись уже пять дней, и, если бы Райнхольд вчера не сказал, что с ней все в порядке, я бы до сих пор не знала, жива ли она вообще. Я даже не смела надеяться на встречу с ней. Разумеется, немцы понимают, что видеться нам точно нельзя. Тем более, учитывая нашу выходку в самый первый день нашего знакомства с военным миром тысяча девятьсот сорок третьего года, они могут быть уверены, что мы рискнем покинуть это место, как только окажемся вместе. Вдруг мои мысли были прерваны звуком резко открывающейся двери. Я вздрогнула и принялась с максимальной скоростью застегивать пуговицы, которые, как назло, стремились выскользнуть из моих пальцев. Я уверена, что десять минут еще не прошло, так, почему он вернулся? Придерживая оставшиеся не застегнутые пуговицы, я обернулась. – Кристоф, что-то ты заспался сегодня, там прибыл… – как обычно веселый громкий голос запнулся, когда его обладатель увидел, что в комнате его друга нет, зато присутствует другая особа, которая при этом еще и одевается. – Что? Ты? А где?.. – Он сказал, что скоро вернется, – запинаясь, произнесла я. Пусть я и знала, что этой ночью между нами с Вольфом ничего не было, глядя на удивленное выражение лица этого офицера, было сложно не почувствовать себя виноватой. – Допустим, а ты здесь что делаешь? Ни за что не поверю, что он вдруг позволил тебе находиться здесь по доброте душевной. Если конечно вы не… – губы офицера изогнулись в насмешливой улыбке, догадаться, что он имеет в виду этой фразой, не составило и малейшего труда. – Нет, конечно, нет, – затараторила я, а мои щеки сами собой предательски покраснели. – О боже, опять ты? – вот и хозяин комнаты вернулся. – Мне кажется, или наши встречи стали намного чаще? – О, Кристоф, а я к тебе. – Логично. Было бы странно, если бы ты решил навестить ее, например. – Кстати, а что она?.. – глаза Райнхольда лукаво блестели, заставляя меня практически скукожиться на месте, лишь бы только на меня не обращали внимание. – Что ты хотел? – перебил друга Вольф. Отвечать на подобные вопросы сейчас он явно не хотел. – Ах, да, точно. Прибыл эшелон с пополнением. Тебе нужно встретить его. – Черт. В этот раз машина свободна, я надеюсь? Я не пойду в этот раз на станцию пешком, там похолодало. – Тебе повезло, – снова улыбнулся Райнхольд. – Я позаботился об этом. Машина уже ждет тебя. – Хорошо, – одобрительно кивнул Вольф, а затем перевел взгляд на меня. – Ты уже готова? Идем, посидишь в камере, пока я не вернусь, – офицер уже был готов сделать шаг в мою сторону, но тут его остановили. – Погоди. Хватит ее посылать к этим свиньям, – я удивленно посмотрела на немца, который пытался меня спасти от очередных нескольких часов в холодном подвале. Я даже проигнорировала тот факт, что он назвал местных обитателей свиньями. – Лучше пусть со мной посидит. – Ты же, кажется, следишь за той второй, я не могу позволить, чтобы они проводили время вместе. – Я не отойду от них ни на шаг. Придумать план побега они не смогут, зуб даю. – А если они от тебя умудрятся избавиться? – Вот ты как, значит, о друге думаешь… – с наигранной обидой произнес Райнхольд. – То есть, по-твоему, я не смогу справиться с двумя молодыми фройляйн? – Ты-то сможешь, но… – Вот такой у меня друг, значит, – продолжил свою расстроенную тираду офицер. – Даже в таком простом деле на меня положиться не может. – Все, хорошо, – Кристоф поднял руки в примирительном жесте. Его лицо стало еще недовольней, чем было, но почему-то он сдался. – Делай, что хочешь, только не продолжай. Я постараюсь закончить как можно быстрее. Рассчитываю на тебя. – Конечно, – довольно подмигнул другу немец. Я искренне не понимала, зачем ему это. Но перспектива провести ближайшее время не с начальником концлагеря, его подчиненными или здешними узниками не могла не радовать. А самое главное, я наверняка встречусь с Лизой! – Если я узнаю, что вы пытались что-то выкинуть во время моего отсутствия, – начал Кристоф, угрожающе глядя на меня. – Я не просто отправлю тебя проводить время с тем солдатом, которого ты так боишься, но еще и товарищей к нему приведу. Я застыла, не в силах выдавить из себя хоть слово. Я не могла себя заставить даже кивнуть. Неужели он сейчас серьезно? Даже после того, как сам… – Да хватит уже ее запугивать. Иди, тебя машина ждет. Райнхольд практически вытолкал командира из комнаты. Но, даже уходя в спешке, тот все равно успел в последний раз посмотреть на меня так, что я тут же поверила, что его угроза – это далеко не пустые слова. Тем не менее комендант удалился. Теперь я осталась наедине с малознакомым человеком, который, по идее, должен меня ненавидеть, но почему-то вдруг решил мне помочь. Впрочем, после этой сцены я бы не сильно удивилась, если бы он сам лично открыл нам с Лизой ворота лагеря и отправил бы в добрый путь. – Ты чего застыла? Давай собирайся быстрее, – вывел меня из размышлений его голос. – Нет, если ты предпочтешь посидеть пару часов в не самом приятном обществе, вместо того, чтобы