Глава 9
28 марта 2021 г., 11:39
— Чур пульт мой! — не успев порог квартиры переступить, с ухмылкой заявил Дазай и, быстро скинув с себя обувь, побежал прямиком в гостиную с пакетом из супермаркета в руках, даже пальто снять не удосужившись.
— Эй, паразит, я не хочу снова в твои мультики втыкать! И вино не разбей! — повышая голос, так, чтобы Осаму точно его услышал уже в другой комнате, рыкнул Чуя. В ответ раздалось что-то вроде «потерпишь», на что рыжий только глаза закатил. Мелкое, бинтами обмотанное отродье, ты хоть немного уважаешь мнение других?
С работой сегодня они закончили быстро: вечер только наступил, а Мори уже рукой махнул, со скукой, как всегда, бумажки какие-то листая, мол, «свободны». Делать было все равно нечего, а потому Дазай, недолго думая, предложил по пути домой заехать в зал игровых автоматов, как в старые добрые. Чуя согласился, обещая на этот раз разгромить шатена в пух и прах. Правда, в итоге сам продул со счетом восемь-ноль и чуть ли не стер с лица земли треклятые автоматы с Осаму-ошибкой-природы вместе взятым, который, разумеется, не мог не издеваться. «Ну ты хоть разок выиграй, давай поддамся?». Нет, Дазай, не давай! И вообще, иди к черту со своими играми, у Чуи просто джойстик неисправен! Правда же нажимается через раз.
Затем, если уж выбрались в торговый центр, заодно зашли и в продуктовый маркет, где, пока Осаму продукты в корзинку кидал, какие приглянутся, Чуя вцепился взглядом в вино. Дорогое вино, которое Накахара, честно, боялся класть в пакет к остальным покупкам, а хотел в руках понести, ну потому что мало ли, что с тем пакетом Дазай сделает. Кто гарантирует, что на выходе из магазина Неполноценному вдруг грузовик, мимо проезжающий, не приглянется? Шатен-то, понятное дело, под колеса может кинуться, а вино-то жалко. Осаму правда, цыкнув, мол «может, женишься еще на этой бутылке?» честно пообещал, что не будет предпринимать никаких попыток убийства себя любимого по дороге домой. Чуе пришлось волей-неволей все же поверить.
— Мороженое будешь? — поинтересовался Дазай, уже сидя на диване с вишневым пломбиром в руках и каналы переключая, когда напарник в комнату вошел.
Рыжий в ответ только выдохнул тяжело. Осаму, ну ты хотя бы пальто уже сними. И продукты в холодильник засунуть сперва нужно. И телевизор ты вчера целый вечер смотрел, теперь очередь Чуи.
— Ага, буду, — вместо ругани вздохнул Накахара и устало упал рядом на диван, поглядывая на бутылку вина — все еще целую — в пакете на полу.
— Шоколадное или лимонное? — не выпуская рожок из рук, спросил шатен, покупки перебирая.
— Шоколадное давай. И ради бога, на диван не ляпни!
Сражение с Дазаем в игровые автоматы оказалось не менее утомляющим, чем работа. Потому что прямо сейчас сил у Чуи не было даже на то, чтобы приготовить что-то нормальное, так что на ужин сегодня мороженое — иногда можно и так.
Неполноценный рядом сидел, забравшись с ногами на диван, и старательно прожигал взглядом напарника, чего Накахара просто ну не мог не заметить. Сперва старался не обращать внимания, тупя взгляд в телевизор, который неизменно сутками крутил теперь какую-то ерунду, но в итоге все же не выдержал. Потому что ну какого хрена ты пялишься, Дазай, дай хотя бы поесть нормально!
— Ну что? — раздраженно цыкнул рыжий, поворачиваясь и видя довольную ухмылку Осаму.
— Попробовать дашь?
— Ты никогда не пробовал шоколадное мороженое?
— Вот именно этого — нет, — уверенно кивнул шатен, да так, что Чуя сам чуть было не поверил, что Дазай просто хочет пломбир на вкус попробовать. Ну как же, да, конечно.
Посомневался секунды с две, а затем сдался. Хмыкнул, откидываясь на спинку дивана и протягивая свой рожок напарнику.
Шатен в ответ сделал то же самое.
И Чуя снова глаза закатил.
Ну ты серьезно, Дазай? Тебе это так нужно? Ну что за детский сад.
Признаться честно, шоколадное мороженое Накахаре нравилось куда больше. Но в этот раз хотелось именно вишневого. И нет, это никак не связано со всей этой ерундой с непрямыми поцелуями, просто… а, черт. Плевать. И не пялься так, Дазай, придурок ты малолетний! Как будто бы после всего того, что было, Чую вообще возможно смутить подобным.
