Не плачь из-за меня

После второго приступа больница стала другой. Белые стены не изменились, не изменился запах лекарств, тихий писк аппаратуры за стеной и приглушенные шаги медсестер в коридоре. Изменилось отношение. Теперь за ним наблюдали внимательнее, будто он был не человеком, а хрупким стеклом, которое могло рассыпаться от одного неосторожного движения. Доктор Такахаси больше не оставлял его одного надолго, медсестры стали чаще заходить в палату, каждый раз задавая одни и те же вопросы. Не болит ли голова? Не кружится ли? Не появлялись ли странные ощущения? Каждый раз Дазай отвечал одинаково.

Нет.

Хотя это была не совсем правда. Голова не болела, но внутри было чувство, которому он никак не мог подобрать название, будто в памяти появилась маленькая и совсем незаметная трещинка, но достаточно глубокая, чтобы он постоянно ощущал ее существование. Она не давала покоя. Иногда ему казалось, что стоит закрыть глаза чуть дольше обычного, и он увидит что-то еще. Еще один образ. Еще один голос. Еще одну деталь. Но ничего не происходило, лишь короткие вспышки. Рыжие волосы. Голубые глаза. Чье-то тихое дыхание рядом. И чувство. Очень странное чувство, словно рядом с этим человеком он когда-то был… дома. Дазай раздраженно потер переносицу. — Глупость… — Тихо произнес он. Он не любил думать о вещах, которые не мог объяснить. Особенно теперь. После приступа ему запретили телефон. Категорически. Когда он проснулся следующим утром и машинально потянулся к прикроватной тумбе, там уже ничего не было. Пусто. Позже доктор спокойно объяснил: — Мы не можем снова подвергать мозг такой нагрузке. — Телефон вызывает приступы? — Нет, — Такахаси сложил руки на груди. — Но информация, которую вы пытаетесь через него найти — да. — Получается, проблема не в телефоне, — Дазай усмехнулся. — Именно. — Тогда вы могли просто попросить меня не искать прошлое. — Мог, — Доктор выдержал небольшую паузу. — Но я уже понял, что вы меня не послушаете. Дазай промолчал. Возразить было нечего. Первые несколько дней он действительно пытался не думать об этом. Читал книги, смотрел в окно, иногда разговаривал с врачами, даже пытался шутить с медсестрами. Но мысли все равно возвращались. Не к воспоминаниям, а к человеку, к тому самому рыжему парню. Он приходил почти каждый день. Тихо открывал дверь, садился рядом. Иногда что-то рассказывал, иногда молчал, иногда просто смотрел на него так, будто боялся отвернуться. Дазай не знал его имени. Не знал, кем он был. Но почему-то каждый раз, когда дверь палаты открывалась и входил именно он, внутри что-то едва заметно успокаивалось. Это было странно и как-то неправильно, ведь незнакомцы не должны приносить чувство покоя, особенно если ты совсем их не помнишь. Он пытался убедить себя, что ошибается. Наверное, этот парень просто слишком часто приходил. Наверное, мозг привык к его лицу. Не более. Но чем чаще он повторял себе это, тем меньше сам в это верил. На четвертый день Дазай не выдержал. Когда Такахаси закончил осмотр и уже собирался выйти из палаты, он негромко окликнул его. — Доктор. — Да? — Такахаси вопросительно поднял бровь. — Мне скучно. — Вот как. — Представьте себе. — И чем же я могу помочь? — Доктор едва заметно улыбнулся. Дазай сделал вид, что задумался. — Верните телефон. Улыбка исчезла почти сразу. — Нет, — Ответ прозвучал настолько быстро, что Дазай тихо вздохнул. — Даже не дослушаете? — А вы собираетесь сказать что-то новое? — Конечно, — он сел на кровати, опираясь спиной о подушку. — Я обещаю не искать прошлое. Такахаси посмотрел на него так, будто перед ним сидел ребенок, убеждавший родителей, что он совсем-совсем не ел конфеты. — Вы умеете лгать значительно убедительнее. — Спасибо. — Это был не комплимент. Несколько секунд в палате стояла тишина. Дазай отвел взгляд к окну, потом неожиданно сказал уже совершенно другим тоном без улыбки. — Здесь слишком тихо. Доктор молчал. — Я устал смотреть в потолок… Я хочу просто почитать новости. — Или переписки? — Нет. — Или фотографии? — Нет. — Или контакты? Дазай тяжело вздохнул. — Вы действительно считаете меня