Синева твоих глаз

Россия мысленно досчитал до десяти и выдохнул, немного успокаивая гнев и раздраженность. Ему так не хотелось злиться на младшего брата. - Коля, мы ведь это обсуждали. – Голос уверенный, немного строгий, словно у учителя, - Перестань, пожалуйста. - Ничего мы не обсуждали! – Волшебные темно-синие глаза напротив яростно сверкнули, - Ты избегаешь любых разговоров. - Это не так. Ваня поднялся из-за стола и встал напротив. Ему было неловко сидеть перед братом, когда тот стоял, словно подчинённый. - Ты стал избегать меня. – Беларусь нахмурился, - Ты что творишь? Ты, вообще, в своем уме? - Это не так. – Вновь повторил Брагинский и улыбнулся, - Что за глупости? Я тебя не избегаю. - Не смей так делать! – Коля в ярости толкнул его к столу, - Ты так улыбаешься всем, а я не все! Иван поправил пиджак и вновь лёгкая улыбка вернулась на его лицо. - Что тебя беспокоит, Беларусь? - Твое поганое равнодушие и напускная вежливость! – Арловский был вне себя от злобы, - Что я сделал, что ты сейчас отвергаешь меня? Я живу одним тобой! А ты?! Игнорируешь меня, на собраниях ведешь себя так, словно я - пустое место! Мы больше не собираемся вечерами, не разговариваем, не шутим! Я понимаю, что мои чувства тебе не нужно, но мне теперь не позволено даже братом тебе быть?! - Ты преувеличиваешь. Все хорошо. – Брагинский покрутил в руках дорогую ручку, кстати, подаренную Колей, - Если тебя не устраивают какие-то контракты и договора, мы их пересмотрим, я готов пойти на уступки для тебя, ты же знаешь. - Да к черту твои контракты и договора! – Николай подлетел к нему и, схватив за шарф, дернул на себя, - Почему ты отталкиваешь меня? Я всю свою жизнь посвятил тебе, а ты сейчас…Просто прогоняешь меня? За что?! Хотя бы объяснись, эгоист! - Так будет для тебя лучше. – Иван мягко отстранил его руки, - Прошу тебя, ты должен это сделать. -Ты не можешь решать за меня! - Беларусь, прошу, для нас всех так будет только лучше, если мы сохраним лишь политические и экономические связи в рамках Союзного государства. А наши с тобой личные отношения…Об этом нужно забыть. - Интересно, кто же так решил? – Ядовито произнес Арловский. - Я так решил. – Сталь в голосе не напугала Николая, - А раз я так решил, значит, так и будет. Беларусь затрясся и влепил Ивану звонкую пощёчину. Брагинский приложил ладонь к горящей щеке и хмуро глянул на младшего брата, а затем сжал его шею, не сильно, но вполне ощутимо. - Что ты делаешь? – Зашипел Иван ему на ухо, - Тебе многое было позволено, как моему брату, но всему есть предел. - Вот именно, Ваня. – Прохрипел Коля, - Всему есть предел. Ты не можешь выкидывать из жизни людей, просто потому что ты с чего-то решил, что это верное решение. Иван сильнее сжал его шею, прежде чем отпустить. - Уходи. – От прежней улыбки не осталось и следа. – Не вынуждай меня… - "Не вынуждай меня"? – Арловский скривился, - И что же ты сделаешь? Я с места не сдвинусь, пока ты мне все не объяснишь. Если хочешь меня избить - вперед! - Я не обязан перед тобой отчитываться. – Иван подошёл вплотную и сверху вниз глянул на взбешенного брата, - Как ты смеешь так со мной разговаривать? Я твой старший брат! - Да что с тобой?! – Беларусь снова толкнул его, на этот раз сильнее, затем снова и снова, - Ты не можешь так поступать!.. Сильные руки сжали его плечи и толкнули. Коля впечатался лицом в холодную стену, и сразу же почувствовал, как Иван заломил его руки, прижавшись так близко, что между их телами не осталось пространства. - Не могу?! – Брагинский сильнее вывернул руки, заставляя вскрикнуть от резкой боли, - Я не интересовался твоим мнением! Я буду делать то, что считаю правильным, ясно тебе?! - Брат, прошу… - Хочешь знать правду? – Россия свободной рукой сжал его бедро, - Ты ведь…Боже! Брагинский резко отстранился. - Вот, почему! – Иван зло нахмурился, - Если ты не оставишь меня сейчас, я не отпущу тебя, понимаешь? Что бы не произошло, я не отпущу тебя! Я теряю контроль рядом с тобой и ты просто не представляешь, что происходит в моей голове! - Ваня, - Беларусь кинулся к нему и сжал горячие ладони, - Но ты ведь знаешь, что