— Знаешь, — вздохнул мафиози, откусывая кусочек от лакомства. Вкусно, зараза. — Мог бы уже просто…
Рыжий замолчал, обрывая предложение на полуслове и невольно губы поджал, резко переметнув взгляд с Осаму на рожок у себя в руках, будто бы нашел в нем что-то неимоверно интересное.
— Что? — спросил шатен, и Чуя, хоть и не видел, словно бы каждой клеточкой своего тела почувствовал его ухмылку.
Поцеловать мог бы, Дазай, поцеловать. А то в штаны на людях горазд залезть, а тут за мороженым вишневым прячется.
Чуя снова тихо цыкнул и откусил немного, настойчиво пытаясь вкус распробовать, будто бы ожидая почувствовать не только вишню.
Сладко.
— Ничего, — тихо хмыкнул в ответ Накахара, слизывая оставшийся на губах пломбир.
Ох черт, и с каких это пор он начал так относиться к таким глупым вещам, как непрямые поцелуи? Смех да и только.
Больше Чуя ни слова не сказал, а Дазай и не спрашивал. Пару минут понадобилось, чтобы закончить с «ужином», а затем рыжий потянулся сладко и зевнул. После столь насыщенного вечера усталость давала о себе знать ломотой во всем теле — кажись, упади Накахара на кровать, так заснет сразу. Сообщил напарнику о том, что собирается принять душ и пойти спать сегодня пораньше, и поднялся с дивана, намереваясь все-таки раскидать наспех купленные сегодня продукты: что на полки, что в холодильник.
— Тогда я в душ сразу после тебя. Если, разумеется, не хочешь искупаться вместе.
На подобные шутки Дазая (хотя шутки ли?) Чуя уже не реагировал так резко, как в самом начале. Огрызался, разумеется, но руку не поднимал. Да и что уж там, подумаешь… принять душ вместе — это мелочи в сравнении с тем, что шатен устроил на последнем собрании исполнителей.
Рыжий хотел было рот открыть, чтобы ругнуться не со злостью и ответить с колкостью, но не успел, потому что в кармане пальто Неполноценного заиграл телефон. Номер Дазая знали только Мори и Агентство. И если Огай в случае чего скорее позвонил бы Чуе, то логично предположить…
— Абонент находится вне зоны досягаемости. Не звоните на этот номер, пока ваша конторка не взлетела на небеса, — монотонно протянул Осаму, стоило только трубку взять, на что Накахара только рукой махнул. Ну да, а чего еще можно было ожидать от Осаму.
По разговору Чуя понял, что на этот раз Вооруженное Детективное Агентство решило взяться за дело всерьез. Если уговоры Ацуши не помогли, то тогда в ход идут беседы Йосано, которая убеждать умела. Накахара мысленно хохотнул про себя: вот только бессмысленно пытаться что-то внушить Дазаю. Он словно бы дьявол манипуляций, который видит все эти фишки насквозь. Неужели Агентство совсем отчаялось и не придумало ничего получше?
После того, как выплакался, Чуя больше не волновался. Слова о том, что даже когда действие способности закончится, Дазай все еще будет рядом, вселяли уверенность в завтрашнем дне: плевать, что там дальше, потому что Осаму не уйдет. Неполноценный заставил Накахару поверить, что пусть он и вернет воспоминания, эта неделя, которую они провели вместе, отпечатается в памяти навсегда. Он рядом — как всегда раздражает одним только своим присутствием и украдкой поглядывает на напарника (это Чуя тоже уже подметил), — а остальное неважно. Ведь даже когда все закончится, Дазай никуда не денется.
Как только поставил бутылку к другим винам, Накахара закончил с продуктами и выглянул из-за угла. Осаму все еще говорил по телефону, изредка поддакивая, мол, «угу», и доедая свое (Чуи) мороженое. К слову… казалось, рожком парень был увлечен куда больше, нежели разговором.
— Спасибо за заботу, Йосано-сан.
Чуя наблюдал за тем, как шатен сбросил вызов и с кислой миной сунул телефон обратно в карман. Опираясь плечом о стену, Накахара с нелегкой усмешкой кивнул, словно бы спрашивая, все ли нормально, и Дазай, недолго думая, вздохнул несколько раздраженно:
— Почему они не могут просто успокоиться, Чу?
Накахара даже усмехнулся невольно. И что бы сейчас на это сказал двадцатидвухлетний Дазай?
— Они твои друзья. Разумеется, волнуются, — вновь направившись к дивану, присел рядом рыжий.
— Я же уже сказал тому парню, что не собираюсь возвращаться в Агентство, — обреченно протянул Неполноценный, закидывая последний кусочек вафли в рот. — И взрослеть не собираюсь. Кому нужна эта память о шести годах? Лучше я останусь с тобой, Чу-Чу.
