бедная юность.

      Атсуму так и не ложится спать, всю ночь раздумывая над своими поступками. В последнее время он стал достаточно агрессивным и его действия непонятны даже самому себе. Почему он стал таким? Раньше ведь блондин спокойно сдерживал свою злость, переходя на оскорбительные комплименты, а сейчас все больше и больше встревает в драки. Ему это не нравится.       Он наблюдает за тем, как солнце поднимается из-за горизонта, как темное небо медленно светлеет, приобретает оттенки светло-голубого цвета; звезд с каждой минутой становится все меньше и меньше, пока они окончательно не исчезают. За закрытой дверью чердака парень слышит будильник в его комнате и нехотя поднимается, уходя с балкона в противную ему комнату. Подходит к большому зеркалу, осматривает себя с ног до головы и устало улыбается: уголки губ спущены, под глазами темные синяки от недосыпа, а сами глаза давно потеряли коньячный блеск, который раньше так хорошо был заметен. Блондин достает телефон и проверяет сообщения: Бокуто с утра пораньше предлагает вместо пар пойти выпить, Комори что-то затирает про скрипку (Атсуму даже не собирается это слушать) и, к его большому удивлению, одно сообщение от Сакусы. Подождите, от того самого Киеми Сакусы? Кажется, Атсуму медленно сходит с ума, раз ему это показалось. Или не показалось?       Блондин снимает с себя уже вчерашнюю одежду и надевает чистую: черные джинсы с дырками на коленях, белую футболку с принтом радужных лодок от Brooks Brothers* и темно-синий, почти черный, свитер от этой же фирмы. Волосы находятся в каком-то непонятном беспорядке, который до сих творится у него и в голове. В последнее время Атсуму стал часто накручивать отросшие пряди челки на пальцы, из-за чего она стала немного волниться. Кстати о челке, Мия отмечает для себя, что было бы неплохо сходить на этой неделе в парикмахерскую и наконец подстричься: челка уже лезет в глаза, знатно выбешивая, да и отросла она настолько, что хоть бери и делай небольшой хвостик; волосы на височных и затылочных частях черепа так же отросли, портя аккуратный «ежик», который был у Тсуму еще пару месяцев назад.       Старший как-то слишком быстро приглаживает волосы и наконец выползает из комнаты. Он не спешит спуститься на кухню, а потому заходит в комнату брата. Младший, как и ожидалось, все так же спит за столом, вероятнее всего, даже не услышав будильник. Блондин осторожно подходит к близнецу и тормошит его за плечо. Он не учил график Осаму, но что-то ему подсказывает, что отец не погладит сына по головке, если тот опоздает на какую-нибудь важную встречу.       — Эй, Саму, просыпайся, — Атсуму говорит достаточно громко, но пепельноволосый даже и не пытается проснуться. Старшего терзают некие сомнения по поводу сна брата. Этой ночью он спал, но что насчет остальных? Блондин не появлялся дома несколько дней, не желая появляться на глазах отца, но он понятия не имеет, спал ли в эти дни Осаму. Похоже, не спал. Зачем он вообще так пытается угодить отцу? — Са-аму, просыпа-айся.       И вновь нулевая реакция. Атсуму мог бы оставить брата вот так, отсыпаться, но, зная их отца, понимает, что либо сейчас Тсуму адекватно достучится до брата, либо отец его разбудит чуть ли не атомной войной, так еще и наорет на него. Интересно, глава семьи понимает, что мучает младшего? Блондин вот сомневается в этом.       Старший вздыхает, вновь тормошит брата за плечо, и последний все-таки просыпается. Осаму сонный, с такими же большими синяками под глазами и усталым взглядом. Наверное, если бы у них сейчас не были покрашены волосы, то даже Бокуто с Акааши не смогли различить где какой близнец. А ведь раньше им казалось, что у них вполне нормальная жизнь.       — Проснулся-таки, — старший Мия надувает щеки, пока младший пытается понять, где так сильно нагрешил в этой жизни, что его разбудили рано утром. Ах да, родился.       — Блин, сколько времени? — младший трет глаза и поднимается со своего рабочего места, подходя к шкафу. На самом деле, гардероб младшего не сильно-то и отличается от гардероба старшего: много толстовок, джинсовок, джинсов, но есть небольшое отличие в виде огромного количества брюк, пиджаков и рубашек.       — Почти восемь утра, а что? — Атсуму никуда не спешит, пары в консерватории начинаются в девять утра, поэтому есть даже время заехать в какое-нибудь кафе и нормально позавтракать, потому что дома Мия не собирается есть.       — Бля-ять, зачем так рано? — Осаму кидает брюки и рубашку с пиджаком на стул и заваливается на кровать, — Мне в офис ехать только к одиннадцати. Мог бы еще отоспаться.       Атсуму фыркает.       — Извините, мой господин, но мне поебать на Ваш график, потому что мне на пары к девяти, — старший успевает съязвить, прежде чем в него полетит подушка с тихим «заебал».       — Радуйся, что я тебя люблю и не могу убить, — Осаму с головой накрывается одеялом, пока Атсуму недовольно смотрит на тщетные попытки брата вновь заснуть.       — Ты же понимаешь, что не заснешь?       — Я попытаюсь.       Старший близнец сдерживает смешок и тихо произносит «ну-ну», стараясь побыстрее удалиться из комнаты. У Осаму утром терпение не железное, и Тсуму не хочет пробовать сегодняшний асфальт возле дома или новое средство для мытья полов.

