Все сразу было понятно

      Как бы Тэхен не кичился своим спокойствием, а течка все равно застала его врасплох и заставила понервничать. Это случилось еще через полгода после того разговора с Чонгуком, о котором никто вслух не вспоминал, но тем не менее. Была среда, Тэхен привычно, усилием воли и совести, поднял себя с кровати, чтобы начать сборы в школу, но что-то было не так. Не было плохо, но и привычное «нормально» не подходило. В теле были одновременно и легкость и тяжесть, было странное желание что-нибудь сделать, вроде того, когда неделю лежал без дела и теперь просто уже не можешь, едва на стены не взбираясь. Хотелось есть, но от мыслей о еде тошнило, вкус зубной пасты, обычно не вызывающий каких-либо эмоций, казался невыносимо отвратительным, поэтому из ванной Тэхен вышел уже порядком раздраженный. В голове даже мелькнула забавная мысль, что он ведет себя как беременные в сериалах. С этой мысли его перекинуло как раз в нужное русло, и тут он осознал — началось.       Спустившись вниз, на кухню, Тэхен имел удовольствие в полной мере ощутить запахи владельцев дома. Вдыхать их было приятно, поэтому нарастающая нервозность притупилась. За столом папа привычным движением размешивал сахар в кружке, впрочем сразу же обернулся на вошедшего сына, по лицу было ясно, что он тоже все понял. — Ох, я так подозреваю, что тебя можно поздравить? — тон голоса не был веселым, скорее озадаченным. Тэхен на вопрос неловко дернул плечами, сам не зная ответ. — ну, школа сегодня, очевидно, отменяется, как и моя работа. Это опреленно хорошая новость, — папа, зовут его Джевон, кстати, озорно хихикнул и взял телефон, чтобы отзвониться начальству.       Тэхен присел за стол, аппетита не было, хотелось пить и спать, было жарко и все еще не покидало желание занять себя хоть чем-нибудь. Всецело погрузившись в свои ощущения, Тэхен не сразу понял, что к нему обращаются: — Как ты себя чувствуешь? — Не знаю, не уверен, но мне, вроде, нормально. От еды воротит, но это терпимо, — он встал и подошел к столешнице, чтобы взять графин с водой и принялся пить прямо из него. Это не было чем-то необычным, потому что Тэхену было элементарно лень потом мыть кружки. — Еще не вечер, со временем станет тяжелее, — папа лениво потягивает чай, не выказывая никакого волнения, для него течки дело привычное, — все необходимое есть в аптечке, хотя не гарантирую, что действие будет стопроцентное, — опять намекает на всякие пошлости, это слышно по голосу. Тэхен оторвался от графина, вспомнив тот разговор с Чонгуком, решив, что папе-то следует сказать, на заметку. Помявшись да потоптавшись, выкладывает как есть. — В общем, если у меня совсем шарики за ролики заедут, будет совсем плохо то есть, то Чонгук… — говорить об этом с родителем будучи совсем еще подростком оказывается еще более неловко, на его счастье, папа понимает, о чем речь. — Чонгук согласился помочь? Вы решили встречаться? — папа искренне удивлен, потому что за почти шестнадцать лет и сам привык к тому, что они скорее как два брата, хотя теперь, когда его сын омега… — Нет! — ответ мгновенный, — просто… я очень волнуюсь по этому поводу, вдруг мне будет очень больно… Вынес ему все мозги, поэтому он, наверное, и согласился… — что-то еще мямлит, уже не существенно.       Джевон не то чтобы действительно думает о такой возможности, все же по его мнению еще рановато. С другой стороны пусть уж лучше Чонгук, которого они знают как облупленного, чем какой-нибудь не пойми кто. Это в этот-то раз Тэхен преспокойно сидит дома, но подростки — создания непредсказуемые, никогда не знаешь, куда там их занесет. Он сам-то был сущим наказанием для своих родителей, впрочем, это совсем другая история. — Тебе стоит меньше прислушиваться к тому, что строчат в интернете, у каждого все проходит сугубо индивидуально. Впрочем, — делает глоток чая, намеренно придавая моменту театральности, — я приму Чонгука к сведению, не переживай.       Тэхен на это пристыженно выдыхает, решая, что все-таки зря он это ляпнул, теперь до конца дней будет это припоминать небось.

