Низвергнутый

То было давным-давно. Сотни, тысячи лет назад… День, когда я впервые увидел его. День, когда моя жизнь изменилась раз и навсегда… Кап! Нечто, издав характерный всплеск, плюхнулось откуда-то сверху в чашку чёрного чая, бесследно растворившись в её недрах. Маленькая капля студёной росы? Утро и правда выдалось прохладным: плотная, белёсая дымка тумана застилала низины, развеиваясь лишь у самых горных вершин. Свежий воздух будоражил ноздри, наполняя грудь приятным холодком, жемчужины капель воды сверкали среди травы в свете рассветного солнца. Несмотря на сей факт, небо было чистым, как стёклышко: ни единого облака, ничего, что могло бы затмить едва поднявшееся из-за горизонта золотое светило. — Моракс? Всё в порядке? Не заснул ли ты часом? Привычно строгий, сдержанный голос вывел мужчину из лёгкой прострации. Над ухом тут же послышался чей-то знакомый смех, и Властелин Камня поднял взгляд от стола, переведя его на девушку, сидящую от него по правую руку. Кокетливо хихикнув и тряхнув серыми волосами, та спрятала игривую ухмылку за собственной чашкой чая. — Всё витает в облаках. Небось думы тяжелят ум… Осанистая, темноволосая женщина, сидевшая по другую сторону от него, лишь фыркнула, сверкнув стёклами очков: — Нечего смеяться, Гуй Чжун, милая. Твою светлую головушку вот ничего не тяготит — один ветер гуляет, точно по полям… — Э-эй! Вот и неправда! — Архонт Пыли обиженно надула губы. — Скажешь тоже, дорогуша… Я, несомненно, занята обдумыванием самых что ни на есть важных вещей! Хранитель Облаков только едва заметно закатила глаза — звучало её оправдание крайне неубедительно. — И всё-таки Моракс… — быстро поняв, что спорить с Гуй Чжун — равно, что говорить с водяным колесом, она вновь обратилась к Гео Архонту. — Что с тобой сегодня такое? Неужто впал в глубокую меланхолию? — Пожалуй, ты недалека от истины, — отшутился Рекс Ляпис, едва заметно улыбнувшись уголками губ. — Немного задумался, вот и всё… Запахнув посильнее шёлковое одеяние, мужчина выцепил пальцами, запутавшийся среди тёмно-каштановых прядей волос и янтарных, ветвистых рогов багровый, сочный, кленовый лист. Поднёс его к глазам, невольно залюбовавшись прожилками, точно бы узрел в первый раз. Над головой мелодично шелестели его собратья, ведомые лёгким ветерком, обдувающим объёмную крону и колышущим воду в прозрачном пруду. То было дерево, у подножья которого Адепты коротали свой досуг, чаёвничая и вкушая дары, поднесённые им почитателями. Гора Аоцзан могла похвастаться едва ли не самыми восхитительными видами во всём Заоблачном пределе. От открывавшихся с такой высоты просторов захватывало дух, а дыхание замирало. Воистину, красоте этих краёв не было равных, сколь не ищи среди горных вершин и полноводных рек, что были им подвластны. Из молчаливого созерцания Моракса вновь вывел серьёзный голос Хранителя Облаков: — Будет буря, — коротко молвила она, прищурив глаза, покуда оглядывала раскинувшуюся пред ними линию горизонта. — Что же ты такое говоришь, милая подруга? — Гуй Чжун удивлённо охнула. — Гляди, какое небо чистое — ни единого облачка! И ветер такой спокойный! Откинув назад за плечо высокий, чёрный хвост, женщина поднялась из-за стола, цепко выхватив из пальцев Моракса алый листок, какое-то время понаблюдала за его трепетанием, после чего, отпустила его дальше кружить по ветру. — С севера веет холодом, — со знанием дела молвила она, авторитетно возвышаясь над недоумевающей Гуй Чжун. — Стаи птиц летят с востока на запад… Со стороны моря идёт шторм. Нынешнее спокойствие — ничто иное, как затишье перед бурей. — Вот оно как? Что же… Слишком хорошо я тебя знаю, чтобы не доверять твоим словам, — подумав над всем сказанным, девушка согласно закивала. — Буря в такое время? Ох, недобрый это знак… — И правда… Буйство природы на море — обычное дело. Но этот северный ветер… Что-то в нём не даёт мне покоя. Дурное это знамение, — она напряжённо насупилась. — Очень, очень дурное… Хранитель Облаков вдруг полуобернулась, устремив взгляд аквамариновых глаз куда-то в небо. — Я слышу шорох крыльев. Торопливый, беспокойный и очень знакомый… Кажется, к нам пожаловал гость. Так и было — буквально через пару мгновений в небе замаячила тёмная точка. Она всё приближалась и приближалась, пока не приобрела более ясные очертания — высокий, статный журавль, чёрно-золотой окраски. Они приземлился прямо около места их трапезы, галантно склонив голову. — Приветствую, Творец Гор, — молвил Моракс, в знак уважения, подобно его друзьям, поклонившись. — Ты выглядишь обеспокоенным. Неужто тебя привели к нам дурные известия? — Истинно так, о Рекс Ляпис. Я возложил на себя обязанность собрать всех Адептов в Долине Гуйли. И боюсь, это не терпит никаких отлагательств. — Всех Адептов? Что же случилось? — забеспокоилась Гуй Чжун. — Наша дорогая сестра, Владыка Песен и Скитаний, вернулась из своего путешествия. И, к сожалению, принесла с собой крайне тревожащие известия… До сего момента безмолвно сомкнутые губы Гео Архонта дрогнули, взгляд наполнился серьёзностью. Всё-таки Хранитель Облаков оказалась права… Грядёт что-то очень, очень дурное. Вскоре Адепты собрались полным составом в Долине Гуйли, готовясь внимать словам их соратницы, которую не видели уже несколько лет кряду. Перед тем, как покинуть их, Пин лишь туманно проронила, что направляется куда-то в сторону северо-запада, в земли бурных рек и бескрайних морей. Адептам мало было ведомо о порядках и нравах, господствовавших там, как и о богах, что там обитали. Но куда меньше было известно, что же находится ещё далее. Моря ли, новые, неизведанные просторы? Адепты корнями проросли в уже привычную, известную им до мельчайшей песчинки почву, не видя и не желая видеть дальше собственного носа. Ту землю, что была у них, необходимо было защищать, посему они лелеяли и взращивали то, что уже имели, никак не решаясь ступить в тёмную неизвестность, окружавшую их со всех сторон. Пожалуй, Владыка Песен и Скитаний была исключением из правил. Вооружённая лишь своими любознательностью, храбростью и талантом к песнопениям, она бродила по свету, познавая мир и, где бы ни оказалась, дарила людям музыку, наполняя души радостью. Долгие, долгие годы, могла она странствовать, но в конечном итоге всегда возвращалась домой, в Долину Гуйли. А после, во время пышного пира рассказывала истории обо всём увиденном, играла музыку далёких краёв, восхваляла в песнях виданные ей чудеса. Одна песня была посвящена стране на севере, изувеченной ветрами, где буйствовали в противостоянии мудрый, хладный волк и тиран, затворившийся в сердце бесконечной бури. Другая была о далёких островах, где время точно бы и не шло вовсе, укрытых деревьями с нежными, розовыми лепестками; месте, где грозы сплошь рассекают молниями небо, где царит безграничное спокойствие. Третья — о влажных, зелёных джунглях и жаркой пустыне, что соседствуют и питают друг друга, о горячем солнце, диковинных зверях и радушных людях. Каждая песня целиком захватывала внимание её товарищей, пускай не видели они сами тех далёких краёв, но проникались ими, наполнялись надеждой, что однажды узрят их воочию. И пускай Адепты опасались за Пин каждый раз, стоило ей пуститься в очередное странствие, волновались, что не доведёт до добра её открытость и жажда нового, в душе, несомненно, и сами хотели этого путешествия. Ибо желали всем сердцем этого неизведанного мира, лежащего где-то там, за горизонтом. Однако на сей раз их опасения подтвердились. Случилось нечто ужасное. — Рекс Ляпис… дорогие мои собратья, — начала Пин, как только все Адепты собрались воедино, — боюсь, на сей раз мои странствия не увенчались успехом. С превеликим сожалением вынуждена сообщить, что по собственному незнанию, вопиющей неосторожности, навлекла беду на наш родной край! — Пин, душенька… Как же это так? Что ты такое говоришь? — упавшим голосом спросила Гуй Чжун. — Я находилась в странствии… Побывала в крае, названном его властительницей «Фонтейном». Я с радостью бы поведала вам, братья и сёстры мои, о увиденных там чудесах, однако обстоятельства ныне против меня. Там до меня дошли слухи о землях, что расположены на севере… О слепящих, серебристых снегах, о заснеженных шапках далёких гор, о дикой, но чудной в своей уникальности природе, о добрых, гостеприимных людях, там живущих. Признаться, я