Не плачь из-за меня

Дождь шел с самого утра. Он не был таким сильным, чтобы заставлять людей прятаться под крышами домов и ускорять шаг, лишь бы быстрее добраться до теплого помещения. Этот дождь был совсем другим. Тихим и навязчивым. Он словно поселился в городе, окутывая улицы серой пеленой и медленно стирая все краски вокруг. За окном Чуи Накахары мир выглядел именно так. Серым, пустым и безжизненным. Он сидел на полу возле кровати, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на экран телефона в который раз. Уже даже не сосчитать на пальцах, сколько раз он туда посмотрел. Он уже не мог сказать, сколько времени провел так. Час? Два? Может быть даже больше. В последнее время время перестало иметь значение. Дни слились в один бесконечный отрезок, где каждое утро начиналось одинаково, а каждый вечер заканчивался одной и той же мыслью.

Он меня не помнит.

Чуя медленно провел пальцем по экрану и открыл ту самую переписку с Дазаем, тот самый контакт «Дазай-Идиот». Он знал все почти наизусть. Каждое сообщение, каждую шутку и каждое бессмысленное раздражающее замечание, которое раньше заставляло его закатывать глаза. Теперь же… Теперь он бы отдал что угодно, лишь бы снова услышать это.

«Чуя, ты опять ругаешься.»

«Чуя, ты опять опоздал.»

«Чуя, ты опять пытаешься решить все сам.»

Он всегда раздражался, всегда отвечал и всегда спорил, потому что Дазай был таким назойливым, невыносимым и упрямым, но зато своим. А теперь человек, который когда-то знал его лучше всех, смотрел на него так, будто они никогда не встречались. И это было больнее всего. Не злость, не ненависть и не даже страх, а лишь пустота. Больнек было то, что Дазай больше не видел в нем ничего. Будто все годы, проведенные вместе, исчезли за одну ночь. Чуя опустил взгляд. На экране появилось последнее сообщение. Он снова прочитал его, хотя уже не должен был и хотя обещал себе, что больше не станет.

«Прости. Мне кажется, тебе лучше больше не приходить.»

Он закрыл глаза и на несколько секунд стало трудно дышать. Он помнил, как стоял тогда в больничном коридоре, как слышал эти слова, как пытался улыбнуться, как делал вид, что все нормально. Чуя Накахара всегда умел делать вид и это было его проклятием. Он мог смеяться, когда было больно, мог злиться, когда хотелось просто исчезнуть, мог стоять на ногах, даже когда внутри все уже давно падало. Но сейчас сил почти не осталось на это. — Чуя, — голос из соседней комнаты заставил его слегка вздрогнуть. — Ты опять с ним разговариваешь? — спросил Тачихара. Он быстро заблокировал телефон. Чуя ничего не ответил, потому что ответ был очевиден. Нет, он не разговаривал, а просто держался за то, что осталось. За старые слова, за старые воспоминания, за человека, который больше не был уверен, что когда-либо любил его. За дверью наступила тишина, а чуть позже послышался голос Хироцу. — Не дави на него. — Я не давлю, — тихо ответил Тачихара. — Я просто… Он замолчал. Все они знали и все видели, но никто не понимал, что можно сказать человеку, который потерял не кого-то физически, а человека, который все еще был рядом. Это было даже хуже, потому что невозможно было попрощаться и невозможно было пережить. Дазай был жив. Он ходил, говорил, улыбался, но больше не смотрел на Чую так, как раньше, и от этого было ощущение, будто он потерял его дважды. В гостиной было тихо. Акутагава сидел у окна, скрестив руки на груди. Он редко показывал эмоции, практически никогда, но даже он сейчас выглядел обеспокоенным. — Он так продолжает уже несколько дней. — Я знаю, — ответил Хироцу. — И никто ничего не может сделать? — Иногда человек должен сам понять, что ему нужна помощь, — Хироцу посмотрел в сторону комнаты Чуи. — А если он не поймет? На этот вопрос никто не ответил, потому что все боялись одного и того же, что Чуя просто продолжит терпеть, как и всегда.

Слишком гордый, чтобы признаться. Слишком упрямый, чтобы попросить. Слишком привыкший быть тем, кто спасает других, но никогда себя.

