Камень двенадцатый. Разгадки в темноте.
21 февраля 2021 г., 09:52
Вторая часть новой мыследрамы Этьена Монтегю, в которой приоткрывается завеса тайны, скрывающая причины Марша модронов. Дарители воспоминаний: Менандр Эвкратид и Сорен Финнеас.
На главной палубе планарного рейдера1 «Воля Народа» царил полумрак. До цели было ещё далеко, и гит-воины из столичного гарнизона собрались группами по 8-10 бойцов, как на обычном биваке. Одни безмятежно спасли, выбросив из головы мысли о предстоящем сражении, другие острили оружие или полировали доспехи, третьи вполголоса переговаривались, вспоминая былые подвиги. Некоторые из боевых магов и псиоников сидели в кругу своих боевых товарищей, с удовольствием травя армейские байки. Другие устроились поодаль, подыскав тихие, но хорошо освещённые уголки, чтобы повторить важные заклинания или разложить волшебные предметы в потайные карманы мантий. Палуба вмещала около полусотни гитов, ещё по столько же помещалось на двух других. Достаточно бойцов, чтобы захватить маленькое королевство, более чем достаточно, чтобы очистить от нежити станцию «Гимель». Глядя на нашу маленькую армию, я чувствовал, как меня наполняет боевой задор и уверенность в победе, но маленькая часть рассудка, которую мастер Ока Пустоты был обязан оставлять на страже, подсказывала: эмоции льются извне. Нир’рессан, старый дракон, чьими глазами и ушами я должен был быть в этой операции, не давал мне сомневаться и паниковать. А паниковать было от чего, ведь в глубине станции, за завесой тьмы скрывалось логово забытого божества. И если хозяин окажется дома… Об этом, пожалуй, не стоило думать. Опершись на ложе корабельного полибола2, я устремил взгляд в затянутую серебристой дымкой даль, в которой скорее чудилась, чем угадывалась чёрная точка астероида-станции. Казалось, что «Воля Народа» неподвижно замерла в серебристой пустоте, вне времени и пространства, хотя на самом деле рейдер пронзал астральный план со скоростью выпущенного из пращи камня. Напомнив себе об этом, я увидел, как точка понемногу увеличивается в размерах. Иллюзия? Самовнушение? Магия плана памяти, мечты и желаний? -Бааторский галеон, движется встречным курсом с максимальной скоростью. Экипажу приготовиться! – ответил на мои вопросы отрешённый голос навигатора, усиленный корабельной магией. Тусклые огни, освещавшие палубу, мигнули и окрасились алым. - По местам! Стрелки к полиболам! Карабины в петли! – заорали младшие командиры. Воины бросились к страховочным петлям из сыромятной кожи, развешенным вдоль бортов на случай резких манёвров. Я поспешил последовать их примеру. Зенит пристегнулась рядом, на её лице замерло напряжённое ожидание. Появление корабля из Девяти Адов не входило в наши планы, да и вообще было весьма редким событием. Ни баатезу, ни их вечные враги танар’ри никогда не нуждались в астральных кораблях. Громоздкие посудины, достойные быть плодом воображения пациентов Заставы, были нужны лишь для того, чтобы показать богатство и мощь создавших их существ, и насчитывалось их всего шесть или семь на весь Баатор. Как правило, их снаряжали для дипломатических визитов, а не битв или пиратства. Тем более что гитъянки, нелюбимые жителями верхних планов, давно были вынуждены поддерживать торговые отношения с обитателями нижних, а выбор между баатезу и танар’ри для любого мыслящего существа очевиден. - Всем держаться! Провожу манёвр уклонения! – объявил навигатор, и «Волю Народа» ощутимо тряхнуло. Странный корабль, похожий на огромную когтистую лапу с кожистым воротником «парусов» уже был отчётливо виден на фоне серебряных пустошей Астрала. На его полированных бортах вспыхивали ядовито-зелёные и кроваво-красные огни. - До столкновения десять! Девять! Восемь… - начал считать рулевой. Планарный рейдер накренился, пытаясь уйти с линии атаки. Странное оцепенение овладело мной, но его тут же рассеял ментальный тычок вроде оплеухи. Старый дракон в далёком Ту’нарате не дремал, и мне не советовал. Я потянулся к сознаниям собратьев по пути, пробуждая одних, укрепляясь трезвой осознанностью других, сплетая вместе с ними прочный щит, закрывающий экипаж «Воли Народа» от атаки враждебного разума. - Расходимся! – крикнул навигатор. Обсидианово-пурпурная громада галеона пронеслась мимо нас не сбавляя скорости, и сразу стала ясна цель манёвра проклятых бааторцев. За галеоном, словно рой рассерженных пчёл, неслись крылатые львы и быки с бородатыми дворфовскими головами. Шеду и ламассу, целестийские поборники добра и справедливости, сожри их слаад! Во многих мирах прайма этих существ воспевают в стихах и гимнах, призывают в молитвах, украшают их изваяниями святилища и ворота городов, но в астральном плане с этим как-то не задалось. По мнению шеду гитъянки мало чем отличаются от извергов из Баатора, а у гитов крылатые посланцы прочно ассоциируются с иллитидами из-за привычки подавлять разум при встрече. Вполне достаточно для того, чтобы оба народа, как писал известный стратег3, воспылали взаимной ненавистью. Поэтому появление планарного рейдера дало бааторскому капитану отличную возможность перевесить своих преследователей на нас как слепней. Жажда мщения за разорённые селения взметнулась в сердцах стрелков, и полиболы заработали, не дожидаясь приказа. В ответ тяжёлым молотом пришёл испепеляющий гнев посланцев богов, сминая и разламывая на куски наш ментальный щит. Я зашипел и зажмурился от боли, перед глазами зарябили сложные узоры из серых и чёрных квадратиков, предвещая потерю сознания, но издалека снова пришла волна бодрости и спокойствия. Она заполнила ментальный пузырь, созданный корабельными адептами Ока Пустоты, гася удары врага, подобно тому, как вода не даёт сминаться