была совершенно очарована! Оттого направилась в те края, дабы узреть воочию, поделиться с вами опосле сим дивным открытием. До меня также дошли вести и о бледном божестве, что властвует над той землёй. Поговаривали, оно ревностно защищает свои владения… но мне не хватило мудрости прислушаться к сему предостережению. Мне подумалось, что, подобно лёгкому ветерку, проникну я в его земли и исчезну так же незаметно, как и появлюсь. Но то было большой ошибкой… — Неужто… он захватил тебя? — и без того худое лицо Хранителя Облаков вытянулось в удивлении. — К сожалению, да… — Пин горестно вздохнула, вздрогнув всем телом. — Он понял, похоже, что я не простая смертная и, возможно, могу быть для него опасна. Меня доставили прямо в его дворец, где он долго расспрашивал меня… Кажется, желал понять, представляю ли я угрозу. Сколь ни пыталась я доказать ему, что лишь простая поэтесса и странница, не уверена, что он внял моим убеждениям. Он не был жесток ко мне, но отчего-то дурное предчувствие никак не желало оставлять моё сердце… — Чего он от тебя хотел? — вопрос Моракса рассёк воздух наточенным лезвием. Внешне он был спокоен, но голос его пропитался колкими, стальными нотками. — Он расспрашивал про то, откуда я родом, про моих соратников… Он не казался мне угрозой. Я не могла уловить никакого подвоха в его вопросах, покуда он не вопросил: «Скажи, о Владыка Песен и Скитаний… есть ли в твоих краях божество, что могло бы сравниться со мной по силе?» После её слов в воздухе воцарилось ощутимое напряжение. Никто ещё не осознавал, к чему всё идёт, но все кажется понимали — рассказ Пин, так или иначе, в своём итоге сведётся к чему-то очень, очень плохому. — Я даже и не знала, что ответить на это… — тем временем продолжала женщина. — Не желала, чтобы слова мои были опрометчивы, поэтому лишь обмолвилась, что самым сильным божеством на моей родине по праву считается Рекс Ляпис. Её слова зародили среди рядов Адептов беглый, тихий шепоток. Несмотря на это, большая их часть согласно закивала. — Хм… что же, справедливо, — подтвердила Хранитель Облаков. — Мало кто из нас может с этим поспорить. — И всё же во мне нет уверенности, что вообще стоило отвечать… Надо было молчать, пускай даже это сулило бы мне смерть! Увы, я не разглядела западни, пока не стало слишком поздно! Моракс, он… просил меня донести сию весть до тебя лично. Он вызывает тебя на поединок. Здесь, на нашей земле… Как он молвил: «Если тебе удастся одолеть меня, ты проявишь себя как достойный противник, заслужишь моё уважение. Я торжественно поклянусь оставить тебя и твои владения в покое и не стану тебе врагом. Если же я одержу верх, то заберу твою жизнь. И все твои земли, твой народ будут навеки принадлежать мне». Вдруг среди Адептов поднялся гул: разгневанные, ошарашенные и напуганные, они принялись громко обсуждать эту поистине шокирующую новость, в попытках хоть как-то принять только что сказанное. Неужели этот бог угрожает им? Ещё и в такой жестокой, презренной форме? Его ультиматум был возмутителен, но одновременно вселял страх в самые недра души. — Но… что же будет, если Рекс Ляпис откажется?.. — с замиранием сердца прошептала Гуй Чжун. В ответ на её вопрос, Владыка Песен и Скитаний молча приспустила своё одеяния, демонстрируя собственную полуобнажённую грудную клетку. Проходя прямо аккурат между рёбрами, в её груди сидел тонкий, острый, точно лезвие ледяной осколок, казалось, упирающийся в самое сердце. — Если Рекс Ляпис откажется, то я погибну… — голос Пин задрожал, и она горестно улыбнулась. — И я бы без колебаний принесла эту жертву ради вас, братья и сёстры. Но увы… Даже тогда он не оставит Долину Гуйли в покое. Он всё равно придёт. Всё равно заберёт то, чего так жаждет. Только на сей раз не будет столь милостив… — Милостив?! — ошарашенная, возмущённая до глубины души Архонт Пыли невольно повысила голос. — Пин, о чём ты вообще говоришь? Неужто это, по-твоему, милость?! Грозиться захватить нашу родину, наш дом! Подвергать опасности твою жизнь и жизнь Рекса Ляписа! Да что за чудовище вообще способно на такое?! — Я слышала истории о том, как поступает он со своими недругами, — холодно парировала