Камень шестой. Огненные метафоры.
21 февраля 2021 г., 09:46
Новинка: купаж воспоминаний. Погрузитесь в захватывающую и грозную атмосферу Латунного Города – великой столицы султана ифритов. Два путешественника, две цели и одна судьба, сталкивающая их под пылающим небом Плана Огня. Дарители: Менандр Эвкратид и Сорен Финнеас. Художественный монтаж – Этьен Монтегю, фактотум Общества Восприятия.
Волшебное зелье наполняло меня болезненной, лихорадочной бодростью. На заднем плане сознания ныли измотанные забегом по катакомбам Сигила мышцы, бегали мурашки по дрожащим пальцам, звучал бессмысленный хорал истерзанных ментальными сражениями мыслей. Бледный рассеянный свет проникал через окно в потолке подобно клубам тумана, разгоняя тени по углам мастерской. Как хорошо, что можно не тратить время на свечи... Зенит лежала посреди комнаты на толстом шерстяном одеяле, рядом с ней - меч и тяжёлая сумка, снятая с погибшего альхуна. Внутри, в книге заклинаний поверженного врага, скрывалось описание того плетения, от которого дыхание любимой становилось всё слабее, а кожа приобретала пепельный оттенок. Но у меня не было времени разбираться в хитросплетениях чуждого разума, разгадывать значения тайных символов. Сейчас я тушил пожар. Разноцветные кристаллы окружали постель гиш двумя концентрическими кругами. Шестнадцать, связанных с Внешними Планами, шесть - со Внутренними. Можно было еще добавить камни квазиэлементальных планов, но соединить столько источников энергии в одиночку мне было не под силу. Я выверил расстояния между кристаллами для самоуспокоения и концентрации. Планов было куда больше двадцати двух, и располагались они не по сторонам света, но это не помешает мне призвать из них волшебные вихри и сплести надёжный щит. Я взял камертон и легко ударил по нему серебряным молоточком. Тихий чистый звук разнёсся по комнате, и кристаллы откликнулись, в начале - разрозненным дребезгом, но затем, по мере того, как в них разгорались разноцветные огни, всё более и более слаженным хором неземных голосов. Тонкая грань между мирами прорвалась, и магические потоки хлынули в комнату, словно струи городского фонтана. Стоя над телом Зенит, я разбивал их на тысячи брызг, смешивая и переплетая, выкладывая из звенящих частиц мозаичный купол. Воздух нагрелся, от кристаллов поднимались струйки дыма и пара, но я не останавливался, пока, наконец, звук камертона не угас. Купол застыл, задрожал, как мыльный пузырь на ветру, прогнулся, но выстоял. Пока выстоял. Силы, что рвались к моей ррати с той стороны, были неизмеримо могущественнее меня. Оставалось последнее средство. Лампа джинньи стояла на полу, сразу за внешним кольцом кристаллов, чтобы я мог дотянуться до неё, не покидая защитного купола. Став на колени для лучшего равновесия, я наклонился и осторожно потёр выпуклый бок. Золочёная медь мгновенно раскалилась, и я едва успел отдёрнуть руку, когда из носика лампы вырвался огненный смерч. Сгусток пламени ударился в призрачную преграду и с шипением отскочил. Купол заметно вогнулся. Ещё удар, еще и ещё, все так же безрезультатно. Волны горячего воздуха обжигали лицо. - Презренный сын гиены и шакала! – раздался из пылающего шара разгневанный рык. – Самонадеянный глупец! Мешок с костями! Я обращу тебя в пепел! Несколько огненных языков подобно плети обвились вокруг волшебного щита, зашипели и угасли. - Я не тот, кто тебя пленил! – прокричал я, силясь заглушить клёкот пламени. - Неужели?! – издевательски захохотал живой костёр. – Думаешь, для меня это важно?! - Помоги мне, и вторым моим желанием будет твоя свобода, - твёрдо произнёс я. - Лживая обезьяна! – взревел огонь. – Ты прекрасно знаешь, что у тебя есть только одно! Аскери из рода Коссеми Тарики не будет унижаться перед смертным трижды! - Тогда я отдам лампу леди Грейр Красад, и она найдет способ разрушить оковы, - ответил я, ободрённый видимой прочностью купола. Пламя взметнулось под потолок, стянулось в тугой столб, и в нём постепенно проступили очертания молодой женщины. Чадра из плотного дыма окутывала её фигуру. - Грейр Красад, - требовательно произнесла она. – Что ты знаешь о ней? - Мы вытащили вас обеих из того гадючника по поручению лорда Ваймиша, - хмуро ответил я. – Расстались с ней в Превосходном. - Сететис? - Ушёл от нас. Его телохранителя-харгинна я распылил. - Этому псу повезло, - фыркнула Аиша. – В руках моего брата ему пришлось бы куда хуже. - Так ты поможешь мне? – с нажимом спросил я. В её глазах сверкнула ярость. - Не думай, что я в долгу перед тобой, человек! Говори, и будь краток. - Я прошу, - ответил я, тщательно подбирая слова, - чтобы заклятие, которое альхун наложил этим утром на Зенит, находящуюся пред тобой, было рассеяно любым безвредным для неё способом до того, как её здоровью будет нанесён необратимый ущерб. Ифрита пристально посмотрела на меня пылающими глазами. - Неплохо, эфенди1, - с ноткой уважения произнесла она. - Ты почти всё предусмотрел. Кроме этого "прошу", которое даёт возможность отказать. Но, пожалуй, твоя почтительность мне нравится. Аиша легко взмахнула руками, и кристаллы извергли снопы искр. Словно золотистые пчёлы, искорки облепили мой щит и растаяли, образовав ещё один слой, гораздо более лёгкий, прочный и долговечный. - Чтобы развеять плетение альхуна "безвредным", как ты говоришь, способом, мне понадобится совет учителя. Так что собирайся, мы отправляемся в Латунный Город.***
Сорен мерил шагами тесную комнатку начальника склада как злой тигр - свою клетку. Уже три часа прошло с тех пор, как нервный тифлинг, чьего имени полуэльф так и не узнал, отправился в контору "Караванов Наири", скрытый под иллюзорным обличьем атаона. - Чего мельтешишь? - недовольно поинтересовался начальник склада. - Есть от чего нервничать? - За это время пол-рынка скупить можно, - фыркнул Сорен. - А контора в получасе медленной ходьбы. - Может, они чай там пьют с лукумом, - пожал плечами плюмах. - Или секретничают. Последнее предположение нравилось полуэльфу меньше всего. Если анархисты не сумеют или поленятся распознать обман, его будущее будет коротким и неприятным. Скрип двери прервал мрачные мысли атаона. Аммон Митрандоса вошёл в кабинет, рассеянно кивнул начальнику склада и неуклюже сел в кресло. Казалось, он был чем-то разочарован. - Ваши друзья скоро появятся, - пробубнил он. - Странно, моё предчувствие не подтвердилось. Феликс не обнаружил ничего необычного... Сорен коротко кивнул, стараясь не выдать радость и облегчение. Эберронец внимательно посмотрел на него и продолжил. - Когда они придут, вы представите меня как торгового представителя Дома Каннит2. Постарайтесь не выдать того, что утром в конторе был ваш двойник. Не думаю, что вашим друзьям это будет приятно. Атаон поднял бровь. - Возможно, мне стоило бы знать, о чем я с ними беседовал? - Вы встречались с Манасом Наири, хозяином компании, - нехотя процедил маготехник. - Он благодарил вас за помощь с выплатой долга. Вы это не упомянули, кстати... - Вы не спрашивали, - пожал плечами полуэльф. - И да, я не люблю, когда моё лицо используют посторонние, даже в благих целях. - Я запомню, - хмуро кивнул волшебник. - Вы обсудили цену и способ транспортировки, отказались от охраны. Охрану обеспечим мы, чужие воины будут только мешать. Вот, пожалуй, и всё. - Это десятиминутный разговор, - возразил Сорен. - Прошло три часа с небольшим. - У Феликса были другие задания, которые вас не касаются, - отрезал Митрандоса. - Как вам угодно, - поднял руки атаон. Из склада послышался грохот засовов. - Кажется, пора, - вздохнул Митрандоса и с усилием поднялся. - Идемте, пора заканчивать с этим. Спустившись вниз, Сорен увидел, как в помещение заходит еще более странная компания, чем та, с которой он посещал Автомату. Первым шёл Шаварш, снова сменивший богатый костюм на потрёпанную кольчугу и полукруглый шлем-тюрбан. На его боку висела широкая сабля-гаддарэ, а за спиной виднелся круглый щит. За воином ковыляли два странных существа, похожих на огромных серо-зелёных варанов. Мощные задние лапы позволяли им ходить вертикально, но ящеры предпочитали опираться на костяшки передних подобно гориллам. Атаон понял, что перед ним гормили - слаады-мутанты, в отличие от своих хаотичных собратьев демонстрирующие сложное социальное поведение, наполненное правилами и ритуалами. К спине каждого ящера на ременной подвеске крепился большой кусок эберронского парящего дерева, из которого строят летающие корабли. Как видно, караванщики планировали с помощью этих штуковин облегчить