На секунду повелитель гравитации растерялся, когда его напарник вдруг ни с того ни с сего упал рядом, устраивая голову на коленях рыжего. А затем, только выдохнул тяжело, мол, «да-да, так я тебе и разрешил», и откинулся на спинку дивана.
Дазай лежал, все еще ворча что-то недовольно, а Чуя глаз с шатена не сводил и, кажется, только в тот момент начал понимать столь очевидное: все это время он только то и делал, что не мог решить, чего хочет от Осаму. А спросить у самого Дазая о его намерениях как-то… забылось, что ли?
Накахара хмыкнул тихо, с осторожностью прикоснувшись к темным прядям, поглаживая. Неполноценный же даже внимания не обратил: как лежал, ругаясь, так и не шелохнулся. Будто бы все эти касания непринужденные — это что-то обыденное и безоговорочно правильное.
— Хочешь остаться таким?
— Ага, — уверенно кивнул Дазай.
***
Если на Дазая звонок Йосано никак не повлиял, то Чуя весь вечер не мог перестать об этом думать. Никак не мог понять, правильно ли то, что Осаму и впрямь хочет вычеркнуть из своей жизни последние шесть лет. Накахаре отчего-то казалось, что двадцатидвухлетний Дазай хотел бы помнить все: и об Агентстве, и о своем уходе из мафии, и об Одасаку… ах да, признаться, в чем причина внезапного перехода Неполноценного на сторону добра, его напарник так и не смог. Хотя, наверное, шестнадцатилетний Дазай не воспринял бы смерть Оды так болезненно — интересно, тогда они уже были знакомы? Чуя правда почти не думал о том, что Дазай способен отвернуться от него, когда все это закончится. Остатки тревоги, которые время от времени все же давали о себе знать, мигом развеивались, стоило только Осаму уже привычно протянуть свое раздражающее «Чу-у-уя!..» и полезть обниматься. Ну да, это же, наверное, проклятие какое-то на голову рыжего свалилось в виде суицидального кретина — а от проклятий, как известно, не так легко избавиться, так что куда уж денется. Так вот: теперь Чуя не волновался о том, что между ними с Дазаем, как и четыре года назад, вдруг возникнет глубокая пропасть. Теперь Чуя не мог перестать сомневаться, не должен ли он все-таки настоять на том, что шатену все же следует вернуться к своему нормальному возрасту. Как минимум потому, что это будет, наверное, правильно. Как максимум — Накахару правда заботит тот факт, что Осаму в юношество свое вернулся. Такими темпами повелитель гравитации желание это дурацкое долго еще выполнить не сможет, потому что… ну потому что, блять, Дазай, тебе шестнадцать. Чуя снова заерзал на месте, пытаясь улечься и одновременно разглядеть в темноте время на часах — наверняка уже за полночь. В голове бесконечный поток мыслей роился, а потому заснуть так и не получалось. Осаму рядом лежал, со спины обнимая. Теперь даже не ждал, когда напарник заснет, чтобы в кровать пробраться — просто наглейшим образом рядом ложился и в охапку сгребал. А на все возражения (уже не такие уж и категоричные) только сонным голосом отмахивался, мол, «не ругайся, Чуя, спать хочется». Ну и что вообще происходит? Как теперь назвать их взаимоотношения? Передружба-недолюбовь? Ох черт. Почему Накахара вообще должен думать об этом? В итоге все же не выдержав монотонного тиканья часов, Чуя как можно аккуратнее выбрался из-под руки шатена и сел на край кровати, пытаясь на ощупь найти домашние тапочки. Накинул на плечи поверх ночной рубашки халат, на спинке стула болтающийся, и зашагал на балкон — тихо, стараясь ни единого шума не издавать. Сигареты всегда помогали расслабиться и отвлекали от проблем. Позволяли кое-как собрать мысли воедино и надумать хоть какой-то выход. Чуе показалось, что единственным выходом сейчас будет открыть бутылку мерло, выпить бокал-другой и все же попытаться уснуть. — М, Чу-Чу, ты уже и по ночам курить бегать начал? — послышался сонный голос Дазая, и Накахара едва ли заметно вздрогнул от удивления. Разбудил все-таки? — Возвращайся в кровать, я скоро приду. Осаму моргнул пару раз, пытаясь взгляд сфокусировать на напарнике, который стоял у открытого окна с сигаретой в руках, и только головой слабо покачал. А затем, все еще прогоняя остатки сна, сделал пару шагов навстречу, опираясь о подоконник и пристраиваясь рядом. — Ты почему не спишь? Рыжий выдохнул обреченно, когда понял, что прогнать