твой, навсегда

Саске не спал в ту ночь, слишком тревожась из-за надвигающейся катастрофы, которую его потеря контроля, несомненно, преподнесет в их отношения. Блять, он снова все испортил, да? Подчиненный неправильными мыслями, как и множество раз до этого. Мужчина не понимал, как он мог быть таким тупым; очевидно, с тех пор, как он был нукенином, он ни черта не узнал о том, как не испортить себе жизнь. Если бы только у Сакуры хватило сил оттолкнуть его, желал он уже в не в первый раз. Если бы только она могла сказать «нет». Возможно, если бы девушка это сделала, у него все еще был бы шанс наладить отношения между ними. Вернуть все в прежнее русло — или, во всяком случае, хотя бы наполовину. Но как ему поступить теперь, после того, как он так безрассудно лишил ее девственности на гребаной стене своего офиса? В соседней комнате была кровать, но он даже не позаботился отвести ее туда. Не потрудился найти время, дабы выяснить, что ей нравится. (он был таким же эгоистичным, как и всегда — как и всегда с тех пор, как стал сиротой.) Не помогало и то, что Сакура не явилась на следующее утро. Саске проскрипел зубами, чувствуя, как усилилось чувство вины. Его настроение лишь ухудшалось с течением времени, поскольку его напарница по команде все еще не приходила, и каждый стук в двери его офиса оказывался явно не от нее. Он действительно облажался на этот раз, подумал Учиха к вечеру. Чертова похоть… темноволосый подавлял ее слишком долго — они двое подавляли. Сильно нахмурив брови, Саске попытался вернуться к работе и в сотый раз перечитал лежащий перед ним контракт. Он пытался, и пытался, и пытался, однако ему это не удавалось, он больше не мог сосредоточиться. Его мысли были слишком отвлекающие, слишком тревожные; они безжалостно крутились в голове, наполняя его волнением, злостью и сожалением обо всем, что он когда-либо делал… Перо в руке сломалось пополам, и мужчина выругался, напрягаясь в кресле. Теперь весь документ был покрыт чернильными пятнами — темноволосому хотелось зарычать. Как раз то, чего ему не хватало, медленно закипал он, резко выдыхая и начиная убирать устроенный им беспорядок. Просто, блять, восхитительно. Его гнев настолько завладел им, что темноволосый едва заметил открывшиеся и закрывшиеся двери его офиса или пару ног, тихо ступающих к нему. Он понял, что кто-то еще находится в комнате, только когда маленькая рука коснулась его плеча, из-за чего он чуть не подпрыгнул. Саске поднял глаза, широко распахнув их, и увидел Сакуру с мокрыми от слез щеками и опухшими, покрасневшими зелеными глазами. Его рот приоткрылся… (у него в голове возникло множество вопросов: что случилось? кто тебя обидел? это из-за меня? кто-то что-то тебе сказал? могу ли я что-нибудь сделать?) …однако у него не было возможности пошевелиться или даже спросить, что такое: внезапно он обнаружил, что девушка сидела у него на коленях, отчаянно — он мог только так описать — зарывшись пальцами в его волосы. Она крепко обняла его, уткнувшись лицом ему в шею; мужчина чувствовал ее дрожь всем телом, легкие вздохи и сопение возле его кожи, поскольку она, очевидно, изо всех сил старалась не сломаться. (но по нарастающей у его ключиц влаги он понимал: она уже проиграла.) — Сакура, что такое? Что случ… Ее рука закрыла его рот — девушка начала трястись еще сильнее. Он мог одновременно слышать и чувствовать ее тихие рыдания, когда она сильнее тянула его за волосы, пытаясь еще больше оградить себя от боли, грызущей ее. Это разрывало его сердце на кусочки. — Не… не говори ничего… — прошептала она, прерывисто икнув. — Я не могу… Просто… Я не хочу сейчас разговаривать… Я не могу разговаривать прямо сейчас… В его груди все сжалось, а в горле словно застрял ком. Но когда Сакура через мгновенье опустила руку и отстранилась лицом, дабы впиться в его губы страстным поцелуем, он понял, что все равно не смог бы ничего сказать. Из его рта вырвался шум, а разные глаза быстро заморгали. Темноволосый чувствовал, как ее пальцы потянулись к его волосам, слегка царапая кожу головы. Слишком быстро они оказались у него на коленях. Саске замер, чувствуя не хватку воздуха, пока она отчаянно старалась освободить его. Его челюсть сжалась, когда девушка вытащила его член, с прилившей к головке кровью. Но когда он хотел сказать ей, что это неправильно, что они не должны делать это прямо сейчас или, по крайней мере, пока они не обсудят это, Сакура зарыдала ему в рот, держась за него так, словно большего ей в жизни не нужно было — это вытеснило все рациональные мысли из его головы. Он мог