полной и закрытой жестяной бочке. Поняв, что таран здесь бесполезен, ламассу сменили тактику. Град острых злых ударов обрушился на каждого из псиоников, сосредоточенных на щите. Крылатые пытались разорвать наши сознания в клочья, чтобы потом обрушиться всей своей мощью на обычных солдат и магов, и природа плана помогала им в этом. Балансируя на грани небытия, я чувствовал себя щитом в руках Нир’рессана – не слишком толстым куском дерева, по которому яростно молотит враг. Один за другим гасли умы-светлячки моих соратников, обрывались хрустальным звоном или трелью лопнувшей струны потоки их мыслей. Сквозь этот звон и шум как будто издалека доносились гулкие удары копыт и скрежет когтей по корпусу корабля. Шеду и ламассу облепили планарный рейдер, превратив прочный корпус в смертельную западню. Они выплёскивали на нас волны своей ярости, не опасаясь ни стрел полиболов, ни заклятий боевых волшебников, которые уже истратили все плетения, для которых не нужно было видеть врага. Понимая, что ментальный щит скоро рухнет, кит’ракФосс’ка приказал открыть аппарель. Вне корабля у нас не было шансов: на открытом пространстве каждый крылатый лев или бык стоил пятерых, и они могли ловить нас как мышей у выхода из норы. Фосс’ка просто хотел погибнуть в бою, а не сдохнуть внутри летающей бочки. Но когда на твоей стороне древний дракон, случаются невероятные вещи. В моей голове в мельчайших подробностях возникло безумное плетение, чей рисунок заставил меня съёжиться от страха, но воспоминание о жизни Зенит и других заставило меня сделать единственно возможное: устраниться и не мешать Нир’рессану творить. Открыться врагу в поединке разумов – синоним самоубийства, но у каждой двери есть две стороны. Вторгаясь в твой разум, противник тоже открывается тебе, и в первые мгновения не может различать между тобой и собой. Гнев ламассу затопил меня, смешавшись с тем самым чувством уверенности в победе, ощущением морального и физического превосходства, рождая желание покончить с противником как можно скорее. И тогда крылатые сделали то, о чём в трезвом уме не стали бы и думать: полезли в тесноту корабля, под стрелы полиболов, арбалетные болты и смертельные заклятия боевых волшебников. Как в полусне я слышал приглушённый дощатым настилом лязг оружия, рёв и визг, брань и крики раненых, обрывки заклинаний. Шум постепенно приближался, и, наконец, толстый дубовый люк вылетел из горловины как пробка из бутылки, и на главной палубе появился огромный крылатый лев в золотом венце, украшенном сияющим самоцветом. Коротко пропели тетивы, и стрелы баллист метнулись к зверю, но тот одним прыжком преодолел полпалубы, и ударом когтистой лапы снёс навигатора вместе с его волшебным шаром. Капитан Фосс’ка подпрыгнул и, раскрутившись в воздухе, рубанул принца-ламассу наотмашь. Лев по-человечески вскрикнул и отмахнулся, отшвырнув командира к левому борту. Снова выстрелили баллисты, и снова поздно. Гигантская стрела с неприятным чавканьем вонзилась в балку между мной и другим волшебником. Из люка появился крылатый бык, но он был не столь проворен и, поймав свою стрелу, рухнул вниз, временно загородив проход. Львиный предводитель понёсся вдоль борта длинными прыжками, сбивая полиболы с вертлюгов. Чёрные заклятия боевых магов разваливались, едва коснувшись его сияющей шкуры. Он летел прямо на меня и, не соображая от страха, чем это может закончиться, я призвал свои пять метеоров. Колдовать на Астральном плане легко, настолько легко, что это вызывает эйфорию и привыкание. Потоки сами ложатся в руки, бьются в такт твоим фантазиям, дают столько энергии, сколько ты в силах зачерпнуть. Кусок раскалённого камня с шипением пронёсся мимо меня и ударил льва в грудь, развернув его в полёте. Ламассу неуклюже кувыркнулся, и удар второго метеора пришёлся по хребту. Запахло палёным. Третий камень проломил дощатый настил и улетел на десантную палубу, за ним последовали четвёртый и пятый. Внизу раздался грохот, звон бьющегося стекла, визг и рёв пламени. По закону подлости один из метеоров угодил прямо в запас бутылок с алхимическим огнём, превратив десантную палубу в миниатюрный Баатор. Горящая жидкость разлетелась огненными брызгами, поджигая обшивку, перья и бороды крылатых быков, и вообще всё, что могло гореть. С дикими воплями пылающиешеду и ламассу устремились вон из корабля, оставляя нас наедине с пожаром. Сознание снова попыталось предательски уплыть, но поток холодной воды из волшебной фляги вернул меня к действительности. - Только попробуй сказать, что не знаешь «водяную стену»! – прорычала Зенит. - Усны хана! – ответил я, думая о том, насколько формула заклятия созвучна ситуации. Я взмахнул руками, чтобы брызги полетели в сторону пылающего пролома, и они соткались в тонкую преграду. Пламя зашипело, но не погасло. С нижней палубы сквозь щели в досках начал просачиваться дым. - Вместе! Все, кто умеет! – хрипло прокаркал мой сосед-волшебник. - Фляги! Лейте воду! – приказал кто-то из уцелевшихсартов. Воды из походных фляжек, даже волшебных, никогда не хватило бы, чтобы погасить такой пожар, но, к счастью, некоторые из мастеров чёрных плетений, отправившихся с экспедицией, изучали и другие школы магии. Шаг за шагом, возводя водяные стены, сбивая пламя плащами и циновками, заваливая его телами погибших шеду, мы отвоевали десантную палубу, и начали подсчитывать потери. Победа стоила нам дорого. Из пяти десятков гит-воинов в хаосе десантной палубы уцелели считанные единицы. Четверо из десяти псиоников не пережили ментальной атаки, от когтей и копыт шеду пали пятеро магов и навигатор. Кит’ракФосс’ка сломал руку и три ребра. Кроме него у нас было ещё одиннадцать раненых врагами и шестеро