вес контейнера. Замыкал шествие темнокожий паренёк лет пятнадцати, чьи ярко-рыжие волосы непослушно топорщились и странно отблескивали, как будто по ним пробегали языки пламени. Цветастая, расшитая золотом мантия указывала на колдовское ремесло подростка. Огненный джинази шёл рядом с гормилями, подбадривая их на незнакомом языке, как будто ящеры были простыми вьючными животными. Как ни странно, Митрандоса и складские охранники реагировали на них так же. Сорен вышел вперёд. - Рад вас видеть, - с улыбкой приветствовал он Шаварша. - Позвольте представить Аммона Митрандосу, представителя славного своими изобретениями Дома Каннит из Эберрона, хозяина нашего груза. - Рад знакомству, господин Митрандоса, - степенно поклонился Шаварш. - Мой брат Манас попросил меня лично возглавить ваш караван и подобрать лучших носильщиков. Грга и Крарак справятся с любым грузом, а господин Прхал, несмотря на юные годы, отлично разбирается в огненной магии и, более того, знает Латунный Город как родной дом. Вы не пожалеете, что выбрали нашу компанию. - Надеюсь на это, - кивнул маготехник3, протягивая ему кошелёк. - Вот задаток, можете приступать. Воин и маг быстро отвязали парящие блоки и пристегнули их к кольцам, вделанным в деревянный контейнер. Гормили тупо озирались, старательно играя роль тягловой скотины, но когда эберронец отошёл, один из них хитро подмигнул Сорену. Шаварш размотал цепи, крепившиеся к контейнеру, и пристегнул к упряжи ящеров. Ближний недовольно фыркнул и махнул хвостом. Юный волшебник-джинази пропел что-то на мелодичном наречии ифритов, и бруски дерева рванулись ввысь, увлекая за собой деревянный ящик. Ремни и балки заскрипели от напряжения, но выдержали. Теперь контейнер парил в полуметре над землёй. - Вперёд, - скомандовал Наири. - И да хранит нас Тейшеба. - Больгвин! - крикнул Митрандоса старшему хобгоблину. - Строиться! - Становись в каре! - рявкнул наёмник. - Поживей, крысы пещерные! Гремя оружием, хобгоблины довольно споро и слаженно образовали ощетинившийся копьями прямоугольник. Один из ящеров коротко рыкнул, и караван выполз из полутьмы склада в сигильский полусвет. С крыш хрипло каркали вороны, им вторили разносчики пирожков и газет. - Мрачные тайны чёрных рыцарей Тачарим! Зловещие ритуалы и бесчеловечные эксперименты над модронами в новом остросюжетном романе Джины Или! Покупайте первые главы в специальных выпусках "Мимира"! - Где-то я встречал этот сюжет, - весело подмигнул Шаваршу Сорен. - Несомненно, - с широкой улыбкой ответил воин. Вскоре они достигли одного из постоянных торговых порталов в конце Невероятного Бульвара - грубой каменной арки, протянувшейся как мост между двумя домами. - Приготовьтесь, - крикнул Прхал, и произнёс ещё одно заклинание. Внутри арки заколебалось прозрачное марево, а затем воздух вдруг вспыхнул, превращаясь в огненный водоворот. Из портала дохнуло нестерпимым жаром, но тут же вокруг каждого из караванщиков соткался полупрозрачный оранжевый купол. Теперь, на некоторое время, они были защищены от враждебной атмосферы Плана Огня. Нервно сжимая в руках копья, наёмники-хобгоблины по двое начали заходить в огненную воронку. Непроизвольно задержав дыхание, Сорен последовал за ними. Караван очутился на широкой выжженной равнине. Закопченный до черноты базальт покрывал слой лёгкого пепла. В небе клубились разноцветные тучи, сквозь которые пробивался багровый свет. Впереди, за пологой скальной грядой, виднелись обсидиановые стены и золочёные купола столицы ифритов. Аммон Митрандоса вынырнул из портала за спиной Сорена и нервно оглянулся. - Проклятие, - прошипел он. - Имикс разрази этих высокомерных болванов! Где наш конвой? - Я думал, охрана с нами, - отозвался Сорен. - Хобгоблины хороши для Сигила, но не для этих мест, - качая головой, проворчал маготехник. - Ладно, делать нечего. Идём вперёд! Жаркий ветер швырял в лицо горсти пепла. Гормили фыркали, наёмники ругались и кашляли, закрывая лица плащами и шейными платками. Шаварш предусмотрительно размотал конец чалмы и приспособил его в виде маски. И только хрупкий джинази легко шагал по дороге, не замечая изматывающий жар и всепроникающую пыль. Его глаза светились как расплавленное золото, а волосы окончательно превратились в языки пламени. То и дело равнину пересекали бурлящие потоки магмы, которые приходилось пересекать по узким обсидиановым мостам без перил. В таких местах эберронский волшебник особенно нервничал и, как оказалось, не зря. Когда караван преодолел очередной мост, тот вдруг с грохотом обрушился. Взметнулся ветер, поднимая тучи пепла, и из них в путешественников полетели пылающие стрелы. - Засада! - проревел Больгвин, и тут же рухнул, сражённый огненным болтом. Шаварш упал на горячие камни, увлекая за собой Сорена. Митрандоса хрипло прокаркал заклинание и взмыл над полем боя. Хобгоблины, прикрываясь щитами, перебегали от валуна к валуну, медленно подбираясь к невидимым стрелкам. Прхал легко, словно пританцовывая, увернулся от нескольких стрел, и продекламировал очередной волшебный стих, укрывая контейнер плотным защитным полем. Откуда-то сверху на врагов упало несколько метеоров. Улёгшийся было пепел снова наполнил воздух, скрывая караванщиков от их врагов, а заодно и от парящего в вышине Митрандосы. - Быстро открывай ящик! - прорычал Шаварш на ухо ошалевшему Сорену. Ругаясь и кашляя, они откинули засовы. Подоспевший на помощь гормиль придержал тяжёлый борт и широко разинул пасть. Внутри, за двумя рядами жутких зубов, как жемчужина в раковине лежал странный полупрозрачный шар, в глубине которого клубилась серая мгла. Гормиль мотнул головой, и шар медленно выплыл наружу. Ящер с шумом дунул. Сфера влетела внутрь контейнера, замерцала радужным светом, и вдруг исчезла, просочившись сквозь корпус варахута. - Закрывай! - бросил Шаварш. Гормиль с грохотом захлопнул крышку, и два товарища задвинули засовы. Спустя мгновение порыв раскалённого ветра сорвал с поля боя пепельный покров. Митрандоса исчерпал боевые заклинания, и устремился в сторону города. Хобгоблины сошлись в рукопашной с разбойниками-харгиннами. Невдалеке запели боевые рога, и на вершине гряды появились всадники на диковинных птицеящерах. - Аль-лахаб валь-римад4! – заревели они, и бросились в атаку. Харгинны бросились в рассыпную, словно искры, подхваченные ветром. Ящероптицы с клёкотом ворвались в гущу сражения, круша воронёными клювами дерущихся как спелые дыни. Закованные в чёрную броню тритоны-всадники кололи и рубили всех, кто попадался им под руку. Тройка кавалеристов выскочила на дорогу недалеко от контейнера. Гормили встали на задние лапы и угрожающе зарычали, выставив длинные кривые когти. Командир огненных тритонов поднял саблю, но вперёд выскочил Прхал. - Хо, Фарид-бей! Салам алейкум! – крикнул он. Всадник легким движением вложил оружие в ножны и приложил лапу ко лбу. - Ва алейкум салам ва баракят! Хорошо, что я нашёл вас раньше моих улуфели, амир-заде! Мы сопроводим вас к городу. - Хорошо, друг, - ответил маг. – И, будь добр, прикажи своим, чтобы прекратили убивать наших охранников. Тритон отсалютовал сжатым кулаком и ускакал наводить порядок. - Что происходит? – спросил Сорен у Шаварша. - Интриги ифритов, - коротко ответил воин. - Утром у вас был не я, - быстро сообщил ему атаон. - У него не было амулета, - кивнул Наири. - Мы подозревали это, но не могли упустить шанс добраться до груза. - Что мы будем делать дальше? - спросил полуэльф. - Узнаешь, когда доберёмся до города, - загадочно ответил анархист.***