Дазая все же не выйдет. Подвинулся, место у окна освобождая, и снова затянулся дымом. — Уснуть не могу. — Снова переживаешь о всяких глупостях? Легкая усмешка Осаму одновременно и успокаивала, и раздражала. Потому что почему это о глупостях? Такое чувство, что только Чуя тут пытается проблему решить, а Дазаю оно нахрен не сдалось (хотя и правда не сдалось). Еще и подкалывать смеет, ишь какой. Но вместо того, чтобы огрызнуться, Накахара произнес: — Тебе нужно отменить способность. На пару секунд в комнате тишина повисла, шатен тут же проснулся окончательно, удивленно взгляд потупив, а затем хмыкнул и потянулся рукой к пачке сигарет. Останавливать его Чуя не стал. — Это еще зачем? Ты снова напридумывал себе что-то? — Нет, не из-за этого, — выглядывая из окна на Йокогаму, которая словно бы искрилась светом даже ночью, ответил Накахара. — Ты просто… правда должен вернуться. Дазай смотрел непонимающе, бровь изогнув, а потом лишь засмеялся тихонько. Но перед тем, как успел вставить пару саркастичных фраз, Чуя снова заговорил: — Ты не можешь вот так просто отказаться от своего прошлого. Некоторые из воспоминаний по-настоящему дороги тебе, и я уверен, что ты из будущего не хотел бы с ними расставаться. — Но я не хочу уходить, Чуя. — Тогда можешь остаться. Только спустя пару мгновений Накахара понял, что только что сказал. И тут же дымом поперхнулся, потому что, черт возьми, он же не это имел в виду. А Дазай только засмеялся пуще прежнего и кивнул удовлетворенно. Чуе показалось, что о своей случайной оплошности он еще не раз пожалеет. — Тогда, может, все же исполнишь мое желание? Чтобы все было по-честному. Рыжий еще откашляться не успел, а этот паразит чертов снова выдал что-то из ряда вон выходящее. Нет, ну вот это он сейчас серьезно сказал? Потому что Чуя был не уверен, что расслышал его правильно. Хотя это же Дазай — с ним все возможно. — Мать твою, я не собираюсь спать с шестнадцатилеткой, придурок. — Пару дней назад ты так не думал. — Дазай!.. — шикнул Накахара. Вспоминать о том смущающем дне рыжий желанием не горел. Что было, то было. И не нужно каждый раз тыкать Чую в это носом. — Да шучу-шучу. И… я же не об этом прошу. Осаму усмехался легко, а Чуя в глаза ему растерянно смотрел и пытался понять: а о чем же тогда? Разве не в этом, собственно, и заключалось желание шатена? Молчание затянулось, и на выручку как всегда пришел Дазай со своими глупыми шуточками: — То есть с двадцатидвухлетним можно? — Не беси! Неполноценный вновь засмеялся, а у Чуи просто-таки кулаки зачесались, чтобы врезать по его самодовольной роже. Лучше бы ты просто заткнулся, Дазай, честное слово. Даже не думая, Накахара потянулся к пачке за второй сигаретой под пристальным взглядом Осаму, который точно ждал чего-то. Рыжий фырчал недовольно и старался не обращать внимания, но, как известно, Дазай — создание упрямое. — Скажешь? Чуя снова цыкнул недовольно и снова перевел свой взгляд на напарника. Да чего же он пристал? Что услышать хочет? Издевается в очередной раз? Потому что если он о том самом, о чем подозревает Накахара, то это просто нелепо. Будто бы мафиози способен сказать подобное вот так просто. Да и как будто бы Дазай этого и без напоминания не знает. Так зачем говорить? — Ну нет так нет! — с уж чрезмерно наигранным разочарованием в голосе вдруг провозгласил шатен. — Обидно до чертиков, но ладно. Кто же виноват, что мой напарник бесчувственная… — Рот закрой, — спокойно выдохнул сигаретный дым Чуя. Немного удивился, что Дазай и правда заткнулся. А затем Накахара шагнул в сторону напарника и потянулся свободной рукой ко лбу, чтобы челку убрать. Смущался — по глазам видно, — и это заставило Осаму по-доброму улыбнуться. Один только бог (ну и сам Чуя) знает, сколько же приложено было усилий, чтобы выполнить столь примитивное действие. Вроде, ничего сложного, а для Чуи эти касания все равно особенными казались — второй раз на такое даже не надейся, Дазай. Рыжий не мог знать, что творилось в тот момент на душе у Осаму, но у него самого точно сердце ёкнуло, стоило медленно приподняться на носочках и подарить мимолетный поцелуй в лоб. — Я люблю тебя. В горле словно бы ком стоял, но Чуя все равно уперто произнес то, что так хотел услышать Дазай. Так тихо, будто