Великий марш модронов

      

      Хранилище приватного сенсориума, ячейка 109517. Гематитовое яйцо. Собственность Менандра Эвкратида. Записан в двадцать третий день девятого месяца 127 года правления фактола Хашкара.              Почти незаметно пролетели полтора месяца, и понемногу я полюбил сверкающий огнями вечно-ночной город, его широкие чистые площади со статуями драконов, мосты с ажурными перилами и готические шпили крепостей.       Как только в тренировках появлялось достаточно большое окно, мы с Зенит ускользали из Цитадели и, пройдя по ровным улицам военных кварталов, мимо приземистых казарм и просторных плацев, где печатали шаг воины в сверкающей броне, углублялись в галереи и переходы района мастеров. Здесь было сердце города, бьющееся с грохотом сотен механических молотов, разгоняющее по его жилам расплавленную драконьим огнём сталь. Здесь оживали его мечты-корабли, собираясь в прочный скелет из разрозненных костей-шпангоутов1, обрастая прочными коваными пластинами брони, обретая силу и скорость элементалей воздуха. Как бы ни превозносили идеологи Содружества ратный подвиг, ремесленники-млар знали, кому армия обязана своими победами. И потому, гордясь плодами своих трудов, они создавали очарование города, выдувая цветные стёкла, высвобождая адамантовыми резцами из твёрдого гранита и обсидиана причудливых горгулий и свирепых драконов, славных воинов прошлого и упорных тружеников настоящего.       Порой известные мастера устраивали публичные уроки, позволяя каждому попробовать свои силы в огранке знаменитых поющих самоцветов, резьбе по камню и дереву, плавке золота и серебра, рисунку углём и пастелью. Склонившись с резцом над бронзовой пластинкой или заставляя расплавленное серебро принять форму цветка, я переносился мыслью в Зал Празднеств, в тот день, когда я пригласил Зенит в Галерею Планов.        Мы остановились в первом зале, где искусная иллюзия воссоздавала скалистый пейзаж Эронии, второго слоя Элизиума. В эти ранние часы в галерее почти не было туристов, и гиш наслаждалась тишиной, любуясь заснеженными вершинами.       - Многие художники из миров Прайма приходят сюда, чтобы писать пейзажи Планов, не подвергаясь их опасностям, - сказал я, указывая на стоящие посреди зала мольберты с наборами кистей и красок.       Зенит окинула их задумчивым взглядом, а затем решительно подошла кближайшему из мольбертов, и взяла из пенала угольный карандаш. С благоговейным изумлением, не чувствуя времени, я смотрел, как она летящими штрихами наносит на лист белоснежной бумаги контуры горных склонов, постепенно придавая им объем и перспективу. И когда гиш, довольная своей работой, отложила карандаш и рассеянно поправила волосы почерневшими от угля пальцами, я понял, что влюбился в неё безвозвратно.       Едва ли не сильнее обители искусства моюррати привлекали фермы-лаборатории глатк. На поверхности квартал земледельцев казался неопрятным пустырём, где в хлипких лачугах ютились военнопленные и застрявшие в городе обедневшие торговцы, но внизу, в толще породы, скрывались нагретые волшебством пещеры-теплицы, где в привезенной из Прайма жирной земле, насыщенной древесными опилками, росли причудливые грибы, похожие на пышные помпоны из тонкой бумаги.       В других пещерах, наполненных водой, жили слепые бело-розовые рыбы с шипастыми спинными плавниками. Они ждали, когда с потолка сорвётся один из светящихся слизней, которых глатк подкармливали чудесно выращенным мхом.       Хотя в Астрале было не столь важно, что ты ешь, и многие обходились грибными галетами, волшебники-глатк мечтали воссоздать в Серебряной Пустоши уголок полузабытого Прайма, хотя бы и самый мрачный, но наполненный жизнью.       «Я хотела бы», - говорила Зенит, - «чтобы голоса этих гит звучали громче в коридорах власти. Пусть генералы твердят, что государство, которым правят гражданские, будет расчленено и падёт, но я убеждена, что глатк и млар, любящие жизнь и способные видеть красоту вокруг, по меньшей мере, не будут наживать Содружеству новых врагов».       Наслаждаясь вновь обретённой возможностью обмениваться с ней мыслями и чувствами, я почти забыл о долге перед Нир’рессаном, когда древний дракон решил призвать нас к себе. Его беззвучный приказ застиг нас в воротах Цитадели, и мы, обменявшись грустными улыбками, поспешили в Башню Капитула.       В просторном кабинете, украшенном изображениями созвездий и сложными композициями для созерцательных упражнений, было пусто. Я придвинул к письменному столу наставника жёсткий табурет и сел, рассеянно глядя на аккуратно разложенные стопки бумаг и медных пластин, испещрённых символами тир’су. Среди приказов и донесений, как тыква посреди чайного сервиза, лежал номер сигильской газеты трёхнедельной давности. «Суд над фактором Атар разделил фракцию», - прочёл я броский заголовок. Под ним красовался профиль атасианского эльфа, знакомый мне по воспоминаниям Сорена.       Я аккуратно развернул газету к себе, и Зенит с интересом придвинулась ближе.       «Видо Тогарини, политический обозреватель.       Сигил, Нижний Район.       Главным событием минувшей недели стал необычный и крайне бурный судебный процесс, проходящий в залах Разрушенного Храма. На скамье подсудимых оказался Пандитас Флогисто, атасианский эльф и фактор Атар, обвинённый в преступном сговоре с Богоубийцами - сектой бывших членов Атар, изгнанных из фракции за радикализм. Конечно, предательство идеалов фракции и шпионаж не запрещены законами Сигила, но при вступлении в ряды Атар каждый безбожник приносит клятву верности, нарушение которой карается изгнанием.       На время рассмотрения дела штаб-квартира остаётся закрытой для посещений: вход в Разрушенный Храм запрещён не только праздным туристам, но даже именующимся. (Как видно, это один из редких случаев, когда Атар не хотят выносить сор из избы). Благодаря поддержке Тоната Шара, Пятого вдохновителя Гармониума, охрана Храма была утроена. Предполагалось, что на главную террасу будут допущены только безбожники и высокопоставленные представители других фракций, но руководство Атар в последний момент решило пригласить для освещения процесса несколько корреспондентов из наиболее респектабельных изданий. Благодаря этому Ваш покорный слуга, как профессиональный интервьюер С.И.Г.И.С., получил возможность вести репортаж из зала суда.       Пандитас Флогисто был возведен в ранг фактора менее трёх месяцев назад в благодарность за заслуги, до сих пор скрытые завесой тайны. Официально его обязанностью было привлечение в ряды фракции новых членов. Присутствующие на суде друзья и коллеги Флогисто тепло отзываются о нём. "Он - босс лучшего качества, пень, поверь моему слову. Не чета всем этим кожеголовым трепачам, которые влезают на верхний насест фракций просто гремя своими черепушками в комитетах", - заявил гитзерай Гильд Клеймт, один из наиболее пылких подчинённых фактора. Гораздо осторожнее высказался атаон Сорен Финнеас, по слухам,выполнявший для Флогисто деликатные поручения. "Связи - основа власти и влияния. Мы неизбежно обрастаем ими, деятельно выполняя свой долг, и не можем знать, какие из этих связей в будущем утянут нас на дно", - сказал он. Атаон Финнеас, проходящий пробацию под наблюдением самого фактола Терранса, намекнул, что Пандитас Флогисто был связан со многими организациями, и обвинение против него выглядит весьма однобоким.       Обвинителем выступил фактор Гней Тресс, верный соратник фактола Терранса, уже двадцать лет занимающий ключевые посты фракции Атар. В настоящее время онруководит силами внутренней безопасности. Наши источники, близкие к следствию, утверждают, что в его стальных руках оказались документы, компрометирующие обвиняемого.       