та. — В сравнении с описанными в историях тех зверствами… Да. Это и впрямь можно считать милостью. Гуй Чжун кротко замолчала, нервно закусив тонкую губу и опустив взор в землю. — Значит, выбора у нас нет, — голос Моракса наполнился холодной решимостью. — Ясно… Что же, значит, я сражусь с ним. Как он того и желает. — Но Моракс, — в дискуссию поспешил вмешаться Владыка Лун. — Поразмысли хорошенько! Это ведь может стоить тебе жизни! Подвергать себя такой опасности… — Стоит мне отказаться, Пин погибнет, а в опасности окажутся все добрые жители Долины Гуйли и все Адепты, их праведные защитники. И в том числе и я сам… Не вижу смысла обсуждать варианты, которые просто-напросто отсутствуют. Если всё, что рассказала нам Пин, правда, то я не вижу иного выхода. — Он был бы у нас, ежели она не была бы столь неосторожна и самоуверенна… Только было Пин хотела как-то ответить, Властелин Камня тут же встал на её сторону: — Наша сестра не сделала ничего предосудительного. Быть может, ей не стоило утрачивать бдительности… Только вот сделанного уже не воротишь. Посему, всё, что мы сейчас можем сделать — надеяться на благополучный исход. Моракс приблизился к Владыке Песен и Скитаний, обратив внимательный взгляд прямиком в недра ледяного шипа, торчащего из её груди, после чего заговорил: — Кто бы ты ни был, где бы ты ни был, знай — я, Моракс, Властелин Камня, Хранитель Долины Гуйли, полон готовности защитить свой дом и свой народ. И посему принимаю твой вызов, божество севера. И коли твоя решимость не иссякла… Приди же. Попробуй взять то, чего так жаждешь. Ледяной осколок вдруг замерцал ярким, голубым светом, после чего — треснул, рассыпавшись на мелкие, лёгкие снежинки, тут же осевшие наземь. Ноги Пин подкосились, и она едва не рухнула вниз, но вовремя была подхвачена заботливыми руками Гуй Чжун и Хранителя Облаков. Ветер в тот же миг усилился, небо заволокло серыми тучами, откуда-то с севера потянуло могильным холодом. «Что ж, Моракс… Значит, так тому и быть».

***

На Отмели Гуюнь в этот поздний вечер было необычайно пустынно. Злой ветер волком завывал в ушах, покрывая тёмные морские волны хаотичной рябью, небо заволокло серыми, безжизненными тучами. Бесконечно одинокое, забытое всеми богами место, где не обитало ни единой души — только разноцветные крабы бродили вдоль песчаного берега, разбегались, кто куда, напуганные безымянным вторженцем. Именно такое место Моракс и искал: земля, что была бы как можно дальше от его собственных владений, без хозяина, без предназначения. Лишь песчаная гряда, омываемая буйными волнами. Идеальная арена для предстоявшего поединка. Он провёл здесь весь день, пребывая в медитации, стараясь подготовить тело и душу к грядущему сражению. Никак не покидало чувство тревоги, что с течением времени никуда не девалось, а продолжало всё нарастать и нарастать, грозясь вот-вот обрушиться грозной лавиной, раздавив его без остатка. Моракс привык сражаться ради процветания своей земли и своего народа, был готов сделать всё, что требовалось, даже если ценой была его собственная жизнь. Подобно холодному камню, смотрел в лицо опасности без единой капли страха, преисполненный решимостью сделать то, что должно. Так отчего же его доселе непроницаемую, непоколебимую душу тронула тень сомнений, беспокойства? Опасение за своих подданных и товарищей? Страх потерять в одночасье всё, что так долго взращивал, что защищал, оберегал, точно собственное дитя? Быть может, но едва ли была здесь какая-то новизна — те чувства всегда были с ним. В каждое сражение, в каждый миг надвигающейся опасности. И раз за разом он оставлял их позади, сосредотачиваясь не на том, что потеряет, а на том, как этого не допустить. Но вот теперь всё было по-иному. Наверняка всё дело было в этом безымянном божестве, что вознамерилось вторгнуться в его край, установить здесь свои неведомые порядки. Только вот сколько бы Рекс Ляпис ни думал, ни предполагал, никак не мог понять его. Отпускать столь дерзкие угрозы Архонту, которого даже и не знаешь толком, не знаешь, на что он способен… Либо этот бог крайне самонадеян, либо невероятно силён. Либо же всё вместе. Не могла же эта