бы кто-то их сейчас слышать мог. И в следующее мгновение опешил, когда Осаму ринулся вперед, обнимая и тычась носом куда-то в шею, дыханием кожу опаляя и смеясь счастливо. — П-прекрати, идиота кусок! — Не-а! — Чтоб тебя!.. Чуя честно замахнулся для удара, а то что-то в последнее время шатен совсем распустился, лишнее себе позволяя. Но в последний момент остановился. Вместо этого только цыкнул, словно бы поражение признал, и в ответ неловко приобнял Неполноценного за плечи. — Доволен? — недовольно заворчал мафиози. — Все! Теперь давай, отменяй эту хрень. — Ага. Сойдет, — кивнул Осаму и наконец-то отстранился, отступая на шаг назад. — Тогда до встречи, Чу-Чу. Накахара сглотнул шумно, видя, как Дазай ему рукой машет. Нахрена вообще прощается, если они, вроде как, и не расстаются? С нерушимым спокойствием в глазах и едва ли заметной улыбкой Осаму воспользовался своей способностью, и в ту же секунду комнату залил яркий белый свет. Чуя сощурился, не сводя глаз с фигуры напарника, и снова почувствовал, как к горлу ком подступает. Потому что именно сейчас все должно встать на круги своя: Дазай повзрослеет. Вернет себе свои воспоминания и все станет как прежде: исполнитель Портовой Мафии Чуя Накахара и член Детективного Агентства Осаму Дазай. Никакого Двойного Черного, никаких совместных заданий и ссор из-за любой мелочи. Неполноценный обещал, что, сколько бы времени ни прошло, он все равно будет любить напарника. Рыжий верил и не волновался, но сейчас те самые остатки тревоги снова давали о себе знать, да так, что в груди все болезненно сжималось из-за переживаний. Что сейчас произойдет? Какого Дазая Чуя сейчас увидит? Сигарета, про которую Накахара уже и забыл, дотлела до самого фильтра и прижгла пальцы, из-за чего рыжий болезненно шикнул и поспешил затушить ее в пепельнице. А когда повернулся обратно, застыл ошарашенно на месте. Прямо перед ним стоял, привычно ухмыляясь (и попробуй, блять, пойми, что значит эта ухмылка), Дазай. Двадцатидвухлетний, высокий (сейчас бы Чуя уже не дотянулся до его лба) и до абсурда смешно смотрящийся в пижамных штанах и футболке напарника, которые теперь были совсем не по размеру. Но засмеяться повелитель гравитации не смог. Продолжал, словно бы окаменевший, стоять на месте и прожигать Осаму взглядом, ожидая чего угодно. Лишь бы только шатен уже прекратил так смотреть на него, лишь бы только немое молчание, заставляющее мысли в голове Чуи смешиваться в кашу, наконец-то закончилось. Ну же, Дазай, пошути, как ты обычно делаешь. Накахара даже огрызаться на этот раз не будет, только не молчи. И Осаму произнес: — Что? Поцелуя ждешь? На секунду все цвета перед глазами смешались в сплошное черное пятно. В ушах зазвенело, а дыхание сбилось. У Чуи словно бы земля из-под ног ушла, потому что голос Осаму по живому резал. — Н-нет, что за глупости, — кое-как взяв себя в руки, отмахнулся рыжий. Повернулся к окну, о подоконник опираясь. Отвернулся, словно бы разговор окончен. А на самом деле просто точку опоры искал, потому что ноги словно бы ватными стали. В груди жгло, что вдохнуть невозможно, пальцы будто бы онемели. Обманщик. «Сколько бы лет ни прошло, что бы ни случилось, разве я могу от тебя отвернуться?» Обманщик. — Еще чего, — хмыкнул рыжий. Казалось, если продолжит молчать, просто не сможет сдержаться. — Я свое дело выполнил, можешь не благодарить, только проваливай побыстрее. И в следующий раз, когда снова влипнешь, будь добр, пусть тебя твое Агентство и вытаскивает из задницы. — Ждешь ведь. Чуя опешил, когда понял, что шатен вместо того, чтобы убраться, только ближе подошел. Какого черта этот суицидальный выблядок делает? Поиздеваться еще хочет? А не слишком ли ты охренел, Дазай?! — Да ты!.. — рыкнул рыжий, оборачиваясь резко и намереваясь в скулу заехать, вот только Осаму ловко перехватил дрожащую руку и в одно мгновение на себя дернул. Губы у Дазая обветренные, но до чертиков мягкие — это первое, о чем подумал Накахара, когда вообще смог о чем-то думать. Ладони большие и прохладные. А дыхание такое теплое, что дрожь по телу идет. — Придурок, — наконец-то прошептал рыжий, отстранившись и положив голову шатену на плечо. Тот улыбался все еще и обнимал, едва ли придерживая, за талию. — Я ведь на секунду