помочь ей почувствовать себя лучше, отвлечься. Он мог избавить ее от боли. (он так и поступил.) Двигая своими губами вместе с ее, Саске соединил их руки, когда она потянулась, дабы стянуть свою одежду. В его животе все запылало, когда его пальцы, наконец, встретились с нежной влажной кожей, касаясь именно того самого местечка, куда девушка направляла его, раздвинув свои бедра. Углубляя поцелуй, темноволосый прикасался к ней, доставлял ей удовольствие — надеялся, что он сможет сделать ее достаточно влажной к моменту, когда ее горечь потребует большего. И когда это произошло, он взял куноичи за бедра, помогая ей медленно опуститься на его член, изо всех сил стараясь не дать своей голове откинуться на спинку стула, когда она с остервенением начала скользить вверх-вниз. Он мог лишь продолжать, даже когда Сакура не прекращала плакать, цепляться за него. Целовать его так, будто у нее больше не будет возможности. Сердце сжалось; мужчина заставил себя сосредоточиться на том, как она звучала, на стонах и блаженных вздохах, пронизанных икотой и полным слез дыханием, пока она двигала бедрами в необходимом ей темпе. Когда розововолосая отпрянула, чтобы заглотнуть воздуха, он прильнул губами к ее шее, плечам, груди. Даря каждому участку тела горячие поцелуи и успокаивающе водя руками по ее бокам. Когда куноичи кончила, она застала его врасплох: издала низкий, сладкий вскрик, впиваясь ногтями в его кожу. Саске напрягся, задыхаясь от стона, когда она, затаив дыхание, в блаженстве прошептала его имя. Его рот приоткрылся из-за того, как она сильно сжималась вокруг его члена, потираясь о его колени. Он достиг оргазма вместе с ней, изливаясь горячей липкой жидкостью в ее тепло, вонзаясь зубами девушке в плечо, дабы заглушить свой стон. От его укуса почти пошла кровь. На мгновение мужчина забыл, что он совсем не ее. Забыл, что они не принадлежат друг другу, запутавшиеся в паутине хаоса и сердечных ран. Он не помнил, пока руки Сакуры вновь не обняли его, а ее тихие душераздирающие рыдания не заставили его сглотнуть. Кайф после оргазма погас, а тоска — вернулась. Закрыв глаза, Саске обнял ее, поглаживая затылок. Его горло снова сжалось; он хотел хоть что-то сказать, но не знал что. (да и я не знал, хотела ли она этого.) Поэтому мужчина решил подождать, дать ей еще немного времени. Угрызения совести нашли его мгновенно, когда полминуты спустя в двери раздался стук, убивающий момент. Саске чертыхнулся себе под нос, пока в его груди зарождалось негодование. — Кто бы это ни был, — прорычал он, стараясь — но безуспешно — не выдать своего разочарования в голосе, — я занят… Но внезапно его речь оборвалась, когда девушка покачала головой и слезла с него, вытирая слезы и быстро приводя себя в порядок. Слишком ошеломленный, чтобы даже пошевелиться, темноволосый был вынужден просто наблюдать, как она прошептала «спасибо» и вышла из его офиса, не оглядываясь. Наступило короткое молчание… а затем стук вернулся, громче, торопливее и чуть сильнее, выводя его из ступора. Сердце учащенно забилось; Саске задумчиво поджал губы и застегнул штаны, проводя рукой по волосам и приглашая гостя войти. Его челюсть сжалась, когда на пороге оказались Наруто и Какаши, на лицах которых была смесь гнева и беспокойства. Твою ж мать. Саске не дурак: он прекрасно понимал, как это выглядело. Он был растрепан, в его офисе витал запах секса и пота, а Сакура только-только вылетела отсюда в неопрятном виде, плюс, удрученная. — Ты… — кипятился Наруто. — Какого хуя, Саске! — Наруто, успокойся… — Успокойся? Какаши, ты серьезно? Ты ее вообще видел? Она была ужасно расстроенной, а он… блять, как долго вы двое… — Мы не хотели, чтобы это случилось, — рявкнул Саске, сузив глаза и сердито глядя на своего друга. Он не собирался терпеть какие-либо абсурдные домыслы; Наруто лучше узнать, чем думать, что они годами трахались друг с другом за его спиной. — Я не знаю, почему Сакура расстроена, но это не потому, что мы… — он замолк, сомкнув губы. Нужно было время, чтобы обдумать слова. — Я не пытаюсь использовать ее. Я не хотел, чтобы все обернулось именно так. И не то, чтобы это было твое гребаное дело, но только потому, что у нас не было возможности поговорить об этом. В свою очередь, Наруто и Какаши молчали. Они обменялись сочувствующими взглядами, которые Саске полностью проигнорировал. Он не нуждался ни в их помощи, ни в их советах. Но если это будет продолжаться, и они с Сакурой не смогут сесть и разобраться во всем этом, то никто ничего не сможет сделать, чтобы исправить их разрушенные отношения.