уверенность в себе, собственном могуществе взяться на пустом месте? Разумеется, всё может быть, но в действительности казалось, что это и правда неспроста. И всё же Гео Архонт не мог принять этого. Вот так просто пожелать развязать войну? Как пальцем щёлкнуть? Похоже, его противник был хаотичен, буен, словно морские волны, и было неизвестно, чего вообще можно от него ожидать. Это и вселяло в его душу беспокойство. Предстоящая встреча с чем-то совершенно доселе неизвестным. Чем-то новым. Стоило последнему лучу солнца скрыться за линией горизонта, в воздухе на миг воцарилось безмолвие. Нагнетающее, пугающее, противоестественное. Моракс открыл глаза, поднялся с земли и натянул капюшон белоснежного одеяния, принявшись всматриваться в маячившую вдалеке береговую линию. Стоило ему принять его вызов, стоило ледяному кристаллу с треском расколоться в груди Пин, как пришло осознание — он придёт. Это лишь вопрос времени. Даже не станет думать, не посмеет упустить такого шанса. И вот этот час наконец настал. Над поверхностью воды нависла плотная дымка белёсого тумана. Прокатился по морю до самого берега невидимый вал, с характерным треском покрывая все волны на своём пути серебристой ледяной кромкой. Ветер вдруг усилился, вой его сделался протяжным, казалось, бесчисленное множество призраков принялись в одночасье распевать собственные эпитафии. Воздух сгустился, и Моракс вскоре понял — огромное облако белёсого бурана направляется откуда-то с севера прямо к нему. Оно летело, буквально парило над промёрзшей гладью воды, всё приближалось и приближалось, источая пронизывающий холод и незримую опасность. Гео Архонт не дал сомнениям шанса и, оставшись непоколебимым, лишь посильнее ухватил рукой отливающее золотом каменное копьё. Пускай его соперник и выглядел внушительно, он не даст слабины, не проиграет ему. У него просто нет такого права. Вскоре облако оказалось у самого берега, представ перед ним лицом к лицу. И лишь когда Рекс Ляпис узрел его воочию во всём его устрашающем великолепии, понял, что оно из себя представляет. В эпицентре урагана всё это время находился одинокий всадник, скакавший так быстро, что, казалось, сама буря несла его по волнам. Поистине, впечатляющее зрелище. Стоило ему остановиться прямо напротив Моракса, снегопад вдруг несколько поутих. Пред ним возвышался величественный, белоснежный конь, грива которого будто бы и состояла целиком из этого жуткого бурана, прочно вплеталась в ветер, так что не было видно ни начала, ни конца. Он будто бы был высечен из самого холодного, самого чистого льда, глаза его, точно бы полные отчуждённого презрения и гордыни, горели светло-голубым огнём. Стоило его всаднику спешится, как конь оглушающе громко заржал, встав на дыбы, и в тот же миг растворился в этой буре, не оставив после себя и единого следа. — Значит, ты и есть Моракс? — наездник тем временем прошёлся по фигуре Властелина Камня оценивающим взглядом, загадочно и как-то не по-доброму ухмыльнувшись. С собственным конём у него, несомненно, имелись сходства — быть может, тот являлся его фамильяром? Такие же белоснежные, длинные волосы, которые буран подхватывал и кружил, как ему вздумается, отливающие к концам нежно-голубым цветом, подобно холодным, словно две чистые льдинки, глазам. Он был одет куда теплее Рекса Ляписа, облачённый в белую фирязь, украшенную серебром и длинную мантию с воротником, подол которой стелился по твёрдой глади оледеневшего моря за ним вслед. Странно, однако… Пускай даже он и излучал такой холод, неужто была какая-то нужда так одеваться для него самого? — И всё-таки ты принял мой вызов, — продолжил он, поравнявшись с Гео Архонтом. — Впрочем, скажу откровенно: я в этом и не сомневался. Судя по рассказам твоей сладкоголосой пташки, «Великий Рекс Ляпис» слишком благороден, чтобы бросить родной край в беде. — Полагаю, мне стоит чувствовать себя польщённым? — безразлично бросил Моракс. — Определённо, — хмыкнул тот в ответ. — Я столь много слышал о твоих подвигах и величии государства, кое ты воздвиг собственными руками, что мне невольно захотелось взглянуть на них и самому. Взглянуть и на славного Предводителя Адептов, коего