и правда поверил. А ведь в шестнадцать Дазай сперва спрашивал перед тем, как поцеловать. Видимо, за шесть лет наглости у него прибавилось. — Я же говорил, — хохотнул шатен, — неважно, сколько мне, я всегда буду тем шестнадцатилетним дураком, который по глупости влюбился в напарника. — Тебе двадцать два, Осаму, — цыкнул рыжий. — Но в душе-то всегда шестнадцать, — Чуя почти поверил, что Неполноценный и правда сомневается в своем возрасте, когда обратил внимание на до жути сосредоточенное лицо. Чертов придурок. — Двадцать два, кретин! — Назовем это шестнадцать плюс шесть. Накахара в ответ только глаза закатил. Снова паразит бинтованный ересь несет. Но ругаться не стал. Потому что с плеч тяжелый груз свалился. Теперь все закончилось, и закончилось тем самым счастливым финалом, на который Чуя даже надеяться не мог. Дазай здесь, рядом. И Чуя никак не мог поверить, что это не сон. — Ну так, — хитро улыбнулся шатен, ближе притягивая напарника, хотя казалось куда уж там, — что там насчет исполнения того самого желания? Теперь же мне двадцать два, верно? Чуя дернулся резко, пытаясь отскочить, будто бы от огня, но шатен держал крепко. — К-какого?!.. — Проблема же была в моем возрасте, так? — коварно протянул Неполноценный, снова притягивая напарника к себе и склоняясь к шее. Рыжий вздрогнул всем телом, когда почувствовал прикосновение горячего языка к коже, и все задуманные фразы о том, чтобы обматерить разошедшегося не на шутку шатена и путем грубой силы объяснить, что негоже вот так к людям приставать, испарились мигом. Вместо них глубоко в голове засела лишь одна мысль: все, что делает Дазай, чертовски приятно. Накахара не совсем понимал, как за считанные секунды дело дошло до того, что Осаму, подхватив под бедра, потащил мафиози на выход. Локация сменилась с балкона на спальню, а Чуя и не возражал вовсе. Только удивлялся про себя, краснея, с какого это волшебного хрена все еще не заехал шатену локтем по носу. Наверное, потому, что из-за прикосновений горячих губ Дазая дрожь в самых кончиках пальцев ощущалась. И руки его, прохладные, те самые, которые медленно и верно пробирались под ночную рубашку, заставляли невольно в спине прогибаться, неосознанно еще ближе прижимаясь. Нет, извольте, но наглости за прошедшие шесть лет Осаму изрядно набрался. Чуе все еще не верилось, что тот самый мальчишка, который просил разрешения для поцелуя (упустим случай на собрании), сейчас будет властно тащить его в постель, не давая ни малейшего шанса дать заднюю. — Я тоже люблю тебя, Чу-Чу, — смог расслышать рыжий едва ли различимые причитания Дазая сквозь поцелуи. И от этого шепота в груди тепло разливалось. И от чувств словно бы крышу сорвало: эмоции зашкаливали, щеки краснели, а на глаза с какого-то хрена слезы наворачивались — от счастья, наверное. — Угу. Знаю. Только уже забравшись на кровать, Дазай наконец-то отпустил напарника, правда, тут же принялся пуговицы расстегивать и стягивать с Чуи одежду. Не импульсивно, не резко — медленно, сосредоточенно, и это показалось рыжему даже забавным. Потому что обычно с таким лицом Осаму только планы свои великие придумывал. На этот раз Накахара даже не упирался. Смиренно помог напарнику стащить с себя рубашку и, облизнув губы, неуверенно подался вперед, ловя поцелуй. Не невинное касание, как на балконе, а глубокий и чувственный, заставляющий забыться на мгновение и с головой окунуться в атмосферу близости. Дазай улыбался после их первого настоящего поцелуя — искренне и счастливо, — а Чуя привычно брови хмурил, изо всех сил стараясь скрыть смущение, да только не получалось нихрена. Да и толку-то, если Осаму его всегда как открытую книгу читал: как ни старайся, а тот на десять шагов вперед знал реакцию напарника. С горем пополам стянув с себя футболку, которая была мала как минимум на размер, шатен вновь приблизился к Накахаре, ведь одного поцелуя, разумеется, было мало, но уже через мгновение замер, почувствовав чужую руку на шее — как раз около узелка бинтов. — Что? И трахаться ты с ними будешь? — закатил глаза рыжий, и Дазаю оставалось только, хмыкнув, сдаться. Отклонить голову в бок, чтобы Чуе было удобнее развязывать бант. Даже несмотря на то, что они провели вместе достаточно много времени, Накахара