Фактор Флогисто появился в зале суда, одетый в подобающую его рангу голубую мантию с вышитым на груди серо-зелёным рельефом Разрушенного Храма. Его длинные тёмные волосы были схвачены тонким золотым кольцом, а заострённые уши, по атасианскому обычаю, украшены множеством мелких серебряных серёг. С холодным безразличием на лице он выслушал речь обвинителя. Когда Флогисто спросили, признаёт ли он себя виновным, он заявил: "Я намерен доказать высокому суду, что моя верность делу Атар непоколебима. Мои враги дорого заплатят за эту подлую клевету". После этого заявления сторонники фактора подняли оглушительный шум, и фактолу Террансу понадобилось несколько минут призывать собрание к порядку.       Первым свидетелем обвинения выступил Ридгат Ро, начальник внутренней безопасности Астральной Цитадели Атар. Ро заявил: "Я видел, как фактор Флогисто уходил в Астрал и возвращался более дюжины раз за две недели. Он сказал, что хочет изучить тела мёртвых богов, и что сопровождать его не нужно. Я настаивал, но он остался при своём мнении. Мне это показалось весьма странным".       Пандитас Флогисто не стал опровергать слова Ридгата Ро, оставаясь полностью безучастным. Он продолжал хранить молчание даже тогда, когда фактол Тресс заявил, что он без разрешения фактола Терранса приказал нескольким именующимся следить за Флогисто во время его путешествий по Серебряной Пустоши. Все они письменно свидетельствовали, что Пандитас ни разу не задержался, чтобы исследовать тела мёртвых "богов".       "Куда же направлялся почтенный член нашей фракции?" –спросил у зала фактор Тресс. - "И почему он лгал товарищам? Существует только одно объяснение такой скрытности: фактор Флогисто посещал штаб-квартиру Богоубийц. А, значит, он - предатель!" С этим возгласом, Тресс патетически указал на безмолвного эльфа, и в зале воцарился хаос. Фракция разделилась на два враждующих лагеря, и их дебаты оказались настолько горячи, что фактол Терранс объявил в заседании недельный перерыв.       Очевидно, дела фактора Флогисто плохи, но почему он столь невозмутим? Следует ли нам ожидать подвоха? Или он просто деморализован показаниями свидетелей? Я надеюсь, что мы узнаем ответы, когда заседание продолжится. Пока же мне удалось получить у фактола Терранса разрешение на интервью с атаоном Финнеасом, который согласился развеять мрак, окутывающий работу Флогисто. Читайте его в следующем выпуске".       - Сорен становится знаменитостью, - хмыкнул я, отодвигая газету.       - Мне не нравится слово "пробация", - заметила Зенит. - Надеюсь, он выпутается.       Влажное хлюпанье дверной мембраны прервало нашу беседу. Хранитель быстрым шагом вошёл в кабинет.Кипучая энергия и воодушевлённое ожидание чего-то переливались через край его сознания, волнами накатывая на песчаный берег наших барьеров. Не теряя времени на приветствия, архимаг снял с бороды одно из серебряных колец и подбросил его в воздух. Кольцо повисло в воздухе, увеличиваясь в размерах, и через несколько секунд посреди комнаты завис тонкий серебряный обруч, сквозь который мог проскочить цирковой тигр или, согнувшись, пройти человек. Внутри обруча клубилась тьма, создавая впечатление водоворота или стенок туннеля.       - Прошу, - энергично взмахнул рукой Нир’рессан, и первым шагнул в темноту.       Мы переглянулись. Мояррати пожала плечами и нырнула в обруч. Я последовал за ней. Мы оказались в узкой шахте с серебристыми стенками. Где-то наверху светился овал выхода. Мы оттолкнулись от дна и заставили себя взмыть вверх. Здесь, как и в открытом астрале, я чувствовал себя вороном, поймавшим воздушный поток.       Взлетев вверх по шахте, мы оказались в небольшой комнаткеcбелёными стенами и арочным потолком. В углу стояло книжное колесо, уставленное фолиантами. Среди книг я заметил дневники альхуна.Чуть поодаль расположилась механическая конструкция со множеством дисков и шестерён, напоминавшая подвижную карту Механуса.       Дождавшись, когда мы отойдём от портала, Хранитель погладил обруч, и тот сжался, снова превратившись в серебряное кольцо.       - Здесь мы защищены от лишних глаз и ушей, - произнёс архимаг.       Приглашение в карманный демиплан2 волшебника было одновременно жестом доверия и демонстрацией силы. Здесь он устанавливал правила, и я чувствовал, как звенит воздух от неизвестных мне заклинаний. Нир’рессан сел в одно из плетёных кресел, стоявших в центре комнаты, и жестом пригласил нас последовать его примеру.       - Я знаю, что у вас ко мне много вопросов, - начал он, и мы, не сговариваясь, кивнули.       Старый маг слегка улыбнулся.       - Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя пешками, винтиками или, того хуже, зерном в жерновах. Поэтому постараюсь рассказать вам своё видение ситуации, и, уверен, мы найдём точки соприкосновения.       Он помолчал, задумчиво сплетя пальцы, и пробормотал сам себе:       - С чего бы мне начать?       - С начала, - тихо попросила Зенит.       Дракон в образе гитъянки совсем по-человечески тяжело вздохнул.       - Состарившись, я разлюбил пафосные и трогательные истории, а здесь этого будет, хоть отбавляй. Я был молод, горяч, и довольно-таки глуп, но, пожалуй, не жалею об этом. Когда Паладайн сказал Гит, что она не намного лучше тех иллитидов, с которыми борется, я решил, что он… Как бы это выразить вежливо? Превратился в памятник самому себе. А вот я, живой и настоящий, сумею покорить сердца этих существ и превратить их в благородных рыцарей. Надо ли говорить, что одного задора для этого маловато? Впрочем, я хотя бы попытался. Влаакит, будущая Влаакит Первая, в этот момент уже вела тайные переговоры с Такхизис, и мой демарш им обеим был не слишком удобен. Поэтому они решили прислать эмиссара со своей стороны. Её звали Тиндрилорт, Яростное Пламя, и это была самая красивая красная драконица из всех, что я видел… В общем-то, первая, которую я видел вблизи и не во время боя, но тогда это было не важно. Она была дочерью Эфеломона, но не от Такхизис, хоть старый ящер и был тогда её консортом. Как видно, любящий отец сплавил дочку от греха подальше. Так что мы оба были себе на уме и, хотя ссорились поначалу на религиозной почве, нам это быстро наскучило. Тем более что перед нами была серьёзная проблема. Гитъянки плохо приживались в Астрале, детская смертность – семь из десяти. Я сказал Тиндрилорт: мы, два дракона-волшебника, вполне можем придумать решение, не дожидаясь милости богов…       - Яйца, - прошептала мояррати.       «Вы напоминаете мне о днях моей молодости», - вспомнил я.       - Да, результат налицо, - гордо улыбнулся архимаг. – Мы вышибли из когтей Такхизис огромный рычаг. Более того, мы подбили старину Эфеломона подписать договор с Гит без правок. Ни поклонения Такхизис, ни обязательств участвовать в её войнах. Только вечное заточение Гит в лабиринтах Диса, второго слоя Баатора, и обязанность каждого правителя гитъянки носить подаренную матерью драконов корону. Я понимал, что это за вещица, но и Такхизис быстро поняла, что за народец ей достался. С тех пор Эфеломон старался без нужды не покидать Ту’нарат… А на его дочери богиня отыгралась сполна, заставив её участвовать в Войне Крови на стороне баатезу. Тиндрилорт была отличным полководцем, к сожалению. Сумела прорваться в глубины Бездны и погибла там от рук Демогоргона3.       Тень промелькнула на лице старого дракона, и он ненадолго умолк, чтобы перевести дух.       - Тогда я в сердцах пообещал, - наконец, продолжил он, - что найду способ сокрушить баатезу и танар’ри, отомщу Такхизис и вырву власть над гитъянки из её когтей. Повзрослев, я понял, что из этих обетов осуществим, по крайней мере – за конечный срок, только последний. Хотя, - Нир’рессан горько улыбнулся, - я не прекращаю работать над другими двумя, чем нажил себе немало врагов.       - Вы полагаете, что Влаакит будет лучшим богом гитъянки, чем Такхизис? – без обиняков спросил я.       - Не хочу даже проверять, - поморщился архимаг.       - Тогда это пророчество…       - Я сочинил его за десять минут. Классическая формула: одно событие, которое уже произошло, одно, которое вот-вот произойдёт, два, которые полностью зависят от усилий королевы. С одной стороны, мне нужны ресурсы армии Содружества. С другой, я надеюсь, что, воодушевлённая "пророчеством", Влаакит поспешит, и её ритуал провалится. Если же нет, я буду рядом, чтобы помешать.       