пострадавших от стрел и заклятий своих товарищей. Корабельный врач, к счастью, отсиделся на верхней палубе, но сейчас ему не помешала дополнительная пара рук. Пятнадцать тел крылатых львов и быков осталось на обгоревших палубах «Воли Народа», ещё семь безвольно дрейфовали в серебристой пустоте. - Не думал, что победа – настолько безрадостная вещь, - шепнул я Зенит. Гиш в ответ лишь грустно улыбнулась. Мы подошли к сломанному посту управления, где Фосс’ка собрал импровизированный военный совет. Раненый капитан прислонился к ящику, стараясь не шевелиться, но каждый глубокий вдох заставлял его морщиться от боли. -…самое дрянное, - просипел он, - что корабль потерял ход. Без него воины доберутся до станции за четырнадцать условных часов. Гиш’сарат4Золтан поведёт отряд. Старшим над магами, похоже, будет кайорр Каис. Я с ранеными останусь здесь и, если на то воля Влаакит, дождусь подкрепления. План Фосс’ка мне решительно не понравился. До станции мы доберемся измотанными, едва способными сражаться и колдовать, а оставшийся запас алхимического огня придётся оставить на корабле, чтобы капитан смог его сжечь в случае угрозы захвата. Не воодушевляло и свалившееся мне на голову старшинство. Оно значило, что тлаи’кайоррД’кет погиб, и мы остались без сильнейшего из заклинателей еще до начала операции. - С вашего позволения, кит’рак, я попытаюсь восстановить управление кораблём, - твёрдо заявил я. - А кто его поведёт? – прищурился капитан. - Я управлял астральным яликом. Этих навыков должно хватить, чтобы доползти до станции Гимель. - Даю вам час, Каис, - проворчал Фосс’ка. – Время не ждёт. Стойка управления «Волей Народа» была выполнена в виде драконьей лапы, сжимающей шар из тёмного стекла. Удар принца-ламассу согнул бронзовую лапу и вышиб из неё шар, сломав два когтистых пальца, но для псиона-формовщика вроде меня задача была несложной. Гораздо тяжелее будет договориться с кораблём, но я постарался пока выбросить это из головы и сосредоточиться на металле. Легче всего было бы расплавить основания отломанных пальцев, но у меня не было щипцов, чтобы их удержать. Пришлось действовать медленно, притирая металл к металлу, помогая частицам перескакивать с поверхности на поверхность, пока они не стали настолько гладкими, что собственных сил притяжения частиц хватило, чтобы связать пальцы с ладонью. Затем, вспомнив Лимбо, я дал волю ассоциациям, и бронзовая лапа выпрямилась как живая, слегка разжав пальцы. Зенит положила в ладонь изрядно поцарапанный шар, и когти дракона сомкнулись на своей добыче. В глубине тёмного стекла зажглись миниатюрные звёзды. «Ты – не мой навигатор», - услышал я тут же напряжённый голос. Я тяжело вздохнул. Сколько лет гитъянки, чьего имени я так и не узнал, управлял «Волей Народа»? Чем дольше, тем хуже для меня. «Твой навигатор погиб». Молчание. Горечь. Отрешённость. Долг. «Ты говоришь это не первый раз», - беззвучно произнёс корабль. «Ты слышишь это не первый раз», - ответил я. Усталость. Пелена безразличия, под которой прячется искорка гнева. «Я стар. Видел много битв, снаружи и внутри. Вы забираете мою силу и не можете ей распорядиться. Кто обвинит меня?» «Забираем твою силу?» - удивился я. «Ведёте, направляете, задаёте курс. Я мог бы быстрее» «Если так, зачем нужен навигатор? Почему тебе не дают лететь самому?» Любопытство, гордость и презрение сменяют друг друга как в калейдоскопе. «Ха! Если меня освободить, я вернусь домой! Что за удовольствие таскать смертных на их дурацкие войны?» «Ты - элементаль шторма», - догадался я. – «Кто заточил тебя здесь?» «Эфриты, чумазые свиньи с плана огня! Когда-нибудь я вырвусь, и им не поздоровится! А пока…» «Пока придётся лететь дальше», - закончил за него я. «Лети, если удержишь», - насмешливо ответил корабль, и свет вокруг померк. Я мчался посреди серебряной пустоты как щепка, подхваченная ураганом. Впереди уже виднелся астероид-станция, и я понял, что на такой скорости мы проскочим его во мгновение ока. Инстинктивно я раскинул руки, пытаясь замедлиться, но лишь ощутил, как где-то в параллельной реальности «Воля Народа» накренилась на правый борт. «Парусность!» - мелькнуло в голове полузабытое слово. Усилием воли я представил себя листком бумаги, развёрнутым тонкой кромкой к ревущему потоку. Полёт замедлился, вернее, перестал ускоряться. Но, чтобы затормозить, нужно было замедлить сам вихрь… Или выскользнуть из него! Магия, вплетённая в корпус планарного рейдера, позволяла мне ограничить поток в пространстве, сделать его узким или широким, нырнуть в самый центр, или вынести «Волю Народа» за его пределы… Станция замерла, в серебряной дымке вокруг неё снова замерцали звёзды. А затем над сумрачным миром вновь взошло солнце. Я заморгал, привыкая к яркому освещению главной палубы. Казалось, не прошло и минуты, но, судя по оживлённой беготне солдат, мы прибыли к цели. Капитан Фосс’ка лежал у борта, провалившись в тревожное забытье, рядом с ним дежурил врач. Временный командир Золтан сыпал приказами и ругательствами, приводя наше потрепанное воинство в порядок. Станция «Гимель» встретила нас полумраком и гнетущей тишиной. Ни гулей, ни теней, ни големов. Только неподвижные скелеты в разнообразной броне с горящими глазами безмолвно свидетельствовали о судьбе наёмников и искателей приключений, отправленных сюда Торговым Консорциумом. Солдаты нервничали, то и дело оглядываясь на волшебников, и те совершали быстрые пассы, будто бы обновляя охранные чары, от которых пока не было толку. Где-то в сердце астероида, как дракон в своей пещере, дремала злая сила, едва не погубившая нас в прошлый раз, но, прислушиваясь к магическим потокам, я не мог уловить даже лёгкого эха её дыхания. Несколько