*

*

*

      Блондин все же приходит на пары, мысленно отмечая, что ему сегодня не хочется видеть Сакусу, но понимает, что он просто хочет сбежать от проблемы и забыть ее, будто бы ничего такого не произошло и что это не Атсуму хотел извиниться перед брюнетом.       Комори подбегает к гитаристу почти моментально, как только блондин появляется на стоянке возле ВУЗа. И Мия подумывает, что Мотоя буквально караулит его там, как бы боясь пропустить. Это выглядит достаточно странно, ведь учатся они в одной группе и на парах они так и так смогут контактировать, да и телефонные номера (а так же твиттер и инстаграм) есть друг у друга. Атсуму искренне не понимает, в чем проблема ждать его на автомобильной стоянке.       Атсуму не сразу замечает, как Комори запинается, когда рассказывает ему что-то интересующее их обоих, не придает внимания тому, как друг «случайно» касается его руки, талии или бедер. Для него Комори всего лишь хороший друг и он даже не может представить, что этот самый друг может в него влюбиться.       Однажды блондин спросил у бывшего одноклассника, как можно влюбиться в такого странного подростка, как Мия, и услышал много достаточно странных фактов:       — Ну, например мне нравится, что ты не стесняешься пить алкоголь при других и заедать его максимально странными вещами, такими как шоколад или маршмеллоу.       — Подожди, я действительно это делаю?       — Да, а еще ты очень милый, когда набиваешь полный рот еды и пытаешься что-то сказать.       — Скажи, Атсуму, — Мия переводит взгляд на друга, — Ты кого-нибудь любил?       Любил ли Атсуму? Блондин молчит около пяти минут, вспоминая, когда он действительно любил, а не шлюхался. Да, был один парень, которого любил гитарист, но он не хочет вспоминать об этих отношениях.       — Любил, но уже забыл, как это было.       Не забыл. Это было настолько хорошо, что Мия до сих пор жалеет, что бросил того парня, поменяв его на какую-то богатенькую девушку. Он прекрасно помнит, что ее родители хотели сыграть свадьбу по расчету, а еще помнит, как обоим было все равно друг на друга, как у обоих были отношения на стороне и настолько это были абьюзивные отношения (причем с обоих сторон).       — Как это можно забыть? — Комори дует щеки и подпирает подбородок рукой, а Атсуму пожимает плечами, — А сейчас любишь кого-нибудь?       — Ага, — кажется, сердце Мотои падает куда-то в пятки, — Себя. Больше мне некого любить.       Если бы можно умереть и воскреснуть, то, несомненно, Мотоя сделал бы это. Он, кажется, никогда не переживал так сильно насчет ответа на этот вопрос. Неужели это и есть любовь? Чувство, когда тебе становится интересен лишь твой возлюбленный, когда собственные проблемы отправляются на второй план, а весь обыденный график хочется переделать на то, чтобы быть как можно больше лишь с тем, к кому тянется твое сердце? Если да, то Комори несомненно влюбился в заносчивого богатенького блондина, который любит лишь себя. Идеальный вариант, ничего не скажешь.       — Что, вообще нет никаких вариантов? — Мотоя отпивает кофе и переводит взгляд на лектора, который уже недовольно поглядывает на них, ведь в целом они мешают проведению лекции, но их явно это не волнует, — Есть ведь много красивых девчонок, которые точно хотят встречаться с тобой… — Комори чувствует, как небольшой огонек ревности разгорается в душе, когда он это говорит, и после небольшой паузы добавляет:       — Да и парней тоже немало.       — Не знаю, им всем нужны только мои, ну, то есть отцовские деньги, и моя модельная внешность, — блондин недовольно косится на лектора и переводит взгляд на окно, — Согласись, ты бы тоже хотел себе богатенького парня или девушку, живешь в роскоши, ничего не делаешь, не работаешь — не жизнь, а рай.       — Странные у тебя стереотипы, — после небольшого молчания говорит Мотоя. Да, ему нельзя признаваться, потому что он подумает, что Комори нужны лишь деньги, и тогда он окончательно останется без внимания Атсуму. Ну уж нет, признание — это самый наихудший вариант в данной ситуации.       — Да нет, — Мия также делает глоток горячего латте и опускает взгляд на несколько парт ниже — на Сакусу Киеми — и тяжело вздыхает, — Сможешь привести его после пары на крышу? И, пожалуйста, не подслушивай наш разговор, если не сложно.       Атсуму действительно старается не грубить, но слова выходят достаточно грубыми и человек, плохо знающий Мию, может даже обидеться, но блондину нравится, что Комори принимает все так, как сказал Тсуму. Просто попросил. Он не умеет по-другому, с самого детства его учили общаться напыщенно, манерно и в каком-то роде горделиво, показывая свое превосходство над другими.       — Без проблем, — Мотоя это почти выкрикивает и теперь уже оборачивается даже Сакуса, который первую половину лекции активно игнорировал двух балаболов. Взгляд у него злой, невыспавшийся и, кажется, готовый убивать. Особенно блондина, который не упускает момент, чтобы показать некоторое величие над Киеми и самовлюбленно ухмыльнуться. Господи, Атсуму, если ты сбежал сегодня от Осаму — это не значит, что ты сбежишь и от Сакусы. Не испытывай ты судьбу, ты не бессмертный.       — Спасибо, — Мия теперь уже переводит взгляд на Комори и слабо улыбается. Эта улыбка другая: добрая, несколько неловкая и чертовски привлекательная. Мотоя почти моментально заливается краской и отводит взгляд на лектора. «Просто не смотри», — повторяет он сам себе, пока Тсуму немного недоуменно смотрит на друга, — Ты влюбился в ту девчонку, которая сидит за соседней партой?       Глупый, глупый Атсуму. Комори влюбился в тебя.       — А-ага…