***

В течение следующих двух часов Саске непреднамеренно пренебрегал своими обязанностями, не в силах удержать свой разум от размышлений насчет того, что произошло у них с Сакурой. Он обнаружил, что находился в противоречии; он хотел дать девушке пространство и время, которых она заслуживала, поскольку знал, что хотел бы этого для себя — но была и необходимость заботиться о ней, компенсировать невежество, с которым она сталкивалась от него слишком долго, и это мучало его, как жгучий зуд. Ему необходимо было знать, что случилось, знать, что причинило ей такую боль. Увидеть, может ли он что-нибудь сделать и есть ли кто-нибудь, кто должен ответить за свои действия. И… обнять ее, если она заплачет. (прошу, не плачь, прошу, не плачь… это так больно видеть.) Меньше всего ему хотелось просто забить и ничего не делать. Это убило бы его, особенно после стольких лет с тех пор, как мужчина видел Сакуру такой расклеенной. (и, возможно, надеялся он, у него получиться поговорить об импульсивных занятиях любовью, которые имели место быть за два последних дня; потому что молчание и время оказались неспособными что-либо исправить между ними за последние пять лет, и саске скорее выколет собственные глаза, чем позволит этому продолжаться.) Так что, задумчиво скривив губы, Саске встал и покинул свой офис, накинув плащ Хокаге у двери на пути к выходу.

***

Оказавшись в больнице, темноволосый обнаружил, что куноичи была не одна, к его большому разочарованию; хоть и немного приглушенный дверью и звуками рыданий Сакуры, голос Ино, увы, был как всегда узнаваем. Мужчина нахмурился. — … Это не твоя вина, Сакура, — услышал он, когда его рука поднялась, чтобы коснуться ручки. Он замешкал, не зная, стоит ли вмешиваться. — Ты не можешь винить себя в ее смерти. Что еще ты могла сделать? Мы можем зашивать человеческие раны и извлекать яд из органов, но… господи, как бы мы все ни хотели, чтобы лекарство от рака существовало, его нет. В мире не существует ни одного другого врача или медика, который мог бы… — Ты просто не понимаешь, Ино! — взвыла Сакура. — Я… Я лечила ее с двух лет. Прошло шесть лет! Шесть лет я давала ей надежду, помогала добавлять месяцы к ее жизни, о которых никто и не мечтал! Шесть лет. Я оперировала ней во время каждой операции, удаления рака и трансплантации… Я была с ней во всем. И в какой-то момент ее тело просто… просто сдалось? Она издала звук, от которого в его груди все сжалось; что-то вроде всхлипа среди скулежа, словно ее душила какая-то мысль. Его ладонь сжалась. — Я слишком надавила на нее, — он слышал, как Сакура продолжала икать и хныкать, видимо, пытаясь сдержать слезы. У нее не вышло. — Я думала, она перенесет еще одну операцию, Ино, но я… Это все моя вина. Я виновата в том, что она… И тут розововолосая куноичи сломалась и зарыдала так, словно никогда в жизни так на себя не злилась. Это было больно слышать, и от этого у него сжались зубы — однако, к счастью, ее рыдания быстро стали приглушенными. Саске догадался — понадеялся, что это потому, что Ино обняла ее, поскольку будь он в той комнате, он бы так и сделал. Сейчас не время, подумал он, разворачиваясь, чтобы уйти. У Сакуры сейчас явно было слишком много забот, и ей не нужно было связываться со своим товарищем-по-команде-который-когда-то-мог-стать-чем-то-больше, чтобы ей стало лучше. Или им. Кем бы они ни были, черт возьми. Во всяком случае, не сегодня.

***

Когда он спал, ему снилось, как все могло бы сложиться. Во сне он пришел к ней в кабинет и застал девушку одну, с мокрыми от слез щеками. Она так же красива, как и всегда, даже выглядя вот так. Даже когда ее глаза опухшие и красные, когда она икает и гримасничает при каждом всхлипе, который пытается сдержать. Она прекрасна. Ему снилось, как он смахнул ее слезы, прижимая куноичи к своему телу. Снилось, что она застыла, задыхаясь… а потом сломалась, сокрушенная. Сакура зарыдала, обнимая его за шею. Рассказала ему обо всем, что пошло не так в последнее время, обо всем, что давило на нее. Зарылась лицом в его шею, чувствуя себя в безопасности, успокаиваясь в тепле чужих рук… а затем сказала, что любит его, что скучает по нему. Во сне Саске поцеловал ее, перебираясь на крошечный диванчик, что был в ее кабинете. Он нежно занялся с ней любовью, бормоча на ухо те же три слова, переплетая их пальцы. Сакура цеплялась за него, звала по имени, стонала со всем обожанием… А потом он проснулся; внезапно и жестоко. Твердый, как камень, и весь в поту. Закрыв глаза, Саске со стоном откинулся на подушки. Почему-то он не думал, что все было бы так просто.