часов мы осторожно исследовали коридоры, всюду натыкаясь на следы смерти и разорения. Наконец, убедившись, что не оставляем врага в тылу, мы с Золтаном собрали два десятка бойцов перед завесой плотного, почти осязаемого мрака, отделявшей главный коридор от хранилища. Фонари! – пролаял сотник. Четверо воинов подтянули к завесе две массивных шестигранных призмы из чёрного металла и синхронно повернули рычаги в их верхней части. Грани, обращённые к завесе, раскрылись, как лепестки увядающей розы, и из призм ударили ослепительные лучи серебристого света. Многоголосый вой пронзил тишину, и завеса лопнула, разорвавшись на множество теней, больших и малых. Они заметались как стая испуганных ворон, съёживаясь и исчезая в лучах колдовского огня. Самые сообразительные метнулись к нам, но строй ощетинился заговорёнными клинками, огрызнулся боевыми заклятиями, и тени отступили в глубину пещеры-хранилища, но и там не было спасения от света волшебных ламп. Отчаявшись, они слились в огромный ком и снова ринулись в атаку, пытаясь наполнить наши сердца страхом и сомнениями, но не так просто поколебать разум гитъянки. Как только тени ворвались в наш строй, солдаты рассеялись, давая место свету, и я, потянувшись к рычагам ламп, открыл оставшиеся грани. Свет затопил коридор, и нежить с тоскливыми воплями вернулась в небытие. Когда наши глаза привыкли к яркому свету, хранилище Консорциума открылось им, лишённое ауры устрашающей тайны. Это было просторное помещение, вырезанное в скальной толще в виде правильного многогранника. Его стены когда-то украшали барельефы, но рука неведомого вандала стесала их столь тщательно, что сейчас невозможно было даже предположить, что они изображали. В глубоких нишах, где когда-то, вероятно, возвышались статуи покровителя этого места, сейчас теснились опечатанные коробки с монетами и драгоценностями, оставленными на хранение купцами – завсегдатаями станции. Лишь одна из тёмных арок пустовала, и своим дополнительным чувством я ощущал нечто вроде лёгкого сквозняка. Магическая энергия тонкой струйкой текла по направлению к арке и исчезала в неведомой дали. - Портал здесь, - уверенно сказал я. – Но у нас нет ключа. - Здесь должна быть ловушка, - напомнила мне Зенит. – Та, что даёт некротический выплеск. Я внимательнее прислушался к потокам, рассеянно вращая в пальцах аркадийский жёлудь, но почувствовал лишь напряжённое внимание Нир’рессана. Казалось, старый дракон стоит у меня за спиной. - Ничего, - растерянно пробормотал я. – Странно… Один из младших мастеров чёрных плетений задумчиво ощупал арку. - Возможно, никакой ловушки нет, - сказал он. – Если дверь ведёт на план Негативной Энергии, эффект будет тот же. - Проверим гипотезу, - кивнул я, доставая из кармана линзу и зеркальце. Многие праймеры из тех, кто хоть что-то слышал о Сигиле, полагают, что в городе, где даже дыра в стене может вести на другой план, ритуал анализа порталов должен знать даже самый завалящий чароплёт. На деле же сведущих в этом магов можно сосчитать на пальцах одной руки, а их услуги оцениваются, как минимум, трёхзначными цифрами, и я говорюне про медные монеты. Поэтому те, кому посчастливилось разработать собственную методику или изучить чужую, берегут её как лич свою филактерию. Стоит ли говорить, что только сейчас, когда Нир’рессан открыл мне доступ в библиотеку наставников Ока Пустоты, я начал приближаться к пониманию внутренней логики процесса. Портал – это две прорехи в ткани миров, связанные астральным каналом. О природе этих каналов рассуждали многие философы и волшебники, но, вероятно, наиболее близки к истине были те, кто указывал на природу астрала как плана мысли, мечты и памяти. Канал – это ассоциативная связь, воплощённое воспоминание о том, как и почему связаны два объекта Мультивселенной. Если объекты достаточно велики, а связь достаточно крепка, то побочным эффектом связи становится возможность путешествия. Если планоходец ассоциируется, то есть соприкасается, взаимодействует, с одним объектом, то память Мультивселенной связывает его и с другим, перенося во времени и пространстве. На прежнем же месте он исчезает подобно тому, как в цепочке связанных мыслей каждая предыдущая угасает после рождения следующей. Иногда весь этот ассоциативный ряд вызывал у меня сомнения, но я уже смирился с тем, что некоторые процессы происходят, даже если мы понимаем их превратно. Ритуал анализа порталов работал, по ощущениям чем-то напоминая процесс записи камня ощущений. Я касался памяти канала, и она переплеталась смоей так крепко, что казалось, будто я знал это место с самого рождения. Но, невзирая на ощущение близости, даже некоего родства с порталом, тайна его совсем не радовала. - Вы правы, - пряча досаду за усталостью, сказал я. – Портал ведёт прямиком в смертельную пустошь, и открыть его может только нежить. Я не вижу безопасного решения этой задачи. - Тем не менее, оно существует, - отчётливо произнёс голос Хранителя Пути, и я не сразу понял, что он звучит не внутри моей головы. Молодой чернокнижник почтительно склонил голову, сарат Золтан вытянулся и приложил кулак к груди. На этот раз старый дракон решил почтить нас своим присутствием. Обернувшись, я увидел, как тает в воздухе марево заклятия телепортации. Нир’рессан в образе старика-гитъянки спокойно рассматривал зал хранилища, опершись на чёрный лакированный посох с серебряным набалдашником в виде драконьей головы. За его левым плечом висел в воздухе двуручный нир’т’ла - серебряный меч. Обернувшись к нему, наставник слегка склонил голову, и меч поплыл вперёд, к чёрной арке портала. Сначала я решил, что это – просто зачарованный клинок, какие часто используют волшебники для