Речь дракона воодушевляла, будила сочувствие, лучилась доверием и доброжелательностью, но, зная, как очарование этих существ действует на человека, я смог заметить, что Нир'рессан говорит ровно то, что мы хотим услышать.       - У меня есть один вопрос, - задумчиво произнёс я. - Драконы живут долго, но не бесконечно долго, а вы рассказали нам о событиях, произошедших тысячелетия назад.       - Полагаю, у вас есть гипотезы. Помимо того, что я лгу, конечно, - усмехнулся архимаг.       Не дожидаясь ответа, он слегка расслабился, и в тот же миг его глаза вспыхнули ярким серебряным огнём.       - Преобразование Инкантериума! - воскликнул я. - Вы сказали, что секрет не утрачен, но недоступен...       - Я почти не солгал, - спокойно ответил дракон-волшебник. - Для полноценной трансформации нужна помощь двоих преображённых. Я мог бы справиться и в одиночку, но это - решение, изменяющее жизнь. К нему следует подходить взвешенно и, желательно, на склоне лет. К тому же, вы были нужны мне здесь.       - Сейчас, освободившись, я благодарна за это... умолчание, - медленно произнесла Зенит.       - Хорошо, - кивнул архимаг. - Тогда вернёмся к нашей задаче. В дневниках альхуна говорится о "Звёздном Кольце", которое защищало Предшественников. Как вы полагаете, что это может быть?       - Какой-то артефакт? - предположил я. - Может быть, венец Гит?       - Я думала об этом, - покачала головой гиш. - Скорее, венец - "память о Кольце", которую Свенкубам должен был искать по велению своего божества. Звёздное Кольцо по его описанию похоже, скорее, на План или астральную область, из которой приходила помощь.       - Стальные твари, - вспомнил я. - Похоже на Неотвратимых, но вряд ли Предшественники поклонялись Праймусу.       - Вряд ли, - согласилась Зенит.       - Я хочу найти это Кольцо, - продолжил свою мысль Нир’рессан. - Понять, что за силы стояли за Предшественниками. Возможно, они придут на помощь потомкам.       - Найди память о Кольце, что укрепляла первую из восставших, и ты поймёшь смысл сказанного, - процитировала моя ррати.       - Венец Гит - наиболее очевидная из подсказок, - согласился архимаг. - Другие, я убеждён, скрыты в том мире Прайма, который оставили гитъянки и гитзераи.       - Если они не рассыпались в прах за это время, - с сомнением сказал я.       - Магия хранит многое, - задумчиво произнесла Зенит. –А память подводит. Мы забыли имя того мира, и венец давно потерян.       - На самом деле, нет, - возразил наставник. - Он лежит на виду, но мы поражены политической слепотой. Венец Гит хранится вместе с реликвиями Зертимона в столичном монастыре Зерт'ад'лун на плане Лимбо. Для гитзераи это - доказательство того, что Зертимон победил Гит в поединке, а не наоборот, хотя на самом деле артефакт попал к ним гораздо более извилистым путём. До сих пор у нас не было возможности к нему подобраться, но теперь настал удачный момент: модроны со дня на день войдут в Лимбо, и гитзераи будут заняты тем, чтобы их выпроводить. Вы сможете проникнуть в монастырь и выкрасть венец из реликвария.       - Звучит, как работа для Алоиса Хобнитца, - с сомнением произнесла Зенит.       - У меня есть альтернатива вашему взломщику, - усмехнулся Нир'рессан.       Он достал из кармана мантии небольшую деревянную коробочку.       - Мой агент ждёт вас в Сигиле. Когда прибудете в город, рассыпьте содержимое, и будьте готовы через час после этого встретиться с ним в Зелёной гостиной Зала Празднеств.       - Вы сказали «со дня на день», Хранитель, - нахмурилась моя ррати. – Сюда мы добирались неделю.       - Не беспокойтесь, - ответил старик. – Заклятие Королевы не даёт врагам телепортироваться в Ту'нарат, но позволяет нам уходить за его пределы. Я отправлю вас в Торговые Врата. Оттуда легко попасть в Город Дверей.              Сигил встретил нас слякотью и мелким холодным дождём. Ледяные капельки жалили лицо, залетали под капюшони, оседая на ушах и щеках, мокрыми щупальцами заползали под воротник. Зябко кутаясь в плащи, мы торопливым шагом пробирались по узким улочкам, перепрыгивая мелкие лужи и уворачиваясь от брызг, летящих из-под колёс экипажей.       Несмотря на отвратительную погоду и витающий в воздухе запах гари, я радовался возвращению в Клетку. Здесь можно было быть просто частным лицом, никому не нужным и не интересным, не связанным воинской дисциплиной, обычаями или великой миссией. Наслаждаясь духом плавильного котла Мультивселенной, я с удивлением понял, что мои чувства без труда входят в резонанс с ощущениями Зенит. В Ту’нарате она не была до конца «своей» ни среди воинов, ни в обществе ремесленников и земледельцев. Гит из Ша’сал Кхоу, ставшие для неё ближайшим подобием семьи, затаились, пережидая очередную волну чисток, и внимание со стороны двора делало мою ррати опасным собеседником. Здесь же из надзирателей был только Кар’лан, а у него хватало забот и без нас.       Мы вышли на площадь перед Залом Празднеств и, лавируя между прохожими, спрятались от дождя под аркой главного входа. Я достал из кармана коробочку Хранителя и нерешительно повертел её в руках.       - Не отсырела? – с сомнением спросила Зенит.       Я пожал плечами. Помнил ли Нир'рессан, какая здесь бывает погода? Сработает ли волшебная пыль под дождём? Сорить внутри не хотелось, и, решившись, я откинул крышку. Алый луч вырвался из табакерки, пронзив тяжёлые тучи. Я вздрогнул, но не выпустил коробку из рук.       - Позвонили у парадного, - хмыкнула гиш. – Теперь идём, погреемся.       В зелёной гостиной было достаточно людно. Разнообразные существа сидели за круглыми игорными столиками, состязаясь в удаче и проницательности. Рассеянный свет проникал сквозь витражный потолок, окрашиваясь в жёлтый, голубой и аквамариновый. Сияли медовыми огнями бра и нависающие над столами лампы с полукруглыми шёлковыми абажурами. Ворсистый бирюзовый ковёр с золотыми узорами почти уговаривал гостей пройтись по нему босиком или, хотя бы, сменить уличную обувь на что-то более уютное. Поддавшись этому призыву, мы оставили сапоги и плащи в небольшом гардеробе у входа и, прошептав формулу чистоты, вошли в зал. В небольших нишах, отделённых от игорного зала оливковыми портьерами, ещё оставались свободные места, и мы устроились в мягких кожаных креслах, заказав жаркое, чай и свежий номер «Мимира».       «Манас Наири войдёт в наблюдательный совет Планарного Торгового Консорциума» - гласил заголовок на первой полосе. Имя показалось мне смутно знакомым.       «Сигил, Район Рынка.       Подписанием окончательной версии соглашения завершились вчера переговоры между лордом Эставаном, полномочным представителем Консорциума, и Манасом Наири, учредителем и владельцем логистической компании «Караваны Наири», занимающейся поставками высокорисковых грузов. За неполные три месяца «Караваны Наири», бывшие на грани банкротства, увеличили свою прибыль более чем на 300 процентов за счёт долгосрочного контракта с королём огненных дворфов эзери и Великим Ханом плана Земли на перевозки редких металлов. Таким образом, «Караваны» заняли настолько выгодное положение на рынке, что их владелец смог диктовать огру-магу свои условия. Хотя знатоки уверяют, что для Планарного Консорциума такая церемониальная мера как увеличение Наблюдательного совета – ничтожная плата за «Караваны Наири» и их клиентскую базу, для Манаса Наири возможность стать деловым партнёром, а не подчинённым Эставана стоит дорого. Благодаря сделке в руки Консорциума перейдут сведения о порталах, накопленные семьёй Наири, что позволит хотя бы отчасти компенсировать потерю путевой станции «Гимель»».       - Наири, Наири… - пробормотала Зенит. – Вроде бы, так звали того воина из Тачарим? Кажется, это было в другой жизни.       Рассеянно перелистывая газету, я думал о том, что за ничтожный срок в два или три месяца жизнь может измениться до неузнаваемости, и при этом на уровне ощущений казаться той же, что и прежде. Связной всё не появлялся, и мой взгляд зацепился за другой заголовок.       «Сорен Финнеас: нам придётся заново учиться доверию»       «Автор: Видо Тогарини, политический обозреватель.       Завершение процесса над фактором Флогисто, как помнят читатели по нашим репортажам, оказалось ещё более драматичным и неожиданным, чем его начало. Зависть, интриги, шпионаж, вероломное убийство сплелись в тугой клубок, порождая страх и подозрительность среди членов фракции Атар. Сегоднямы вновь встретились с атаоном Сореном Финнеасом на террасе Разрушенного Храма, чтобы подвести итоги событий и разогнать окутывающий их мрак. В прошлыйраз наш собеседник был связан тайной следствия, а потому разговор неизбежно вращался, в основном, вокруг авантюры в Латунном Городе, ставшей достоянием общественности благодаря успеху мыследрамы "Огненные метафоры". Теперь же мы сможем сосредоточиться на судебном процессе и его влиянии на фракцию Атар.       В.Т. - Расскажите, каковы, вкратце, ваши впечатления от произошедшего?       С.Ф. - Тягостные. Убийство Гарлы Фистиан (распорядительница Астральной Цитадели Атар - прим.ред.) стало тяжёлым ударом для всей фракции. Вообще, после инцидента на станции "Гимель", происходящее порой кажется мне затянувшимся кошмаром. Если бы не помощь и поддержка фактола Терранса, я вполне мог бы оказаться на Заставе.       В.Т. - Стало ли для вас неожиданностью, что обвинение против Флогисто едва не развалилось?       С.Ф. - Фактически, оно развалилось. И, нет, это не было неожиданным. Я с самого начала подозревал фактора Тресса в предвзятости. Он полностью сконцентрировался на предполагаемых контактах Флогисто с Богоубийцами, игнорируя мою докладную записку, раскрывающую связи экс-фактора с рилмани, культом Имикса и, возможно, Тачарим. Для Тресса это была неудобная информация, так как из неё следовало, что Пандитас Флогисто использовал те рычаги, которые оказывались у него в руках. Беспринципность - это не предательство и не шпионаж. Какими бы кривыми путями не ходил Флогисто, он действовал в интересах фракции, как он их понимал. Поэтому атасианин потерял ранг и должность, но не место среди нас, и, я уверен, через пару лет он снова окажется поближе к началу партийного списка.       В.Т. – Вы знали, что Пандитас Флогисто – псионик?       С.Ф. – Да, и заранее обзавёлся амулетом истинных отражений.       В.Т. – Недешёвая вещь.       С.Ф. – Когда речь идёт о сохранности разума, не стоит скупиться.       В.Т. - Какова роль Сиры Такнач, личного секретаря Флогисто, во всём этом? Что ей двигало?       С.Ф. - Мне трудно говорить о мотивах Сиры, мы с ней практически не пересекались. Я знаю только, что именно у неё был прямой выход на Богоубийц, и благодаряей в погибшей экспедиции Альгерта Папагено участвовали они, а не регулярные члены Атар. Она же, по словам детективов, была автором анонимных доносов, за которые радостно ухватились подчинённые Гнея Тресса, зная о неприязни своего шефа к Флогисто.       В.Т. - Некоторые утверждают, что причиной стала неразделённая любовь и соперничество с Гарлой Фистиан...       С.Ф. - Это - всё равно, что объяснять строение Мультивселенной фантазиями бариавра. Любовь бывает зла, я лично знаю человека, превратившегося из-за этого коктейля эмоций в гитъянки, но в деле Флогисто столкнулись интересы нескольких политических сил. Чувства Сиры Такнач, если они были, могли стать инструментом, катализатором, но не причиной событий. К тому же, Пандитас отрицал знакомство с Гарлой Фистиан, и её близкие друзья, бывшие в зале, подтвердили это.       В.Т. - Что ожидает фракцию Атар в ближайшем будущем?       С.Ф. - Чистки, шпиономания, паранойя. Нам придётся заново учиться доверию, и я надеюсь, что курс на максимальную публичность и прозрачность, принятый фактолом Террансом, поможет нам в этом.       В.Т. - Что ожидает конкретно вас?       С.Ф. - Мне передана часть обязанностей фактора Флогисто, связанная с изучением Марша модронов. К сожалению, мой предшественник оставил мне в наследство клубок головоломок, и распутывать его придётся, опять-таки, с помощью личных связей.       В.Т. –Что же, будем надеяться, они не приведут вас на скамью подсудимых.       С.Ф. –От этого никто не застрахован».       - Что за убийство? - нахмурилась мояррати, просматривая текст.       - Какие-то проблемы внутри фракции, - ответил я. - Спросим у Сорена, если не забудем.       - Если встретимся, - флегматично поправила меня Зенит.       - Тоже верно, - кивнул я.       По всем признакам, наши приключения только начинались, да и неугомонный атаон вряд ли станет сидеть в кабинете, заваленном докладами.       Принесли жаркое, и на какое-то время мы отвлеклись от тревог и забот, но не успели перейти к чаю, как в зале появился крепко сложенный гит и, осмотревшись, решительно направился к нашему столику.       Необычные для разделённого народа тёмно-русые волосы незнакомца были зачёсаны назад на человеческий манер, нижнюю часть лица скрывали густые, аккуратно подстриженные, борода и усы. Воротник его прочной кожаной куртки скрепляла медная брошь с головой балора – знак Хаоситекторов.       Я внутренне напрягся. В проклятой фракции на троих философов, считающих хаос основным принципом Мультивселенной, приходилось как минимум семеро кожеголовых, способных убить или покалечить случайного прохожего, потому что «так велит их спонтанность». К счастью, незнакомец не вытащил из кармана бомбу, и даже не залаял, а сплёл пальцы в тайном жесте Ша’сал Кхоу и невозмутимо произнёс:       - Мне часто не даёт покоя вопрос: почему Гит, всё-таки, не вернулась из Баатора?       На указательном пальце хаоситектора блеснул огранённый в виде капли аквамарин.       - Возможно, Зертимон смог бы ответить, - в тон ему ответил я. – Только мы не знаем, что стало с ним на Столбах Безмолвия.       - Почти угадал, - осклабился гит, и вдруг раздался ввысь и в ширину, превратившись в гигантского ящера-гормиля.       Я инстинктивно потянулся к поясу с магическими компонентами.       - Мы встречались на станции Гимель, - хрюкнул связной, довольный произведённым впечатлением. – Меня зовут Крарак.       - Менандр, - представился я. – Или Каис, как больше нравится. А это Зенит.       Гормиль с любопытством посмотрел на меня, и снова съёжился, обретя прежний облик.       - Не хочешь сменить фракцию, Мено-Каис? – весело спросил он. – У тебя хороший хаотический потенциал.       - Боюсь, для меня это будет перебор, - покачал головой я. – Кстати, всегда думал, что гормили любят порядок.       - Порядок в хаосе – это хаос в хаосе и, следовательно, порядок, - важно изрёк Крарак, но в его кошачьих глазах мерцали искорки смеха. - Пример тому – коробки4 в Лимбо.       - Каков наш план? – перешла к делу мояррати.       Хаоситектор посерьёзнел и сел в свободное кресло, опершись руками на стол.       - Фактол Каран сейчас собирает приключенцев для шишек из Шра’кт’лора, чтобы они помогли провести модронов через первичный бульон Лимбо. Нужны бойцы и, особенно, маги, способные формовать кар’ак5. С каждым отрядом пойдёт опытный проводник-гитзераи, возможно – пара монахов.       - Нир’рессан сказал, что монахи из Зерт’ад’луна будут заняты модронами, и мы сможем попасть внутрь, - прервала его Зенит.       - Не совсем так, - покачал головой Крарак. – В столичной обители будет меньше народа, но это значит только, что оставшиеся будут как на ладони. Зерты постоянно ждут диверсий гитъянки, поэтому на время марша меры безопасности будут усилены. Мы пойдём другим путём: присоединимся к надёжному отряду и честно доведём модронов до портала на Внешние Земли. Оттуда, вместе с проводниками и монахами двинемся в Шра’кт’лор. К этому моменту армейские и духовные успеют облегчённо выдохнуть, и мы со всей толпой проникнем в монастырь. Там нас встретит союзник. Это лёгкая часть.       - Какая тогда тяжёлая? – удивился я.       - Не выдать себя, - проворчал связной. – Сначала я думал нарядить вас паломниками, но из вас искатели Пути Зертимона как из меня юголот. Поэтому оденьтесь по-сигильски и нацепите, оба, значки фракций. Сойдёте за туристов. Хорошо, что твоя татуировка, Мено-Каис, сошла при использовании, а вот ваши тени победителя, леди, придётся стереть.       - Ты прекрасна и без макияжа, - негромко сказал я.       Крарак картинно закрыл лицо рукой, Зенит раздражённо фыркнула.       - Дружище, эти полосы – знак, что она укокошила иллитида в открытом бою один на один, - язвительным тоном пояснил гормиль. – Дочь Гит погорячее уже снёсла бы твою черепушку за такие речи.       Чувствуя моёсмущение и раскаяние, гиш послала мне ободряющий импульс. «Будь осторожен, пока не изучишь наши традиции», - беззвучно произнесла она.       - Ладно, проверку на вспыльчивость вы прошли, - заключил связной. - Теперь язык. Скажите что-нибудь на зераи'тир.       - Сестра Зерчаи приветствует тебя, - произнесла Зенит, имитируя степенную и строгую речь гитзераи.       - Резковато, но лучше, чем я ожидал, - проворчал Крарак, и кивнул мне: - Твоя очередь.       Решив блеснуть эрудицией, я процитировал по памяти Неразрывный круг Зертимона:       - Через самопознание и силу разума, познавая материю, Первый Народ создал Первый Мир и поселился там, знанием поддерживая свое существование.       - Лучше не влезай в такие дебри, - покачал головой гормиль. - Слишком много ту'наратских оборотов. "Анх'ки'тиск", например, самопознание. В Шра'кт'лоре говорят "иа'т'саи".       - Почти как в кра'тир, - заметила Зенит.       - Зераи'тир многое сохранил из древней речи, - подтвердил Крарак. - Но знание кра'тир не спасёт вас от речевых ошибок, за которые можно отправиться в казематы. Так что старайтесь как можно скорее переходить на всеобщий, да и вообще не говорить ни с кем без нужды. Кто-то из вас владеет беззвучными заклятиями?       - Да, - с готовностью отозвался я.       - Перестрахуемся, - удовлетворённо кивнул гормиль. - Заготовь несколько заклинаний полиморфа, которые превратят вас в гормилей. Должно отбить лишние вопросы, да и в бою пригодится. Отправляемся завтра, встретимся в восьмом часу до пика у Поющего фонтана в квартале Леди.       Утро выдалось на удивление ясным, и вместо обычного серого одеяла из смога и тумана над головой висела сюрреалистичная арка Великого Кольца. Вогнутый горизонт, ощетинившийся шипастыми крышами домов, сбивал с толку, навевая лёгкое головокружение. Неудивительно, что горожане, спешащие по своим делам, старались смотреть под ноги, а вот вновь прибывшие праймеры с разинутыми ртами глазели в небо, даря свои кошельки мелким карманникам.       В городском фонтане, как обычно, плескались голуби, загаживая воду перьями и прочей трухой, но это не останавливало смельчаков, жаждущих услышать предсказания Чёрной Мариан. Чарующий напев провидицы лился над площадью, сплетаясь в единую симфонию с журчанием воды, урчанием голубей и шорохом шагов. Он заставлял сердце биться быстрее, наполняя его светлой грустью и искрящейся надеждой. Но в балладах Мариан отражались не только мудрость веков и гармония ритма. Чуткие уши посвящённых угадывали в них намёки и подсказки, ключи к тайным знаниям и побуждение к активным действиям. Проще говоря, анархисты передавали через провидицу сообщения, но не каждый пень был способен их разобрать, даже зная шифр.       Наш связной, как видно, умел ценить древние напевы. Он увлечённо слушал, едва заметно отбивая ритм на парапете, а когда песнь умолкла, благодарно поклонился Мариан и подошёл к нам.       - Отряд уже собрался, - сообщил гормиль. – Идёмте, здесь недалеко.       Портал располагался во внутреннем дворе одного из палаццо, между ног гигантской статуи античного героя. Слуга в ливрее одного из Золотых рыцарей, чью правую кисть украшала татуировка в виде головы балора, пропустил нас внутрь и напутствовал в духе хаоситекторов:       - Многоугольниками с удачи!       Крарак дружески помахал ему рукой, и мы нырнули в портал. В лицо дохнуло запахом свежей смолы, нагретого дерева, машинной смазки и озона. Мы стояли на гигантской ветви Мирового Древа, а впереди кружилась, плескалась, переливалась и искрилась граница вечно изменчивого хаоса Лимбо. Рядом с нами тысячи модронов, чьи угловатые корпуса блестели в лучах далёкого солнца, нервно переминались с ноги на ногу, возбуждённо жужжа и щёлкая, как стая мелких птиц. Обойдя победоносным маршем половину Колеса Планов, они впервые встретили преграду, настолько чуждую их природе и мировоззрению, и те из них, кто умел думать и прогнозировать, понимали, что дальше, будет только хуже. За Лимбо лежали Нижние Планы – бескрайние, враждебные всякой жизни пустоши, истёрзанные Войной Крови, полные жестоких и опасных существ, для которых Марш был отличной тренировочной мишенью.        - Киккве! – раздался задорный возглас, и перед нами возник невысокий гуманоид с жабьей головой и перепончатыми лапами.       Торс болотника защищал кованый нагрудник с гербом Планарного Консорциума, на поясе болтался украшенный гравировкой меч. Шея воина была укутана пропитанным водой шарфом из мягкого фетра.       - Я тоже рад тебя видеть, Нгве, - улыбнулся Крарак. – Где остальные?       Жаболюд прокряхтел неразборчивую фразу, похоже, на языке Бездны, и махнул нам трёхпалой лапой, приглашая следовать за ним. На спине воина висел круглый щит с ярким гербом: изумрудной лягушкой на тёмно-синем поле в кольце из серебряных кружков, возможно – икринок.       Вокруг нас модроны сбивались в отряды под командованием пентадронов и уходили в бурлящий хаос, следуя за своими проводниками. Лавируя между этими группами, мы добрались примерно до середины колонны, где ровным прямоугольником выстроилась свита одного из декатонов. Здесь нас ждали остальные сопартийцы: ещё один болотник с тяжёлым арбалетом, пара бариавров и сильно отмеченная планами тифлина с серо-розовой кожей и пылающими глазами, из которых, казалось, струится чёрный дым. В её левом ухе я заметил серьгу с аквамарином в виде капли.       - Привет, Сардана! – крикнул ей Крарак. – Как дела?       - Как сажа бела, - мрачно откликнулась тифлина. – Я уже голос сорвала, объясняя проклятым жестянкам, забери их Диспатер, для чего мы им нужны, и почему их драгоценный марш должен стоять, пока мы спим. Ты с пополнением?       - Как видишь, - весело ответил гормиль, игнорируя её раздражение. – Это Каис и Зенит.       Сардана смерила нас оценивающим взглядом.       - Чароплёты или мозгоправы?       - И то, и другое, понемногу, - ответил я.       - Отлично, - кивнула она, и повернулась к остальным. – Отряд, строиться!       - Напомни мне, почему ты нами командуешь? – лениво поинтересовался дюжий воин-бариавр с витыми посеребрёнными рогами.       - Клянусь бородой Мефистофеля, Кетиль! – фыркнула тифлина. – Ты хочешь, чтобы командовал Нгве? Так я быстро научу тебя его языку методом погружения!       - Не кипятись, Сардана, - примирительно произнесла женщина-бариавр с золотистой шерстью и заплетёнными в тонкие косы волосами цвета спелой пшеницы. – Кетиль просто помогает тебе спустить пар.       - Кажется, пар и так уже валит у меня из ушей, - проворчала тифлина. – Ладно, повторим задачи. Крарак, напомни маршрут!       - Отсюда ведём модронов к ближайшему водовороту. Это примерно пятнадцать часов пути. Прыгаем в воронку, нас выбрасывает в Неизмеримом. По Неизмеримому до портала на Внешние Земли ещё около суток непрерывной ходьбы. Там кар’ак сопротивляется формовке, поэтому будет непросто.       - Сконцентрируемся на первой половине, - командирским тоном сказала Сардана. – Сделаем три перехода по пять часов, первый отдых три часа, второй шесть часов. Крарак ведёт. Каис, я и Зенит по очереди формуем кар’ак. Линейные бойцы и свободные маги прикрывают формовщика и проводника. Во время отдыха держим кар’ак по очереди, каждый по полчаса. Старайтесь перебирать в памяти то, что лежит у вас в сумках. Забытое растворяется или превращается во что попало, вплоть до мефитов хаоса. Вопросы?       - Кракс-кракс, - отрицательно квакнул Нгве.       - Вот и отлично. Тогда вперёд!       