***

К своему глубокому изумлению, мужчина увидел ее следующим утром. Хоть ее глаза все еще хранили некоторые остатки ночи, проведенной в слезах, и хоть она, казалось, не могла встретиться с ним взглядами прямо сейчас, Сакура все же выглядела намного лучше, чем вчера вечером — это принесло ему небольшое чувство облегчения. Он сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. — Сакура, — сказал он, кивая в знак приветствия. Однако, сделав это, темноволосый внезапно осознал, что совершенно не знал, что еще произнести. Что он мог сказать? Что он не ожидал ее увидеть? Что он думал, что она будет дома? Нет, это звучало жестко… словно он считал ее слишком слабой и неуравновешенной, а она такой не была. С другой стороны, он не думал, что должен был спрашивать у нее, как она себя чувствует, пока она сама не захочет говорить об этом… но ведь было не лучше вести себя так, будто этих последних пару дней никогда и не было, верно? Поджав губы, он согнул пальцы на краю стола. Его рот приоткрылся в намерении что-либо сказать, но мужчина совершенно не знал что — в этот момент заговорила Сакура: — Саске-кун, — начала она, все еще опустив глаза, — насчет вчерашнего дня… Я… я сожалею о том, что случилось. Я не… Затем их взгляды встретились — и все ее слова испарились. Девушка замерла, задержав дыхание, и крепче сжала свои документы, краснея, словно попала в плен воспоминаний. Желание Саске вспыхнуло с новой силой при виде этого зрелища; он без сомнений знал, что она только что подумала о том, как полдня назад оседлала его в этом самом кресле. Мужчина вскочил на ноги прежде, чем успел это осознать; сузив глаза от переполняющего жара, он притянул ее за бедра и поцеловал, свободной рукой обхватывая ее подбородок. Сакура без колебаний ответила — его сердце екнуло, подпрыгнуло, заставляя его оттолкнуть ее. Куноичи ударилась о стену, задыхаясь, и обняла его за шею. Саске просунул руку под ее рубашку, простонав от мягкости ее тела. Звук, который она издала в ответ, заставил его голову кружиться, и он поцеловал ее сильнее, обеими руками опускаясь вниз, дабы поднять ее, заставляя ногами обхватить его бедра. Бурлящее вожделение руководило его телом, пока он нес ее к своему столу. Саске усадил ее сверху, оставляя дорожку горячих, влажных поцелуев вниз по ее подбородку и чувствительной шеи. Он оскалился, когда девушка называла его по имени, и шире раздвинул ее ноги, страстно кусая ее за ключицу. В следующее мгновение бумаги были отброшены, а его тело прильнуло к ее теплу; темноволосый изо всех сил заставлял себя не сорвать с нее штаны и нижнее белье, сжимая челюсти и находя ее уже влажной. — Блять, — пробормотал он, вводя в нее палец. Она захныкала от его прикосновений, поэтому мужчина добавил еще один, ловя губами ее стон. Черт возьми, она восхитительна. — Саске-кун, — проскулила девушка, и он начал двигать рукой, трахая ее так, как ей — надеялся Учиха — нравилось, и, наверное, как она хотела, чтобы он касался ее в первый раз. Куноичи снова произнесла его имя, но на этот раз громче, затаив дыхание. Блять. Блять. Саске прокряхтел, посасывая венку на ее шее. Воздерживаясь от желания засунуть руку в штаны и снять напряжение, когда его разум так отчаянно молил его об этом. Сакура позаботилась об этой проблеме: девушка протянула руку, дабы расстегнуть его брюки. Без характерной ей ловкости пальцы изо всех сил пытались освободить его, после чего она обхватила ладонью его член, сжимая с достаточной силой, чтобы у мужчины перехватило дыхание. Из его груди раздался гул, наполовину со стоном, наполовину с рычанием. Он убрал свою руку от ее складочек и обхватил ее ладонь, дабы сделать пару восхитительных движений. Господи, на мгновение подумал он, как можно чувствовать себя опьяненным одновременно любовью и похотью? — Пожалуйста, — умоляюще промолвила Сакура, вырывая его из тумана блаженства. — Ты нужен мне… ты нужен мне сейчас, Саске-кун… Саске издал звук, нечто наподобие согласия, смешанного с треснувшим терпением; он быстро спустил свои штаны, подтянул ее ближе к краю своего заваленного бумагами стола и, смотря прямо в глаза и поглаживая ее по щеке, медленно вошел в нее. В его животе все затрепетало, когда они вместе выдохнули при встрече их бедер, а его губы захватили ее в медленном, горячем поцелуе. Девушка задыхалась, впиваясь ногтями в его плечи при смене угла наклона ее бедер, вызывая у него напряженный стон. Мужчина не мог объяснить уровень близости, который охватил их, когда он начал проникать внутрь. Быстрее, чем хотелось бы его сердцу, но достаточно медленно, чтобы ему не казалось, что он просто трахает ее. Сакура цеплялась за него, целуя; шептала его имя и будоражила своими тихими стонами. Саске чувствовал, как его сердце трепетало, а из горла вырывались кроткие звуки. Он зарылся лицом в ее шею, проведя руками по девичьим бокам. Темноволосый хотел, чтобы это никогда не заканчивалось, хотел остаться в ней навсегда… ощущая себя таким невероятно целостным и значимым от сладчайшего обожания в объятиях единственной, которую он когда-либо любил. (и на секунду он задался вопросом, чувствовала ли сакура то же самое. неужели эмоции и страсть так же были подавляющими с ее стороны… или его отчаяние являлось причиной.) А потом рука Сакуры опустилась между ними, и Саске дернулся, прерываясь. Теряя ритм, уступая чему-то дикому. Он тяжело дышал, положив руки ей на задницу и ища ее губы своими; разум не желал ничего, кроме сладкого, сладкого обещания облегчения. Темноволосый нашел это в пронзительном крике Сакуры, чьи бедра напряженно сжались, когда он излился в нее, хватаясь за дрожащую ногу. Блять. Так круто. Все еще словно под кайфом, Саске показалось, что он услышал признание шепотом — однако он был не совсем уверен, поскольку его мозг все еще пытался уловить связь с реальностью. — Мне… мне нужно идти, — произнесла Сакура мгновение спустя, с силой толкая его в грудь, дабы он отступил. Споткнувшись, мужчина несколько секунд тупо смотрел на нее, наблюдая, как девушка трясущимися руками торопливо натянула штаны. Его мысли затихли только тогда, когда она, перешагнув через упавшие папки и бумаги, быстро вышла из офиса. — Сакура, подожди… Но она была уже за дверью. Стиснув зубы, Саске гневно нахмурил брови. Он с грохотом ударил кулаком по столу. Ебаный пиздец.