*

*

*

      Сакуса не хочет сюда приходить, ему противно лишь от одной мысли, что сейчас ему придется разговаривать с Атсуму. Это может сравниться с пыткой, потому что для Киеми блондин всего лишь еще один тупорылый человек в этом мире, но у него нет выбора, а потому брюнет лишь недовольно косится на кузена, пытается недовольно что-то бурчать, однако у него ничего не получается.       Погода сегодня как назло стояла теплая и солнечная, но брюнет все равно мерз. Не смотря на то, что зима в Америке не такая уж и холодная, Киеми никак не мог к этому привыкнуть. Теплый свитер и брюки лишь немного согревали, пока их хозяин почти дрожал от холода. На крыше его уже ждал Атсуму, который что-то играл на гитаре. Он не сразу заметил Киеми, а потому последний смог услышать, насколько красиво играет и поет блондин:

Давай пересмотрим фильм «500 дней лета» а я как Джозеф Гордон Левитт буду бить стекло, я нахуярюсь в «Белой Лошади» и буду грустным смотреть на город в проезжающем мимо авто.**

      Киеми сначала забывает, что перед ним сидит Атсуму, вслушиваясь в текст песни и вспоминая, как она называется, но, к сожалению, в «арсенале» брюнета этой песни не было. Он не хочет прерывать песню Мии, но ему приходится это сделать, ведь он уже изрядно замерз, а ему еще выслушивать тиранию блондина.       — Эй, Мия, зачем ты меня звал? — голос, будь он проклят, дрожит от холода, хотя Сакуса старался говорить как можно ровнее.       — О, ты что-то долго, Оми-Оми, — Мия прекрасно знает, что такое сокращение бесит Сакусу, потому что это говорит он, Атсуму, — Не замерз?       И вот еще одна идеальная черта Атсуму: он чертовски наблюдательный и может догадаться, что чувствует собеседник. Хотя, наверное, сейчас каждый бы заметил, что Киеми замерз, потому что даже осиновый лист дрожит на ветру не так сильно, как сейчас брюнет.       — Не твое дело, Мия, — гитарист усаживается на лавку, а Атсуму наконец отпускает гитару, убирая обратно в чехол, — Так чего тебе надо?       — Я хотел бы извиниться, — если бы можно было, то Киеми несомненно постарался бы показательно поперхнуться. Что? Атсуму извиняется? Похоже на очередной кошмар Сакусы, не больше.       — Извиниться за что? — Киеми не показывает никаких эмоций, но в голове у него творится какой-то беспорядок. За эти полгода брюнет уже сложил психологический портрет Атсуму и теперь этот блондин его резко рушит своими извинениями. На самом деле, Сакуса и не думал, что Мия способен на такие действия, которые зовутся извинениями.       — За то, что наговорил тебе вчера, я правда —       — Мне не нужны твои извинения, — Киеми почти сразу перебивает Атсуму. За вчерашнее? Нет, за это он явно не хочет прощать блондина. Не зная брюнета, он начал раскидываться такими фразами, — От такого ничтожества принимать извинения как минимум унизительно.       Киеми не собирается дальше слушать блондина, он просто поднимается с лавочки и идет к выходу, пока за спиной Атсуму пытается его остановить. Нет, вчера Мия заставил переосмыслить все действия киеми, нанести еще несколько порезов. Он не может так просто простить этого богатенького идиота.       — Эй! Я знаю, что сказал лишнего, но почему ты не можешь даже меня выслушать? — Киеми чувствует, как закипает от этого противного Атсуму, он уже хочет уйти, но видит, что дверь закрыта и кидает невидящий взгляд на блондина, — Я предполагал, что ты захочешь уйти, поэтому попросил Комори закрыть дверь.       — Я все сказал, я даже выслушивать тебя не собираюсь. Ты даже не знаешь, что мне приходилось терпеть почти восемнадцать лет. Как ты можешь говорить о каком-то одиночестве, когда тебя окружают столько людей? «Ой, меня один раз не выслушали, я одинок» — это по-твоему одиночество?!       И снова он сорвался. Какой уже раз за эту неделю он переходит на крик? Если он и продолжит себя так вести, то останется даже без Комори. Ему этого не надо.       — Ты сам обо мне ничего не знаешь, так с чего такие выводы? — улыбка с лица Атсуму почти моментально пропадает. Что же, раз Киеми сам завел эту тему, то Мия не против разъяснить некоторые детали. После небольшой паузы он продолжает:       — Да, у меня много друзей, но это не значит, что я им рассказываю о том, что у меня на душе. Если ты не заметил, то я веду себя абсолютно по-разному с друзьями и наедине. И ты это видел.       — Нет, не видел, — Киеми хоть и говорит это, но действительно задумывается. С друзьями Атсуму всегда шутит какие-то тупые шутки, много смеется и в принципе выглядит счастливым; даже Комори рассказывал о том, какой же веселый Мия, но разве веселый человек стал бы сидеть на крыше в одиночестве и сочинять достаточно тяжелую для понимая песню? Наверное, нет.       — Врешь.       — С чего ты взял? — Киеми фыркает, скрещивает руки на груди и недовольно смотрит на однокурсника. Возможно, Атсуму действительно знает, что такое одиночество, но Киеми не хочет искать подтверждения этого.       — По тебе это видно или ты будешь продолжать врать? — Мия хмуро следит за действиями брюнета, стараясь не смотреть ему в глаза. Он все еще чувствовал себя виноватым, но ничего с собой поделать не мог.       — Мне все равно, что ты там видишь. Пиши Комори, чтобы он выпустил меня отсюда, я все равно не приму твои извинения.       Киеми просто не привык. Из каждой ситуации он сам выбирался из всего, что его угнетало и тут буквально сваливается Мия, который лезет со своими извинениями, которые вообще не сдались Сакусе. Он и сам может справиться.       — А если не напишу? Тебя он не послушает, — Мия меняет позу: из позы лотоса он садится на корточки, опуская руки к полу. Он вспоминает слова отца: «Воспитанные дети так не сидят, Атсуму». Ну, он и не собирался быть воспитанным, ведь это абсолютно противоположно его натуре.       — Опять подраться хочешь? — брюнет вскидывает бровь, а блондин достает свой телефон, демонстративно держа его в руках.       — Я все равно это так просто не оставлю, — Мия быстро что-то печатает на телефоне и дверь на крышу отпирается, за которой стоит Комори, явно заинтересованный произошедшим. Он слышал лишь обрывки связь и ему интересно, о чем общались одногруппники. Атсуму быстро меняет выражение лица на веселое и, беря гитару, подходит к Комори:       — Как насчет кафе вместо лекции?       — Тебе лишь бы не учиться, — вздыхает Комори, а Атсуму тихо смеется, уходя вниз и оставляя Киеми наедине со своими мыслями.