увидеться с подругой, я не против. – Нет! – воскликнула я. – Я уже почти готова. Только сейчас я поняла, что все это время я так и держала незастегнутые пуговицы под горлом. С максимальной скоростью я наконец застегнула их. Конечно, со шнуровкой своих ботинок пришлось, как обычно, повозиться, зато куртка оказалась на мне в считанные секунды. Наверное, быстрее я еще никогда в своей жизни не собиралась. Мысль о том, что я встречу человека из моей «нормальной» жизни, грела мне душу. Как только я закончила, Райнхольд галантным жестом указал на дверь. Я послушно вышла из комнаты, останавливаясь и пропуская его вперед. Немец повел меня по коридору. Он ни разу не оглянулся за время нашего «похода». Мне уже начало казаться, что ему вообще все равно попытаюсь я сбежать или нет. Правда, потом до меня дошло: он уверен, что, даже если я попытаюсь это сделать, меня остановят раньше, чем я успею отдалиться от него хотя бы на два метра. Мы вышли из здания, но дальше пошли не по той дороге, по которой я уже дважды проходила с Кристофом. Райнхольд обошел особняк, я, разумеется, не отставала. Поскольку эту часть территории лагеря я никогда не видела, то и не знала, что недалеко от дома, в котором располагались апартаменты оберштурмбанфюрера, построен еще один, мало чем отличающийся от первого внешне, разве что чуть меньше. Двигались мы прямиком к нему. Теперь мне стало понятно, где все это время находилась Лиза, и почему мы не пересекались. Если напротив парадного входа особняка Кристофа вечно сновали то офицеры, то солдаты, то заключенные, то здесь картина была совершенно другой. Как будто бы никто просто не догадывался о существовании этой части лагеря. Ни одного человека, помимо меня и идущего впереди немца. Изнутри здание было абсолютно невычурным и не богато обставленным. Это совершенно не удивило меня. Если уж дом главнокомандующего был довольно скромным, не содержащим ничего лишнего, то уж его заместитель явно не должен был иметь здесь роскошную виллу. Главное различие между жилищами офицеров было то, что здесь не было огромной лестницы напротив двери. Зато была довольно большая гостиная. Райнхольд прошел сквозь нее, чтобы выйти к двери, открыв которую, можно было попасть на деревянную лестницу. На втором этаже оказалось всего три двери. Мужчина сразу же открыл ближайшую и жестом предложил мне зайти в комнату. – Сегодня к тебе гости, – сказал он, глядя в проем. Я переступила порог открытой комнаты. По размеру она была куда больше той, где я удостоилась переночевать сегодня. Предназначение этого помещения было понятно сразу, когда взгляд падал на немаленькую кровать. Но внимание я обратила сразу не на этот предмет мебели, а на человека, который сидел на нем. Увидев меня, Лиза подскочила с места. Ноги сами понесли меня к ней. Я не из тех людей, которые привыкли постоянно контактировать с окружающими в плане прикосновений. Но сейчас эмоции просто захлестнули меня, и я бросилась обнимать подругу. Что уж таить, за время, проведенное здесь, я уже не раз успела похоронить ее в своих мыслях. А теперь она стояла передо мной, целая и невредимая. Улыбка расползлась на моем лице. Думаю, она не особо отличалась от той, что была сейчас у Лизы. – Все-таки он не убил тебя, – наконец заговорила она, отрываясь от меня. И без имен и званий было понятно, о ком она говорит. – Я уже боялась, что осталась одна, Райнхольд ничего не говорил о тебе. – Со мной все в порядке, – чистая правда, если говорить о моем физическом состоянии. А про мои проблемы с одним из здешних офицеров явно не время рассказывать. Да и про прошлую ночь тоже. – А я смотрю, к тебе здесь относятся куда лучше, чем ко мне. Только сейчас я заметила, что Лиза одета далеко не в свои «вещи из будущего». Вместо былых майки и шорт на ней были выглаженная белая рубашка и темная прямая юбка. Даже вместо старых кед подруги теперь на ее ногах красовались практически новые женские сапоги. Видимо, Райнхольду и правда здесь настолько скучно, что он не пожалел времени, чтобы достать для своей новой подопечной женскую военную форму, которая еще и идеально подошла по размеру. – Тут не поспоришь, – ответила она, обводя взглядом мой наряд. Воцарилась неловкая пауза. Разумеется, после такой разлуки поговорить нам было о чем. Но вот третий лишний в лице немецкого офицера не давал нам этой возможности. И, кажется, мужчина это понимал. Хотя по его лицу невозможно сказать, о чем он думает. – Погоди, а что ты здесь делаешь? – спросила Лиза, когда поняла, что я явно не должна находиться рядом с ней. – У Вольфа появились срочные дела, а я как раз оказался рядом. И, дабы спасти твою подругу от неминуемой участи провести этот день в холодном подвале, я привел ее к тебе. – То есть, теперь я и вам что-то должна? – дошло до меня. – Да ты что, ничего подобного. От тебя мне ничего не надо, – Райнхольд снова широко улыбнулся, а затем как бы невзначай добавил: – Хотя нет, за это я хочу услышать ответ на один