Я успокоил дыхание, концентрируясь на шагах, на ощущении ровной дороги под ногами. Постепенно боковое зрение ослабло, рождая ощущение туннеля с размытыми стенами, упирающегося в колеблющуюся завесу границы Лимбо. Ткань хаоса постоянно менялась, двигалась, превращалась, впитывая идеи, образы, случайные мысли. Я сосредоточился на ощущении ветви Мирового Древа – твёрдой поверхности ограниченной ширины, уходящей в необозримую даль. Завеса вздрогнула, пошла рябью и, наконец, рассеялась. Странный ажурный мост обломанным языком протянулся в глубины хаоса. Под ним плескались волны праматерии, незаметно переходя в клубы пара, вихри снежинок, облака подхваченных ветром листьев. Сполохи молний и бледные болотные огни освещали фантасмагорический пейзаж, отвлекая, сбивая с толку, рассеивая внимание. Шаг – вдох, шаг – выдох. Я чувствовал зыбкость своего миража, его готовность рассеяться, растечься, превратиться во что-то другое, но шаг за шагом продвигался вперёд, и с каждым шагом уверенность в реальности моста крепла. Линии и узоры проступали на тёмной поверхности, поручни и волшебные фонари вырастали из опор. Я понял, что вспоминаю мосты Ту’нарата, обсидиановое кружево опор и яркие волшебные фонари, горящие в серебряной дымке Астрального плана. Мягко опираясь на эти воспоминания, но сдерживая хаотичные движения мысли, я шёл, перекатываясь с пятки на носок, чтобы не потерять ощущение тоннеля. Порой я отвлекался или спотыкался, но всякий раз Зенит подхватывала моё сознание, заделывая дыры и сглаживая преграды.       Время от времени к нам подходили квадроны и пентадроны и задавали вопросы вроде «Как такое возможно, чтобы хаос подчинил целый План?», «Почему не возник порядок?», «Может быть, здесь есть скрытые закономерности, не доступные нам?», «Какого вы ранга?» и так далее. Подобно вопросам детей, они одновременно интриговали, сбивали с толку и раздражали. Желание ответить порой становилось настолько сильным, что я терял куски моста, и товарищам приходилось подхватывать оступившихся модронов. Усилием воли я подавлял эти импульсы, не слыша даже, что Крарак и Сардана отвечают любопытным. Казалось, время тянется вечно, давя на разум, подтачивая силы. Не знаю, сколько мы так прошли, когда раздался тревожный всквак, и в туман со звонким щелчком отправился первый арбалетный болт.       Баталия модронов с грохотом остановилась, ощетинившись копьями, а из кружащегося хаоса с рыком и оглушительным кваканьем посыпались красные слаады.       Крарак принял свою истинную форму и с рёвом отрыгнул в ближайшего слаада сгусток хаотичной материи. Кетиль лягнул своего противника задними копытами и, развернувшись, обрушил на его голову двуручный топор. Нгве, вереща не хуже слаадов, отчаянно размахивал мечом. Его собрат Гвгва посылал в толпу стрелу за стрелой. Две лиловые молнии с треском сорвались с рук Сарданы, опалив одного из нападающих. Воспользовавшись замешательством слаада, Кримхильд, воительница-бариавр, проткнула его копьём.       Я стоял посреди хаоса битвы, не в силах помочь своим товарищам. Стоило мне лишь подумать о каком-либо заклинании, как мост терял прочность и начинал крошиться по краям, отправляя в бурлящий суп неосторожных монодронов. Но в этой нестабильности почвы была подсказка. Когда целых два слаада метнулись к Зенит, я вообразил открытый канализационный люк, и один из монстров с удивлённым кваканьем полетел вниз. Мояррати легко поднырнула под удар когтистой лапы и рубанула слаада призрачным мечом. Я хотел сделать почву под его ногами вязкой, но вовремя заметил ещё одного врага, большими скачками несущегося ко мне. Новый провал возник на пути слаада, но тварь заметила его и сумела сменить траекторию. От испуга я потерял концентрацию, и мост начал медленно крениться. Серая тень пронеслась надо мной, и я увидел, как Крарак сшибся в воздухе со своим дальним родственником, полоснув его изогнутыми когтями. Слаад попытался укусить гормиля, но в него угодила ещё одна лиловая молния, и жабоподобное чудовище обмякло.       - Меняемся! – крикнула мне тифлина-колдунья. – Я держу мост, ты - слаадов!       Освобождённый от груза, я метнул в ближайшего противника луч дезинтеграции, и тот развалился на комья мокрого снега. Доведенным до автоматизма движением я открыл кармашек с серным шариком для заклятия метеоров, но там оказалась пустая скорлупа улитки. Думая о мосте, я совершенно забыл о том, что лежит в моих карманах, и хаос Лимбо исказил эти предметы. На мгновение я растерялся, но тут же осознал, где нахожусь. Податливыйкар’ак окружал нас, единая первооснова магии и материи. Я мог превратить клубы тумана в град, жидкий бульон в горящую лаву. С воодушевлением, опасно близким к астральной эйфории, я дал волю фантазии. Молнии одна за другой били в наших врагов, камни падали на их головы, гигантские осьминоги выныривали из первичного бульона и утаскивали слаадов в бурлящие глубины. Наконец, даже красные порождения хаоса не выдержали творящегося вокруг безумия и бежали, но порождения моего воспалённого рассудка и не думали исчезать. Гигантское щупальце сгребло десяток монодронов, чудом промахнувшись мимо Кетиля. Крупные градины с сухим треском падали вокруг нас. Эйфория сменилась паникой, и я зажмурился, отчаянно пытаясь найти в своей памяти что-то, на что можно было бы опереться.       Порывом свежего ветра ворвалось в моё сознание воспоминание Зенит. Залитые солнцем горные склоны, усыпанные синими цветами, и быстрые облака в вышине. Я отпустил себя, позволив мысли взмыть в небо вслед за облаками. Град сменился мелким сигильским дождём.       - Клянусь бородой Мефистофеля, - проворчала Сардана. – Таких, как ты, нужно телепортировать в тыл врага.       Я только виновато развёл руками.       - Все живы, и ладно, - рыкнул Крарак. – Идём дальше, или отдыхаем?       - Привал, - решила колдунья. – Скажите модронам, чтобы были настороже. Нутром чую: слаады так просто не успокоятся.       Я устало сел на мокрые камни рядом смоейррати, осторожно касаясь её чувств, позволяя своим просачиваться сквозь мембрану сознания. Благодарность, радость от того, что мы ещё живы, беспокойство: не ранена ли она? В ответ пришли усталость, ноющая боль ушибов, жжение неглубоких порезов, холод дождя. Зенит придвинулась ближе и облокотилась на меня, глядя в туманную даль.       - Что, если мы слепим не мост, а корабль? – задумчиво спросила она. – Помнишь баржи в Элизиуме?       - Можно попробовать, - ответил я. – Только кто-то должен создать попутное течение или ветер, иначе нас снесёт непонятно куда.       - Нас должно хватить для этого, - пробормотала гиш, глядя на Крарака.       Гормиль придирчиво ощупывал ссадину на боку бариавра.       - Ерунда, - стараясь не морщиться от боли басил тот. – Только шерсть ободрали.       Крарак ловким движением выудил из раны слизистый мешочек не больше фасолины и раздавил его в кулаке.       - Вот проглядишь такую дрянь, а потом они из тебя вылупятся, - назидательно произнёс он. – Все тщательно осмотрите свои раны, до которых можете дотянуться. Если не можете, покажите товарищу.       «Уже», - отозвалась Зенит на мою тревогу. Я «прислушался» к её ранам, но в них не было переменчивых завихрений, выдававших ткани слаада.       Когда гормиль закончил обход, я поделился с ним нашей идеей. В глазах проводника загорелось любопытство, и он, позвав Сардану, быстро распределил наши роли. Мне достался корпус, Зенит – паруса, сам Крарак занялся ветром, а тифлина должна была успокоить течение, насколько это возможно.       Широкий и плоскодонный, с перепончатыми крыльями-парусами, наш корабль был странным гибридом тяжёлых модроньих барж и изящных воздушных судов, украшавших стены моего кабинета. Скрипя и покачиваясь, он плыл среди летающих скал, волн первичного бульона, грозовых туч и звездопадов. Возможно, корабль полз даже медленнее нас пеших, но теперь нам не надо было думать одновременно о ходьбе и формовке земли.       Гвгва отложил арбалет и, надув защёчные мешки, зажурчал, подражая звуку волынки. Кетиль, поймав ритм, затянул старую балладу о двух отрядах викингов, подравшихся за тушу кита.       