защиты от не в меру ретивых воинов. Но чем больше он отдалялся от ярких ламп, вступая в область полумрака, тем отчётливее проявлялся призрачный образ. Старый рыцарь-гитъянки с выбеленными сединой волосами и худым морщинистым лицом, облачённый в узорчатую церемониальную броню, парил над полом, плавно и неотвратимо приближаясь к проходу между мирами. Тяжёлый меч покоился на его правом плече как в те далёкие времена, когда рыцарь водил своих товарищей в битву. За всё время жизни в Ту’нарате я никогда не видел, чтобы тл’а’и’кит, дух меча, реагировал на живых, и ни разу не слышал о заклинаниях, способных сковать его волю. Но, быть может, этих двоих связывали узы сильнее магии? - Войдут четверо, - объявил Нир’рессан. - Я, мои ученики и дух-защитник. Сотник склонил голову, не собираясь перечить старшему, и Хранитель Пути протянул ему короткий жезл из слоновой кости. - Как только мы войдём, досчитайте до пяти и закройте портал этим. Слово активации на рукояти. Гиш’сарат внимательно осмотрел жезл и нахмурился. - В нем плетение дизъюнкции5. Вы не сможете вернуться. - У нас есть другие способы, - усмехнулся древний дракон. Тл’а’и’кит коснулся арки портала, и тьма в ней покрылась рябью. Знакомое, но от того не менее сильное чувство страха и безысходности наполнило сердце, сковывая движения. Архимаг сделал быстрый пасс, и страх отступил, растёкся по тонкому куполу защитного плетения. Я шагнул в переливчатую мглу портала, в лицо дохнуло холодом. "Им, бин, гурвн, дэрвн..." - с каждым счётом голос Золтана делался всё тише и, наконец, смолк, оставшись на той стороне. Переход на другой план Мультивселенной всегда сбивает с толку, обостряет одни ощущения и притупляет другие, но это лишь рябь на воде. Когда рябь проходит, остаётся только сама вода - холодная или тёплая, чистая или мутная, поддерживающая на плаву или затягивающая в глубину. Это - магия места, его лейтмотив, среда, меняющая сознание. Человек привыкает ко всему - к умиротворению Элизиума, воющим ветрам Пандемониума, сталкивающимся кубам Ахерона и шестерням Механуса. Порой привыкает настолько, что не хочет возвращаться обратно. Но на плане Негативной Энергии, воплощении представлений о разрушении и угасании всего, привыкнуть - значит умереть. Ощущение, которое он рождал во мне, за неимением лучших слов, можно было назвать экзистенциальным холодом. Это был не холод морозной ночи, колючий и бодрящий, и даже не сырой, пробирающийся под одежду холод полузатопленного погреба. Ближе всего к нему была слабость и скованность, наступающая после сильной горячки. Жар отступает, оставляя пустоту, силы как будто вытекают наружу из треснувшего сосуда, и невозможно согреться, хотя в комнате тепло. Казалось, я вижу этот процесс... Хотя, почему казалось? Жизнь покидала меня, превращаясь в серебристое сияние, достаточно яркое, чтобы осветить небольшую круглую комнату без потолка. Возможно, когда-то она была отделена от мертвящей пустоты плана магическим барьером, но он истончился, а потом и вовсе угас, впустив внутрь крепости непрошеных гостей. В нескольких шагах от меня над полом зависло странное существо, похожее на жирную кляксу диаметром в полтора метра или осьминога, состоящего сплошь из осьминожьих же чернил. Из центра чёрного шара на меня смотрели два холодных флюоресцирующих глаза. Шар пошевелился, выбросив в мою сторону потоки холодной, опустошающей энергии, наподобие щупалец или ложноножек. На мгновение я почувствовал любопытство, восхищение и страх странного существа, но затем осталось лишь ощущение жуткой слабости. Силы стремительно покидали меня, удушливой волной взметнулся в груди страх смерти. Он передался "осьминогу", усиливая его собственный испуг, и существо отдёрнуло щупальца. В памяти внезапно всплыло его название: сег-йи, единственный обитатель плана Негативной энергии. - Он говорит, что недалеко есть ещё один светильник вроде тебя, - прозвучал голос наставника. Я вздрогнул и обернулся. Старый дракон остался в образе гитъянки, но теперь он левитировал над полом как дух меча или сег-йи. Тело Хранителя, в отличие от наших, не светилось, только глаза горели ярким серебряным огнём. - Он знает это место? - спросила Зенит. - Знает, куда нам идти? - Нет, - покачал головой Нир’рессан. - Энергон не покидал этой комнаты. Он любопытен, но, как вы заметили, крайне пуглив. Я с сомнением посмотрел на живую кляксу. Если бы прикосновения сег-йи не были для нас смертельно опасны, он был бы отличным союзником. Впрочем, в таком месте выбирать не приходится. - Мы могли бы составить ему компанию, - предложил я. - Если он не будет нас щупать. Энергон быстро втянул пару самых длинных ложноножек и подплыл чуть ближе, застенчиво покачиваясь в воздухе. Призрачный рыцарь едва заметно покосился на него и безмолвно скользнул в круглый люк в полу. Осьминог последовал его примеру, и мы направились следом, держась на безопасном расстоянии. Металлическая винтовая лестница без перил вела на нижний этаж обзорной башни. В стенах этой комнаты, как две капли воды похожей на верхнюю, были проделаны круглые окна, хотя снаружи, по моему мнению, смотреть было не на что. У стены стояло несколько грубых скамей и стол, заваленный листами чёрной бумаги, исчерченной едва заметными линиями и символами. Я ничего не мог понять в этой тарабарщине, а вот тл’а’и’кит уставился на диаграммы с явным интересом. - Карты смертельных пустошей! - прокомментировал Хранитель Пути. - Любопытно. Архимаг аккуратно собрал бумаги и спрятал их во внутренний карман мантии, несомненно, связанный с каким-нибудь сундуком в его демиплане. Внимательно осмотрев помещение, мы вернулись на лестницу. Матово поблескивающие ступени спускались ещё на несколько