вопрос. – Какой вопрос? – мой голос дрогнул. Если он снова начнет расспрашивать меня, кто мы и как появились рядом с этим лагерем, то я не смогу ничего придумать сейчас. По Лизиному встревоженному взгляду я поняла, что она подумала о том же. Но обе мы оказались неправы. – Все-таки, почему ты сегодня была у Кристофа в комнате? – он хитро прищурился. – Я… Просто… – вот почему из всех вопросов он выбрал именно этот? Вопрос о нашем появлении и то поставил бы меня в меньший тупик. Мало того, что пересказывать недавние события ему у меня не было ни малейшего желания, так еще и Лиза стала прожигать меня таким взглядом, что мне становилось понятно: даже если сейчас я выкручусь, она выбьет из меня правду. Плюс, в придачу ко всему, мои щеки уже предательски покраснели. – Просто он дал мне куртку, и я… – Застегивала рубашку? – И рубашку дал. Не могу же я ходить в грязных вещах, правда? – Это не тот вопрос, который будет уместен в стенах концентрационного лагеря, – снова усмехнулся он. – Да ладно тебе, не волнуйся так. Вот же старый развратник, так и знал, что моя идея ему все-таки понравилась. – Да не было ничего такого! Он бы никогда не стал… – не стал что? Напиваться и пытаться затянуть меня в свою кровать? – Все, хватит оправдываться. С вами все понятно. Но по его лицу было видно, что понял он все совсем не так, как хотелось бы мне. Я тяжело вздохнула. Ладно, не важно, главное, чтобы он просто перестал говорить об этом. Мужчина посмотрел на часы и снова обратил свой взгляд на нас. – Пора идти. Лиза кивнула и, натянув на себя теплую шинель, пошла за ним к двери. Мне ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Они оба молчали, а спрашивать, куда они собрались, мне было как-то неловко. Хотя это утро в целом выдалось слишком уж неловким. Райнхольд закрыл дверь и двинулся по коридору, по которому мы шли не так давно вдвоем. Я совершенно не следила за дорогой. Уставившись себе по ноги, я просто двигалась за Лизой, пытаясь не отставать. Даже когда ковры, на которые я смотрела, пока мы были в здании, сменились на песчаную дорожку, я не подняла глаз. Щеки защипало от легкого мороза, однако я и это проигнорировала. За все время, проведенное здесь, это место мне по-настоящему надоело. И передвигаться по этой территории мне надоело. Иногда мне начинало казаться, что лучше бы я просто целыми днями сидела там, в подвале, и ждала, когда наконец-то я окажусь дома. Я заметила, что подруга чуть замедлилась, отставая от офицера и оказываясь ближе ко мне. Я уже догадывалась, какой вопрос от нее последует, но она решила меня удивить. – С тобой точно все в порядке? Ты странно выглядишь. – Просто одежда большая слишком, – попыталась уйти от ответа я, при этом для наглядности поднимая руки, из-за чего стало видно огромные рукава этой куртки. – При чем здесь одежда? У тебя на лице все написано. С тобой что-то случилось, – Лиза даже не спрашивала, уверенная в своей правоте. – А что ты хочешь увидеть на моем лице, если я вынуждена жить в таком месте и с такими людьми? Воцарилось молчание. Конечно, вопрос был риторическим, зато не пришлось в красках описывать проблемы, которые уже успели свалиться мне на голову. Долго, впрочем, тишина не продлилась. Лиза опять заговорила: – Ты думала, как нам вернуться? – Не знаю, – я помотала головой из стороны в сторону. – Я не представляю, как мы могли оказаться в этом времени, ничего логичного мне на ум так и не пришло. Я снова умолчала тот факт, что в связи с некоторыми последними событиями я не особо и думала на этот счет. Возвращение в наше время сейчас казалось еще более нереальным, чем то, что мы попали сюда. – Ну, может, нам хоть попытаться свалить отсюда? На свободе-то оно и думается лучше, – подруга понизила голос, чтобы идущий впереди немец не смог услышать нас. – Как? Мы с тобой сегодня впервые увиделись со дня нашего попадания сюда, и то по чистой случайности. Я не думаю, что это может произойти еще раз. – Вот именно, что этого может и не произойти, поэтому план нужен уже сейчас. Ты же все это время была с главным, неужели ты ничего не узнала, что могло бы помочь? – По-твоему, мы с ним постоянно светские беседы вели? Он же не идиот, чтобы посвящать меня хоть во что-то. – Ну да, не идиот. Но неужели он и не встречался ни с кем? – При мне вроде нет, – я задумалась, пытаясь припомнить хоть что-нибудь. – Хотя погоди-ка, вчера к нему подходил этот, – я заговорила еще тише и кивнула в сторону Райнхольда. – Он передал какую-то бумагу и сказал, что Кристофа могут вызвать в Берлин на следующей неделе. – Кого вызвать? – не поняла Лиза. Логично, откуда ей знать это имя? – Ну, главного. – Офигеть! Это же наш шанс! – девушка воскликнула слишком громко, из-за чего Райнхольд обернулся. Мы тут же закрыли рты. Офицер подошел к нам ближе. Я пыталась убрать виноватое выражение с лица, не знаю, получалось ли у меня. Что-то мне подсказывает, что вряд ли. На Лизу я пыталась не смотреть. – О чем это вы тут говорите? – немец