***

      Все случилось именно так, как и говорил папа — к вечеру действительно стало хуже. Болел живот, тянуло спину, поднялась температура, но вот, прости господи, трахаться совсем не хотелось. Теперь Тэхен на личном опыте проверил, что все эти бульварные романы — брехня для озабоченных. Тэхен впадал в дрему урывками, когда просыпался — ныл в сообщениях Чонгуку. За целый день так ничего и не съел, только одна лишь водичка.       Ночь была беспокойная, но к утру немного отпустило — температура спала и захотелось есть. Этот день Тэхен наоборот провел у холодильника. Боль по прежнему была, но не было вчерашней усталости, поэтому вполне можно было жить. Таблетки помогали, но не то чтобы очень. День прошел в безделье, за просмотром сериалов да переписками. Засыпая, Тэхен даже подумал, что черт и правда не так страшен, как малевали, но самое интересное началось на третий день.       Предвестником неладного стал весьма рейтинговый сон, сюжет которого не запомнился, да и не до воспоминаний было — между бедер было непривычно влажно, в груди повисло желание по взрослому развлечься — все это дело сопровождалось температурой и постоянной жаждой. И, конечно, стояком. Папа, жизнью наученный, реагировал на это ровно никак, приносил водички и стерег у душа, вдруг еще рухнет. Часам к трем дня случилось то самое, чего Тэхен так опасался. Навалилось все и сразу: и мокро, и больно, и жарко, и холодно, хочется ни то драться, ни то отдаться — все это было Тэхену так невыносимо, он метался в каком-то полубреду, напугав папу, что пришлось вызывать врача. Призвали не беспокоится, мол, все нормально, так бывает. Вколол успокоительного и был таков.       Тэхен уснул часа на пол, а потом проснулся и начал бубнить что-то. Джевон сначала и не понял, особо не прислушиваясь, а затем бубнеж обратился очень конкретной просьбой — позвать Чонгука. Ну, здравствуйте, приехали. Выглядел Тэхен откровенно неважно и измученно, и даже в самых откровенных мечтах не стал бы способным на выкрутасы. Наверное поэтому папа не стал ломаться и позвонил Чонгуку, вкратце изложив ситуацию. Отпираться никто не стал, ответом послужило короткое «сейчас приду». Жили они друг от друга не далеко, минут десять пешком, а Чонгук прилетел уже через шесть, запыхавшийся и очень бледный. Видимо, кто-то нервничает. — Я нажрался каких-то батиных таблеток, не было времени спрашивать что и для чего, но я ничего не чувствую, даже своих ног, — Чонгук разулся и потом оперся на колени, решив, наконец, отдышаться, еще бы так нестись. — Тэхен сейчас не в том состоянии, если ты понимаешь, о чем я, — в ответ кивок, — я позвал тебя скорее просто потому, что ты можешь поддержать его. Ему плохо, он слаб, попробуй отвлечь его, — Джевон прошел на кухню, и гость за ним следом, — я думаю, что он устал уже лежать и страдать, но больше ничего особо и не остается, — протягивает Чонгуку бутылку с водой, которую принимают с благодарностью, — я сейчас пойду к вам в гости, проветрюсь так скажем. Но учти, сделаешь пакость — не прощу, — даже пальцем пригрозил. Чонгук вылупил глаза и замотал головой, раскраснелся, мол, я никогда в жизни, вы что!       