***

Спустя пару часов в попытках вызвать Сакуру, Саске узнал от Шикамару, что не более десяти минут назад она отправилась на миссию. Учиха чуть не швырнул чашку с кофе на пол. — На миссию? — прорычал он, сжимая свободную руку в кулак и глядя на своего помощника. Его взгляд был суров; он устал от этих убогих, несвоевременных препятствий. — Когда, черт возьми, она ее получила? И почему меня не проинформировали? Нара нахмурил брови, странно взглянув на Саске. — Тебя проинформировали, — медленно изложил он, — неделю назад. Не помнишь? Ты сам просмотрел свиток, сказав, что Сакура лучше всех подходит для этой работы, и попросил, чтобы она узнала об этом первой. Блять. Точно, подумал Саске. Миссия в Шимогакуре, связанная со вспышкой гриппа. Как он мог забыть? — У тебя все нормально? — спросил помощник, кладя руку себе на бедро. Саске сжал челюсти. Снова посмотрев на бумаги на столе, он вернулся к своей работе. — Что заставило тебя думать иначе? — Не прикидывайся дураком, Саске, в последнее время ты какой-то дерганный. — Ну и что? Я что, должен светиться из всех щелей, как Наруто? Я устал, я ни хрена не спал с момента инаугурации, и все постоянно гоняются за мной по той или иной причине, которая обычно бессмысленная — так что, черт возьми, подай на меня в суд, раз я не в хорошем настроении каждый день. — Или всегда, — пробормотал Шикамару, заработав самый свирепый взгляд от Хокаге. Он вздохнул, отмахиваясь. — Ладно… не хотел мешать. Извини, что спросил, — произнес он, выходя из комнаты. — Я вернусь позже за отчетами. Не беспокойся, мысленно усмехнулся Саске, даже когда напомнил себе, что сбор и передача информации — это часть работы Шикамару. Нравится ему это или нет, но сегодня он снова его увидит. Мужчина сжал губы в линию. Почему мир не мог просто оставить его и Сакуру в покое? Почему у них не могло быть хотя бы одной гребаной минуты, чтобы поговорить друг с другом? Может быть, сделай они это, он бы не вел себя сейчас как ебаный мудак. Он просто хотел немного передохнуть.

***

Саске не видел ее пять недель. Его настроение настолько испоганилось, что вскоре вся деревня говорила о нем, перешептываясь, даже когда он проходил мимо. Ходили слухи — но мужчина не обращал на них внимания, потому что, блять, что они вообще знают? Они могли только строить догадки обо всем, что ему было небезразлично — а он хотел лишь, чтобы Сакура вернулась домой. Поэтому он сидел и ждал, считая дни до ее возвращения.