чуть прищурился, оглядывая нас. Он не казался злым. Ну, или это мне так казалось. – Ни о чем особенном, – отмахнулась подруга. – Мы же давно не виделись, вот спрашиваю, как Нике жилось здесь. Чем она занималась. Как досуг проводила, – Лиза делала слишком большие паузы между своими фразами, чтобы в это можно было поверить. – Предположим, – мужчина усмехнулся. – Но вы же понимаете, что, если я услышу хоть слово о назревающем побеге, мне придется, во-первых, рассказать Кристофу об этом, а, во-вторых, разобраться с тобой, – мужчина остановил взгляд на Лизе, но та и вида не подала, что его слова хоть что-то значат для нее. – Я же говорил, что не хочу никому пускать пулю в лоб. – Мы что похожи на самоубийц? – с самым невинным видом, на который только была способна, спросила она. – Кто вас, русских, знает. Но я, пожалуй, не буду от вас так далеко отходить, пойдем вместе. В хорошей компании гораздо приятней идти, не находите? Он встал между нами, а его руки оказались на наших плечах. Да уж, вот и весь наш шанс придумать план. В итоге, наша встреча с Лизой оказалась крайне бесполезной. Даже при том, что я не верила, что мы сможем сбежать из концлагеря, я все равно расстроилась. Даже тот факт, что она все-таки жива, почему-то перестал подбадривать меня. Уже вскоре мы добрались до пункта назначения, который нужен был Райнхольду. Мы остановились возле одного из бараков, после чего офицер все-таки был вынужден нас оставить и отойти к группе солдат, ждавших у входа. Взгляд, которым он нас окинул перед уходом, явно свидетельствовал о том, что любая глупость с нашей стороны, и нам же придется хуже. – Почему мы сюда пришли? – спросила я у Лизы. Об этом-то я могла, наверное, спросить. – Сейчас будет что-то типа селекции, Райнхольд говорил об этом вчера. – Лиза поджала губы и пожала плечами. Но по моему непонимающему взгляду, она поняла, что стоит объяснить мне, что за термин использовала. – Короче, проведут отбор, кто здоров и может работать, а кто нет. – И тех, кто нет?.. – я не хотела заканчивать фразу. – Убьют, – сделала это за меня Лиза. Я посмотрела на собравшихся солдат. По позвоночнику прошелся холодок и вовсе не от мороза. Сопровождавший нас офицер говорил с другими мужчинами в форме, активно жестикулируя, что не особо было свойственно немцам. Он повернулся спиной к нам, но я уверена, что его вечная улыбка и сейчас не исчезла с его лица. Это казалось мне диким. Как они могут сейчас так спокойно стоять, разговаривать и смеяться, зная, что через какой-то довольно короткий промежуток времени они начнут решать, кто достоин жить, а кто нет. – Так, ты говоришь, главный скоро уедет в Берлин, – заговорила Лиза, возвращаясь к незаконченной теме. От неожиданного вопроса, вырвавшего меня из моих мыслей, я вздрогнула. Я не сразу поняла, что она от меня хочет. Предстоящий «суд» не дал мне сразу оценить обстановку. Но уже через секунду до меня дошло, что мы снова оказались наедине. – Да, – запоздало кивнула я в ответ. – Но я не знаю, когда именно. И на сколько. – Да это и не важно, – отмахнулась она. – Смотри, когда он будет уезжать, он же наверняка попросит Райнхольда присмотреть за тобой, а значит, мы опять встретимся. Тогда мы сможем убежать, сто процентов. – С чего это ты так решила? Ты думаешь, он так просто оставит нас? Он не идиот, – неужели, я про всех немцев собираюсь это говорить? – Ну, блин, он уже и так просто кинул нас без присмотра и пошел к своим знакомым. Он вообще странный, не удивлюсь, если он лично откроет нам ворота лагеря. Я усмехнулась. Как говорится, гении мыслят параллельно. Ведь именно эта мысль посетила мою голову, когда Райнхольд вызвался следить за мной, пока его друг будет отсутствовать. – Но даже если он так же будет кидать нас, здесь полно других надзирателей. Не он, так кто-то другой нас обнаружит. Вот только этот самый кто-то другой еще и убьет нас без всяких вопросов. Да и что-то мне подсказывает, что твой новый друг, если и откроет нам ворота, то тут же и пристрелит нас на месте. – Поэтому мы это сделаем ночью, – Лиза выставила вперед указательный палец, чтобы ее слова прозвучали более эффектно. – То есть, по-твоему, ночью лагерь никто не охраняет? – сразу же осадила ее я. – Но ночью же будет легче скрыться. – Неужели ты думаешь, что одна до этого додумалась? Да в любой тюрьме ночью конвой еще пристальней за всем следит. А здесь место похуже тюрьмы. – Ну раз ты такая умная, сама и придумывай, критиковать все могут, а как что-то толковое сказать… – обиженно протянула Лиза, не закончив свою мысль. – Да ты только представь, сколько заключенных за все время существования концлагерей пыталось устроить побег. А теперь еще и подумай, многим ли это удалось. -– То есть ты предлагаешь торчать тут, пока лагерь не прикроют, а потом жить при совке? – Нет, конечно! Нет, – подобная перспектива действительно не радовала. Не говоря уже о том, что этого самого «прикрытия лагеря» неизвестно, сколько ждать. – Хорошо. Мы