Горячий воздух пах серой и разогретым металлом. Багровые блики плясали на чеканных золотых панно, отражались от полированных стен из серого гранита, оживляя тени мраморных скамей и кресел. В богато украшенной комнате с высоким сводчатым потолком не было ничего горючего - ни дерева, ни ткани, ни бумаги. Только камень, металл и стекло. Затейливые геометрические орнаменты украшали фризы, перемежаясь золочёной вязью цитат из священных текстов. На панно преобладали батальные сцены, в которых ифриты одерживали верх над воздушными джиннами, дворфоподобными эзери и огненными великанами. Зенит судорожно вздохнула и открыла налитые кровью глаза. - Как жарко, - прошептала она. - Мы умерли и попали в Баатор? - Пока ещё нет, - грустно улыбнулся я, протягивая ей руку. - Но мы недалеко оттуда. Гиш встала, тяжело опираясь на зажатый в левой руке серебряный клинок. По тонкому лезвию пробежала рябь, словно ветер пронёсся над мелким озером, но меч выдержал. На обсидиановой плите пола появилась свежая зарубка. Гитъянки попыталась сделать магический пасс, но скривилась от боли и оперлась на стену. - Я ничего не чувствую, - глухо произнесла она. - Ни потоков, ни мыслей. Как будто меня завернули в рулон сырой шерсти. - Нам пришлось отрезать тебя от магии, - мягко ответил я. - Чтобы защитить от плетения альхуна. - Нам? - переспросила гиш. Я указал на Аишу, придирчиво осматривавшую убранство комнаты. - Её ты искал в Превосходном? - уточнила Зенит. Джиннья обернулась к нам, её глаза пылали как раскалённые угли. - Кто-то делал перестановки в моём крыле, и мне это не нравится, - заявила она. - Идёмте, нужно найти кого-то из слуг. Будьте настороже. Гитъянки глубоко вдохнула и закрыла глаза. Лезвие серебряного меча задрожало и покрылось паутиной трещин, но затем вспыхнуло жемчужным светом, и его зазубренный край разгладился. - Сможешь идти? - встревожено спросил я. - Бывало и хуже, - криво усмехнулась она. Я хотел как-то помочь Зенит, но щит блокировал все заклятия, полезные и вредные, а та микстура, что держала меня на ногах, для ослабленного организма гиш была смертельным ядом. Мы двинулись вперёд, стараясь не отставать от хозяйки дома. Богато украшенные коридоры ташларханэ были пусты, и только шорох наших шагов и позвякивание брони гитъянки разносилось под мраморными арками галерей. Хотя мы шли по гаремлик, женской половине усадьбы, во многих комнатах висело оружие и стояли богато украшенные доспехи, а цветочные орнаменты стен соседствовали с чеканными сценами битв. Всё чаще попадались искусно вырезанные в камне каллиграфические надписи, заполненные золотом. Было ясно, что они сделаны недавно, заменив что-то более привычное взгляду Аиши. Глядя на них, ифрита хмурилась, и на её дымном одеянии сверкали багровые сполохи, подобные тем, что пробивались сквозь плотные тучи за окнами галерей. Наконец, мы подошли к тяжёлой бронзовой двери, украшенной резным переплетением языков пламени, цветов и листьев. По обеим сторонам в пёстрых вазах росли странные растения с мясистыми чёрными листьями. Аиша решительно толкнула створки и влетела в просторное ярко освещённое помещение, обрамлённое рядом тонких колонн из чёрного мрамора,которым неизвестных мастер придал форму древесных стволов. Между колоннами стены украшала мозаика из гранитных плиток всевозможных форм и цветов. Бородатый слуга-джанн в алых шёлковых шароварах и жёлтом жилете резко развернулся и от неожиданности выронил серебряное блюдо с пахлавой. Хрупкие кусочки слоёного теста разлетелись по полу. Несколько мгновений слуга смотрел на нас выпученными глазами, а затем метнулся в одну из арок, вопя на ходу: - Стража! Стража! Здесь сестра Абдулхамида! - По-моему, нам не рады, - резюмировал я. - Уходим, живо! - гневно приказала Аиша. Зенит быстро наклонилась и схватила несколько пирожных. Я удивлённо взглянул на неё, но тут же понял, что гиш права. Раз гостеприимство ифритов оказалось слишком горячим, неизвестно, когда мы сможем нормально поесть. Набрав горсть рассыпчатой пахлавы, я бросился вдогонку за ифритой. - Может, телепортируемся отсюда? - спросил я, поравнявшись с ней. - Нет, - отрезала она, не сбавляя темпа. Зенит морщилась от боли, но не отставала от полулетящей джинньи, жуя на ходу. Я тоже поспешил освободить руки от липкого груза. Судя по серым стенам и грубой мебели, мы оказались в коридорах для слуг. К счастью, никто из них не решился преградить нам дорогу, и лишь быстрое шарканье мягких туфель указывало, что мы здесь не одни. Не было слышно ни бряцанья оружия, ни приказов - ничего, что говорило бы о погоне, и это настораживало. Я опасался, что стражники, вместо того, чтобы гоняться за нами по коридорам, оцепили весь ташларханэ и, как оказалось, не зря. Когда, миновав ряд заставленных пузатыми кувшинами комнат, мы выскочили в узкий проулок, там нас уже ждали трое вооружённых ятаганами тритонов и молодой ифрит в пышном тюрбане. - Стойте, негодяи! - выкрикнул он. - По какому праву? - требовательно спросила Аиша. - Фирманом Великого Султана, владыки огней и посланника Истинного Пламени, Абдулхамид Тарики, все его родственники и слуги объявлены вне закона! - важно ответил предводитель стражей. - Сдавайтесь, и, возможно, наш повелитель будет милостив! - Задержи ифрита, - шепнула мне Зенит. - Я прорвусь через жаб. - Наш повелитель?! - воскликнула сестра низложенного визиря. - Не смей прикрываться именем султана, раб первосвященника! И передай Руахаддину, твоему хозяину, что я не стану молить его о пощаде! - Взять их, - коротко приказал офицер. В руках ифрита вспыхнул жидкий огонь, превращаясь в пылающую многохвостую плеть. Я быстро подобрал с земли камень и швырнул в него. На лице джинна появилась презрительная улыбка. - Чулуун хана! - выкрикнул я, и ухмылка стражника сменилась гримасой досады. Камень распух и превратился в огромный блок, перекрывший весь переулок. Зенит рванулась вперёд, прижимаясь к правой стене. Меч в её руке вспыхнул, превратившись в росчерк ослепительного белого света. Не ожидавший нападения левши тритон неуклюже развернулся, перекрывая обзор своему напарнику, и попытался подставить под удар обсидиановый щит. Сияющее лезвие рассекло чёрный камень и огненную плоть, будто вычёркивая стражника из реальности. В воздухе закружился пепел. Я закрыл глаза, настраиваясь на беспорядочные мысли второго тритона, многократно усиливая его страх. Теперь, с воспоминаниями Каиса, я гораздо лучше понимал, что именно делал раньше, вызывая «призрачного убийцу». Жуткая тень метнулась к стражнику и тот, выронив ятаган, понёсся прочь по переулку. Мы помчались за ним, но только для того, чтобы свернуть в ближайший проход между домами. Счёт шёл на секунды: скоро стена снова превратится в булыжник… Хотя я не понимал, почему ифрит до сих пор её не перелетел. Зенит пошатнулась и привалилась к стене, тяжело дыша. Я подставил ей плечо, и мы побежали дальше, насколько хватало сил. - Держи шайтанов! – орали сзади. Глухие стены и стальные двери богатых домов вдруг сменились живописным беспорядком навесов, лавочек и фургонов. Переулок превратился в широкую улицу, и мы нырнули в густую толпу разнообразных существ, неспешно переходящих от лотка к лотку. - Как хорошо, что я уговорила брата купить дом на самой границе Пиракулума, - пробормотала Аиша. - Надеюсь, на этом базаре можно купить воды, - проворчал я, оглядывая лавки с посудой и кувшинами. Невзирая на то, что магия султана ифритов угашала в стенах города нестерпимый жар Плана Огня, и на то, что зачарованный плащ Каиса пытался меня охлаждать, пить хотелось ужасно, особенно после сладкой пахлавы. - Здесь можно купить всё, что есть в Мультивселенной, - с гордостью ответила джиннья. – Даже раба любой расы. - В этом отношении Сигил мне нравится больше, - поморщилась Зенит. Хотя я, несомненно, был горячим патриотом промозглой Клетки, столица ифритов поражала воображение. Золочёные купола храмов огня, окружённых пылающими минаретами, зубчатые стены богатых домов, резные арки мостов, перекинутых через наполненные сияющей магмой каналы, фонтаны чистого света, внушительные стелы со сценами великих побед султана ифритов сплетались в единую картину, пленительную и грозную, словно волшебный мираж в иссушённой солнцем пустыне. Латунный Город был мечтой, воплощённой резцом скульптора и мечом полководца. Здесь не было места сигильскому смешению стилей, соседству чарующего и уродливого. Конечно, в этом городе были и свои трущобы – Авенсина, Пепельница, Грачёвник, но все они были отгорожены от благополучных районов крепкими стенами и острыми копьями Светоносцев – городской стражи. Никто не позволял им разрастаться, захватывая соседние кварталы, как это нередко делал Улей. Но скольких жизней, и каких страданий стоили чистота и величие столицы ифритов? Не больших ли, чем те, что слепо несли с собой грязь и безалаберность Сигила? Философские мысли резко улетучились, стоило мне краем глаза заметить надпись на стене. Под изящной миданийской5 вязью красовались кривоватые литеры всеобщего: «Чойхона». - По-моему, нам сюда, - громко сказал я. Зенит устало кивнула. Аиша придирчиво посмотрела на вывеску. - Судя по написанию, заведение держат эзери. Ладно, сделаем так. Я вернусь в лампу – так меньше шансов, что нас узнают и схватят. Наймите кого-то из слуг чайханщика, чтобы он провёл вас в район Золотых Шпилей, к мастерской ювелира Аврангзеба Иззатзоды. Там призовите меня снова. Мы прошли сквозь арку и оказались в айване – небольшом дворике, огороженном стеной. Посреди площадки