***

Сакура вернулась поздним вечером во вторник. Саске спал за своим столом, откинув голову назад на спинку стула, измученный после долгого дня. Он проснулся от ощущения поцелуев на его челюсти и шее — горячих, но странно нежных — и приятной тяжести на коленях. Его тело мгновенно напряглось. — Какого хе… — он начал рычать, но быстро замолк, замечая слишком знакомый розовый цвет. Глаза Саске расширились. У него перехватило дыхание, а руки, которые раньше были готовы оттолкнуть незваного гостя, теперь упирались в ее бедра. — Сакура? Тонкий палец прижался к его губам, и он замолчал. Его сердце заколотилось, когда свободная рука девушки скользнула по его шее, а ее мягкие губы словили его. — Ш-ш-ш, — прошептала она, обнимая его за шею, дабы углубить поцелуй. Саске смотрел, его разум затуманивался, пока она углубляла свои чувства, потирая большим пальцем его горло. Его кровь начала воспламеняться. — Ничего не говори. Нам не нужно разговаривать. Давай просто насладимся этим, хорошо? Ему не нужно повторять дважды. Прорычав, Саске сжал в кулаках ее рубашку и начал двигать губами в такт, наслаждаясь звуком, вылетевшим из ее рта. Он потянул и дернул ее за одежду, пытается притянуть ближе; головокружение накатило на него. Но что-то грызло внутри, удерживая… почему бы им не сделать этого? Он уже ничего не помнил. Не тогда, когда она так пылала в его объятиях, такая открытая, желающая и нуждающаяся, полная страсти и люб… О, это верно, подумал он, растерявшись; резко отстранившись, он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами, в эти зеленые-зеленые глаза, которые он так любит. Черт возьми, как он мог снова забыть? Она не знала, что значат для него эти встречи. Поскольку он продолжал теряться в своей дурацкой похоти, Сакура не думала, что это для него больше, чем просто секс. (но это было так. и так было всегда, и так будет всегда — она никогда не была просто дыркой, куда он мог бы засунуть свой член, просто инструментом для избавления от стресса. она всегда была чем-то большим.) Тем не менее, собравшись хоть что-то сказать, Саске вновь обнаружил, что совершал ту же бессмысленную ошибку (такой глупый, такой эгоистичный, когда он уже научится?), когда почувствовал ее ладонь, скользнувшую на бугорок его брюк, слегка сжимая. Прикосновение эффективно убило любые слова, готовые сорваться с его губ. В его рту пересохло, пальцы крепко впились в ее кожу, когда Сакура прижалась губами к его шее, оставляя влажную дорожку к его груди. Блять. Он сглотнул, когда девушка упала на пол. Она удобно устроилась между его ног, возясь с расстегнутыми штанами. Мужчина проскрипел зубами. Черт. Саске не знал, как ему удалось сдержать себя, когда она улыбнулась ему, беря его полутвердый член в свои руки. Он задержал дыхание, пока она двигала рукой, скользя пальцами по всей длине, сдавливая и возбуждая, заставляя его задуматься, как, черт возьми, она могла сидеть там и делать это, заставляя его сердце трепетать. (как так получилось, что он одновременно хотел выебать ее до звездочек в глазах и нежно заняться любовью? как так получилось, что она смогла наполнить его этой необузданной потребностью так же сильно, как и сладчайшим обожанием в одно и то же гребаное время? так вот на что похожа любовь для всех остальных? для нее? или это результат того, что он годами избегал свои чувства, подавлял все свое желание и привязанность к ней, чтобы сделать их сложные отношения менее неловкими?) Мягкие губы обхватили его член, и Саске напрягся, на мгновение выпадая из реальности. Он не смог сдержать вылетевшего ругательства. — Блять, — простонал он, закрыв глаза и запрокидывая голову. Черт возьми, он не ожидал, что ее рот будет так хорош; такой мягкий и влажный, почти такой же теплый, как и она между ног. Это не могло быть правдой, да? — размышлял Саске. Все вокруг смазалось, когда Сакура подняла и опустила голову. Он осторожно провел пальцами по ее волосам, приоткрыв губы, пока она поглаживала рукой все, до чего не могла добраться. Нет, он, должно быть, спал: Сакура никогда бы не удивила его подобным образом, вернувшись со своей миссии. Не тогда, когда все было так… непонятно. (… или же она бы сделала это?) Его вывело из оцепенения задетая зубами чувствительная головка члена, и он зашипел, неосознанно жестко сжимая ее локоны. Девушка мгновенно отстранилась, шепча кроткие и искренние извинения. Но Саске заметил, как она вздрогнула, и смягчил захват, как бы говоря, что ему тоже жаль — только она не дала ему шанса, снова беря кончик его члена в рот. Он сдавленно стонал, пока она сосала, облизывала, водила рукой по его бедру, словно желая успокоить. Головокружение вернулось. Изо всех сил стараясь сдержать себя, Саске прошептал ее имя. (ох, блять. ох, блять, блять, блять…) Его предэякулят сочился, и Сакура слегка подпрыгнула, с любопытством отстраняясь. Чувствуя, как покраснела его шея, он