попытаемся, когда Кристоф уедет. Хотя я не уверена, что он будет просить хоть кого-то присматривать за мной. Скорее просто бросит в подвале. – В том, где нас держали? – Именно. – Только не говори, что ты там и жила все это время. – Ну, не совсем. Он оставлял меня там только на ночь, а так я с ним постоянно была. Лиза хотела еще что-то сказать, но, как только ее взгляд метнулся куда-то вдаль, решила промолчать. Я поняла почему, когда возле меня остановился Райнхольд. Видимо, вспомнил наконец о нас и решил проверить, как мы. -– Простите, дорогие фройляйн, мне нужно было обсудить кое-что. Скоро придет доктор Кунц, и мы начнем. Думаю, закончим быстро, здесь всего-то сто пятьдесят человек. Я нахмурилась. Мысли о побеге снова вытиснились из моей головы. Из этих «всего-то ста пятидесяти человек» многие отправятся на верную смерть, и я искренне не понимала, как можно говорить об этом так равнодушно. Конечно, для этого немца, как и для всех остальных, работающих здесь, это давно стало рутиной, но все равно, как можно было так просто относиться к чужим жизням? Я просто стояла, вперившись осуждающим взглядом в грудь офицера, не произнося ни слова. Даже сейчас я не могла преодолеть свою трусость и высказать свои мысли ему в лицо. Хотя от моих слов все равно бы ничего не изменилось, но, возможно, я бы стала чувствовать себя чуть лучше, перестав быть трусихой. – Герр Штурмбанфюрер! – к нам подошел один из солдат. – Прибыл доктор Кунц, и он просит у вас список. – Список? – Райнхольд задумался, опуская руки в карманы шинели. Пару секунд он выглядел так, будто вообще не понимает, о чем речь. – А, вот он! – Мужчина достал из кармана смятую бумажку, которую принялся расправлять. – Идем, я проверю их с вами. А вы стойте здесь. Бросив нам свое распоряжение, он снова пошел в сторону барака. Еще когда он доставал ту помятую бумагу, из кармана немца выпал небольшой листик. Но он и не заметил этого. Зато заметила моя подруга. Как только он оказался достаточно далеко, Лиза нагнулась, поднимая пропажу. Я сразу же стала ближе к ней, чтобы увидеть, что там. Вдруг какая-то важная записка или еще что. Но от увиденного мои глаза широко раскрылись, а челюсть, кажется, и вовсе отвисла. Это была черно-белая фотография. На ней было запечатлено трое молодых людей: два парня и одна девушка. Сделана она была, скорее всего, еще до начала военной кампании. Оба парня были совсем молодыми, возможно, им не было и восемнадцати. В одном из них я узнала Райнхольда, он практически не изменился, по крайней мере, улыбался он точно так же, как и сейчас. Разве что его черты лица сейчас немного загрубели, да и морщин у его прибавилось. Рядом с ним стоял второй парень, не менее счастливый. Вглядываясь в него, к своему удивлению я поняла, что это никто иной, как Кристоф. Вот уж кто был мало чем похож на современного себя. Взгляд Вольфа, которого я знаю, вечно холодный и беспристрастный, был полной противоположностью тому, что я видела сейчас на фотографии. И на губах его застыла совершенно довольная улыбка, которая ни в какое сравнение не идет с той, что считанные разы видела я. Но удивило меня вовсе не это, а девушка, что стояла между ними. Если бы кто-то показал мне эту фотографию в моем родном времени, я бы сказала, что это фотошоп. Качественный, но не более того. Сейчас же я вообще не знала, как мне реагировать на увиденное. Дело в том, что у этой самой девушки было мое лицо. Я специально сильно зажмурила глаза, потому что подумала, что мне просто показалось, но нет, когда я открыла их снова, ничего не изменилось. Лиза тоже не могла не заметить этого и уже переводила свой взгляд то на меня, то обратно на фотографию. – Почему?.. – только и смогла выдавить из себя я. – Как ты можешь быть на фотографии семидесятилетней давности? Неплохо ты сохранилась, я тебе скажу. – Нет, не может быть. Покачав головой, я продолжала смотреть на это веселое, как и у парней, лицо. И вскоре я заметила, что все же в нем не все совсем как у меня. Ее губы были чуть полнее моих, подбородок уже, а нос острее. Но что касается глаз и области вокруг них, они были идентичны. Из-за того, что фотография черно-белая, я не могу утверждать какой у них цвет, но я уверена, что они, точно так же, как и мои, серо-голубые. Когда первая волна удивления прошла, я снова начала более-менее адекватно мыслить. Скорее всего, она является хорошим другом для этих двоих, раз Райнхольд носит при себе их совместное фото. И теперь для меня стало более понятным его рвение оставить нас в живых. Ведь наверняка эта девушка сейчас находится в Германии и никак не могла оказаться на территории их лагеря в необычной для этого времени одежде, при этом, совершенно не узнавая своих знакомых. – Но, это же невозможно… – еле слышно пробурчала я себе под нос. – Я сегодня же постараюсь узнать у Райнхольда, кто она, – сказала Лиза, но смысл ее слов дошел до меня не сразу. Честно говоря, в подобном состоянии я оказалась впервые. Одно