настолько предсказуемым? — После трех недель знакомства? Конечно да. И впервые за разговор Дазай тихо рассмеялся. Коротко и почти беззвучно. — Это было жестоко. — Зато честно. Такахаси долго молчал. Слишком долго. Потом медленно достал из кармана телефон Дазая и положил его на тумбочку, но руки не убрал. — Десять минут. Дазай удивленно поднял глаза. — Всего? — Под моим наблюдением. Если я замечу, что вы начинаете искать информацию о прошлом, телефон сразу исчезнет. Если у вас заболит голова — тоже. Если вы почувствуете хотя бы малейший дискомфорт… — Я понял. Доктор еще несколько секунд смотрел на него, будто сомневался, потом все-таки отпустил телефон. — Не заставляйте меня пожалеть об этом. Дверь закрылась. Такахаси остался в коридоре, разговаривая с медсестрой. Дазай посмотрел на экран. Десять минут не так уж и много. Он действительно открыл новости и пролистал несколько заголовков. Какая-то политика, погода, происшествия. Неинтересно. Потом открыл галерею. Несколько фотографий неба, реки, деревьев. Он даже сам не понял, почему раньше фотографировал такие обычные вещи. Палец уже хотел закрыть приложение, но вместо этого почти машинально перешел в контакты. Список имен медленно пополз вниз. Куникида. Ёсано. Кэндзи. Рампо. Большинство имен ничего ему не говорили. Они были пустыми. Без лиц, без голосов, без воспоминаний. И вдруг он остановился. На экране было написано всего два слова. «Моя проблема». Дазай нахмурился. — Что за… Это не было похоже на случайную подпись. И почему-то ему казалось, что он сам вполне мог придумать что-то подобное. Или все-таки было? Он открыл контакт. Несколько секунд экран загружался, а потом появилась фотография. Рыжие волосы, голубые глаза, недовольный взгляд. Дазай застыл. Сердце почему-то пропустило удар. Он уже видел это лицо и не один раз в больничной палате каждый день. Этот парень садился рядом, тихо говорил с ним, иногда рассказывал какие-то истории, будто надеялся, что одна из них сможет вернуть утраченную память, иногда просто молчал. А в последний раз… Ушел, не оборачиваясь. Дазай медленно опустил телефон. — Это... ты... Он сам не понял, почему произнес это вслух, будто только сейчас две отдельные части мозаики наконец соединились. Безымянный рыжий парень и человек, записанный в телефоне как «Моя проблема» оказались одним и тем же человеком. И почему-то именно в этот момент Дазаю стало по-настоящему страшно. Дазай не сразу открыл переписку. Несколько долгих секунд он просто смотрел на фотографию. Рыжие волосы, яркие, почти огненные, слегка нахмуренные брови и недовольный взгляд. Словно человек на фотографии был чем-то возмущен еще до того, как снимок успели сделать. И почему-то это казалось правильным, будто этот человек не умел выглядеть иначе.  Дазай едва заметно усмехнулся, сам не понимая почему. Это произошло совершенно машинально и настолько естественно, что улыбка исчезла почти сразу. Он нахмурился. — Почему… — Тихо спросил он самого себя. Почему именно этот человек вызвал такую реакцию? Он ведь не помнил его. Не должен был. Но сердце почему-то думало иначе. Палец медленно коснулся экрана. Контакт открылся полностью. Под фотографией не было фамилии. Только номер телефона и подпись. «Моя проблема». Дазай еще раз перечитал эти два слова. Потом снова и снова. — Это ведь… — Он тихо усмехнулся. — Очень похоже на меня. Самоирония, сарказм, попытка спрятать настоящее за очередной колкостью. Да, такой человек вполне мог придумать подобную подпись. Но почему именно он? Что сделал этот парень, чтобы стать его «проблемой»? И почему он не удалил этот контакт, если тот действительно был проблемой? Вопросов становилось все больше, а ответов — ни одного. Он открыл переписку. Телефон на мгновение задумался. Сообщений было слишком много. Настолько много, что экран будто не сразу справился с загрузкой. Дазай невольно удивился. — Ничего себе, — Он ожидал увидеть несколько десятков сообщений, может быть, сотню, но их были тысячи. Годы разговоров, годы ссор, годы случайных фотографий, годы привычной жизни. Перед ним были самые последние сообщения.