витков, и заканчивались небольшой площадкой, от которой во тьму уводил длинный узкий коридор. Нир’рессан поднял руку в предостерегающем жесте. - Это магический туннель, аналог того, что ведёт в мою мастерскую, - пояснил он. – На той стороне может быть засада, а повернуть не удастся. Отправим разведчика. Я почувствовал едва заметную рябь ментальной беседы, и призрачный рыцарь исчез в дверном проёме. Через некоторое время он вернулся. - Как я и думал, - удовлетворённо произнёс Хранитель. – Там полно гулей. Призрак для них – привычный гость, а на нас они сразу бросятся. Вряд ли их здесь хорошо кормят. Я с омерзением вздрогнул, живо вспомнив катакомбы подсигилья. Зенит молча вытянула руку, призывая призрачный клинок, но Нир’рессан покачал головой. - Попробуем обойтись без лишнего шума. Приготовьте чары удержания. - Я не умею сковывать нежить, - хмуро сказала моя ррати. – Только живых. - Тогда вы с почтеннымСаналом возьмете на себя тех, кто вырвется. Тл’а’и’кит вновь вошёл в коридор первым. Я шагнул следом, бормоча формулу заклятия, и тут же неведомая сила оторвала меня от земли и повлекла вперёд, навстречу врагам. Дохнуло запахом плесени и разложения, и я влетел в сферическую комнату с металлическими стенами, из которой уходило ещё четыре коридора. С воем и визгом ко мне бросились проклятые падальщики, гораздо быстрее, чем я того ожидал. Меня спасло то, что казалось их преимуществом: в этом странном месте нежить парила в воздухе безо всяких усилий, меня же тянуло к ближайшему перекрытию. Я камнем рухнул на пол, и мерзкие твари с чавкающим стуком столкнулись над моей головой. Пользуясь их замешательством, я швырнул своё плетение. Трое гулей замерло, один метнулся было ко мне, но рыцарь-призрак, которого падальщики, видимо, считали своим, быстрым ударом снёс ему голову. Остальные шестеро бросились к влетевшему в комнату Нир’рессану, но тот взмахнул посохом, словно отгоняя мух, и оставшиеся гули замерли. Следом за старым драконом из коридора появилась Зенит. Она ловко кувыркнулась в воздухе и приземлилась рядом со мной. - Что теперь? – спросила она, прикрывая нос. Из коридора опасливо выполз сег-йи, потыкал щупальцем неподвижного гуля, и перекатился к одному из выходов. Хранитель Пути прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то, и кивнул. - У них нет приказа гнаться. Отлично! Следуйте за энергоном. Приготовьтесь к такой же стычке. Сег-йи вежливо пропустил нас в коридор, и боязливо тронулся следом. Из всех нас он один, кажется, мог регулировать скорость своего движения в магическом туннеле. Снова стремительный полёт в неизвестность, снова комната-шар, снова проклятые упыри. На этот раз тл’а’и’кит напал на них первым и, пока падальщики пытались достать его когтями и зубами, мы успели наложить заклятие удержания и сбежать в следующий коридор. Он привёл нас в странное помещение неправильной формы. В неверном свете наших тел на искривлённых стенах плясали и гримасничали густые тени. Помня станцию Гимель, я приготовился к бою, но тени никак на нас не реагировали. - Они не опасны, - уверенно сказал Нир’рессан. - Что с гулями? - напряжённо спросила Зенит. - Почему мы оставили их в тылу? - Они не будут за нами гнаться, - ответил старый дракон. - Если им не прикажут. И я не хочу привлекать внимание тех, кто может это сделать, убивая стражей. Мы недоверчиво посмотрели на выход из коридора, но нас, действительно, никто не преследовал. Энергон робко двинулся вперёд по кривому проходу, и мы пошли за ним, настороженно следя за пляской теней. Проход петлял, извивался, но в конце концов привёл нас к ещё одному туннелю. Хранитель Пути решительно шагнул в арку и скрылся из виду. Мы с Зенит напряжённо переглянулись. "Как у себя дома", - мысленно проворчал я. Моя ррати сосредоточенно кивнула: "точно". Я вопросительно посмотрел на неё, но гиш молча нырнула в магический туннель. Назначение той части крепости, где мы оказались, было очевидно. Длинный узкий коридор заканчивался тупиком, в котором лежала груда раздробленных костей - всё, что осталось от охранного голема. Два широких прохода в боковые коридоры преграждали решётки с толстыми, но редкими прутьями, через которые очень удобно было обстреливать непрошеных гостей. К моему удивлению, за решётками нас никто не ждал. Пользуясь преимуществами своей комплекции и тем, что на мне не было брони, я протиснулся через решётку и быстро нашёл колесо подъёмного механизма. Хорошо смазанная рама с тихим шелестом поднялась вверх. Коридор был пуст, но холод, темнота и мрачная атмосфера места рождали ощущение, как будто за нами следит чей-то неприязненный взгляд. Оба боковых прохода слились в один и привели нас в просторное помещение, в центре которого стоял стол, заваленный ржавыми и пыльными пыточными инструментами. Решётки шести камер поблёскивали в полутьме по обе стороны от стола. Краем глаза я заметил движение в одной из них, и подошёл ближе. Из-за решётки на меня смотрел бледный измождённый человек, зябко кутавшийся в чёрную бархатную мантию с гербом Тачарим на груди. Мы часто не узнаём и не замечаем тех, кого не ожидаем увидеть, и мне понадобилось не менее минуты, чтобы узнать в узнике Сорена. - Я знаю, что вы ищете, и знаю, как туда попасть, - глухо произнёс он. – Но вам придётся меня отсюда вытащить. - Сорен, - укоризненно ответил я. – Ты думаешь, что, если моя кожа стала зелёной и пятнистой, то я уже способен оставить тебя в кутузке? - Вы знакомы? – холодно спросил Нир’рессан. Я сразу вспомнил, кто здесь принимает решения, на задери меня слаад, если… Я осёкся. Странное место, странная встреча, как на станции Гимель. Что, если передо мной ещё один призрак-оборотень?