вся Долина Гуйли славит в молитвах и балладах. — Ежели ты так жаждал увидеться со мной, мог бы прийти с миром, а не с угрозами. — С миром? — слова Моракса, кажется, его насмешили. — Право, к чему мне это? О многих богах слагают легенды, о многих поют хвалебные песни, только вот, когда доходит до дела, вскрывается их истинная суть. Жалкие ничтожества, не способные постоять ни за себя, ни за свой народ. К чему мне брататься с червями, усердно притворяющимися драконами? Может, ты и сам червь, Моракс? А всё твоё показное величие, самоотверженность — лишь пыль в глаза собственным подданным? Всё дело в том, что я впечатлён тобой… но желаю знать, обманчиво ли это впечатление. — Вот как? Скажи же: с чего бы мне вообще хотеть впечатлять тебя? — голос Властелина Камня наполнился колким холодом. — Ты явился безликим вторженцем в мои владения, осыпал меня и моих соратников наглыми угрозами, подло пленил мою подругу, что лишь странствовала, мирно постигая иные культуры. Я не знаю ни твоего имени, ни имени того края, откуда ты прибыл, ни твоих истинных намерений. Знаю лишь, что ты, вероятно, силён, безрассуден и крайне опасен. Следовательно, ты не более чем угроза, которую должно устранить ради безопасности моей страны. Ты проявил ко мне неуважение, так что не жди оного и от меня. Я здесь не за тем, чтобы вести с тобой разговоры, только дать бой. Рекс Ляпис, ожидая агрессивного ответа со стороны своего противника, мгновенно встал в боевую стойку, демонстрируя, что готов к удару, откуда бы он ни последовал. Однако реакция божества показалась ему, мягко говоря, озадачивающей. — Ах! Вот о чём я и говорил! Это именно то, что я и желал услышать от тебя, Моракс! — с его губ сорвался протяжный блаженный вздох. — Пока что ты меня приятно удивляешь. Что же… Надеюсь, и россказни о твоих необычайных умениях окажутся правдой! И дабы поединок был честным… Его меховая мантия и кожаные перчатки вдруг обратились в ничто, рассыпавшись мелкими снежинками, тут же унесённых северными ветрами. Кажется, в тот же миг сделалось ещё холоднее, буран стал темнее, а воздух едва ли не начал трещать от раздирающего его мороза. В правой руке бледного божества само по себе возникло копье — буквально полная копия оружия Рекса Ляписа, только воссозданное из чистого льда, после чего он направил его острие прямо на мужчину. — Я, Элигос, Крио Архонт, Зимний Царь, Владыка льда и стужи, принимаю твой вызов, о Властелин Камня! Покажи же, на что готов ради своего народа! И на что готов ради своей собственной жизни!

***

Битва, исхода которой весь народ Долины Гуйли ждал с замиранием сердца, длилась три дня. С берегов континента не было видно, что творилось там, на Отмели Гуюнь. В пелене белоснежного бурана, разыгравшегося на море, одна за другой разгорались вспышки, летали огромные каменные глыбы, подобно копьям, врезаясь в землю, раздавался чудовищный грохот, от коего содрогались все окрестные скалы. Никто не знал, чем всё закончится, но все с замиранием сердца молились за здоровье и благополучие Властелина Камня, молились, как никогда до этого. Избранные Адепты, включая Гуй Чжун, Хранителя Облаков и Владыку Песен и Скитаний, денно и нощно наблюдали за морем с берегов Отмели Яогуан, готовясь к любому исходу событий. Трепетали сердца, лились слёзы, Облачное море наполнялось кровью Архонтов. Пока на утро четвёртого дня всё не кончилось. Небо прояснилось. Буран неожиданно развеялся, будто его и не было вовсе, открывая вид на идеально чистый горизонт. Отмель Гуюнь перестала существовать, превратившись в место побоища: ныне стояла усыпанная камнем, окружённая острыми заледеневшими волнами и хладными шипами, прорезающими землю. Из-за беспросветных серых туч вновь выглянуло яркое солнце, принявшись согревать лучами промёрзшую землю. Значило ли, что это… победа? Битва выдалась поистине легендарной. Утомлённые от того, что выложились на полную, оба божества сидели на песке, омываемом прохладными волнами, что успели оттаять под ласковым солнцем, ныне игриво золотившим воду. Чистый, голубоватый лёд едва заметно качался на волнах острыми, бесформенными айсбергами, ярко отблёскивая в глаза. Несмотря на