В этот момент дверь квартиры открылась. — Я пришла. Все обернулись. Коё стояла в дверях, снимая пальто. Ее взгляд сразу стал серьезнее. — Где он? — В комнате, — тихо ответил Хироцу. Она ничего больше не сказала, а просто прошла туда. Чуя услышал шаги, но не поднял голову, так как он уже знал, кто это. Только один человек мог ходить настолько тихо. — Ты опять сидишь в темноте, — Голос Коё был мягким, но в нем слышалась боль. Чуя пожал плечами. — Нормально. Она остановилась. Несколько секунд просто смотрела на него и с каждым мгновением ее выражение становилось все тяжелее. — Нет. Чуя поднял взгляд. — Что? — Это не нормально, — Она медленно подошла ближе. — Чуя… Он отвернулся. — Я в порядке. Коё тихо вздохнула. — Нет, — Снова. Это слово прозвучало спокойно, но слишком уверенно. — Ты изменился. Он замер. — Люди меняются. — Не так, — Она присела рядом. — Не за несколько недель. Чуя молчал. — Ты похудел. У тебя синяки под глазами. Ты почти не спишь.Ты перестал заботиться о себе, — с каждым новым предложением Коё загибала пальцы. И между каждым предложением делала маленькие паузы. Она посмотрела прямо на него. — И самое страшное… Я почти не вижу тебя прежнего. Чуя почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он довольно долго молчал. Слова Коё повисли между ними тяжелым грузом.

Я почти не вижу тебя прежнего.

Наверное, именно это задело сильнее всего. Не обвинения, не жалость и не попытки заставить его улыбнуться, а то, что она заметила и что всегда замечала еще с тех времен, когда он был совсем юным и пытался спрятать усталость за раздражением. Когда говорил, что все нормально, хотя руки дрожали после очередного задания. Когда приходил к ней молча и просто сидел рядом, потому что не мог объяснить, что происходит внутри. Коё всегда понимала и сейчас тоже. — Я не могу быть прежним, — наконец тихо произнес Чуя. Его голос звучал спокойно. Слишком спокойно. Так спокойно, что от этого становилось только страшнее. — Почему? Он посмотрел на телефон в своих руках, а точнее, на экран, который уже давно погас. — Потому что он меня не помнит. Коё ничего не ответила, потому что знала, что для Чуи это было не просто потерей воспоминаний Дазая. Для него это было словно доказательство того, что все, что между ними было, можно было стереть одним ударом, одним несчастным случаем и одной ночью. — Чуя… — Нет! — Он перебил ее слишком быстро, будто боялся услышать продолжение. — Не надо. Коё внимательно посмотрела на него. — Не надо чего? Он сжал телефон сильнее. — Не надо говорить, что все будет хорошо… Не надо говорить, что он вспомнит, — Его голос дрогнул совсем немного, но Коё все равно это услышала. — Не надо говорить, что мне нужно просто подождать. Он усмехнулся. Горько. — Я уже ждал, — Он опустил голову. — Я ждал, пока врачи скажут, что он проснулся. Ждал, пока он начнет говорить. Ждал, пока он хотя бы посмотрит на меня и поймет, кто я. Чуя тихо выдохнул. — А потом он просто сказал, что не знает меня, — эта фраза прозвучала почти шепотом, и именно она выдала его больше всего. Не злость, не обида, а боль. Такая сильная, что он уже не пытался ее скрывать. Коё осторожно положила руку ему на плечо. — Чуя... — Я был там, — Он продолжал говорить, будто уже не мог остановиться. — Каждый день. Когда он лежал в больнице, когда не приходил в себя, когда врачи говорили, что неизвестно, что будет дальше. Я был всегда рядом. Его пальцы сжались. — Я думал, что если он откроет глаза… — Он замолчал, потому что эта мысль до сих пор жила в нем. Та самая Наивная и болезненная.

Он откроет глаза и все станет как раньше.