дело, когда какой-либо человек просто имеет схожие с твоими черты. Но совершенно другое, когда ты видишь перед собой копию себя. А точнее, когда ты видишь копию себя на черно-белой фотографии из того времени, когда даже твоих родителей на свете не было. Мои мысли развеял звук приближающегося автомобиля. Я повернула голову и увидела, как черный легковой автомобиль подъехал к бараку. Раньше подобные машины я видела только в кино. От черной краски отражалось холодное осеннее солнце, из-за чего она ярко блестела, распространяя блики по округе. Шины с характерным звуком затормозили на гравии, и практически сразу же открылась задняя дверца автомобиля. Из машины вышел Оберштурмбанфюрер, что было совсем не удивительно. Я еще раз бросила взгляд на фотографию, отказываясь верить, что этот суровый мужчина и счастливый паренек на снимке могут быть одним человеком. Кристоф двинулся к компании солдат, но на полпути заметил нас с Лизой, просто стоящих без всякого присмотра. Мое зрение позволило мне увидеть, как его лицо приобрело еще более раздраженное выражение, чем было до этого. Райнхольд тоже оглянулся. Заметив подходящего друга, он сразу же поспешил преодолеть расстояние между собой и нами. На его лице уже застыла виноватая улыбка. Я была уверена: он уже придумывал себе оправдание. Лиза, как только оба офицера начали движение в нашу сторону, быстро спрятала фотографию в карман своей шинели. Я очень надеялась, что этого они не заметили. – Что-то ты быстро вернулся, Кристоф, – затараторил Райнхольд, когда глава лагеря оказался рядом. – Что я тебе сказал, когда уезжал? – игнорируя слова друга, задал вопрос Вольф. Его тон был настолько суров, что внутри у меня все сжалось. – Почему я возвращаюсь и вижу подобную картину? Мало того, что эти двое стоят вместе, так ты еще и спиной к ним повернулся и оставил без малейшего присмотра. – Я тебя умоляю, Кристоф, они не настолько безголовые, чтобы пытаться... – Зато ты настолько безголовый! – мы с Лизой одновременно вздрогнули от резкого повышения голоса коменданта. – Я не удивлюсь, если они уже придумали, как сбежать отсюда. Приедь я позже, их бы и след простыл, а ты так бы и веселился. Все, мне надоела твоя бредовая идея, – офицер потянулся к кобуре на своем поясе, отчего я с ужасом вздрогнула, понимая, что он хочет сделать. – Да что ты горячишься? У них все равно ничего не выйдет, даже если они захотят, – Райнхольд поднял руки в примирительном жесте, но это не сработало. – Мне плевать, пора заканчивать этот бесполезный фарс. – Ну, ладно, давай, – вдруг сдался Райнхольд, из-за чего что мой, что Лизин взгляды устремились на него. Он небрежно пожал плечами и добавил: – Вот только ты же все равно не сможешь. – Вот сейчас и проверим. Немец выхватил из кобуры свой Вальтер и тут же направил его на меня. Мое тело непроизвольно вздрогнуло. Я никогда раньше не задумывалась, что чувствует человек, на которого направлено дуло пистолета. О чем он может думать, зная, что через несколько секунд его жизнь закончится? Что вообще может быть в его голове, когда он уже находится на грани между жизнью и смертью? Я не знаю, как другие, я же просто застыла. Дрожь больше не била меня. Я даже не закрыла глаза, просто смотрела на металлическое дуло, направленное мне куда-то в лоб. Большим пальцем немец взвел курок. Его указательный палец устроился на спусковом крючке, и это был вопрос времени, когда он захочет осуществить выстрел. Передо мной не проносилась сейчас вся моя жизнь, вообще никаких воспоминаний не всплыло в моем сознании. Единственное, что осталось в моей голове, – это мысль о нелепости всей ситуации. Как человек, родившийся в девяностых годах, живший в спокойном окружении в более-менее мирное время, может умереть в сороковых в концлагере от руки его хозяина? Бред. И вдруг другая мысль проявилась у меня в голове. Почему я не задумывалась об этом раньше? Я так боялась сделать здесь что-то не так, ведь нас могли убить в любой момент. Но что, если смерть и есть выход из этого времени? Что, если после этого мы просто очнемся дома? Жаль, в сложившейся ситуации я не могу поделиться своими раздумьями с Лизой. Хотя, в любом случае, она должна быть следующей. Если, конечно, Райнхольд не сможет защитить ее. Мой теперь уверенный взгляд поднялся от пистолета к лицу офицера. Весь мой вид сейчас говорил о том, что я хочу, чтобы он наконец-то выстрелил, но произнести это вслух я все равно не могла. Видимо, в свое возвращение после смерти я верила не на все сто процентов. Его глаза встретились с моими. Если даже он и удивился моей готовности умереть, виду не подал. Но, почему он тянет, я понять не могла. Его чуть дернувшийся палец мгновенно привлек мое внимание. Должно быть, теперь он точно хочет выстрелить. Я опустила взгляд и медленно выдохнула. Да сколько уже можно? С каждой секундой мое спокойствие начинало потихоньку пропадать. – Герр Оберштурмбанфюрер! – звучное обращение заставило меня снова поднять