то, что после всего случившегося тёплая летняя погода, кажется, начала брать своё, вокруг ледяного божества было всё так же зябко. — Это было… восхитительно! — шептал он, щуря светло-голубые, сияющие невиданным доселе блаженством глаза за ярком солнце. — Поверить не могу… За все те века, что я живу на этом свете, ты лишь второй, с кем у нас сложилась ничья… Ничья. Это слово одновременно успокаивало и тревожило Моракса, ибо он откровенно не знал, что оно под собой подразумевает. Смысл иных исходов лежал на поверхности: победа или поражение. Либо это бледное божество уходит, оставляя его в покое, либо убивает его, порабощая всё вокруг. Но вот ничья… Разве подобный итог вообще рассматривался как вероятный? Разве не было это битвой не на жизнь, а на смерть? Однако, это и впрямь была она. Они оба выдохлись, оба готовы были нанести решающий удар в одно и то же время. Однако избежали гибели лишь по роковой случайности. И теперь сидели вместе, в шаге друг от друга, будто бы не готовы были буквально пару минут назад впиться друг другу в глотки за первенство в поединке. Значит ли это, что ему, Мораксу, нечего опасаться? Значит ли это, что и он, и его народ в безопасности? — Кто был вторым? — спросил Гео Архонт не столько из искреннего любопытства, сколько из желания скрыть внутренние думы и переживания за его маской. — О, это была она. Слышал ли ты когда-нибудь о Гасион? Богине, что правит южными землями… У нас с ней не было битвы как таковой. Я осознал, насколько все мои попытки тщетны, стоило ей пересказать в малейших деталях суть всех моих излюбленных боевых уловок! — тот в ответ легко рассмеялся. — Поражения, ещё и при таком вопиющем жульничестве я не потерпел бы. Но — так уж и быть, — был согласен и на ничью. — А были ли те, кто победил? — Смотря, что считать победой, — Элигос усмехнулся какой-то недоброй полуулыбкой. — Разумеется, если бы среди всех Архонтов, с коими я сражался, нашёлся бы хоть один по-настоящему достойный противник, меня бы сейчас здесь не было. Когда твой враг обращается в ничто — вот что есть истинная победа. Но подумай вот о чём, Моракс. Я признал твою силу и не отступлюсь от данного мною слова. Ты защитил свой дом. Разве это не победа для тебя лично? Так что тебя вполне можно считать тем, кто, пускай, и не одержал надо мной верх, но определённо вышел победителем. — Значит… вся эта снисходительность зиждется исключительно на твоём высокомерии, — Властелин Камня неодобрительно насупился. — Высокомерии? Быть может, я и высокомерен, но ответь: неужто я хоть в чём-то ошибаюсь? Пускай кругом меня огромный мир, полный тех, кто ещё не удостоился моего клинка, единственный, кто в самом деле показал себя равным мне, кто может говорить со мной, как равный, это ты, о Рекс Ляпис. Как прикажешь мне относиться ко всей этой мелочи, что не способна даже попытаться за себя постоять, разбегается кругом, стоит лишь обнажить клинок? Так же равнять их с собой? Как по мне, лучше погибнуть с честью, чем влачить такое существование. — Что же… В этом, быть может, ты и прав. Слабым Архонтам и правда не стоит брать на себя такую большую ношу. И разумеется, глупо равнять их с более сильными. И всё-таки, разве не лучше вести их за собой, чем вот так… обращать в ничто? — Чтобы стать ведомым, нужно признать себя ведомым, — Крио Архонт вздохнул не без капли какой-то усталости. — Но взгляни на них! Столько пафоса и спеси для сошек, ничего из себя в сущности не представляющих! Премерзкое зрелище! Посему меня интересуют лишь достойные. Не знаю, как у вас, южан, но на севере действуют несколько иные правила. И дорогу к солнцу приходится прокладывать трупами собственных врагов. И поверь, путь мой был очень, очень длинным. И теперь я нахожусь на самой вершине, занял по праву то самое, желанное всеми место под солнцем. Потому что избавился от отбросов, разобщавших мой родной край. Потому что достиг идеального единения… Моракс задумался, невольно вглядываясь в задумчивое лицо Зимнего Царя. В его словах действительно была логика, однако… До чего она была извращённой и непривычной для него самого. Разве смысл единения не в ином? Сильный Архонт становится