твои чувства взаимны. Я тебя больше жизни люблю! Боль в руках отошла на второй план. Это была такая мелочь в сравнении с тем, что происходило с ними. Их чувства всегда были взаимны, но Россия предпочитал игнорировать их и отрицать. - Я не просто люблю тебя. – Иван заглянул в его глаза, - Это жажда…Я хочу чтобы ты был полностью моим, только моим, чтобы никто не смел даже думать о тебе. - Никто и не смеет. – Коля улыбнулся, - Я только твой, Ваня. Всегда был только твоим. - Хочешь сказать, за всю историю к тебе никто не прикоснулся? – Брагинский сжал запястья парня и толкнул его на небольшой диванчик, - Это ты мне хочешь сказать? - Все так, Россия. – Арловский с восхищением глядел на брата, сгоравшего в ярости от ревности непонятно к кому, - Ты всегда защищал меня, а если нет…Все знали, чем может закончиться приставание ко мне. - Я дам тебе один шанс уйти, прямо сейчас. – Ваня прикрыл глаза, - Если не уйдешь, то потом никто тебе не поможет. Даже если умолять будешь - не отпущу. - Ответ ты знаешь. – Прошептал Беларусь. Он дёрнул Ивана за шарф на себя. Первый их поцелуй вышел грубым и неумелым, словно у подростков. Никто из них не хотел отдавать инициативу, они боролись в этом поцелуе, но оба знали, что Николай отдаст первенство, он никогда не мог противостоять мощи Брагинского и его злобе. Слишком уж эти качества Ивана будоражили его сознание. - Черт, ты такой непокорный. – Прошептал Брагинский в его губы, - Как же я это люблю в тебе. - Чтобы быть покорным, нужно бояться, а я тебя не боюсь. – Ухмыльнулся Коля. - Уверен, что не боишься? Иван улыбнулся и зажал его рот рукой, а затем начал кусать его за шею, оставляя синяки. Арловский дернулся и сжал его волосы, протестующе застонав. Россия отстранился и прижал его руки к спинке дивана. - Красивый. – Шепнул Ваня, сверкнув глазами цвета сирени. Внешность младшего брата всегда привлекала его. С той самой поры, как Коля повзрослел, он казался Ивану таким хрупким, изящным, что просто невозможно было это игнорировать. Россия никому не позволял дотронуться до любимого брата, но и сам не смел переходить черту, понимал, чем это грозит. Но только не сегодня. Сегодня им можно все. - Перестань. – Смущенно ответил раскрасневшийся Николай, - Ты слишком много говоришь. Брагинский лишь ухмыльнулся в ответ на такое неуместное смущение брата и стянул с него рубашку. - Почему именно сейчас? – Прохрипел Беларусь, - Столько веков отказываться от чувств, а теперь… - Я не знаю. – Ответил Ваня и провёл рукой по гладкой коже груди, - Просто…ты нужен мне. - Брат…- Шепнул Коля и притянул его к себе для быстрого поцелуя. В этот раз Иван целовал его куда нежнее, но все столь же несдержанно. От губ он переместился на хрупкие ключицы. Арловский мог лишь стонать от таких горячих ласк. - Сколько раз ты представлял себе это? – Ухмыльнулся Николай, когда Брагинский отстранился, чтобы раздеться. - Больше, чем ты можешь себе представить. – Иван снял с себя пиджак и рубашку, - Еще когда ты подростком прибегал ко мне спать после ночных кошмаров. Ты ведь даже не подозревал, что мне хотелось с тобой сделать. - О, Ваня, - Беларусь засмеялся и провёл горячими ладонями по накаченному прессу, - Мне никогда не снились кошмары, просто мне нравилось ночами прижиматься к тебе и представлять…Я много чего представлял. - Расскажешь? – Брагинский ухмыльнулся и избавил брата от остатков одежды. Арловский поманил его пальцем. - Я представлял, - Жарко зашептал Николай ему на ухо, - Как твои руки шарят по всему телу, как грубо сжимают мои бедра, как ты кусаешь меня за шею и резко входишь в меня. Сделав паузу он сжал руками мощные плечи, удовлетворённо отмечая, как сильно дрожит старший брат от возбуждения. - Я знаю, ты не стал бы себя сдерживать и действовал бы грубо, даже больно, но этого мне всегда и хотелось. Брагинский с трудом мог справляться с дыханием. Ему было настолько хорошо, что он не верил, что происходящее – правда. Они подходили друг другу как последние элементы паззла. Но… - Мне этого очень хочется. – Россия заглянул в синие глаза, полные любви, - Но я боюсь. Ты заслуживаешь