голову. Кристоф оглянулся, медленно опуская пистолет. К нему подошел один из солдат, стоявших до этого у барака с остальными. И тут я поняла, что все это время, что пистолет был направлен на меня, я не слышала и не видела ничего, кроме Вольфа. Теперь же все окружение снова стало реальным, а звуки начали доноситься, как будто кто-то подкрутил колонки, чтобы они зазвучали громче. – Доктор Кунц уже закончил, он хочет передать вам список. И куда именно нам вести этот мусор? – солдат кивнул на группу практически обезвоженных людей, появление которых я тоже пропустила. Кристоф на секунду задумался. Он оглянулся, оглядывая будущие трупы, а затем резко повернулся к Райнхольду. – Убери их обеих отсюда, – он еле заметно кивнул в нашу сторону. – Я скоро закончу. – Хорошо, – Райнхольд больше не улыбался. Штурмбанфюрер с непривычно серьезным видом жестом показал нам следовать за ним. Лиза схватила меня за руку и потянула за собой, ведь я все еще еле могла пошевелиться. Ее пальцы дрожали, они крепко вцепились в мои. Я на автомате перебирала ногами, но мысли мои были далеко. Если бы тот солдат не подошел, возможно, меня бы уже здесь не было. И сейчас мне стало еще интереснее, а где бы я была? Если единственный шанс вернуться – заставить хоть кого-то из здешних обитателей убить меня, то я готова пойти на это. Но как быть уверенной? – Да не переживай ты так, – тихо сказала Лиза. Хотя ее голос говорил о том, что переживает сейчас скорее она. Она принялась успокаивать меня, ну, или себя: – Он бы не убил тебя, просто попугать решил. Но ты лучше не зли его сегодня. Да и завтра, да и вообще. – А что, если?.. – начала я, но меня перебили. – Я тут вспомнил, – Райнхольд снова стал собой, его привычный жизнерадостный образ вернулся. – Уже ведь время обеда, а мы и не завтракали. Пока Кристоф будет разбираться там, мы как раз успеем поесть. Я даже и не поняла сначала, о чем он говорил. Я не могла ни о чем думать, кроме как об «уходе» из этого времени. Это даже начинало пугать – эта идея, возникшая из-за Кристофа. В любом случае, она была важнее какой-то еды. Я не особо помню, как вся наша троица оказалась в столовой. Кажется, мы сели за то же самое место, где вчера после «разговора» с попавшимся партизаном обедали мы с Вольфом. Казалось, будто бы с того момента прошли месяцы, а то и годы, настолько изменилось мое состояние. Я помотала головой, пытаясь все же перестать думать об этом. Но все же, если бы он выстрелил… –Ты в порядке? – спросила моя подруга. Только сейчас я заметила, что офицер уже в который раз оставил нас. Наверное, пошел выбирать, что ему поесть. Он, скорее всего, был полностью уверен, что Оберштурмбанфюрер не окажется сейчас рядом иначе зачем снова рисковал? – Все нормально, – как можно спокойнее ответила я. Тогда на улице я хотела поделиться с подругой своими предположениями, но сейчас мне почему-то захотелось забыть о них. –Слушай, Ника, помнишь, перед тем, как этот твой немец чуть не застрелил тебя, Райнхольд сказал ему, что он все равно не сможет? Я нахмурилась, пытаясь припомнить такой момент, но, видимо, шок уже сказался на мне, ведь этой фразы я совершенно точно не помнила. Поэтому я отрицательно помотала головой в ответ. – Ну, не важно. Просто я тут подумала. Он явно не из тех, кто не сможет застрелить какого-то левого человека. Так может, он и эта девушка с фотки встречались? – Даже если это и так, то что? Это же не я, – я не поняла, к чему моя подруга клонит. –Просто, если она его бросила, либо еще чего между ними случилось, то понятно, чего он тебя так ненавидит. Вон и в подвале держит, и застрелить пытался. Ты бы была поосторожнее. –Да ну, вряд ли, – пробормотала я, хотя это предположение показалось мне вполне реальным. По крайней мере, его часть перед «она его бросила». Иначе, как объяснить половину его действий по отношению ко мне? Даже когда я необдуманно дала ему пощечину в первый день пребывания здесь, он же не сделал ничего в ответ. Кристоф выполнял мои просьбы, хоть и явно не должен был. Про его защиту от Дитмара я вообще молчу, как и про то, что произошло вчерашним вечером. –Я попытаюсь узнать о ней сегодня, тогда при следующей встрече я тебе все расскажу. – Ты думаешь, он тебе все так просто выложит? – спросила я, подразумевая Райнхольда. – Поверь, мы с ним достаточно подружились, – девушка улыбнулась в привычной для нее манере, от чего и мне стало немного легче. Я не успела ничего ей ответить, ведь наш «конвоир» вернулся. Обед проходил в полной тишине. Неудивительно, что только один из нас сейчас уплетал содержимое своей тарелки за обе щеки, не его же жизнь висела на волоске не так давно. Я только лениво ковырялась ложкой в тарелке. Мне и кусок в горло не лез. Когда этот прием пищи закончился, эсесовец повел нас в уже хорошо знакомое мне место – кабинет Кристофа. По пути Райнхольд не закрывал рот, продолжая что-то рассказывать. Еда его слишком взбодрила. Его речь была слишком быстрой, а я была далеко не в