Довольный полученной реакцией, Джевон быстро собрался и ушел. Чонгук, проводив его, потоптался у дверей в комнату омеги, прости господи, и, как следует вдохнув, тихо вошел. Картина предстала такая себе. Стоял полумрак, так как окно было закрыто шторами, на кровати лежал Тэхен, на нем ворохом сбито одеяло и плед, на тумбочке рядом горой лежали упаковки от таблеток, которые уже, вероятно, позабыли пить. Омега, заметив гостя, приподнялся, слабо улыбнулся и завалился назад. — Выглядишь… совсем не соблазнительно, — Чонгук как всегда не церемонится, и оказывается прав в своем подходе, Тэхен смеется и швыряет в него подушкой, которую с легкостью ловят. Гук подходит к кровати, садится рядом на полу, — ну, как ты? — Сам же видишь, что не очень, — Тэхен тянется, хрустит задеревеневшими костями, переворачиваясь на бок, чтобы удобнее было говорить с Чонгуком, — даже врача вызывали, но он сказал, что все ок, так и надо, — новоявленный омега улыбается, а потом щурится, принюхиваясь, — почему я тебя не чувствую? — Я выпил всяких подавителей, ну так, на всякий случай, — Чонгук неловко теребит завязки на толстовке, — не то, чтобы я себе не доверял, просто решил, что разумнее будет подстраховаться, нам незачем судьбу испытывать, — Тэхен только кивает.       Дальше беседа протекает вяло, во-первых потому, что Тэхен все еще слаб, а во-вторых, и рассказывать-то особо нечего, связь они поддерживали по телефону, поэтому Тэхен и так был в курсе всего, что происходило в школе и у Чонгука в жизни в принципе, за исключением, может, последних суток, но и там похвастаться нечем. Просидев так часа полтора, тело Чонгука начало затекать, и он уже было решил, что пора бы и честь знать, попрощаться на сегодня, как Тэхен берет его за руку: — А полежи со мной, а? Твое присутствие, — Тэхен широко зевает, — меня успокаивает.       Кто такой Чон Чонгук, чтобы отказывать, да и зачем, чего они, в кровати одной не лежали что ли? А вот в таком альфа-омежьем амплуа не лежали! Однако же, Чонгук засунул свои сомнения глубоко в жэ и умостился рядом. Лег, привычно, на бок, но руки куда деть что-то не понимает, пару секунд пребывая в растерянности, пока Тэхен сам в полусне не пододвигается ближе, утыкаясь в шею, глубоко вдыхая. Своеобразной баррикадой между ними было одеяло, в которое, как гусеничка, закутался омега, поэтому Чонгук наконец собрался, приобнимая Тэхена. Так или иначе, а они лет до тринадцати даже в душ иногда вместе ходили, можно сказать, что Чонгук там уже все видел, да и без футболки его тоже трогал, приходилось, так что все в порядке, да. Зарывшись носом ему в макушку, теперь, пусть пока и едва-едва, чувствовать природный запах омеги непривычно, очень. Но неплохо. Чонгук рассчитывал полежать так минут десять, Тэхен всегда быстро засыпает, и уйти, но неожиданно уснул сам.       Вернувшийся уже поздним вечером Джевон, неожиданно обеспокоившийся тем, что сын друзей-то домой еще не вернулся, застал эту самую картину: Чонгук крепко прижал к себе Тэхена, даже ногу на него закинул, сопит в обе дырки так, что слышно аж в коридоре, а Тэхен выглядит вполне довольным, наконец обретя здоровый вид. Вот она, сила д р у ж б ы, ага. Джевон качает головой, тихо прикрывая за собой дверь, достает телефон, чтобы смснуть товарищам, чтобы те сына сегодня не ждали, и попутно думает, как это его драгоценный муж, наверняка тоже имевший честь лицезреть такую картину, даже не попытался вызвонить ни его, ни друзей, не говоря уже о том, чтобы разбудить детей да разогнать их по разным углам. Видимо тоже поддался очарованию момента. Ох уж эта молодость.