«Кто о жестокой битве

      

У Реберных Скал не слышал?

      

Рьяно бойцы безоружные

      

Ребрами там рубились.

      

Асы металла лихие

      

Швырялись ошметками мяса

      

Метко. Да только мало

      

Славы в делах подобных!»6

      Я с радостью обменял бы славу на благополучное завершение пути, но слаады были иного мнения. Не успели мы прийти в себя после предыдущей битвы, как бульон вокруг корабля закипел, и из него с залихватским кваканьем начали выскакивать синие слаады. Эти грузные существа с короткими задними лапами и мощными передними казались неуклюжими, но в бою двигались с поразительной скоростью, совершая немыслимые прыжки и кульбиты. Своими изогнутыми костяными наростами, выпирающими из тыльной стороны запястья, они вскрывали монодронов как консервные банки. С острых костяных шипов на локтях и плечах сочился голубоватый яд. Подставляя под удар свои иллюзорные копии, я отрешённо осознавал, что не так давно хотел сам ввести себе порцию этого вещества.       На этот раз командиры модронов решили, что нас тоже стоит защищать. Летающие монодроны и квадроны атаковали моих противников сверху, метя в глаза, а я прикрывал пеших конструктов, создавая на пути прыгающих врагов острые камни. Нгве запрыгивал слаадам на спины, отчаянно молотя по толстым черепам. Сардана, защищённая целым лесом копий, изо всех сил удерживала корпус корабля от распада. Сверкал в гуще сражения призрачный клинок Зенит, отсекая когти и шипы, вспарывая толстые синие шкуры.       Синие слаады были сильнее нас, но в их разрозненной толпе каждый воин был сам по себе, и модроны быстро одолевали их, атакуя слаженными группами, как муравьи. Казалось, весы войны склоняются в нашу сторону, но необъяснимое предчувствие беды заставило меня среагировать за секунду до того, как воздух вокруг нас превратился в ядовитый туман. Материя Лимбо с готовностью откликнулась на моё воспоминание, и мощный порыв ветра снёс облако в сторону слаадов. Несколько раненых существ захрипело и упало. Корпуса оказавшихся в облаке модронов мгновенно покрылись пятнами ржавчины.       Огненный шар разорвался посреди строя модронов, острые металлические обломки с визгом пронеслись над моей головой.       «Смертельный слаад!» - беззвучно прокричал я всем, до кого смог дотянуться.       Ещё один шар метнулся ко мне, но я успел создать на его пути каменную стену. Теперь я увидел слаада-заклинателя. Серая тварь, усыпанная острыми наростами-шипами, была меньше синих сородичей, но двигалась не в пример быстрее. Нгве мощным прыжком взвился в воздух и вложил всю свою массу в смертельный удар. Слаад отшатнулся, и сверкающее лезвие только распороло ему плечо. Я почувствовал холод и страх, как на станции Гимель. Призрачная волна, почти не видная глазу, взметнулась вокруг серого колдуна, выпивая жизнь из всех, кто оказался поблизости. Два синих слаада рухнули замертво, а воин-болотник рухнул на колени, тяжело опираясь на меч. Смертельный слаад резко наклонился и схватил его за горло острыми зубами, встряхнул как тряпичную куклу и отшвырнул в сторону.       - Солирн цохилт! – прокричал я, забыв про серные шарики.       Метеоры закружились вокруг меня как горящий обруч, и с шумом унеслись к смертельному слааду.Тот как раз готовился сотворить новое плетение, и удары застали его врасплох. Один за другим раскалённые камни врезались в грудь слаада, отшвыривая его назад, но колдун не выпустил потоки. Сгусток тьмы отделился от него и метнулся ко мне. Нестерпимый страх сжал моё сердце, солнечное сплетение свело судорогой, как будто меня ударили под дых. Всё внутри вопило о том, что я обречён, но знание и тренировка остановили панику. Сколько раз я сам призывал призрачного убийцу, пробуждая глубинные страхи врагов? В цитадели Ока Пустоты помнили силу этого заклинания и учили бороться с ним. Пусть мне не хватало многолетнего опыта Каиса или отрешённости Дак’кира, я знал, что само по себе плетение не смертельно. Только я сам могу убить себя, поддавшись страху. Внешнее неразрывно связано с внутренним, но эта связь работает в обе стороны. Я оскалился в недоброй усмешке и послал врагу воинский салют. Разум откликнулся на этот сигнал уверенности в победе, и ужас отступил.       - Гхель’зор, - прошептал я заклинание-ругательство, заставляя противника сконцентрироваться на боли многочисленных ран.       Слаад зашипел и наставил на меня когтистый палец, готовясь ударить ещё одним некротическим выплеском. Поглощённые дуэлью, мы не заметили, как передний край сражения сместился. Зенит вылетела из строя модронов зелёно-коричневой молнией, увернулась от неуклюжего удара синего слаада, и вонзила призрачный клинок в раненое плечо заклинателя. Смертельный слаад заревел и взмахнул здоровой рукой, но длинные когти задели лишь край плаща гиш. Не давая заклинателю прийти в себя, я швырнул в него последний луч дезинтеграции, вложив в него оставшиеся силы. Слаад на мгновение замер, а затем медленно рассыпался, как песчаная статуя на сильном ветру. Пепел закружился, превращаясь в болотные огоньки, прелые листья и больших мух. Оставшись без предводителя, синие слаады ринулись в рассыпную.       Я вытер со лба пот и огляделся. Корабль исчез, превратившись в плоский каменистый остров, дрейфующий в океане первичного бульона. На камнях вперемежку лежали разбитые корпуса модронов и тела синих слаадов. И те, и другие медленно таяли, сливаясь с родным планом. Уцелевшие модроны перестраивались в походную колонну, готовясь к продолжению марша. Из их рядов с трудом выбрался оглушённый Гвгва. Болотник проковылял к телу своего товарища и тяжело опустился на четвереньки. Не проронив ни звука, он расстегнул нагрудник рыцаря и достал из-под него толстый металлический диск размером с небольшое блюдце. С глухим кваканьем он трижды поднял диск над головой, а затем вдруг прыгнул в мою сторону. Я вздрогнул, не зная, чего ожидать. Воин-болотник протянул мне диск и что-то проскрипел на своём языке. Я подошёл ближе и удивлённо замер, видя, что диск покрыт письменами тир’су. Гвгва настойчиво протянул мне амулет, и я взял его, коснувшись холодной перепончатой лапы. Потоки дрожали вокруг болотника как вода в мелкой луже на сильном ветру. Он снова что-то проквакал. Мысли рождали звуки, звуки несли смыслы, веера ассоциаций, деревья значений. Многие волшебники проводили ритуал распознания языков, не задумываясь, что именно они делают, и почему базовое заклинание плетётся десять минут. Понимая суть процесса плести его ещё сложнее. Пропускать через себя весь поток смыслов, подбирать собственные ассоциации, улавливать оттенки, остро чувствовать границы своего опыта. Речь человека-иноплеменника вырастает из традиции, впитывает историю, обычаи, отражает характер местности и условия быта, которые могут быть совершенно чужды. Что же говорить о мыслях существа, произошедшего от иных предков? Но, к моему удивлению, странное сознание земноводного несло отпечаток культуры, похоже, не перенятой у людей или подобных им существ, но внедрённой в него магическим способом. Разум болотника был кем-то подготовлен к контакту со мной, в его памяти лежало что-то вроде словаря понятий, многие из которых воспринимались исключительно как элементы культа. Пробираясь через него, я вдруг ощутил слабые импульсы, исходящие от диска. Амулет как будто направлял ход наших мыслей в нужное русло, помогая поймать резонанс.       "Говори", - мысленно произнёс я. - "Теперь я могу понять тебя".       Его мысли взметнулись, закружились как сухие листья, подхваченные смерчем, но постепенно сквозь них, подобно очертаниям ствола или здания, проступил смысл.       "Мой господин, благословенный защитник Увикива, погиб. Ты отомстил за его смерть, потомок Первого Народа. Примешь ли ты свой долг?"       "Какой долг?" - настороженно спросил я.       Презрение и гнев окрасили мыслеречь жабочеловека.       "Дети Первого Народа считают себя выше других. Но вы отвергли духов Земли, Воды и Неба, пролили кровь собратьев, оставили свой дом, забыли долг и традиции. Вы не лучше золотошёрстых, вернувшихся на деревья!"       Выслушивать от болотника обвинения в варварстве было забавно, но я постарался нырнуть глубже, и под пеной религиозного рвения, как под слоем ряски, увидел иные чувства. Разочарование, обиду, злость, страх. "Эта вяленая рыба даже не понимает, о чём я говорю", - кипятился он. - "Придётся самому нести Символ на пепелище Увикива. И даже если духи благословят меня и сделают новым защитником, что я смогу против ночных чудовищ?"       Я горько усмехнулся, глядя на диск. Как много в нашей жизни зависит от случайности, везения, стечения обстоятельств! Я вполне мог погибнуть в этом бою вместо Нгве, или мы оба могли выжить, но ничего не узнать друг о друге. Но вот, рыцарь-болотник мёртв, а его слуга осыпает меня бранью, пытаясь отдать то, что я мог бы безуспешно искать до конца своих дней.       "Я отнесу твой Символ в Увикива", - уверенно подумал я. - "Если ты укажешь путь".       Болотник вздрогнул, в его памяти пронеслись полные страха картины. Вспышки волшебных огней в ночи, горящие хижины, обложенные дёрном, растерзанные тела сородичей. Заброшенная крепость или монастырь в горах, зев портала. Изваяния пауков во тьме, липкие нити, блеск чьих-то красных глаз, боль и тьма. Тесная клетка в каком-то зверинце, грубый хохот праздных зрителей. Гормиль торгуется с тифлингом-работорговцем, и тот нехотя протягивает ему ключи от ошейников…       Гвгва обречённо хрюкнул. «Я не пойду», - решительно подумал он. – «Ищи сам, духи помогут». Противоречивые эмоции раздирали болотника. Он не хотел выглядеть трусом в глазах чужака и вероотступника, но отчаянно боялся вновь встретиться с теми, кто охранял портал, и, к тому же, не знал дорогу. Я удивлённо моргнул, распознав последнюю мысль, но она была вполне логична. Гвгва не был ни следопытом, ни профессиональным воином. Он был просто крестьянином, ополченцем, который чуть лучше товарищей стрелял из арбалета, и поэтому «благословенный защитник» - что-то среднее между правителем и жрецом деревушки – взял его с собой, когда отправился выяснять, кто сжёг дотла его вотчину. Гвгва безропотно шёл за своим господином, веря, что того ведут и оберегают духи, ведь Нгве умел читать и писать, носил красивый блестящий меч и священный диск с буквами, знал легенды об Избранных Народах. Но духи отвернулись от своего служителя, а, может, даже они не знали дорогу в это странное место, где земля превращается в воду, а вода в землю. Идти назад с чужестранцем? Нет, это верная смерть. Уж лучше он останется в отряде Сарданы, где его сытно кормят, пусть и не понимают, что он говорит.       «Ладно, будь по-твоему», - мысленно проворчал я, и болотник поспешно отпустил амулет и потопал к Кетилю и Кримхильд.       От безумной беседы кружилась и болела голова. Я поморгал, вглядываясь в надписи на диске, но не смог разобрать ни слова.       - Что это? – раздался голос Зенит.       Я вздрогнул от неожиданности, но тут же ощутил прилив радостного тепла от того, что она была жива и невредима.       - Кажется, отголосок нашей истории, - воодушевлённо ответил я. – Смотри, эти болотники используют тир’су для своей письменности, и у них есть священные легенды о гитъянки. Возможно, мир Гвгва и Нгве – наша утраченная родина.       - У многих народов есть сказания о нас, - с сомнением произнесла гиш. – Можно взглянуть?       Она осторожно взяла символ Нгве из моих рук и нахмурилась, разглядывая звёздочки слов.       - Это не совсем тир’су, - задумчиво произнесла она. – Я не узнаю некоторые буквы, а слова почти все состоят из трёх или четырёх знаков. У этого языка явно другой принцип, но, возможно, он развился из нашей письменности.       - Гвгва назвал нас потомками Первого Народа, как мы сами нередко называем себя. Он сказал, что мы «забыли духов земли и неба, пролили кровь братьев и оставили свой мир». Слишком похоже на наши собственные предания. И этот язык… Мне кажется, достаточно совпадений, чтобы проверить эту гипотезу.       - Пожалуй, ты прав, - согласилась моя ррати. – Откуда он пришёл?       - Здесь есть проблема, - поморщился я. – Гвгва – неграмотный праймер-крестьянин, который до сих пор не понимает, где оказался. Нгве, думаю, знал дорогу, и много чего другого, но он, увы, в Книге Мёртвых. Придётся нам распутывать этот клубок самим. Для начала расспросим Крарака. Я видел в памяти Гвгва, что гормиль выкупил его из какого-то зверинца.       - Так себе зацепка, - поджала губы Зенит. – Но вариантов немного.        1 Шпангоут – элемент конструкции корабля, поперечная изогнутая балка, придающая корпусу жёсткость. Форма и количество шпангоутов определяют обводы судна. 2 Демиплан - отдельный участок Мультивселенной, имеющий конечные размеры и обладающий собственными физическими законами. «Выкраивать» демипланы из Астральной ткани способны только могущественные волшебники (их демипланы, как правило, не больше частного дома) и божества. 3Демогоргон – самый могущественный из правителей Бездны, носящий титул «князь танар’ри». 4 Коробка – модрон на сигильском жаргоне. 5 Кар’ак (гит.) – ткань хаоса, первоматерия Лимбо. 6Сага о Греттире. Перевод М. И. Стеблин-Каменского. М., 1976