росло невысокое толстое дерево с обсидиановой корой, его крупные глянцевые листья мелодично позвякивали на легком ветру. Вокруг странного растения были разбросаны беседки с приподнятым над землёй полом. В центре каждой из них стоял низкий бронзовый столик на львиных лапах, вокруг которого лежали гладкие округлые камни, заменяющие здесь подушки. На камнях сидели, потягивая кальян, кряжистые карлики с огненными бородами. Некоторые из них мрачно покосились на нас, но быстро вернулись к своей беседе. Найдя свободную беседку, мы с наслаждением опустились на тёплые камни. Зенит облокотилась на витой столб навеса и закрыла глаза. Её лицо снова посерело от усталости и напряжения. Я осторожно взял её за запястье, проверяя пульс. Ладонь гиш была тёплой, но не горячей, как должна бы у латника в таком климате. Под обветренной кожей запястья ощущались слабые толчки крови в лучевой артерии, в такт которым вспыхивали и гасли огоньки в алых камнях узорчатой наручи. Я мрачно сжал зубы. Невзирая на щит, план негативной энергии продолжал медленно вытягивать силы моей ррати. - Возьми какое-нибудь сладкое питьё, - тихо попросила она. - Есть что-нибудь будешь? – спросил я. - Попытаюсь, - слабо улыбнулась Зенит, не открывая глаз. – Лучше всего суп. К нам подлетел похожий на карикатурного чёртика огненный мефит. Этих мелких стихийных духов с перепончатыми крыльями и заострённым лицом часто путали с низшими обитателями Баатора. - Что угодно почтенным путникам? – пропищал слугана всеобщем. - Шурбо, лимончой и щербет, пожалуйста, - ответил я. - Абрикосовый или вишнёвый? – уточнил мефит. - Вишнёвый, - ответила Зенит. - Хоп! – слуга щёлкнул тонкими пальцами, и перед нами возникли дымящиеся чаши, пиалы и толстостенный кувшин с холодным щербетом. Я достал из кошелька несколько крупных серебряных монет. - Желаете ещё что-нибудь? Может быть, ароматный кальян? - Нет, спасибо, - вежливо отказался я, - но нам нужен проводник по городу. - Куда вам угодно попасть? Гавань, Искалат, Грачёвник? Наши гиды проведут вас в любой уголок города. - Мы ищем мастера Аврангзеба Иззатзоду. Мефит с сомнением посмотрел на нашу потрёпанную одежду, но понял, что перед ним, пусть замызганные и избитые, но достаточно состоятельные планоходцы. - Значит, на Холм-куфию? – проскрипел он. - Что же, это несложно. Вот, Джамбеч проведёт. Э, Джама! - Чего тебе? – раздался недовольный голос, и из-за чёрного дерева выглянул дюжий земляной джинази. Его толстая серая кожа была покрыта морщинами и трещинками как у слона или носорога, а жёсткие волосы напоминали высохший мох. - Отведёшь путников на Холм-куфию? - Через Саманные ворота и Длинный замок – двадцать золотых, по каналу и через Авенсину – сто, - проворчал Джамбеч. – Плата вперёд. - А как лучше? – спросил я. - Пешком дольше и больше стражников, - ответил проводник. - На канале жарче, но гребём мы с Гунажоком, а вы любуетесь видами. И меднолобые не цепляются почём зря. - Думаю, мы полюбуемся видами, - решил я. - Отлично, - кивнул джинази. – Позовите, когда будете готовы выходить. По закованной в чёрный обсидиан набережной Канала Рикак неспешно прогуливались небогатые ифриты и прочие обитатели Латунного Города. От сияния раскалённой магмы резало глаза, но жар был немногим сильнее, чем на улицах столицы. Вырезанные, или, скорее, выплавленные в камне ступени спускались к светящейся поверхности, над которой парила длинная узкая гондола, по виду – вытесанная из камня. На её корме, опираясь на воронёный шест, ждал ещё один земляной джинази, похожий на Джамбеча, но поуже в плечах. - Осторожно, аскер-ханым6, лодка шатается, - предупредил он Зенит, подавая ей руку. Гиш осторожно шагнула в гондолу, придерживая меч. Над поверхностью огненной реки было ощутимо жарче, и я отдал ей охлаждающий плащ, оставшись в огнеупорной алхимической робе из базальтовой ткани. Плотная одежда тут же намокла от пота. «Похоже, к середине поездки всё выпитое испарится без следа», - подумал я. Братья-джинази оттолкнулись от дна заговорёнными шестами, и лодка легко заскользила над поверхностью магмы. По левую руку от нас проплывали лотки и навесы главного базара, уставленные чеканной золотой посудой, богато украшенным оружием, ярко расписанными кувшинами и искусно вырезанными каменными статуэтками. Справа высились трубы кузниц и плавилен Угольного района, из которых к небу поднимались пышные шлейфы разноцветных дымов. Иногда среди мирских построек попадался купол храма огня, окружённый тонкими башнями, которые венчали оранжевые, белые и синие факелы. Два берега соединяли мощные арки мостов, по обеим сторонам которых дежурили стражники. Иногда это были уже знакомые нам огненные тритоны, но чаще – облачённые в золотую чешуйчатую броню ифриты из полка Светоносцев, местной ночной стражи. Стражники скользили цепкими взглядами по проплывающим мимо лодкам, но запоминающаяся броня Зенит была надёжно скрыта плащом. Не в силах глядеть на яркую поверхность канала, я закрыл глаза и чуть не задремал, когда лодка, наконец, причалила к берегу. Джамбеч легко соскочил на берег и помог нам выбраться. Плиты набережной здесь покрывали трещины, а дома кое-где покосились и заросли пушистыми пепельными бородами, но Авенсина, при всей её неприглядности, казалась богатым районом по сравнению с сигильским Ульем. Впрочем, мы были на самой окраине трущоб, и уже отсюда дорога резко шла вверх, открывая захватывающий вид на Холм-куфию, обитель мастеров-эзери. Словно лес стройных елей или корабельных мачт вздымались в небо золочёные башни – ребристые, спиралевидные, гладкие и покрытые резьбой. Их венчали купола и зубчатые парапеты, конусы, шары и луковицы, а между стенами раскинулась паутина ажурных мостиков, переходов и крытых галерей. Холм окружала высокая, украшенная мозаикой стена. Хотя эзери были не менее воинственны, чем ифриты, на стелах они прославляли не сражения и победы, а труд своих мастеров. Здесь были огнебородые плавильщики, извлекающие из печи раскалённый добела металл, строители, возводящие ажурный остов башни из стальных балок, ювелиры и кузнецы-оружейники. Сцены работы перемежались изображениями пиров и праздников, цветочными и огненными орнаментами. Дорога, по которой мы шли, упиралась в высокую арку, под которой скучало несколько вооружённых раскалёнными молотами бронзовокожих эзери, одетых в стальные килты. Один из них с любопытством посмотрел на доспехи Зенит. Я внутренне напрягся, но страж не попытался нас остановить. - Хорошие доспехи, - одобрительно буркнул он. – Драконья сталь? - Да, - коротко ответила гиш. Огненный дворф кивнул и махнул в сторону ворот. - Проходите. Правила те же, что во всём городе. Джамбеч повёл нас по широкой улице, выложенной шероховатыми плитами из разноцветного гранита. По обеим её сторонам высились башни огненных дворфов, и среди их ошеломляющего разнообразия невозможно было найти две одинаковых детали. Башня Аврангзеба – шестигранный терракотовый шпиль, увенчанный ажурным портиком, располагалась в двадцати минутах ходьбы от подножия холма. Проводник молча указал нам на вход и побрёл в обратном направлении. Над гостеприимно открытой дверью были высечены надписи на нескольких языках. Миданийскую вязь я читать не умел, но изогнутые штрихи письма баразхад7 давали понять, что мы достигли цели. На первом этаже башни царили прохлада и полумрак. Колонны волшебного света выхватывали из темноты стенды с гранёными самоцветами и изящными украшениями. Молодой эзер вышел из-за мраморной стойки и приветствовал нас лёгким поклоном. - Добро пожаловать в галерею мастера Аврангзеба Иззатзоды, почтенные путники. Чувствуйте себя как дома, не бойтесь прикасаться к образцам. Магия моего господина защитит вас от ожогов. «До тех пор, пока вы не попытаетесь вынести что-то за дверь, не расплатившись», - легко читалось в этих словах. - Можем ли мы увидеть саида Аврангзеба? – спросил я. - К величайшему сожалению, мой господин занят созданием нового шедевра. Может быть, я смогу помочь вам? - Возможно, - ответил я, и достал лампу из сумки альхуна. Едва только мои пальцы коснулись золочёной ручки, из носика лампы вырвался плотный дым, и перед удивлённым дворфом возникла Аиша. - Госпожа Тарики?! – ошеломлённо воскликнул слуга. - Это я, Шакарафшон, ты не ошибся, - неожиданно дружелюбно ответила джиннья. - Проходите скорее наверх, господин сейчас в небесной мастерской, - затараторил эзер, поворачивая невидимые рычаги. В дальней стене открылся слабо освещённый проход на винтовую лестницу. Ифрита величаво