ощутил желание отвести взгляд, когда понимание озарило ее лицо. Но он не сделал этого и лишь тихо дышал, наблюдая, как она посмотрела на него и улыбнулась ему так, как никогда раньше. Саске точно знал причину, когда она дотронулась губами до кончика и слизнула жидкость, тихо постанывая. (нет, это реально. это очень, очень реально; она была здесь, между его ног, и делала это…) Его контроль дал сбой. Подняв ее на ноги, мужчина прорычал что-то, будто дикарь, и грубо заставил девушку склониться над столом, с бешенными глазами срывая одежду с ее низа. Он простонал, оказавшись внутри нее, касаясь языком кожи шеи в ответ на ее вскрик. Прикусив губу, темноволосый заставил себя оставаться неподвижным, находя момент, чтобы впитать то, что она чувствовала и как она выглядела, обхватив его так. Боже, она была такой мокрой. Он должен был благодарить какое бы то ни было божество; последнее, чего он хотел, это причинить ей боль, будучи не в состоянии сохранять терпение. (но, господи, это убьет его — ей, должно быть, действительно так понравилось отсасывать у него.) — Саске-кун, — выдохнула Сакура, схватив его за одно из бедер железной хваткой, хныкая и пытаясь притянуть ближе. Не сработало. — О, боже, я… пожалуйста, я хочу… Прижимая ее запястье к столу, Саске растерял все следы самоконтроля и начал прижиматься к ней бедрами, охваченный желанием дать ей именно то, что она хотела. В его глазах побелело от звука, который розововолосая издала в ответ, вырывая стон из его горла. Он схватился за ее задницу; его член пульсировал, пока он выстраивал еще более неумолимый ритм. Мужчина почти дал себе кончить оттого, как она стонала, толкалась навстречу, дрожа и сжимаясь вокруг него. Черт возьми, он надеялся, что сможет продержаться еще. Одна из его рук обвила ее талию, прижимая к себе. Саске засосал кожу на ее шее, прерывисто дыша. Блять, он был на грани. Его глаза закрылись, зубы сжались, пока он терся носом о ее мягкие розовые волосы. — Сакура, — выдохнул он, сильнее обнимая ее. Без сомнений, чувствуя его быстро приближающийся оргазм, девушка захныкала и сдвинулась, потянувшись назад, чтобы вновь схватить его за бедро; она вздрогнула, раздвинув бедра и откатывается к нему, издавая пронзительный звук, от которого он почувствовал себя обезумевшим. Под таким углом не заняло много времени, прежде чем она кончила, заставляя его достичь собственного оргазма. Выдохнув, он снова укусил ее за шею, кончая внутрь. Последнее, что Саске ожидал почувствовать — ее рука, скользящая между ними, дабы коснуться места, где они были едины. Во рту пересохло, мягкий член дернулся, подергиваясь, когда она коснулась его основания, поскуливая. — Еще… — простонала она, закусывая губу. — Мне нужно… мне нужно, чтобы ты сделал это снова, Саске-кун… Мне нужно, чтобы ты продолжал трахать меня, слышал он ее слова. Это все, что было нужно, дабы он вытащил член и перевернул ее, сбрасывая, наконец, одежду, все еще висящую на ее ногах, прежде чем обвить ее бедра вокруг своих. Темноволосый поцеловал ее неспешно, глубоко, чувствуя, как ее руки обняли его за шею. Притягивая его ближе, Сакура целовала в ответ, двигаясь с удвоенным рвением, заставляя его сходить с ума от страсти. Саске использовал это как возможность поднять ее на руки и отнести в соседнюю спальню, чтобы продолжить там — но он потерял терпение всего в паре шагов, вместо этого прижимая ее спиной к холодному большому стеклянному окну с видом на деревню. И девушка, по-видимому, не возражала; она покрывала нежными поцелуями линию его подбородка, жадными пальцами требовательно теребя его рубашку. Учиха охотно повиновался, быстро справляясь со своим плащом Хокаге и темно-серым верхом, выпуская стон, когда ее теплые руки нетерпеливо заскользили по его разгоряченному телу. Черт, он действительно желал как можно быстрее стать твердым. — Саске-кун, — простонала куноичи, так нуждающиеся, что он обнаружил, как опускается на колени. Позволяя своим инстинктам вести его, Саске раздвинул ее бедра, касаясь губами гладкой кожи. У Сакуры перехватило дыхание — темноволосый почти улыбнулся. Значит, он делал что-то правильно. (хотя, что это такое, он не совсем знал — люди вообще так поступали?) Отогнав эту мысль, мужчина вновь одарил тело девушки поцелуем, вдыхая ее мускусный аромат, чувствуя, как его голова кружилась и кружилась самым греховным образом. Боги, он хотел ее попробовать. Его даже не волновало, что из нее, скорее всего, вытекала его собственная сперма — он просто хотел, чтобы его рот и язык были на ней. Издав низкий, гортанный рык, Саске рьяно вонзил зубы в одно из ее бедер, перекидывая другое через плечо и целуя горячую, влажную плоть, теперь обнаженную. Дрожь пробежала по его спине от задыхающегося «Ох», сорвавшегося с ее губ; пальцами он сильнее сжал ее кожу, а обе ее руки нащупали его волосы, нежно цепляясь за него. Это заставило мужчину еще больше