16 + 6

      Сидя за рулем в машине, Чуя не проронил ни слова. Даже когда Дазай пытался начать разговор, рыжеволосый уперто его игнорировал и, кажется, даже не смотрел в сторону напарника.       Осаму начал даже было думать, что и правда переборщил с выходкой на сегодняшнем собрании, а когда попытался извиниться, стараясь слова подобрать, издалека заходя, Накахара просто включил радио.       Ясно, Чуя, никаких разговоров.       Рыжий злился почти всегда — это уже стало неотъемлемой частью общения. Но обычно его отпускало после пары кинутых ругательств. А сейчас не отпускало. Сейчас Чуя и не ругался даже — и это пугало еще больше.       Молчание давило на плечи всю дорогу домой до самой двери квартиры. В воздухе витало напряжение, да так, что Дазай даже не решался произнести какую-то глупую шутку, как бывает обычно, чтобы обстановку разрядить. Шатен готов был поклясться, что сейчас Чуя просто зайдет в свою комнату, закроется там (как будто бы поможет) и точно не выйдет до завтра. Ну, а проснувшись, рыжий уже остынет и тогда можно будет хоть как-то пытаться общение наладить.       Переступая порог квартиры, Осаму думал о том, что утром стоит приготовить Чуе что-то сладкое — например, панкейки с шоколадом. Все же сладости Накахара любил, так, может, получится задобрить его хотя бы таким образом.       — В спальню.       Дазай обернулся удивленно к напарнику. А как же игра в молчанку?       Чуя даже плащ не успел скинуть, а уже командовал — впрочем, ничего нового.       Неполноценный выдохнул тяжело, мол, «да-да, сейчас», и приблизился к Накахаре, чтобы помочь раздеться (рука-то у Чуи болит все еще). Вот только рыжий, даже в лице не изменившись, тут же откинул ладонь шатена и повторил уже с недовольными нотками в голосе:       — Иди в спальню.       Осаму цыкнул в ответ, но спорить не стал. В спальню, так в спальню.       Чуя долго себя ждать не заставил: уже через пару секунд зашел следом, закрывая за собой дверь. Перевел взгляд на растерянного Дазая и губу прикусил, пытаясь мысли собрать воедино.       Сложнее, чем Накахара себе представлял.       — Садись, — кивнул на кровать рыжий, и Дазай удивленно бровь вскинул.       — Зачем?       — Просто садись.       Несколько секунд Осаму продолжал сверлить взглядом напарника, выжидая хоть каких-то объяснений — без толку. Посомневался мгновение-другое и все же подошел к кровати, присаживаясь на край. Интуиция подсказывала, что ничем хорошим это все не закончится.       Чуя еще недолго просто на месте стоял, продолжая обмениваться с шатеном напряженными взглядами, а затем вдохнул глубоко, собраться пытаясь, и сделал шаг вперед.       Сказать что Дазай удивился от дальнейших действий Накахары — ничего не сказать. Дернулся ошарашенно в сторону, когда Чуя вдруг ни с того ни с сего совсем неловко и неуверенно забрался следом, усаживаясь прямо на колени, и принялся рубашку Осаму расстегивать. В глаза Чуя не смотрел. Прятал их за челкой и старался казаться абсолютно невозмутимым, вот только слепым нужно быть, чтобы не заметить, как у рыжего руки тряслись.       Сперва Дазай ничего не предпринимал: отчего-то был уверен, что Чуя сдастся на полпути. Вот только ошибся. Потому что настроен Накахара был максимально решительно: что угодно, лишь бы только все наконец-то закончилось.       Как только с рубашкой было покончено, рыжий незамедлительно взялся и за свою одежду. Тут все оказалось куда проще: пара секунд и Чуя, губы от неловкости кусая, тоже оказался с голым торсом. Дыша через раз, потянулся рукой к шее Осаму, прикасаясь несмело, провел медленно вниз, задерживая пальцы на груди, и попытался толкнуть, чтобы Дазай на спину лег, вот только чужая рука быстро перехватила ладонь.       Чуя вздрогнул от неожиданности, когда до слуха донесся спокойный голос:       — Прекрати.       Разумеется, не послушал.       Усмехнулся только с иронией: ты первый начал, Дазай.       Так и не поднимая взгляда на Осаму (смотреть тому в глаза сейчас представлялось жесточайшей пыткой), повелитель гравитации подался вперед, пытаясь словить чужие губы своими, вот только путь преградила ладонь шатена.       Накахара моргнул слегка удивленно, а в следующее мгновение даже ойкнуть не успел, как Дазай вдруг схватил его за плечи, резко кидая рядом на кровать и прижимая всем телом. Руки оказались зажаты чуть выше головы, да так, что не пошевелиться совсем.       — Прекрати, я сказал!       Чуя всеми силами старался не смотреть на Дазая: взгляд отводил, жмурился. Но Осаму, в отличие от своего напарника, терпеливый, так что сразу было понятно, чем это дурачество закончится.       