поплыла вперёд, и мы последовали за ней. Узкая лестница опоясывала всю башню, пологими витками взбираясь всё выше и выше. Сквозь узкие бойницы лился багровый свет, создавая таинственную и мрачную атмосферу. За весь подъём мы не увидели ни одной двери, но кое-где магические потоки завихрялись, указывая на скрытые проходы. Аиша легко парила над ступенями, в ней чувствовались свобода и мощь, до сих пор скрытые, а, может быть, подавленные магией великого султана. Я вспомнил офицера стражи, который не смог перелететь через стену. Похоже, вблизи дворца действовали охранные заклятия, которые не давали вспыльчивым ифритам сеять хаос и разрушение. Подъем был долгим и изматывающим, но Зенит стоически преодолела его, ни разу не остановившись для отдыха. Лестница привела нас в небольшую комнату с высокими окнами. На каменных верстках, выстроившихся вдоль стен, лежали миниатюрные резцы, клещи и захваты. В центре комнаты, на большом обсидиановом столе, словно россыпь звёзд в ночном небе, лежали неогранённые алмазы. Пожилой огненный дворф с густыми пылающими бровями и крупным орлиным носом задумчиво мял в раскалённых пальцах болванку белого золота. Размякший от жара металл прогибался и тянулся как пластилин. - Госпожа Тарики, - с грустью в голосе произнёс он. – Вам не стоило появляться в городе. - Я уже поняла это, друг мой, - мягко ответила Аиша. – Но мой выбор был ограничен. Эзер бросил на меня угрожающий взгляд из-под лохматых бровей. - Этот колдун пленил вас? Дело вполне могло принять скверный оборот, но, к счастью, джиннья лишь презрительно фыркнула. - Этот? Нет, он слабоват для такого. Трое заклинателей Тачарим вышли против меня, только один из них пережил эту встречу. Тот, кто перед тобой, лишь воспользовался плодами их вероломства. - Желания смертных, - вздохнул ювелир. – Быть может, исполняя их, вы обретёте силу, чтобы бороться дальше. Чего же хочет этот? - Исцеления для неё, - ифрита указала на Зенит. – Для этого мы должны увидеть Муджаддида8. - Муджаддида, - эхом повторил Арвангзеб. – Кто поручится, что они – не убийцы? - Свяжите мне руки, - воскликнул я, - и стойте за спиной с обнажённым ятаганом, если это необходимо. Гитъянки положила руку мне на плечо. - Не унижайся перед ними, ррати - твёрдо сказала она. – Я встречу смерть с поднятой головой, будь стойким и ты. - Завтра, - угрюмо процедил ювелир, - мы испытаем вас перед Пламенем Истины. А пока ступайте. Волшебный огонь укажет вам двоим путь в комнаты для гостей, а мне с госпожой Тарики нужно поговорить наедине.***
- Политика Латунного Города – очень дымное пламя, - заявил Прхал, выпустив изо рта несколько колечек пряного дыма. Путешественники сидели в небольшой чайхане у Ворот Феникса, из которой открывался вид на Горнило – величественный комплекс дворцов и храмов, где обитал султан Марраке аль-Сидан аль-Харик бен Лазан, Повелитель огней, Раскалённый владыка, посланник Истинного Пламени, Величайший охотник, Маршал ордена Пылающего Сердца, Тлеющий вождь и Хранитель алых факелов. Сейчас где-то там, в чёрно-золотых чертогах, заседал Малый Диван, на котором решались судьбы множества жителей города. Аммон Митрандоса должен был сопровождать на совет Верховного эмиссара рилмани, но Сорена и его спутников оставили за воротами. В сущности, миссия караванщиков была завершена, и они вполне могли, закупив на полученную плату местные товары, возвращаться в Сигил. Но Прхал, как и Сорен, хотел узнать, чем закончится совещание, и у него, судя по всему, были хорошие связи во дворце. - Сейчас всё вертится вокруг правильного почитания богов, - продолжил джинази. – Султан получает силу от Имикса, повелителя огненных элементалей. Все знатные ифриты обязаны поклоняться ему, а машалы9 Имикса имеют большое влияние в Шуре10. Простолюдины часто поклоняются другим силам, и жрецы Имикса до поры это терпели. Потом великим визирем стал Абдулхамид Тарики. Он решил упрочить власть султана, и для этого долго корпел над священными текстами. - Подожди, подожди, - со смехом воскликнул Сорен. - Смилуйся над непросвещённым чужестранцем и расскажи подробнее, кто здесь на ком стоит. - Ты серьёзно? - недоверчиво уставился на него Шаварш. - Я из Кринна, - терпеливо пояснил полуэльф. - Это такой мир, где считают, что всё, кроме их плана - это Бездна. - А, - хохотнул молчавший до этого Крарак. - Так вот откуда был тот кожеголовый, что припёрся в Храм Бездны в Сигиле, чтобы поклониться Праматери драконов! Видели бы вы рожи служителей! - Боюсь даже предположить, что ты там забыл, - проворчал Грга, и повернулся к атаону: - Смотри. Всеми ифритами правит султан Марраке. Его слово закон, и всё такое, но вращать колёса власти - дело утомительное, поэтому фактически управляет всем Великий Визирь. - Очень удобно, - вставил Шаварш. - Народ недоволен? Казни визиря и продолжай изображать любящего отца. - Визирь сидит на бочке с горячей смолой, - согласился Грга. - Поэтому ему тоже нужны советники, на которых можно свалить ответственность за провал. Пятеро высших сановников во главе с сераскиром - главным военачальником - составляют Малый Диван. Есть ещё Великий Диван, он же шура-ва-улема. По двадцать старших жрецов - машалов и видных военачальников. Там решают вопросы, как ты можешь догадаться, войны и вероучения. - Так гораздо яснее, - кивнул Сорен. - А что с богами? Кому здесь поклоняются? - Покровитель султана и знати - Имикс, верховный элементаль огня, - ответил Грга. - Народ почитает иных богов пламени - Коссута, Агни, Митру и прочих. Некоторые из них сильнее Имикса. Султан и жрецы Имикса очень хотели бы заставить всех чтить только своего покровителя, но боятся гнева прочих богов. - Поэтому Абдулхамид начал действовать осторожно, - продолжил свой рассказ Прхал. – Он, якобы, открыл древнейшие тексты храмовых молитв. В них боги огня названы не по именам, будто бы, изобретённым позже, а по "сущностным титулам". Скажем, Митра назван «Истинным Пламенем», Имикс - «Всепобеждающим Пламенем», Агни - «Очищающим Пламенем» и так далее. Титул султана – посланник Пламени, и по этой логике получается, что он поставлен всеми огненными богами. Визирь надеялся, что через два-три поколения все забудут, кого именно они прославляли. Пусть чтят султана, а он приносит жертвы Имиксу. Получится, что весь город почитает Имикса. Клирики прочих богов, конечно, поняли, откуда ветер дует. Они попытались возмутиться, но тогда Великий Султан, мир ему, объявил, что пришло время старикам уйти на покой, и возвёл молодых жрецов в ранг машалов. - Чтобы они продавили реформу в Шуре, - пояснил Грга. - Тут начались проблемы, но, чтобы их понять, надо знать про учение Муджаддида. - Уф, я надеялся рассказать покороче, - улыбнулся джинази. – Но ты прав. Прошлый верховный эмиссар рилмани, вместо того, чтобы заботиться о неизменности планов, начал изучать природу стихий. И, надо же, пришёл к выводу, что все они созданы из одной первоосновы, мельчайших неделимых частиц. Всем, кроме других рилмани, было на это наплевать, но Аанико, так его звали, был сильным магом, и сумел не только доказать свои выводы кое-какими экспериментами, но и обучить джанн управлять стихиями, опираясь на это знание. - Джанн – это низшие гении, - пояснил Шаварш, видя недоумение Сорена. – Вроде джиннов, но в них соединены все четыре стихии, а потому местные их презирают наравне с людьми и держат в рабстве. - Раньше джанн могли научиться магии только поступив в услужение к «чистому» гению, и под его руководством превратившись в джинна, дао, марида или ифрита. – кивнул Прхал. - А тут появляется Аанико со своими частицами, и рабы-джанн начинают творить чудеса. - Его объявили вне закона? – предположил Сорен. - Хотели, - ответил Грга, - но Аанико был близким другом Абдулхамида, и тот убедил султана, что джанн не опасны. Визирю было удобно отталкиваться от учения Аанико. Рилмани учил, что всё состоит из атомов, а "стихии" - идеальные образы, придуманные людьми. Богословы Абдулхамида утверждали, что всё произошло из пламени, и различие веществ зависит от количества внутреннего жара, а боги огня - аспекты единого Пламени, которых верующие в неведении наделяют подобием личности. - Я вижу, и те, и другие согласны в том, - заметил Сорен, - что вера и убеждения оформляют Планы, и они же создают божеств. - Именно, - довольно оскалился Грга. - Пламя или атомы - это спор для утончённых богословов. А вот лозунг "мы меняем Планы" - это понятно многим. И молодые богословы подошли к этому серьёзно. Они перестали упоминать по имени даже