стремиться исследовать, отмечать каждый миллиметр между ее ног. Так что он просто делал это. Темноволосый подозревал, что он, наверное, не лучший в этом деле (если здесь есть лучший), однако все было вполне неплохо, если ее подергивание и хныканье — это то, что ему было нужно, и это ему нравилось. Скользя губами по ней, Саске позволил своей возлюбленной направить его рот в самое нуждающееся местечко. Чувствуя, что снова становился твердым, он работал ртом и ласкал ее с еще большим энтузиазмом, наслаждаясь ее вкусом, стонами и вздохами, пробирающимися под его кожу, пока он загорался, и загорался… — Ох, ох, — воскликнула Сакура, резко вцепившись в его волосы. — Саске-кун, я сейчас… Быстрее, чем он успел понять, Саске обхватил ее бедра обеими руками и быстро повалил на землю. Он перевернул девушку на четвереньки, прежде чем она успела выдохнуть его имя, и грубо стянул свои штаны. Его глаза вспыхнули чем-то диким, когда розововолосая куноичи раздвинула ноги без его просьбы, поглаживая клитор и тяжело дыша. (нуждающаяся, отчаянная. жаждущая быть наполненной его твердым, горячим чл…) — О, пожалуйста, Саске-кун, пожалуйста… Саске проник в нее одним грубым толчком, стиснув зубы от ее будоражащего стона, наслаждаясь чистой нирваной ее влажного, узкого влагалища. Черт возьми, в ней было так хорошо. Как у нее получалось так его удивлять? Они трахались не больше двадцати минут назад, и похоже, что его тело уже забыло, как она чувствовалась. Сделав несколько медленных толчков, мужчина провел рукой по ее спине, чувствуя выступы ее позвонков. В его груди все сжалось, когда она захныкала, цепляясь за пол, двинув бедрами навстречу. Другая ее рука потянулась назад, отчаянно хватая за его бедро. Блять, она красивая. Такая чертовски красивая. Его сердце так сильно стучало, что начало болеть. Прижимаясь к ее спине, Саске зарылся лицом в изгиб ее шеи, оставляя на ее коже горячие поцелуи, устроив ладонь на ее груди. Он начал двигаться, сначала медленно, затем переходя к быстрым, уверенным толчкам. Стон вылетел из его рта: он был уже близко. Рука, массирующая ее грудь, проскользнула ниже, ниже, ниже — и добралась до завивающихся волосков. Сакура упала на локти, когда он начал поглаживать ее круговыми движениями, точно так же, как это делала она; возможно, не совсем там, где ей это было нужно, но с достаточной интенсивностью, чтобы она получила удовольствие. — Саске-кун, — умоляюще произнесла она, задыхаясь. Он почти кончил, когда куноичи взглянула на него через плечо своими большими зелеными глазами, наполненными слезами и глубочайшим блаженством. — О боже, сильнее, я уже… — Блять! — выругался Саске, отстраняясь, чтобы упереться в ее бедра и толкнуться еще сильнее. Он грубо прорычал: — Раздвинь ноги шире, Сакура. Сейчас же. Она сделала это — и кончила, сильно сжимаясь вокруг его члена, выкрикивая его имя и дрожа, как лист. Вскоре вслед за ней последовал Саске, напряженно вжимаясь в нее со стоном, наклоняясь, дабы опереться о пол. Будучи на седьмом небе от кайфа, он прижался лбом к ее плечу, медленно прижимаясь бедрами к ее заднице. Они не что иное, как месиво из чего-то горячего, тяжело дышащего, полностью лишенного сил и дрожащего после оргазма. Опасаясь, что он мог раздавить ее, Саске перекатился на спину, пытаясь собраться с мыслями. Сакура быстро опрокинулась на спину после этого, измученная. Он не мог не притянуть ее к себе при виде этого зрелища, окутанного посткоитальным туманом. Она позволила ему. — Если бы я хотел сделать тебя своей помощницей, — пробормотал он через некоторое время, — ты бы согласилась? Темноволосый почувствовал, как она перестала дышать. — …Что? Довольно вздохнув, Саске заправил ее вспотевшие волосы за ухо. Он чувствовал себя чертовски насытившимся. — Мы могли чаще видеться. Учитывая мое расписание, я не знаю, если… Отпрянув от него, Сакура кинула на мужчину возмущенный взгляд. Быстро моргая, темноволосый смотрел, как она поднялась на ноги, взяла одежду и сердито натянула ее на себя. Его рот приоткрылся, чтобы что-то сказать, но она грубо опередила его. — У меня уже есть работа, Саске-кун! — произнесла она. — Я не собираюсь вот так просто отказываться от карьеры, которую выстроила для себя и которой довольна только для того, чтобы быть в твоем распоряжении и прибегать, когда тебе приспичит трахнуть меня! Саске вздрогнул, лишь сейчас понимая, как звучали его слова. Блять, не это имел в виду… — Сакура, нет, подожди, я не думал… Куноичи захлопнула двери, и он остался в молчании. Саске смотрел, пытаясь осмыслить это еще раз: она покинула его офис, не дав ему ни единого шанса объясниться. — Дерьмо! — прорычал он, бросая рядом лежащую вещь. Книга упала в полуметре от него, с разорвавшись на две части. Закрыв лицо рукой, Саске проскрипел зубами. Если бы только он, черт возьми, подумал о том, как его слова прозвучат, прежде чем предлагать что-то подобное.