С виду Неполноценный всегда спокойный, невозмутимый даже. Черт, да как он вообще может так хорошо себя контролировать после того, что рыжий тут устроил?! А в глазах, как оказалось, у него точно паника бушевала. Чуя даже усмехнулся слегка: так они в одной лодке, оказывается.       — Какого черта, Чуя?! — рыкнул Осаму, сильнее запястья сжимая, и Накахара хмыкнул в ответ. Тут же оттолкнул напарника от себя коленом и руки из хватки выдернул.       Пару секунд молча сверлил шатена взглядом, а затем только выдохнул тяжело и развернулся, опустив ноги на пол.       Кривя губы, потянулся к журнальному столику за пачкой сигарет и закурил.       Дазай хотел было протянуть руку, чтобы пачку забрать, но Чуя, словно бы мысли прочитав, сам передал ее напарнику.       — Разве ты не этого хочешь? — наблюдая за тем, как Осаму дым втягивает, с колким упреком хмыкнул парень.       Неполноценный не ответил. Только глянул с то ли раздражением, то ли раскаянием (Чуя так и не понял) на напарника и снова затянулся сигаретой.       Выглядел Чуя уставшим, измотанным, словно бы загнанным — и от этого даже как-то не по себе становилось. Все только потому, что Неполноценный на собрании сегодня лишнего позволил? Или в чем кроется причина этого срыва внезапного? Неужто Дазай действительно так невыносим, что Накахара готов уже на что угодно, лишь бы избавиться от него?       Кажется, нервы сдавали не только у Чуи, но и у Осаму.       — Что? Передумал? — ядовито хохотнул рыжий и в ответ услышал:       — Не так… не со зла.       На пару секунд в комнате снова повисло молчание. Накахара кивнул понимающе, стряхнул пепел с сигареты в стоящую на том же столике пепельницу и вдруг засмеялся.       Громко, надрывно — пугающе.       — А как, Дазай?! — срываясь на крик, задал вопрос рыжий. — Чего ты хочешь от меня?! Так я на все согласен, давай, только закончим уже поскорее!       Дазай молчал. Курил и смотрел куда-то перед собой, будто бы игнорируя Чую.       Ха, теперь ролями вздумал поменяться?       — Ты будто бы издеваешься, — вновь хохотнул Чуя. — Я больше не могу, не хочу, не выдерживаю, понимаешь? Такое чувство, что крыша вот-вот поедет. А ты будто бы специально все продолжаешь играть в эту… любовную трагедию, блять. И с каждым днем только все хуже.       Осаму сказать что-то так и не решился. Да, он, как выразился Чуя, продолжал «играть». Вот только вовсе не с целью поиздеваться (как будто бы рыжий правда не понимает). И не хотел он доводить Накахару до точки кипения… Ну да, перегнул палку сегодня, но, черт возьми, Чуя, ты даже извиниться не даешь.       — Да не молчи ты, Дазай!..       Впервые за долгие дни, проведенные вместе, тишина по-настоящему давила на плечи.       Чуя попросту не знал, что ему делать. Счастливый финал казался фантастическим сюжетом, как ни крути. Так как тогда следует поступить? Как спастись, если поздно уже проводить границы личного пространства? Потому что Накахара уже захлебнулся в своих этих чувствах, чтоб их.       А Дазай не знал, как повернуть время вспять и переиграть все сначала. Как все исправить?       — Как ты себе это представляешь?! — рыжий будто бы на грани истерики был. Хотя на какой там грани? Она уже пройдена давно. — С лепестками роз, шампанским? После романтического ужина? Я тебя умоляю, Дазай, давай уже просто точку поставим.       Чуя хотел еще что-то прокричать. Добавить, что бессмысленно все это: сколько ни пытайся, рано или поздно взрослеть Осаму все равно придется. И там уж какая разница, добьется он своего или нет — исход-то один.       Хотел в сердцах крикнуть в который раз, что ненавидит, но Дазай вдруг резко вперед подался, хватая за руку и притягивая к себе.       Накахара опешил, когда почувствовал, как Осаму обнимает. Намеревался оттолкнуть, но над самым ухом услышал тихое:       — Прости.       И от этого в груди болезненно защемило. Потому что какого черта ты извиняешься, Дазай? Ты же понимаешь, что Чуя вовсе не злится на тебя на самом деле, да? Это же не ты виноват, это все он, Чуя, так легко чувствам поддается. И из себя выходит всегда и по любому поводу.       Черт, что же на него нашло? Наговорил тут всякого…       Рыжий тихо цыкнул, даже не сопротивляясь и позволяя Осаму прижаться еще сильнее.       — Прости, — повторил шатен.       — Да нет, это ты…       — Прости.       — Просто я…       — Прости.       — Черт, да заткнись ты уже, — выдохнул мафиози, позволяя себе уткнуться носом в плечо напарника и перевести дыхание хотя бы на секундочку.       Все снова идет по наклонной.       