нежности, заботы… - Разве ты не заботишься обо мне? Разве не любишь? - Люблю. Больше всех на свете люблю. – Брагинский начал целовать его плечи, - Я буду нежным…Позже, клянусь, Коленька, но только не сейчас. - Мы слишком долго сдерживались. – С придыханием прошептал Арловский, - Это наша ошибка. Брагинский целовал его грудь, играл с сосками, заставляя брата извиваться под ним и просить большего, затем спустился к животу, с удовольствием отмечая, как чувственно Беларусь реагирует на его ласки. - Подожди немного. – Шепнул Ваня, прежде, чем выйти из комнаты. Вернулся он через пару минут, сжимая в руках флакончик со смазкой. - Быстрее, Ваня, не затягивай. - Шутишь? Я уже на пределе, меня бы сейчас даже ядерная угроза со стороны мальчишки-американца не остановила. – Ваня улыбнулся. Беларусь захохотал. - Он влюблён в тебя. - Ты о нем сейчас хочешь поговорить? – Фыркнул русский, растирая смазку по пальцам. - Просто предупреждаю, - Глаза Николая потемнели, - Чтобы ты и не думал…А-ах! Злобная речь была нелюбезно прервана. Брагинский вставил сразу два пальца и ухмыльнулся. - Такой тугой…Значит, и правда у тебя никого не было. - Я ведь говорил! – Беларусь шире развел ноги, - Так хочу, чтобы ты был во мне… - Я уже в тебе, - Шепнул Россия и двинулся пальцами, сразу находя нужный угол. - Черт! – Вскрикнул Коля и выгнулся, - Ты ведь не станешь… - Стану. – Утвердительно произнес Брагинский, - Кончишь, когда я разрешу. - Нет, Ваня, пожалуйста!...- Беларусь вцепился пальцами в обивку дивана. Россия лишь улыбнулся и резко задвигал пальцами. Он видел, как брату сейчас хорошо и хотелось лишь овладеть им, но Россия взял себя в руки – картина, что он видел, тоже была приятна. Коля зажмурился и стер слезы. Это была пытка. Он хотел прикоснуться к себе, но Брагинский отбил его руку. - Не смей. Я не разрешаю тебе ласкать себя. Только я могу так тебя трогать. - Прошу…- Короткий всхлип, - Позволь мне?.. - Скажи, что любишь меня. – Требовательно произнес Иван. - Я люблю тебя, Ваня. – Сил едва хватало на фразу, - Я убью за тебя, сам умру…Ты единственный, кого я любил всю свою жизнь. - Умница, - Удовлетворённо выдохнул Брагинский и активнее задвигал пальцами, - Можешь кончить. Беларусь вскрикнул и укусил себя за руку. Оргазм был словно смерть и воскрешение. Все тело сводили сладкие судороги, а ноги никак не переставали дрожать. - Что же ты творишь со мной…-Восхищенно произнес русский, расстегивая ремень на брюках, - Такой красивый… Арловский еще не успел прийти в себя, как Иван резко вошёл в него, сразу срываясь на бешеный темп. Он лихорадочно кусал его шею и плечи, шептал что-то на ухо о том, как ему сейчас хорошо, сжимал бока и бедра до чёрных синяков. Николай лишь хрипло постанывал, обняв Россию за шею. Это были просто нереальные ощущения. Резкая пощёчина отрезвила едва пришедшего в себя Николая. - Ты думал, что так легко отделался? – Брагинский сжал его шею, - И не надейся, мой милый брат. -Только не убей меня. – Со смехом прошептал Беларусь и утянул его в сладкий поцелуй.

***

Через несколько часов страны молча лежали все на том же диване. Иван прижимал к себе дремавшего Николая, поглаживая его по мягким волосам. - Прости. – Шепнул он, надеясь, что брат его услышит. - Не извиняйся. – Ответил Арловский, не открывая глаза, - Ходить я, конечно, долго еще не смогу, но если будешь меня на руках носить – черт с ним. - Конечно буду. – Брагинский тепло улыбнулся и нежно поцеловал его, - Ты мое счастье. - Я думал, ты никогда не решишься. – Шепнул парень в ответ и повернулся к нему, - Мне так больно было видеть тебя с другими. - Прости меня, я думал, так будет правильно. – С грустью произнес Россия. - Ты ведь никого из них не любил? - Я люблю только тебя. – Твёрдо произнес Иван, - А все остальное теперь неважно. - Значит, мы вместе, против всех? – Арловский улыбнулся. - Нет, Коля. – Мягко произнес русский, - Я не позволю тебе чем-то рисковать из-за меня. Я один, против всех, как и всегда. А ты просто не отворачивайся от меня. - Никогда. – Судорожно произнес Арловский и крепко прижался к нему, - Никогда не отвернусь, что бы не произошло.