не мог похвастаться тем, что видел напарника без его излюбленных бинтов. Замечал мельком шрамы, когда Осаму новые повязки накладывал, но полностью обнаженного Дазая — нет, никогда не видел. Поэтому, когда первые слои бинта оказались сложенными рядом на прикроватной тумбочке, Неполноценный отвернулся, чуть хмурясь и губы кривя. Словно бы душу обнажил перед другим человеком — и такое, уж точно, он мог себе позволить только с одним Накахарой и ни с кем другим. Ожидал какого-то упрека со стороны Чуи, брезгливости, потому что чуть ли не каждый сантиметр кожи Осаму был исполосован вдоль и поперек, вот только рыжий, ни секунды не сомневаясь, снова вперед подался, целуя куда-то в плечо. Провел кончиками пальцев вдоль руки, оглаживая белые следы, и так и не проронил ни слова о том, какой же Дазай дурак, что сотворил с собой подобное. Потому что Чуя прекрасно понимал причины и не осуждал. Потому что знал Дазая настолько, что даже не удивился, увидев бесчисленное количество отметин на бледной коже. Кто знает, может, именно из-за этого Неполноценный его и полюбил. — Эй, Чу-Чу, — легко улыбнулся шатен, окликнув напарника и приподняв его подбородок двумя пальцами, — назовешь меня по имени? Накахара удивился слегка и тихо цыкнул, взгляд отводя. Даже Мори, который фамильярничал обычно со всеми, называл своего преемника по фамилии. И Чуя, несмотря на годы дружбы, тоже по имени к Дазаю никогда не обращался. Уже в привычку вошло. Но если уж тот сам попросил… — Осаму… — едва ли слышно произнес рыжий. Как показалось парню, прозвучало это уж слишком странно, необычно и даже интимно. Но… все же приятно, будто бы это привилегия какая-то именно для Чуи — называть бывшего Бессердечного пса мафии по имени. А потому Накахара снова повторил: — Осаму. Поцелуй пришелся в уголок губ, заставляя щеки снова предательски краснеть. Повелитель гравитации ахнул возмущенно (хотя не так уж он и возмущался), когда шатен вдруг повалил его на спину, нависая сверху и медленно спускаясь прикосновениями губ ниже — к шее и ключицам. Ноющие засосы появлялись один за другим на гладкой коже, пока Дазай вдоволь не наигрался, слушая тихие, едва ли различимые стоны, которые Чуя старался изо всех сил сдерживать. Ну ничего, Неполноценный еще заставит этого упрямца сегодня сорвать голос. Когда Осаму до кучи ко всему стащил еще и нижнее белье, Накахара совсем уж краской залился, занервничал. Свел ноги, стараясь скрыть уже затвердевший член, вот только куда уж там — Дазай мигом его колени развел, пристраиваясь посередине. — Я смотрю, ты весь в ожидании, — хохотнул шатен, и Чуя шикнул озлобленно в очередной раз, мол, «к черту иди». Издевки издевками, но, признаться честно, Дазай был не в лучшем состоянии, а потому поспешил приспустить пижамные штаны и вздохнуть с облегчением, ведь тесная ткань больше не сдерживала. Накахара только ругнулся снова, откинув голову на подушку и прикрыв глаза рукой. Скажи ему еще пару дней назад, что до этого дело все-таки дойдет — ни за что не поверил бы. А теперь лежал, невольно на месте ерзая и изнывая от горячих прикосновений. Первый палец Чуя принял без проблем и почти что безболезненно, со вторым же все оказалось не так гладко. Рыжий шипел, губы кусая и жмурясь, пока Осаму нашептывал слова ласковые и целовал едва ли весомо в лоб, щеки и уголки губ. А стоило пальцы в стороны немного развести, растягивая, так вообще вдруг резко передумал, ну потому что правда, Дазай, затея хреновая, сворачиваемся и спать ложимся. Вон, завтра вставать рано — работу никто не отменял. — Да не сжимайся ты так, — с долей раздражения цыкнул шатен, не позволяя напарнику с места сдвинуться (а тот старался). — Потерпи немного, Чу-Чу, сейчас лучше станет. Вот только лучше нихрена не стало. Чертов Дазай. Потому что когда вместо пальцев внутри заскользил чужой член, как бы Осаму ни пытался подготовить, Чуя в спине от боли и шока выгнулся. Блять! Вцепился с силой в плечи напарника, краснеющие следы от ногтей оставляя, и попытался отстраниться, но затея в очередной раз не увенчалась успехом. Неполноценный держал крепко, прикасаясь нежно губами к шее и плечам, мышцы которых до предела напряжены были. Держал и нашептывал что-то — рыжий даже не понимал, что именно — успокаивающее. Только