Не плачь из-за меня

Ночь в больнице всегда была другой. Днем же здесь было слишком много разных звуков. Например, шаги врачей в коридорах, голоса других пациентов, скрип колес медицинских тележек, звон инструментов и открывающиеся и закрывающиеся двери. Жизнь продолжалась даже здесь, даже среди белых стен и запаха лекарств. А ночью больница словно замирала. Оставались только приглушенный свет в коридорах, редкие шаги дежурных врачей и тихое гудение аппаратов. Именно в такую ночь Дазай Осаму резко проснулся, будто кто-то выдернул его из сна. Он несколько секунд просто лежал, смотря в потолок. Сердце билось быстрее обычного. Не от страха, а от странного чувства. Ощущения, что он что-то потерял. Что-то важное, что-то, что было рядом совсем недавно. Он нахмурился. Это чувство преследовало его уже несколько дней, словно внутри него была закрытая дверь, а за ней находилось что-то, что он отчаянно пытался вспомнить, но каждый раз, когда он приближался, были лишь боль, туман и пустота. Дазай медленно сел на кровати и провел рукой по лицу. — Чуя… — имя сорвалось с губ раньше, чем он успел подумать. Он замер. Несколько секунд просто смотрел перед собой, будто надеялся, что ответ появится сам, но палата оставалась пустой, только тихо мигал экран медицинского аппарата. Осаму нахмурился. Почему именно это имя? Почему оно звучало так знакомо? Почему от одного произношения внутри становилось тяжело? Он не знал ответов на свои вопросы, и это очень раздражало. Дазай Осаму всегда ненавидел неизвестность, особенно когда неизвестность была связана с ним самим. Утром доктор Такахаси снова пришел на осмотр и заметил состояние Дазая почти сразу. — Плохо спали? — А я когда-нибудь сплю хорошо? — Дазай посмотрел на него. Врач слегка улыбнулся. Раньше он бы, наверное, ответил на шутку, но сейчас просто открыл записи. — Были какие-то ощущения ночью? Дазай молчал. Он не хотел говорить об этом. Не потому что боялся, а потому что сам не понимал, что именно произошло. Но доктор уже слишком хорошо его изучил за эти недели. — Дазай. Тот вздохнул. — Я слышал имя. — Чье? — …Не знаю. Врач поднял взгляд. — Но вы его произнесли? Дазай кивнул. — Чуя. На секунду в кабинете стало тихо. Доктор записал что-то в карте. — Вы знаете, кто это? Дазай посмотрел в окно. За стеклом шел все тот же дождь. — Нет. Он сказал это слишком быстро и сам понял, что врет не врачу, а именно себе. — Но? Дазай сжал пальцы. — Но мне кажется… — Он остановился. Слова давались тяжело. — Мне кажется, я должен был знать. После этого воспоминания начали возвращаться не сразу, не красиво и не как в фильмах. Не было момента, когда все вдруг становилось ясно, а была лишь мозаика и осколки. Маленькие части чего-то огромного. Иногда они приходили во сне, иногда среди обычного дня, а иногда совершенно неожиданно. Например, когда медсестра принесла ему кофе. Он сделал первый глоток и вдруг замер. В голове вспыхнуло.

— Ты опять пьешь эту гадость?

Голос, смешок, рыжие волосы, чьи-то руки в карманах пальто, упрямый взгляд и ощущение тепла.

Всего одна секунда, но этого хватило. Дазай резко поставил чашку. — Что случилось? — обеспокоенно спросила медсестра. Он молчал, потому что не мог объяснить. Как объяснить человеку, что он только что увидел воспоминание, которого у него нет? Как объяснить, что лицо незнакомца кажется ближе, чем лица людей, которых он видит каждый день? — Ничего, — Он привычно улыбнулся, но улыбка вышла слабой. Через несколько дней приступ случился во второй раз. До очередного приступа были только короткие вспышки, мгновения и ощущения. Но теперь все пришло сразу. Дазай разговаривал с доктором Такахаси в коридоре. Они обсуждали результаты обследования. Обычный и спокойный разговор. Ничего не предвещало, пока он не услышал чей-то голос. Совсем рядом.

— Ты опять делаешь вид, что тебе все равно.

Дазай остановился и резко обернулся, но за спиной никого не было. Коридор был пуст. Только белые стены, только врачи и только другие пациенты. А голос исчез так же быстро, как и появился. Зато пришли воспоминания. Одно за другим. Слишком быстро. Он увидел ночной город, огни, чьи-то рыжие волосы, улыбку и сердитый взгляд.

— Дазай!

Голос снова появился, но на этот раз ближе, чем пару секунд назад.

— Ты невозможный человек!

Еще вспышка. Чужая рука в его ладони. Тепло. Безопасность. И потом… Темнота, боль, крики, кровь, страх, потеря. Слишком много и слишком быстро. Это все происходило разными вспышками в воспоминаниях. Дазай резко схватился за голову, сжав свои волосы. Воздух будто исчез. — Дазай? — Голос доктора доносился словно издалека. Он попытался ответить, но вместо слов вышел только тихий вдох. Боль пронзила виски. Такая сильная, что на несколько секунд исчезло все вокруг. Он упал бы, если бы Такахаси не успел его удержать. — Позовите медсестру! Голоса стали далекими и размытыми. Перед глазами снова появились картинки. Чуя. Снова. Всегда он. Его смех, его злость и его взгляд. И почему-то ощущение, что Дазай должен был быть рядом, должен был защищать его, должен был помнить. Последняя мысль перед тем, как сознание снова провалилось в темноту:

«Почему я забыл тебя?»

Когда Дазай пришел в себя, прошло несколько часов. Первое, что он увидел — потолок палаты, а второе — обеспокоенное лицо врача. — Как вы себя чувствуете? Дазай молчал. Он пытался понять, пытался собрать все то, что видел, но воспоминания снова исчезали, оставляя только боль. — Я видел его. Доктор тихо спросил: — Кого? Дазай посмотрел на свои руки и впервые за долгое время в его голосе не было ни привычной насмешки, ни легкости, а только растерянность. — Человека, которого я должен помнить. Доктор Такахаси сел рядом. — Это могут быть первые признаки восстановления памяти. Дазай поднял взгляд. — Тогда почему так больно? Врач не ответил сразу, потому что иногда самые тяжелые ответы требуют осторожности. — Потому что ваш мозг пытается вернуть то, что было потеряно, — он сделал небольшую паузу, после продолжил. — Но он делает это постепенно. — А если я никогда не вспомню? — Этот вопрос прозвучал слишком тихо и слишком честно. Доктор посмотрел на него. — Тогда вы будете узнавать его заново. Дазай отвернулся. Но почему-то эта мысль причиняла еще больше боли, потому что где-то глубоко внутри он уже знал. Он не хотел узнавать Чую заново, он хотел вспомнить. Поздно вечером Чуя снова сидел у окна, но в этот раз рядом стояла пустая тарелка. Он действительно поел. Совсем немного, но поел. Это уже было маленькое достижение. Телефон лежал рядом, и впервые за долгое время он не открывал их переписку. Он просто смотрел на экран в ожидании, хотя сам не знал чего. А в больничной палате Дазай лежал с закрытыми глазами. И перед тем, как уснуть, снова тихо произнес: — Чуя… — На этот раз он не испугался собственного голоса, потому что впервые за долгое время это имя не казалось чужим, а казалось домом.