— Я думал, что он посмотрит на меня и скажет что-нибудь вроде… — Чуя улыбнулся, но улыбка получилась совсем слабой. — Что-нибудь глупое. Например, что я опять слишком много переживаю, или что я выгляжу ужасно, или что ему надоело видеть мое кислое лицо. Он закрыл глаза. — Но он просто посмотрел на меня как на незнакомца. В комнате стало тихо. Даже дождь за окном будто стал тише. Коё не знала, что ответить, потому что иногда боль нельзя исправить словами. Иногда человеку нужно просто позволить признаться в том, что он разрушен и Чуя сейчас впервые это сделал. Через несколько минут дверь комнаты осторожно открылась. — Можно? — Это был Хироцу. За ним стояли Акутагава и Тачихара. Чуя сразу выпрямился, словно его застали за чем-то неправильным, словно показывать слабость было хуже, чем умирать от нее. — Вы все еще здесь? — А что, нам уйти? — Тачихара слегка нахмурился. — Я не это имел в виду. — А звучит именно так. Чуя ничего не ответил. Акутагава прислонился к дверному проему. Несколько секунд смотрел на него, потом же тихо сказал: — Выглядишь плохо. Чуя устало посмотрел на него. — Спасибо. — Это не оскорбление. — От тебя звучит как оно. Тачихара впервые за долгое время тихо усмехнулся на секунду, совсем коротко, но эта маленькая попытка вернуть привычную атмосферу сразу исчезла, потому что Чуя даже не улыбнулся, и они все это заметили. Раньше он бы обязательно ответил. Раньше он бы начал спорить. Раньше в этой комнате уже была бы перепалка. А сейчас… Ничего. Совершенно ничего. И это пугало больше всего. Хироцу медленно подошел к столу. Взял тарелку с едой и посмотрел на нее, потом на Чую. — Когда ты последний раз ел? Чуя отвел взгляд. — Не знаю. Ответ простой и честный, но от него стало хуже. Акутагава нахмурился. — Ты серьезно? — Да. — Ты даже не помнишь, когда ел? Чуя промолчал. Этого было достаточно. Тачихара провел рукой по волосам. — Чуя… — Он не закончил, потому что не знал, как сказать. Как объяснить человеку, который всегда был самым сильным среди них, что сейчас он выглядит так, будто вот-вот сломается. Хироцу поставил тарелку обратно. — Ты себя конкретно убиваешь. Чуя замер. Эти слова были сказаны спокойно, без раздражения и без злости, но они попали точно. — Не драматизируй. — Я не драматизирую, — Хироцу посмотрел ему прямо в глаза. — Я говорю то, что вижу. Ты почти не спишь. Ты почти не ешь. Ты сидишь в темной комнате и перечитываешь сообщения человека, который сейчас даже не помнит, что писал их. Снова это все проговаривалось с сгибанием пальцев и паузами между предложений. Чуя резко поднял взгляд. — Не говори так. — Почему? — Вопрос прозвучал тихо. — Потому что это правда? Чуя сжал кулаки. — Вы не понимаете. — Тогда объясни. Он не ответил, потому что не мог. Как объяснить, что эти сообщения — единственное доказательство того, что когда-то он был кому-то нужен? Как объяснить, что он боится отпускать прошлое, потому что тогда придется признать… Что, возможно, его больше нет? Коё посмотрела на него. — Чуя. Он поднял глаза на женщину. — Если бы Дазай сейчас был здесь… Если бы он увидел тебя таким… — Она сделала паузу. — Ты думаешь, он бы позволил тебе продолжать? Чуя ничего не сказал, потому что знал ответ. «Нет, дазай бы злился, ругался бы и назвал бы его идиотом. После всех этих разговор заставил бы поесть и заставил бы поспать. Сел бы рядом, даже если Чуя продолжал бы ворчать.» Именно от этой мысли стало еще больнее, потому что сейчас этого человека рядом не было. — Хотя бы несколько ложек. Чуя посмотрел на Коё. — Я не хочу. — Я не спрашивала. На секунду, всего на секунду, в его глазах мелькнуло что-то знакомое… Раздражение. Она заметила, да и остальные тоже. Тачихара тихо выдохнул. — Вот! Чуя нахмурился. — Что? — Ты сейчас выглядел как раньше. Он замолчал, а потом быстро отвел взгляд, но было поздно. Они увидели того самого Чу, который еще был там, но просто очень глубоко спрятался. Коё поставила тарелку ему в руки. — Ешь. Он хотел отказаться, хотел сказать что-нибудь язвительное, хотел привычно вспылить, но вместо этого просто взял вилку. Один кусок, потом второй. Никто ничего не сказал, потому что это была маленькая победа. Очень маленькая. Но сейчас… Она значила больше всего. В этот же момент, далеко отсюда, в больничной палате Дазай впервые за несколько дней проснулся среди ночи от странного ощущения, будто кто-то только что произнес его имя. Но не его, а совсем другое. Имя, которое почему-то заставило сердце болезненно сжаться. Он открыл глаза, посмотрел в темноту и, сам не понимая почему, прошептал — …Чуя?