Как можно это выяснить? Какой вопрос или загадка могли бы… - Они читают память, Мено, - с горечью сказал Сорен. – Быстро и точно. Но в прошлый раз Зенит раскрыла одного из них. - Ты не мог услышать мои мысли, - нахмурился я. - Их легко угадать, - криво усмехнулся он. – Особенно, если думаешь о том же. - В прошлый раз мой разум был огорожен щитом, рассчитанным на бога иллитидов, - проворчала гиш. – Не сейчас. - Есть и другие возможности, - спокойно произнёс Хранитель, сплетая пальцы в сложную фигуру. Атаон быстро закрыл лицо руками. Я потерял несколько драгоценных секунд, но всё-таки успел зажмуриться. Полыхнуло красно-оранжевым – белый свет прошёл сквозь кровь в моих веках. Перед глазами поплыли радужные блики. - Проклятие, - сдавленно произнёс полуэльф. – Понимаю теперь, почему некроманты любят чёрные капюшоны на пол-лица. Но я, вроде, даже согрелся. - Что и требовалось доказать, - кивнул архимаг. – Напомните, на чём мы остановились? - Я могу провести вас в Звёздное Кольцо, - повторил Сорен. – Через портал в зеркальной библиотеке рилмани. Но для этого понадобится вещь из покоев хозяина этого места.***
Не дожидаясь приказа старого гитъянки, Менандр потянул за рычаг, открывающий клетку. Аанико, если это действительно был он, никак не отреагировал на такое самоуправство. Архимаг бесстрастно, даже отрешённо, смотрел на атаона, и Сорен чувствовал, как этот взгляд проникает сквозь барьеры эберронского зеркала и охранного медальона, доставшегося ему от Виктора Дезоле. Инстинктивно он начал вспоминать таблицу умножения, но быстро сбился со счёта. - Не заставляйте меня терять время, юноша, - процедил старый волшебник, и его раздражение обожгло полуэльфа как удар плети. «Наверное, так чувствует себя кролик, глядя в глаза удава», - подумал Сорен. Глаза Аанико вспыхнули серебром, и атаону показалось, что он на миг потерял сознание. - Ясно, - сухо заключил архимаг. – Все за мной! Время на исходе! Он устремился в коридор, ведущий из темницы. За ним, не отставая ни на шаг, двигался призрачный гит со вполне материальным двуручным мечом. Мено и Зенит быстро переглянулись. - Жаль, не взяла старый меч, - с сожалением сказала гиш. – Может, из этого барахла что-нибудь сгодится? Если ты в состоянии драться, конечно. Она указала на стол с пыточными инструментами. Сорен неуверенно шагнул к нему, и тут же замер. Из-под стола на него глядели два бледных светящихся глаза. - Что там? – насторожился Мено, но, разглядев глаза, успокоился. – А, вот куда он подевался… Вылезай, фейерверк закончился! На середину комнаты нехотя выползло крупное шарообразное существо, вроде чёрного морского ежа с щупальцами вместо колючек. Одно из этих щупалец потянулось к атаону и тот, сам не зная, почему, протянул ему плоский чёрный камень, с которым не расставался всё это время. Существо осторожно ощупало талисман, и вдруг с молниеносной скоростью втянулось внутрь без остатка. - Что это было? – растерянно спросил полуэльф. Менандр выразительно пожал плечами. Сорен поднёс камень к глазам, и увидел в глубине чернильной поверхности две светящиеся точки, как будто мелкий зверёк выглядывает из норы. - По-моему, он там спрятался, - неуверенно сказал атаон. - Тогда осторожнее с камнем, - посоветовал волшебник. – Прикосновение сег-йи довольно опасно. - Идёмте, - поторопила их Зенит. – Пора выбираться отсюда. Путь в нужную им часть крепости лежал через два караульных поста, набитых голодными гулями, но Аанико играючи обездвиживал их, позволяя отряду двигаться дальше. К удивлению Сорена, ни одна из этих тварей не пыталась за ними гнаться или подавать сигнал тревоги. Другие обитатели Тчиан-Сумере, если они здесь были, не проявляли к планоходцам никакого интереса. Оставалось только надеяться, что в крепость не нагрянет сам Оркус. Потайная дверь в тронный зал забытого бога, как и говорил Виктор Дезоле, обнаружилась вжутковатого вида лаборатории, где хозяин Тчиан-Сумере, судя по всему, создавал новые виды нежити. Не теряя времени на то, чтобы осмотреть комнату, архимаг одно за другим сотворил несколько заклятий, и одна из плит пола потемнела, открывая вход в очередной тоннель-переход. За порталом скрывалась просторная и на удивление хорошо освещённая комната, обставленная со вкусом, хоть и весьма своеобразным. Жёлтые волшебные фонари бросали медовые блики на металлические стены, придавая им золотистый блеск, хорошо сочетавшийся с алым вельветовым ковром. Посреди комнаты возвышался трон, сложенный из черепов разнообразных, в основном – клыкастых и шипастых тварей, видимо – охотничьих трофеев хозяина. В один из них, похожий на человеческий, но гораздо крупнее, был вделан крупный чёрный самоцвет, похожий фактурой на талисман Сорена. За троном стояла кадка с каким-то тропическим растением. - Как в лучших домах Ту’нарата, - хмыкнул Мено. Зенит понимающе улыбнулась в ответ. В тени трона парила в воздухе шахматная доска. Фигурки в виде танар’ри и героев из миров Прайма замерли в ожидании следующего хода. Одна из фигурок показалась Сорену похожей на ВинусаСоламниса, чемпиона Паладайна из полулегендарного прошлого Кринна. - Необычное решение, - пробормотал Менандр. – В таких наборах обычно танар’ри сражаются с баатезу. Похоже, наш гроссмейстер – не фанат Войны Крови. Волшебник взял одну из ладей белых – точёную башенку с серебряным драконом на крыше - и повертел её, обдумывая ход. - Заметь, короля чёрных на доске нет, - отметил атаон. – Победа белых даже не предполагается. - В таких случаях бьют доской по голове, - проворчала гиш. - Тише! – шикнул на них Аанико. Архимаг подошёл к трону и внимательно разглядывал его, изучая каждый череп. Внезапно тропический цветок, на который планоходцы почти не обратили