Имикса, и тогда его верховный жрец, шейх Руахаддин аль-Самид аль-Назир, почувствовал, что его силы убывают, и серьёзно испугался. - Странно, что только он, - задумчиво произнёс Сорен. То, о чём говорили Грга и Прхал, было мечтой многих Атар. Почему же Флогисто отправил его помогать врагам реформы? - У других богов огня достаточно почитателей в мирах Прайма, - ответил Шаварш. - Латунный Город для них - вишенка на торте, не более того. А вот для Имикса он - средоточие силы. - Поэтому его верховный жрец тут же пригрозил султану карами, - вставил Прхал. - Ничего себе пригрозил, - рыкнул гормиль. – Город три дня трясло. - Да, - согласился джинази. - Имикс молитвами Руахаддина немного шатал нашу столицу, и Марраке испугался. Ему ведь, признаем честно, больше всего хочется спокойно нянчиться со своими скакунами и побеждать на скачках. Великий Султан, мир ему, быстро сделал Руахаддина великим визирем, а тот уже разошёлся вовсю. Казнил Абдулхамида и всех его родственников, до кого успел дотянуться, приговорил заочно Аанико – тот был не настолько глуп, чтобы ждать его нукеров. Рилмани тоже подослали к Муджаддиду убийц-куприлахов, но те не вернулись. - Потому что аккуратнее надо переходить через каналы с магмой, - довольно ухмыльнулся Грга. - Руахаддин хотел бы перебить всех последователей Аанико, - продолжил Прхал, - но боится восстания. Поэтому когда Цезарь Гриммельс, новый эмиссар рилмани, предложил план с варахутом – дескать, сами стражи божественного порядка Мультивселенной ополчились на Муджаддида, а жреческая братия здесь не при чём – шейх ухватился за него обеими руками. - Значит, я доставил им оружие, - мрачно резюмировал Сорен. - А мы превратили его в бомбу, - ухмыльнулся Шаварш. - Осталось поймать момент, когда Гриммельс и Руахаддин притащат конструкта в убежище джанн, и зрелищно взорвать его на глазах честной компании. Думаю, это неплохо поднимет боевой дух угнетённых. - Насколько сильным будет взрыв? – уточнил атаон. - Броня варахута невероятно прочна, - ответил анархист. – Думаю, нетерийская сфера размолотит всё внутри, но за пределы не вырвется. Верно, чароплёт? Юный джинази согласно кивнул, но на мгновение полуэльфу показалось, что на его губах промелькнула зловещая полуулыбка. Прхал снова затянулся кальяном. - Что-то они долго, - скучающе протянул он. - Тем лучше, - зевнул Грга. – Отдыха много не бывает. Путешественники устроились поудобнее на мягких каучуковых подушках, потягивая лимонный щербет. Через некоторое время на улице послышался клёкот птицеящера, и в чайхану вошёл закованный в чёрную броню огненный тритон. - Амир-заде, - поклонился он Прхалу. – Мой господин шлёт вам привет и важные вести. - Говори, - благосклонно кивнул волшебник. - Завтра в полдень в доме огня «Нар аль-Никаа11» состоится спор о природе стихий. Машал храма связан с мятежными джанн. Великий визирь желает лично покарать отступника, поэтому он и эмиссар рилмани возглавят отряд Неугасимых. Мой господин желает, чтобы вы были там. - Передай, что я выполню его волю, - ответил Прхал. Тритон приложил лапу к груди и, пятясь, вышел из чайханы. «Похоже, Прхал – важная шишка», - подумал Сорен. – «Настолько важная, что не стоит задавать лишних вопросов, пока он здесь». - Значит, до завтра можно расслабиться, - довольно промурлыкал гормиль. - Только не потеряй форму, старый ящер, - усмехнулся Шаварш. Грга в ответ лишь возмущённо чихнул.***
Строители храма "Нар аль-Никаа" явно хотели, чтобы каждый, пришедший в него, мог отдохнуть от мрачной атмосферы города. Стены большого квадратного зала были сложены из светлого вулканического камня. Чтобы не пускать внутрь зловещие красные сполохи, окна здесь заменили декоративными нишами, из которых струился мягкий волшебный свет. В центре храма на круглом возвышении стояла массивная серебряная чаша, в которой горело спокойное жёлтое пламя. Вокруг чаши располагались поддоны в форме лепестков, заполненные через один белым и чёрным пеплом. Над двумя из этих лепестков парили ифриты в ритуальных белых тюрбанах и серебряных наручах. На обнажённой груди каждого из них висела прозрачная сфера, внутри которой горел миниатюрный костёр - знак машала, жреца-учителя. Немногочисленные прихожане - бедно одетые ифриты и джинази - молча стояли у стен, или бросали шарики благовоний на небольшие жаровни, стоящие по периметру зала. Мастер Аврангзеб уверенно направился к огненной чаше, жестом приказав нам следовать за ним. Один из ифритов развернулся в его сторону и слегка поклонился. - Аврангзеб-челеби! Ты пришёл, чтобы присоединиться к беседе? - Не только, степеннейший Амр, - ответил эзер. - Со мной те, кто хочет видеть Муджаддида. Я прошу, чтобы ты испытал их сердца священным огнём. - Что же, хорошо, - кивнул ифрит. - Как только мы закончим, я проведу ритуал. Вы можете стать в ближний круг. Аврангзеб шагнул в поддон с белым пеплом, подняв облачко тонкой пыли. - Становитесь на чёрное поле рядом со мной, - приказал он. Поднявшись на возвышение, мы с Зенит вошли в лепесток, наполненный чёрной угольной крошкой. Хрупкие кристаллы с треском рассыпались под ногами. Аиша тоже влетела в круг и зависла над соседним поддоном, не потревожив пепел. Машалы поклонились друг другу и синхронно протянули руки к чаше с огнём. Пламя взметнулось белым столбом и снова опало. Старший из двух ифритов заговорил нараспев: - Собравшись здесь, в доме огня, воздадим хвалу пламени истины, пламени очищающему, пламени всепобеждающему! - Да не угаснет его искра в наших сердцах! - ответил тот, кого звали Амр. - Поблагодарим же и степеннейшего Амра-челеби, пригласившего нас разделить с ним тепло истинного очага и обсудить тайны бытия, - церемонно произнёс мастер Арвангзеб. - Мир тебе и благословение, степенный собрат! - пропел старший ифрит. - Мир, свет и благословение всем собравшимся в доме огня! - ответил Амр, повернувшись к прихожанам. Те молча поклонились ему, и машал снова повернулся лицом к чаше. - Я слышал, степеннейший Амр-челеби, - произнёс старший ифрит, - будто ты, вслед за рилмани-отступником, утверждаешь, что все четыре первоосновы - суть одно, и различия между ними полагаются умозрительно. Так ли это? - Да, саид Самеддин, - ответил тот. - Выслушав то, что излагает почтенный Аанико-челеби, я заключил, что в его словах есть истина. - Но нет ли в них умаления пламени, угашения пламени, отрицания пламени? - Думаю, степеннейший Самеддин-челеби, - вступил в беседу мастер Арвангзеб, - нам стоит рассмотреть учение саида Амра и решить это для себя. - Согласен с тобой, саид Арвангзеб, - легко поклонился ему Самеддин. - В таком случае, степеннейший Амр, - обратился эзер ко второму машалу, - изложи нам свои воззрения. - Сперва рассмотрим, степеннейшие, - начал молодой ифрит, - то, что было передано нам древними. Мы приняли, что все вещи в мире состоят из четырёх первооснов - огня, воздуха, воды и земли. Эти первоосновы, соединяясь в силу любви или отталкиваясь в силу ненависти, находятся в постоянном движении, перемещаясь, смешиваясь и разъединяясь. Они неизменны и вечны, тогда как вещи складываются из них, подобно тому, как стена сложена из кирпичей и камней. Мы также полагаем себя духами стихий, состоящими лишь из одной первоосновы. Ифриты - из огня, джинны - из воздуха, мариды - из воды и дао - земли. - Верно, - согласился Самеддин, - и доказательством тому является наша способность властвовать над своей стихией, но не над прочими тремя. Джанн же, наши рабы, имеют примеси всех четырёх, как и смертные, а потому не могут управлять ни одной. - Что же ты тогда скажешь про эзери? - хмыкнул Аврангзеб. - Всем известно, почтенный, - не растерялся Самеддин, - что твой народ соединяет в себе огонь и землю, а потому непревзойдён в кузнечном деле. - Рассмотри тогда, степеннейший Самеддин, способность джиннов призывать молнии, - продолжил Амр. - Пусть молния зарождается в воздухе, но по сути она - чистейший огонь, средоточие величайшего жара, воспламеняющего сам воздух. Получается, джинны могут властвовать и над огнём? - Ты сам говоришь, степенный собрат, что молния порождается воздухом, - возразил ему старший ифрит. - Но огонь, возникающий сам по себе, над которым властны мы, ифриты, джиннам недоступен. - Позволь не согласиться с тобой, саид Самеддин. Разве огонь, который ты призываешь, возгорается сам по себе, а не от твоего внутреннего жара? - Пожалуй, ты прав, саид Амр, - кивнул тот. - Но что это меняет? - Получается, что для возникновения пламени, нужны три условия: жар, топливо и благоприятное