состоянии, чтобы воспринимать ее, поэтому просто пропускала все его слова мимо ушей. Дверь пункта нашего назначения оказалась заперта, что свидетельствовало лишь о том, что главы лагеря еще не было на месте. Видимо, его «скоро» порядком затянулось. – Ну, и где его носит, - недовольно пробубнил наш сопровождающий. – Как будто у меня других дел нет, кроме как ждать его. – Заметь, если бы ты сам не вызвался утром быть нянькой, ты бы был сейчас свободен, – послышался раздраженный голос за моей спиной. Оглянувшись, я, конечно же, увидела Вольфа, поднявшегося на этаж. Его лицо не выражало никаких эмоций, но мне почему-то показалось, что выглядел он более уставшим, чем во все предыдущие дни. Он молча прошел мимо меня и открыл кабинет, проходя внутрь. – Ты можешь идти, – сказал он, усаживаясь за свой стол, и переводя взгляд на своего друга. – Ты только не горячись тут, дружище, ладно? – перед уходом бросил Райнхольд. Уже у самой двери он обернулся, чтобы ободрительно улыбнуться мне, после чего потянул Лизу за руку, выводя ее в коридор. – Мы поговорим с тобой позже. Не уверена, что последнюю фразу услышал кто-то кроме меня, хотя она явно предназначалась для штурмбанфюрера. И вот я осталась наедине с человеком, которого, как оказалось, боялась больше всего на свете, и который, вдобавок, пребывал в крайне неприятном расположении духа. Я стояла неподвижно, чтобы не привлекать лишнее внимание к своей персоне. Даже мое дыхание затихло. Кристоф прикрыл глаза и устало потер переносицу пальцами. Когда его глаза открылись и его стальной взгляд остановился на мне, я непроизвольно вздрогнула. Эти глаза казались страшнее того пистолета. –Чего ты стоишь над душой? Сядь уже. Желания спорить с ним у меня не возникло в этот раз. Я послушно переместилась на свое привычное место, замирая в ожидании дальнейшего. – Я должен был уехать в Берлин в понедельник, – заговорил он, и, честно говоря, то, что он выбрал именно эту тему, меня немало удивило. – Но обстоятельства так сложились, что ждать так долго я никак не могу. Я уеду послезавтра. Он замолчал, видимо, ждал от меня хоть какой-то реакции. Открывать рот лишний раз мне не хотелось, мало ли что я могу брякнуть, поэтому я просто кивнула, показывая, что внимательно слушаю его и понимаю, о чем он говорит. – Но есть одна проблема. Ты должна догадываться, о чем, а точнее, о ком я говорю, – уголки его губ чуть приподнялись в усмешке, вот только вышла она совсем не веселая. – Я не могу просто так тебя оставить без присмотра здесь. Райнхольду доверять я не могу в этом деле: он слишком беспечный. Просить кого-то другого – бессмысленно. От тебя мало что останется к моему возвращению, они же не станут относиться к тебе так же снисходительно, как я. Значит, единственный вариант – оставить тебя внизу, в подвале. Ты же все равно привыкла сидеть за решеткой там. – Что? Но тогда же… - я даже подскочила с места. Я была уверена, что, как только Кристоф покинет территорию лагеря, я снова встречусь с местной угрозой №2. – Кажется, ты себя переоцениваешь. По-твоему, Беккер только спит и видит, как бы развлечься с тобой? – уверена, он хотел усмехнуться, но, заметив мой взгляд, не стал. Хоть эту фамилию я услышала впервые, я сразу поняла, о ком идет речь, и, судя по предыдущим моим столкновениям с этим человеком, он как раз-таки и не против сделать то, что подразумевал Вольф. – Успокойся, я отстраню его от дежурств в моем доме, перекину на другой конец лагеря или вообще в город. Я не хочу, чтобы кто-то игрался с моей игрушкой, пока меня нет. – Хватит называть меня так, – пробормотала я, опуская взгляд в пол и оседая обратно на стул. Почему новость о его отъезде расстроила меня? – В любом случае, я должен сказать тебе и еще кое-что. Я догадываюсь, какие разговоры ты могла вести со своей подругой сегодня, пока Райнхольд занимался, черт знает, чем. Поэтому я хочу предупредить тебя, – не знаю, специально ли, но он выдержал довольно драматичную паузу. – Если вы попытаетесь сбежать с ней, вас убьют без раздумий. А, если вам каким-то чудесным образом удастся это, я достану тебя из-под земли, и тогда ты будешь сожалеть только о том, что тебя не пристрелили на выходе. Надеюсь, ты поняла? Я еле кивнула головой в ответ. Не стоит подвергать его слова даже малейшему сомнению, уж он-то точно не станет шутить с такими вещами. – Вот и отлично. Без лишних слов немец снял с головы свою фуражку, откладывая ее подальше на столе, и поднял одну из бумаг. Я поняла, что разговор окончен, но все же я была обязана собрать все свое мужество и рискнуть спросить у него одну вещь. – Простите, могу я задать всего один вопрос? – мой голос показался мне непривычно слабым и почти неслышным, но Кристоф все равно откликнулся. – Задавай. – Почему?.. – я запнулась, формулируя свою мысль. – Почему вы не выстрелили? Вы постоянно угрожали убить меня, так почему?.. – Как-нибудь в другой раз, – без всяких раздумий ответил он, снова погружаясь в свою работу.