Накахара снова путается в своих же чувствах. Он же решил, что больше не позволит себе идти на поводу у эмоций, что закончит все это здесь и сейчас. А в итоге, стоит только Дазаю обнять, снова млеет от прикосновений — и ведь сейчас это даже не кажется абсурдным. Сейчас кажется, что объятия Осаму — это вообще единственное, что нужно Чуе.       — Ты… уйдешь, — стараясь унять дрожь в голосе, произнес рыжий, желая хоть как-то объяснить причины своего поведения. — Через два года предашь мафию и вступишь в Агентство.       — Чуя, я…       — Не без причины, нет! — не дав шатену и слова вставить, продолжил Накахара. — Признаться честно, я прекрасно понимаю, почему ты это сделал. Но… факт фактом остается, не будешь же ты отрицать то, что уже произошло? Ты уйдешь. А я останусь. Изо всех сил буду стараться забыть все, что нас связывало, но как видишь…       — Ты…       — Заткнись! — цыкнул рыжий, перебивая и все еще тычась носом в плечо. К горлу ком подступал, а голос дрожать начинал. Черт, Чуя, да возьми же себя в руки! — Ты снова даешь надежду, зачем? Снова заставляешь поверить, что у нас вообще могло бы что-то получиться. Но правда в том, что ты снова меня оставишь, Дазай. Снова отвернешься, стоит только эту способность дурацкую отменить.       — Не неси чепухи! — не выдерживая, наконец-то рыкнул Осаму.       Чуя только за плечи напарника сильнее ухватился, когда почувствовал, что шатен склонился, целуя куда-то в висок. Это словно бы спусковым крючком стало: Накахара губу закусил, да так, что во рту металлический привкус тут же появился, старался сдержаться, вот только не помогало нихрена. Дыхание все равно спирало, а в глазах уже слезы стояли.       — Чу-Чу, я не верю, — мягко улыбнулся шатен, когда понял, что Чуя в его руках дрожит буквально-таки и всхлипывает тихо. — Сколько бы лет ни прошло, что бы ни случилось, разве я могу от тебя отвернуться?       — Черт, Дазай, забудь просто!.. — шикнул Накахара, не поднимая взгляда. Только сейчас понял, что сорвался и наговорил лишнего. Осаму, скорее всего, и без этого прекрасно понимал, как к нему напарник относится, но… черт, Чуя, ты снова это сделал. Снова не сдержался и завтра точно будешь жалеть об этом.       Неполноценный, к слову, забывать не собирался. Гладил успокаивающе по спине и посмеивался тихонько.       — Так вот из-за чего ты так переживаешь. Шестнадцать, двадцать два… какая разница, Чуя? Я даже не сомневаюсь, что не переставал думать о тебе ни на секунду. И ты тоже не сомневайся.       Накахара кивнул слабо, снова ком в горле проглатывая. Почему-то от каждого слова Дазая плакать хотелось только сильнее — да как же у тебя получается это, чертов Осаму?       Чуя старался не сомневаться. Искренне пытался убедить себя в том, что шатен знает, о чем говорит. Убеждал себя, верил и все продолжал цепляться за напарника, больше уже не сдерживаясь, рыдая во весь голос. Словно бы выплескивая все то, что скопилось за долгие годы разлуки: обиду, злость и отчаяние.       Дазай даже не пытался его остановить. Понимал, что рыжему, который свои настоящие эмоции показывать никогда толком не умел, сейчас это жуть как необходимо. Только сидел рядом, продолжая обнимать и гладить то по голове, то по спине.       Лишь спустя минут десять, когда Чуя вдоволь накричался, выругался, не поскупился и на парочку слабых ударов, Дазай отстранился, с улыбкой заглядывая в заплаканное лицо напарника. Тот, к слову, такому повороту не был особо рад. Отвернулся тут же и тихо цыкнул.       — Иди к черту.       Осаму выдохнул с каким-то разочарованием. Ну вот старый злой Чуя и возвращается понемногу. А ведь пару минут назад был совсем другим.       Ну ладно, хорошего понемножку.       — Так… поцеловать можно?       Рыжий только и смог ахнуть от возмущения. Он еще и спрашивать смеет после того, как сам же оттолкнул, когда Чуе немереных усилий стоило взять себя в руки и решиться.       Или же это Дазай снова шутки свои шутит, обстановку разрядить пытается?       Черт его знает. Да и какая разница.       — Конечно, нет, — цыкнул недовольно Накахара, когда Осаму принялся слезы ему утирать. — Нужно было моментом пользоваться. Поздно, поезд ушел.       Окончательно Чуя успокоился только выпив ромашковый чай, который любезно заварил ему Дазай, и выкурив еще две сигареты. Не говоря ни слова, улегся поперек кровати, положив голову на колени Осаму, и отключился почти мгновенно.       Шатену оставалось только выдохнуть облегченно: ну наконец-то заснул.       Не смея шевелиться лишний раз, Неполноценный накрыл напарника одеялом (а то Чуя же болеет на раз-два), затем улыбнулся едва ли заметно и, все же не сдержавшись, взъерошил рыжие волосы.       — Я же говорил, что ты глупый, Чу-Чу. Кто же так волнуется из-за такой ерунды?