спустя минуту-две, когда боль отступила, а Накахара расслабился более-менее, Дазай уверенно двинулся вперед, выбивая воздух из легких и заставляя снова в спине выгнуться. — П-полегче!.. — тут же прокомментировал Чуя, наверное, даже не понимая, какие титанические усилия прикладывал Осаму, чтобы не сорваться и не начать прямо сейчас буквально-таки втрахивать напарника в кровать. А этого Дазаю жуть как хотелось. До такой степени, что вены на шее вздулись. Первые толчки не несли за собой ничего, кроме тихого болезненного шипения и недовольной ругани. До тех пор, пока Накахара окончательно не привык к чувству заполненности и не попытался хоть как-то принять участие в действии, бедрами подмахивая. Ну, а стоило Осаму спустя несколько неудачных попыток найти правильный угол, как рыжий неожиданно даже для себя вдруг голову назад откинул и простонал так громко и так сладко, что Дазай, как ни старался, не смог сдержать довольной ухмылки. — Так значит, здесь?.. — Нет, Осаму, ст-!.. — договорить рыжий не успел, потому как член напарника снова уперся в заветную точку, заставляя Накахару глаза от удовольствия закатить и крепко схватиться за изголовье кровати. Ни прикушенная губа, ни кулаки, сжатые до побеления костяшек, не помогали овладеть собой и перестать метаться хаотично по кровати, параллельно комкая руками простынь. Потому что Дазай, будто бы назло, только усерднее начал толкаться внутрь, с каждым своим движением задевая простату и просто-таки выбивая из Чуи протяжные стоны. Голова кругом шла от такого удовольствия. Никто не удивится, если Накахара завтра хрипеть и то с трудом сможет. Потому что прекрати ты уже, Дазай! Если продолжишь, то… — А-агрх!.. — сорвался с губ то ли рык, то ли стон, и Чуя, не выдерживая, кончил, да так, что перед глазами круги цветные поплыли. В ушах зазвенело, а вдохнуть не с первого раза получилось. Так, как, кажется, еще ни разу в жизни не кончал. Даже без рук — от одного только члена. Перерыв, Дазай, твою мать, перерыв! Дай передохнуть немного. Но не успел Накахара даже в себя прийти — что уж там говорить о сопротивлении, — как шатен все с той же ухмылкой перевернул его на живот, подтягивая за бедра и снова вгоняя по самое основание. — Это было быстро, Чу-Чу, — хрипло хохотнул Осаму. А Чуя в ответ и огрызнуться не смог. Только заскулил что-то жалобно и бедрами подмахнул. Потому что шатен в очередной раз простату задел — другого объяснения, почему член снова колом стоял, мафиози просто не видел.***
— Я тебя придушу завтра, — сиплым голосом повторял в десятый раз Чуя, да так тихо, что Дазай едва ли мог различать его слова. Лежал рядом, спину ноющую напарнику массируя, и улыбался, уже успев выслушать затяжной гневный монолог «триста и одна причина ненавидеть тебя». На ключицах и шее рыжего ни сантиметра живого места не осталось — все в засосах и укусах. Собственно, расцарапанные плечи Неполноценного тоже жгли неприятно, так что тут один-один, Чуя. — Не придушишь, — с издевкой протянул Неполноценный. — Доиграешься, Осаму. — Тебе же понравилось, — в той же манере ухмыльнулся шатен. — Целых три раза кончил. — Еще чего!.. — рыкнул Накахара, тут же обернувшись, намереваясь врезать хорошенько, вот только тут же ойкнул: в спине снова стрельнуло. — Чертов паразит!.. — Да-да, и я тебя, малыш Чуя. Следующие несколько минут повелитель гравитации только ворчал тихонько, тайком наслаждаясь умелым массажем, а затем, более-менее успокоившись, как-то неуверенно и совсем неловко спросил, запинаясь: — Дазай, а ты… ну это… завтра вернешься в Агентство? Детектив вскинул брови удивленно, посомневался секунды с две, а затем с улыбкой выдохнул: — Ага. Чуя никогда не признается, что на самом деле хотел бы, чтобы Осаму остался с ним. Чтобы Двойной Черный и правда вернулся —на этот раз навсегда. Правда, признаваться и не требовалось. Дазай и так все прекрасно понимал. — Но после работы я обязательно приеду сюда. — Чего-о?! — возмущенно ахнул рыжий. Тон его выражал крайнее недовольство. А глаза предательски искрились от счастья. — Ну ты же сам разрешил мне остаться. — Я передумал, — фыркнул Накахара, и тут же снова болезненно ойкнул, ну потому что Осаму обиженно ущипнул его в ответ. Так просто свои слова назад забрать не выйдет.