внимания, пошевелился. Крупные жёлтые бутоны раскрылись, и из них выстрелили усики, покрытые блестящей слизью. Атаон даже не успел открыть рот, как призрачный рыцарь серебряной молнией метнулся к растению и тремя точными ударами перерубил мясистые стебли. Аанико, как ни в чём не бывало взобрался на трон и прикоснулся к чёрному камню. Мено и Зенит обменялись тревожными взглядами, но ничего не произошло. Старый волшебник спрыгнул на землю и подошёл к стене. В его руке блеснул ключ, как видно, вытащенный из очередного черепа. Атаон не успел заметить, где именно была спрятана замочная скважина, но целая секция стены с лёгким щелчком ушла в пол. Взглядам планоходцев открылось небольшое хранилище. В дальней его части располагался сложный магический стенд: что-то вроде кушетки из белого пористого материала, связанной множеством светящихся трубочек со странной волокнистой массой вроде большого кокона. Не хотелось даже думать, что за бабочка может из него вылупиться. Чуть поближе у стены выстроились каменные урны с тяжёлыми крышками и запертые сундуки. На одном из них лежал двуручный меч с выщербленным и слегка тронутым ржавчиной клинком, на другом – тонкий золотой венец. - Этот? – спросил архимаг. Сорен утвердительно кивнул. Аанико протянул посох, и серебряная голова дракона крепко ухватила золотой обруч зубами.Раздалась короткая мелодичная трель. Архимаг удивлённо вскинул голову и оглянулся. Менандр всё ещё стоял перед шахматной доской, перед ним в воздухе дрожало прозрачное марево. Аанико раздражённо щёлкнул пальцами, и марево исчезло. - Не трогайте здесь ничего руками! Мало вам гулей? - сердито проворчал он и, повернувшись к Сорену, добавил: - Обруч получите, когда доберёмся до Общей Суммы6. С этими словами архимаг снял одно из вплетённых в его бороду серебряных колец и подбросил его в воздух. Кольцо со звоном упало на пол. Аанико непроизвольно оскалился. - Задача усложняется, - проворчал он. – Но не слишком. Он вытащил из кармана стопку чёрных листов из обзорной башни и, бегло просмотрев их, нашёл нужный. - Как я и думал… - пробормотал старый волшебник. – Из каждой сферы с гулями уходит четыре коридора. Два – в такие же сферы, один – в ключевую точку крепости, один – к главному входному порталу. Заблудиться трудно. Идёмте! Проходя мимо трона, он метким ударом посоха отбил челюсть одному из черепов и зачем-то спрятал её в карман. Спустя минуту из глубины крепости донёсся слабый удар колокола. Архимаг недовольно поморщился. - Похоже, мы утомили хозяев. Ускоримся! Он пробормотал короткую фразу на непонятном языке, и Сорен почувствовал знакомый прилив сил, смешанный с желанием бежать куда-то сломя голову. Не больше полугода прошло со времени их приключения на Целестии, а казалось, что это было в другой жизни… На этот раз планоходцы не церемонились с упырями. Яркие лучи серебряного света вырывались из драконьего посоха, превращая их в груды пепла, молниями сверкали осязаемый меч призрака и призрачный меч Зенит, швырялся метеорами Мено. Их яростная атака разметала гнилых стражей, и путники, не сбавляя скорости, рванулись в следующий коридор. Посреди небольшой сферической комнаты высилась арка портала. Аанико резким движением выхватил из кармана отломанную челюсть и швырнул её в проём. Портал ожил, но в тот же миг из коридоров посыпалась нежить. - Ходу! – крикнул Мено. Увернувшись от когтистых объятий одного из стражей, Сорен прыгнул в портал и упал на холодные каменные плиты. «Вот и сказке конец», - подумал он. Не дожидаясь, пока ему прыгнут на спину, атаон быстро перекатился и замер. Над ним в иссиня-чёрном высоком небе алмазной россыпью сверкали незнакомые звёзды. - Все здесь? – раздался строгий голос архимага. - Я не вижу мастера Санала, - откликнулась Зенит. Архимаг затянул длинный речитатив на драконьем языке. Клубящееся марево портала задрожало и превратилось в стену инея. - Т’ла’и’кит воплотил седьмую добродетель Народа, - торжественно произнёс Аанико. – Его подвиг не будет забыт. - Если мы отсюда выберемся, - проворчал Менандр. – Пока что я даже не представляю, куда нас занесло. - Это не важно, - отмахнулся архимаг, снова подбрасывая серебряное кольцо. Оно с жалобным звоном ударилось о камни. Аанико нахмурился. - Ладно, попробуем другое, - пробормотал он, расплетая бороду. Тот же результат. Волшебник с досадой посмотрел на кольца. - Кажется, кто-то хочет, чтобы мы здесь надолго застряли, - раздражённо произнёс он. – Но я предпочту проиграть время и выиграть место. Станьте в круг, чтобы я вас видел! Старик вытянул посох в сторону Зенит. - Руби! Гиш аккуратно примерилась и с силой ударила по древку. Сорен ожидал очередной обжигающей глаза вспышки, но её не было. И ничего не было, пока он снова не открыл глаза. 1 Планарный рейдер – тяжелый вооружённый летающий транспорт гитъянки, способный перевозить до 150 солдат. 2Полибол(греч. πολύς — много, и греч. βάλλω — бросать, метать) –скорострельная многозарядная баллиста, изобретённая александрийским инженером Дионисием в III веке до н. э. 3 Карл фон Клаузевиц (1780-1831), военный советник императора Александра I, автор трактата «О войне». 4Гиш’сарат – гитъянки с магическими способностями, избравшие путь воина, получают обычные ранги Великой Армии с приставкой «гиш» - гиш’сарат, гиш’кит’рак и т.д. 5 Дизъюнкция Морденкайнена – специализированное заклятие, созданное ортским волшебником для разрушения порталов, связывавших его мир с Бездной, но может быть применено к любым вратам. В Сигиле использование дизъюнкции запрещено под страхом смертной казни. 6ОбщаяСумма (eng.SumofAll) – столица рилмани во Внешних Землях, недалеко от Пика. Именно в этом городе находится зеркальная библиотека Тимареш.