лидером, объединяет подле себя иных Архонтов, союзников, готовых помогать, разделять власть… Или же единственный Архонт, что уничтожает всех, по его мнению, недостойных, концентрирует всё могущество в своих руках. Пожалуй, трудно было сопоставить воедино две такие разные точки зрения. Но Рекс Ляпис едва ли желал спорить, настаивая на своём. Просто это было лишь очередной песчинкой в пустыне вещей, которые он не мог по-настоящему понять, как бы ни пытался. — И всё-таки… Что же тогда заставило тебя продолжать искать достойных за пределами родной земли? Элигос оживился, будто бы ожидал этого вопроса. — Полагаю, вы с Гасион и правда не знакомы… Иначе ты, быть может, и смог бы сопоставить два факта воедино. Ведь стоит только услышать её рассказы… понимаешь, что очень скоро всё переменится. Гео Архонт пристально посмотрел на него, сверкнув золотыми очами, очевидно, в ожидании подробностей. — Грядёт война, Моракс, — кратко ответил мужчина, обратив взор ледяных глаз прямо в его душу. — Война за божественный престол, выйдут победителями из которой лишь немногие. Все остальные же — станут разлагающимся струпом под ногами у новых владык сего мира. Я не из тех глупцов, что живут, будто слепые кроты, не вылезая из собственных нор. Я бы предпочёл видеть себя победителем в этой схватке, а посему — изучаю понемногу мир. Вглядываюсь, вслушиваюсь… пытаюсь предсказать, кто способен выжить, а кого пожрёт с потрохами война. Кому можно доверять… Кто достоин встать со мной в один ряд победителей, а кому лучше обратиться в пепел уже сегодня. — Неужели… это всё из-за слов какой-то богини? Какого-то предсказания? — Не только из-за него, разумеется, нет. И всё-таки она заставила меня задуматься. Ведь эта проблема назревает вот уже многие, многие века. Множество архонтов, множество конфликтов… Они грызутся друг с другом, словно бешеные псы, рвут глотки, вместо того, чтобы попытаться сделать хоть что-то полезное. Разрушают, вместо того, чтобы созидать. Беспомощные и трусливые, вязнут в своей трясине, вместо того, чтобы шагнуть вперёд, сделать хоть что-то ради своего народа… рано или поздно мир должен очиститься от этой грязи. И сей час настанет совсем, совсем скоро… — Выходит… Её словам можно доверять? — Она не из тех, кто ошибается. Моракс нахмурился в тяжкой, неприятной задумчивости. — И что же… ты скажешь обо мне? Зимний Царь ненадолго замолчал, впустив в напряжённый разговор немного убаюкивающего, свежего бриза, после чего поднялся на ноги, миролюбиво протянув Гео Архонту ладонь. — Скажу, что впечатлён тобою… в каком-то смысле, даже очарован. Ежели придёт время великой битвы, я не стану искать тебя на поле боя. Тем паче, если вдруг настанет день, когда тебе понадобится помощь, готов буду её оказать. — Неужели? А мне казалось, ты уверен, будто каждый в мире сам за себя… — Гео Архонт всё же принял своеобразную символическую помощь и сжал его руку, поднявшись на ноги. — Что же плохого в союзе с тем, кто того действительно достоин? Я признаю тебя, как силу, с которой стоит считаться, Моракс. Как своего дорогого товарища. — Товарища? Не слишком ли скоры твои суждения? — Рекс Ляпис с сомнением покачал головой. — Ты угрожал моему народу вторжением, после чего мы сошлись в смертельной битве… И после этого мы… «товарищи»? — Кажется, тебе многое предстоит узнать о том, как заводят дружбу в моих краях, — Элигос по-доброму рассмеялся, тряхнув длинными белоснежными волосами, с которых в одночасье слетело несколько пушистых снежинок, мгновенно испарившихся в свете солнечных лучей. «Нужна ли мне такая дружба?..» — невольно задумался Властелин Камня. Слова его собеседника и правда вызывали в нём какой-то диссонанс: не слишком ли легко он просит принять то, что едва не убил его, Моракса, захватив его страну? Или, быть может, и для него самого это пустяк, совершенно ничего не значащий? До чего же разнообразны и порой загадочны нравы иных народов Тейвата! И если людей ещё можно понять, то что творится в головах великих и мудрых Архонтов — и вовсе огромная тайна. И всё же… можно ли ему доверять? Не опасно ли? И может ли что-то выйти в конечном итоге из этой «дружбы»? Видимо, время покажет.