«Прости. Мне кажется, тебе лучше больше не приходить.»

Дазай замер. Это сообщение отправил он. Дата и время все совпадало. Несколько дней назад. Уже после того, как рыжий парень в очередной раз ушел из палаты. Он долго смотрел на собственные слова. Он помнил тот день. Помнил, как долго сидел с телефоном в руках. Как несколько раз стирал текст, прежде чем написать его заново. Помнил, как убеждал себя, что поступает правильно. Но теперь… Теперь он совершенно не понимал, почему тогда был в этом так уверен. Тогда ему казалось, что это единственный правильный выход. Человек, которого он не помнил, приходил к нему каждый день. Смотрел так, будто боялся потерять. А сам Дазай не мог дать ему ничего взамен. Ни воспоминаний, ни прошлого, ни даже уверенности в том, кем является сам. Именно поэтому он решил оборвать эту связь. Тогда это казалось милосердием. Сейчас же эти слова выглядели почти жестокими. «Прости...» Не «не приходи». Не «оставь меня». А именно... «Мне кажется...» Дазай медленно прикрыл глаза. Странно, будто человек, писавший это сообщение, до последнего сомневался, будто он и сам не хотел нажимать кнопку «Отправить». Он открыл глаза и снова посмотрел на экран. «Почему мне тогда казалось, что это единственный выход?» Мысль возникла сама собой. И впервые с того дня Дазай почувствовал, что начинает сомневаться не в своем прошлом, а в решении, которое принял совсем недавно. Он пролистал чуть выше. Последние сообщения принадлежали только этому парню. Много коротких фраз. «Доброе утро.» «Сегодня врач сказал, что тебе стало лучше.» «Я снова зайду вечером.» «Если не захочешь разговаривать — ничего страшного.» «Я просто посижу рядом.» Дазай почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Он почти видел это. Палату, стул возле кровати, рыжего парня, который тихо сидел рядом без просьб, без упреков. Просто… Рядом. Он пролистал еще выше. Сообщения стали другими. Более живыми и более привычными. — Если ты снова опоздаешь, я тебя прибью.

— Попробуй.

— Иди к черту.

— После тебя.

Дазай неожиданно рассмеялся. Коротко и тихо. Эти диалоги были такими нелепыми и такими детскими, но почему-то невероятно теплыми. Он сам не понимал, откуда появилось это ощущение. Словно он читал не переписку. А разговор двух людей, которые настолько привыкли друг к другу, что уже давно перестали выбирать слова. Он продолжал листать. Иногда останавливался, иногда перечитывал одну и ту же фразу по несколько раз. — Ты ел?

—Нет.

—Идиот.

—Спасибо.

— Это не был комплимент. Уголки губ снова дрогнули. Это было смешно. Очень просто и очень по-домашнему. Дазай поймал себя на мысли, что почти слышит эти голоса. Свой и его. — Дазай. Он резко поднял голову. В дверях стоял доктор Такахаси. — Время закончилось. Дазай машинально заблокировал экран.