окружение. - Что ты называешь благоприятным окружением? - спросил Самеддин. - Если ты нагреешь кусок дерева на воздухе, он загорится. Но погрузи его в воду или зарой в землю, и ничего не произойдёт. - Если жар достаточно силён, - возразил старший машал, - то земля оплавится, а вода обратится в пар. - Прекрасно, степеннейший собрат! Ты уже видишь, что, хотя вода считается вечной противоположностью огня, она не всегда может противостоять жару. Более того, в особо благоприятном окружении вода способна гореть! - Прости, саид Амр, - покачал головой Самеддин, - но мне трудно в это поверить. - Я тоже не верил, - ответил младший ифрит, - но саид Аанико добыл некий очень ядовитый газ, в котором горит и вода, и металл. Я видел это собственными глазами, и Аврангзеб-челеби тоже. - Да, это так, - подтвердил ювелир. - Хвала истинному пламени! - воскликнул Самеддин. - Но как из этого, поистине чудесного, свидетельства можно вывести неразличение стихий? - Теперь, когда мы подошли к этому вопросу, - произнёс Амр, - следует уточнить, что же мы имеем в виду под единой первоосновой. Ни саид Аанико, ни я, не утверждаем, будто огонь - то же, что и земля, либо воздух - то же, что и вода, а очевидные отличия свойств рождаются только в нашем сознании. Мы говорим, что огонь, вода, земля и воздух созданы из одной первоосновы, единого материала, только различным способом, как стену можно слепить из сырой глины, а можно сначала вылепить кирпичи, обжечь их, и только тогда складывать. - Это будет нелегко доказать, - ответил Самеддин. - Согласен, степенный собрат, но мы попытаемся. И в этом нам поможет наш гость, не имеющий внутреннего жара, но способный зажигать огонь, подвластный ифритам, - Амр повернулся ко мне. - Скажи, почтенный, каким образом ты заставляешь загореться волшебное пламя? То, что жрец огня обратился ко мне с подобным вопросом, было ещё большей неожиданностью, чем то, что он распознал во мне волшебника. Ненадолго задумавшись, я ответил: - Мне кажется уместным такое уподобление: в древности люди, чтобы добыть пламя из древесины, брали ветку твёрдого дерева и прокручивали её в выдолбленном стволе мягкого дерева, чтобы от трения возник жар, и от жара загорелся огонь. Так и я, чувствуя поток магической силы, направляю его наподобие вихря, чтобы частицы воздуха терлись друг о друга с огромной скоростью, и через малое время воздух в том месте воспламеняется. Поэтому, с позволения степеннейших машалов, если мы полагаем, что воздух отличен от огня, и в нём не содержится зачатков огня, то остаётся лишь заключить, что трение является причиной огня. - Благодарю тебя, почтенный гость, - учтиво кивнул мне машал, и продолжил: - Руководствуясь этим и другими примерами, мы и выводим, что все вещи состоят из одинаковых малых частиц, между которыми в разной степени проявляются отношения притяжения и отторжения. Так, в воздухе частиц мало, силы притяжения и отталкивания между ними равно малы, и их легко заставить двигаться быстро и соударяться друг с другом, поэтому он легко воспламеняется. В воде частиц больше, силы притяжения между ними больше, но и силы отталкивания велики, а потому вода текуча, непостоянна, и частицы её крайне тяжело заставить сближаться и тереться друг о друга. В твёрдых же материалах притяжение намного сильнее отторжения, оттого они тяжелы и тверды. Но силы притяжения в них разные - в дереве они относительно малы, поэтому его легко зажечь, в земле больше, в металлах же - наибольшие. Умозрительность же наименований в том, что мы полагаем воздух чем-то единым, тогда как в нём есть и тончайший водяной пар, и различные газы. Ведь то, что выделяется при воздействии кислоты на известняк, и то, что воскуряется при горении красной ртути, легко, летуче и сжимаемо, но на этом сходства заканчиваются. Рудничный газ на взгляд и запах неотличим от кислорода, но первый убивает, второй же даёт жизнь смертным. То же и с землёй - есть различные камни, глина, песок, пепел, и всё это имеет разные свойства, мы же говорим "земля", как если бы это было нечто единое. Несомненно, и пламя бывает жёлтым, синим, белым, зелёным, бывает способно расплавить металл, но бывает и холодным. - Тогда по какой же причине существуют раздельно План Огня, План Воды, План Воздуха, План Земли? - спросил его Самеддин-челеби. - Несомненно, по той же, по какой существуют Лимбо, Механус, Целестия, Арборея, Баатор и Бездна, - убеждённо ответил Амр. - То, что называют магической материей, приобретает вид, рождённый убеждениями жителей Плана и обитателей материальных миров. - Если ты прав, то распространение твоего учения способно смешать наши планы и погрузить их в Первичный Хаос! Не боишься ли ты этого? Амр не успел ответить. Гремя сапогами и бряцая оружием, в зал ворвались вооружённые длинными копьями ифриты в золочёных нагрудниках. Повязанные вокруг остроконечных шлемов алые тюрбаны скрывали их лица, и только глаза горели мрачным огнём. Вслед за гвардейцами в храм вплыл полный ифрит с длинной чёрной бородой, одетый в раззолоченный кафтан и пышную шёлковую чалму. За ним следовал высокий гуманоид с серебристой кожей в кожаном дублете, какие любят жители Внешних Земель. Глаза незнакомца скрывали странные громоздкие очки с зелёными стёклами. Рядом с ним в полуметре над землёй парил самый странный голем из всех, что я видел. Тело конструкта было составлено из правильных геометрических тел, выкованных из тёмного металла. Плоская голова - накрытый блином короткий цилиндр - была усыпана по кругу сияющими жёлто-зелёным светом глазами. - Бунтовщики и богохульники! - зычным басом проревел ифрит-вельможа. - Довольно вам смущать сердца людей и расшатывать основы трона! Покайтесь, и я обещаю вам быструю казнь! Гнев вспыхнул в глазах Аиши. - Ты... - начала она, но осеклась. Машал Самеддин поднял указательный палец к небу. - Это ты - исказитель веры, Руахаддин, любитель нововведений и убийца невинных, пытавшихся тебя обличать! Ты можешь победить нас сегодня, но не в Последний День! С этими словами жрец громко хлопнул в ладоши, и пламя взметнулось над лепестками, поглотив нас.***
- Ушли! - с досадой бросил Великий Визирь. - Недалеко, - тонко улыбнулся рилмани и достал из кармана маленькую прозрачную сферу, в которой мерцал алый огонёк. - Превосходно, друг мой, - потёр ладони шейх Руахаддин. - Они верят, что ключ есть только у них. Что же, докажем, что их заблуждения воистину губительны. Визирь повернулся к застывшим стражам из гвардии султана. - Оцепить храм, никого не впускать! - Что с прихожанами, мой господин? - спросил командир стражи. - В темницу, - приказал визирь. - Пусть это будет уроком для остальных. Эмиссар рилмани подошёл к огненной чаше и точным движением закинул в неё сферу-ключ. Пламя снова взметнулось над лепестками-поддонами, превращаясь в багрово-жёлтую арку портала. Рукой, закованной в гибкую латную перчатку, он указал в центр арки, и варахут, мигнув огнями, влетел в бушующий огонь. Цезарь Гриммельс и шейх Руахаддин последовали за ним.***
Сорен, Шаварш, Грга и Прхал вышли на безлюдную площадь перед храмом "Нар аль-Никаа". Увенчанный золочёным куполом гранитный куб дома огня был окружён угрюмыми копейщиками из полка Неугасимых. Обитатели Авенсины, которым не повезло оказаться здесь, спешили юркнуть обратно в переплетение переулков, но юный джинази уверенно пересёк площадь и подошёл к двум стражам, преграждавшим вход. - Брат Шахваз, - приветствовал он почтительным полупоклоном начальника стражей. - Брат Прхал, - глухо ответил гвардеец из-под скрывавшей лицо повязки. - Проход открыт. Действуй, с благословением отца. Маленький отряд вошёл в пустой зал. Над круглым возвышением в его центре пылала арка чистого пламени, за которой смутно угадывался полутёмный коридор. Юный джинази, не оглядываясь, нырнул в арку, и его фигура смазалась, словно отгороженная пустынным маревом. - Соберитесь, - рыкнул Грга. – И присматривайте за нашим принцем. Сдаётся мне, он задумал какую-то гадость. Сорен быстро кивнул. Пока что у них с Прхалом, одним из сыновей сераскира12Башамгурды, были общие цели и общие враги. Но атаон прекрасно знал, что подобные союзы чреваты неприятными сюрпризами. Рефлекторно набрав воздуха в лёгкие, он шагнул сквозь дымную завесу. Вырубленный в цельной обсидиановой скале коридор слабо освещали дымящие факелы. Под ногами скрипел мелкий гравий. Анархисты осторожно пробирались вперёд, опасаясь засады, но в чёрном лабиринте было удивительно тихо. Прхал уже успел скрыться за ближайшим поворотом. - Ни криков, ни лязга оружия, - проворчал Шаварш. – Не нравится мне это. Сорен остановился, заметив на полу источник красноватого света. - Что там? – спросил воин. - Пряжка, - ответил полуэльф. – или бляха от портупеи. И куча мелкой пыли, как будто кого-то разнесли лучом дезинтеграции. - Почему как будто? – фыркнул Грга. – Возьми эту штуковину: от неё света побольше, чем от факелов. И давайте быстрее, а то пропустим всё веселье. Группа перешла на бег. Коридор петлял, то сужаясь, то расширяясь. Кое-где стены были оплавлены: варахут расширял себе проход. Пятна золы попадались всё чаще. Кое-где в них лежали заговорённые сабли, кинжалы и мелкие детали экипировки. Повернув за очередной выступ, трое бойцов чуть не опрокинули Прхала. Юный волшебник стоял у входа в огромный зал, освещённый фосфоресцирующими сталактитами, крутя в руках маленький чёрный шарик. Его напряжённый взгляд был прикован к сражению впереди. Маленькая группа защитников пещеры сгрудилась под тонким магическим куполом. Ядовито-зелёные лучи варахута рвали этот мыльный пузырь в клочья, но на месте снесённого барьера тут же вырастал новый. - Какого балора мы ждём? – прохрипел Грга. Волшебник не обратил на него внимания. Конструкт распылил наспех выстроенную волшебную стену из обсидиановых глыб и тут же выстрелил снова. Один из его противников, жрец-ифрит в белом тюрбане исчез в облаке пыли. Несколько бойцов-джанн выскочили вперёд, покупая время для заклинателей. Сорен с изумлением увидел среди них фигуру, закованную в характерный серебристый доспех. Варахут снова полоснул по защитникам лучом смерти. Джанн рассыпались в прах, но вокруг гитъянки вспыхнуло дрожащее сияние планарного щита. Мечница пошатнулась и подняла свой клинок в упрямом салюте. Рядом с ней вдруг появился темноволосый человек в мешковатой робе и с неразборчивым воплем швырнул вконструкта несколько метеоров. - Провалиться мне в лабиринт, - прошептал Сорен. – Эти-то что здесь делают?! Броня варахута могла выдержать удар полубога, но вот управлявшему им рилмани пришлось отскочить, размахивая руками для равновесия. Стальное порождение кузниц Механуса неуклюже заворочалось, следуя указаниям латной перчатки. - Взрывай его, разрази тебя Бездна! – заорал полуэльф, но Прхал даже не пошевелился. Атаон прыгнул на него, и больно ударился о невидимый щит. Зашипев от злости, Сорен выбросил вперёд руки, и с его пальцев сорвались потоки яркого света. Щит джинази вспыхнул и рассыпался, а юный маг от неожиданности выронил чёрную сферу. Выругавшись, он рванулся за ней, но Грга выстрелил липким языком, втянул шарик в пасть и с хрустом раздавил его острыми зубами. Мир содрогнулся.***
С каждым разорванным плетением, с каждым погибшим соратником надежда на спасение таяла. Стрелы и огненные шары не наносили конструкту видимого вреда, да и времени хватало только на то, чтобы выстраивать одну хрупкую защиту за другой. Мигнул и рассыпался искрами стихийный щит Аиши. Я успел собрать из щебня рыхлую стену, но в следующее мгновение она отправилась в небытие. Амр начал новое плетение, но ядовито-зелёный луч превратил его в облако пыли. Ни я, ни Самеддин не успевали его заменить. - Отвлеки его, - крикнула Зенит, указывая на сереброкожего рилмани. Я рывком вытащил из кармана восковые шарики с серой и белым фосфором, а гиш взмахнула мечом и с боевым кличем бросилась вперёд. Несколько воинов-джанн ринулись за ней, но они только помешали гитъянки маневрировать. Луч смерти полоснул по фаланге мечников. Исчезли в клубах дыма бородатые воины, вспыхнул и рассыпался сияющими осколками планарный щит Зенит. Гиш пошатнулась, когда плетение альхуна снова вцепилось в неё мертвой хваткой, но выпрямилась и с мрачным вызовом подняла серебряный клинок в последнем салюте. Я с воплем прыгнул вперёд и швырнул в прячущегося за корпусом голема рилмани один за другим пять метеоров. Эмиссар отскочил, нелепо взмахнув руками. Варахут заворочался, пытаясь распознать его жесты. У меня оставалось последнее, практически бесполезное заклятие: волшебный снаряд. "Пусть хоть кто-то уйдёт отсюда живым", - подумал я, и вытащил из сумки лампу Аиши. Простое плетение заставило золочёную безделушку метнуться к варахуту, и тот выстрелил в неё зелёным лучом. Лампа взорвалась, разбивая оковы джинньи. Я повернулся к Зенит, но не успел ничего сказать. Ослепительная вспышка разорвала корпус варахута, рой острых осколков с визгом рванулся к нам, и в тот же миг неведомая сила повлекла нас прочь. Мы неслись сквозь пространство и время, глядя, как в безмолвной пустоте растёт и распространяется во все стороны белое пламя, словно формирующийся кристалл льдавыбрасывая языки-копья. Едва не коснувшись нас, ослепительные щупальца замерли, а потом резко отдёрнулись, оставляя лишь тьму, тишину и покой.***
Сорен открыл глаза и зашипел от боли. Тело ломило так, как будто его долго и тщательно били ногами. Рядом потрескивал костёр, его дрожащий огонь отражался от стен и потолка маленький пещеры. Возле него сидело несколько смуглых бородатых джанн. - Где я? - прохрипел полуэльф. - На Плане Земли, - ответил из темноты Шаварш. Атаон сел и осмотрелся. Его товарищи расположились у стены. На шлеме воина красовалась внушительная вмятина, а голова гормиля была замотана окровавленной тряпкой. Прхала нигде не было видно. - Сколько времени прошло? - спросил атаон. - Часов шесть-семь, - проворчал Грга. Шаварш протянул полуэльфу фляжку с финиковой водкой. Сладкая жидкость обожгла горло и желудок, но боль от ушибов на время отступила. Сделав ещё один глоток, Сорен вернул фляжку воину. - Что произошло? - наконец, спросил он. - Прхал подложил нам знатную свинью, - мрачно ответил Шаварш. - Заряд был мощнее, чем мы думали. Рвануло так, что потолок обвалился ко всем балорам. Чароплёт сразу телепортировался, а нас посекло камнями. - Кто-то еще выжил? - Да пёс его знает, - пожал плечами анархист. - Визиря и рилмани снесло вчистую, - уверенно сказал Грга. - Слишком близко стояли. Так что Башамгурда со дня на день станет новым визирем, а там и до смены династии недалеко. Даже хорошо, что Прхал закрыл ту прореху, через которую мы сюда пролезли. В Латунном Городе сейчас лучше не появляться. - Надеюсь, Крарак успел смыться в Клетку, - буркнул Шаварш. Сорен тяжело вздохнул. Шансы на то, что Менандр и Зенит выжили в этом взрыве, стремились к нулю. - Как будем отсюда выбираться? - спросил он. - Долго, - проворчал Грга. - Хорошо, что несколько джанн укрылось в коридорах. Они знают дорогу к порталу в Битопию, но до него не меньше двух недель пути. А оттуда в Сигил тоже путь неблизкий. Сорен прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Что ждало его в Сигиле? Обед и уютная комната или гнев Флогисто и камера в подвале Разрушенного Храма? - Почему он медлил? – глухо пробормотал полуэльф. - Кто, Прхал? – переспросил Шаварш. – Думаю, хотел взорвать и Аанико, но тот так и не появился. Сорен снова умолк, размышляя над превратностями судьбы. Он, всё-таки, спас философа, о котором почти ничего не знал, но не сумел уберечь от гибели своих друзей. Так бывало уже не раз, и всё, что он мог сделать раньше, всё, что он сделает теперь – позаботится, чтобы их имена были высечены крупным шрифтом на чёрных камнях Обелиска Памяти возле Мортуария в Сигиле. 1 Эфенди – вежливое обращение к грамотному знатному человеку в Османской империи. Происходит от греческого αφέντης–человек, способный защищать себя в суде. 2 Дом Каннит – один из отмеченных драконами домов Эберрона, известный своими магическими изобретениями, главное из которых – молниеносные поезда. 3 Маготехник (англ. magewright) – в мире Эберрона так называется любой ремесленник, вплетающий магию в свои изделия. Как правило, не владеет высшей магией. Маготехники, способные создавать мощные артефакты, называются изобретателями (англ. Artificer). 4 Пламя и пепел (араб.) 5 Мидани – язык торильской Закхары, один из разговорных языков на стихийных планах. 6 Аскер-ханым (тюрк.) – женщина-воин, учтивое обращение к знатной даме из военного сословия в османской империи. 7 Баразхад – система звукового письма, распространённая на стихийных планах и в Бездне. 8Муджа́ддид (араб. مجدد )— реформатор, обновитель. 9Машал – (тюркск.Факел, факельщик) высший чин в иерархии жрецов огня, его носитель обладает вероучительным авторитетом. 10 Шура (от перс.совет) – большой государственный совет султаната ифритов. 11 «Огонь Очищения» (араб.) 12 Сераскир – заместитель Великого Визиря, возглавляющий войска султаната ифритов.
