Глазки от ведьмы

      Доверие… Насколько это сложная, неосязаемая и непонятная штука, не правда ли? Как говорил Генри Луис Менкен — «Доверие: чувство, побуждающее верить кому-либо, даже если знаешь, что ты сам на его месте солгал бы». С этим утверждением можно согласиться, оно описывает данное чувство достаточно кратко и понятно, однако… Оно не раскрывает его полностью. Доверие — огромное понятие, которое имеет огромное количество нюансов и тонкостей, которые играют слишком большую роль в определении данного слова.       Доверие это про веру человека. Это про тончайшую нить взаимоотношений, в которой переплелись и страхи, и опыт, и надежды, и честность и прочее, прочее, прочее… Оно ведь разным бывает: слепым и разумным. Те, кто слепо доверяют всем, безумно уязвимы в этом мире. Люди не всегда добропорядочные, многие только и делают, что пользуются другими людьми. А вот разумное доверие сейчас, к сожалению, встретить можно очень редко. Такие люди чаще всего просто отвыкли доверять в принципе, закрывшись от внешнего мира со всех сторон.       Но, увы, в нашем мире без доверия жить невозможно, даже просто из тех соображений, что человек — существо био-социальное и общаться с людьми необходимо. А даже просто общение — это уже доверие. Потому что мы так или иначе делимся мыслями, впечатлениями, идеями и так далее.       Доверять сложно. Особенно после событий, которые подорвали веру в людей полностью. Зная истинную натуру человека, его темную сторону, люди уже понимают — этому человеку доверять вообще нельзя. Однако доверие несёт в себе как пользу, так и вред. Польза состоит непосредственно в том, что это позволяет существовать хорошим деловым и личным отношениям. Но вред, увы, несёт в себе больше последствий. Как минимум, доверием можно воспользоваться и обратить его против человека, тем самым нанеся психологические травмы.       С этим чувством нужно быть очень аккуратным, но эта аккуратность должна быть трезвой и адекватной. Если боитесь доверять, то, лучше обратиться к специалисту и проработать это, потому что в жизни доверие играет огромную роль и нужно учиться доверять.

***

      Подъем утром дался всем с огромным трудом. Как минимум, потому что сидел весь класс до поздней ночи в интернете, а вставать нужно было в восемь. Девочки сонно потягиваясь и зевая, шли умываться, краситься и приводить себя в порядок. Парни же наоборот — послали всё на три буквы и уже было легли спать обратно, если бы не математик со своим: «алё бездельники, встаём, ноги в руки и вперед умываться». Так, под недовольное бурчание, комнаты мальчишек тоже обрели какую-то жизнь.       Антон, Дима и Серёжа встали примерно в одно время с математиком, на что тот знатно удивился. Собирались не спеша, растягивая утренние процедуры как можно дольше. Первым был готов Поз, как самый тактичный и ответственный из всей тройки. Вторым собрался Шаст, потому что особо не парился. Дольше всех ждали Матвиенко, потому что тот возился со своей гулькой дольше, чем собирались парни. — Да блядство! — в который раз за последние полчаса шипит армян, вновь распуская волосы. — Иди так, задрал — почти простонал Антон, падая лицом в подушку. — Ага, и получи хренову кучу насмешек в свой адрес — Серёжа говорит недовольно, а его движения стали резкими и рваными. — Ой бляя, иди суда, косичка — вздыхает Поз и выхватывает у парня расческу с резинкой, в пару движений справляясь с поставленной задачей. — Люблю тебя, очкарик — Матвиенко быстро целует Диму в уголок губ и убегает переодеваться. — Я щас блевану от вашей любви нахуй — Шаст показательно кривится, а после — смеется, словив предупреждающий взгляд. — Вот блеванёшь ты от голода, но явно не от наших отношений — Дима садится на свою кровать, прямо напротив друга.       Антон замирает, а сердце пропускает удар. Его только что буквально упрекли в том, что он ничего не ест. Точнее, ничего не съел за вчерашний день. Самое отвратительное — организм предательски не хочет принимать в себя пищу, а от одного вида и запаха воротит так, будто это и не еда вовсе, а говно на палочке. Но другу это не объяснить, как ни старайся. — О, и даже не смей мне щас пиздеть, что ты утром ел вчера. Рома мне писал, что ты совсем не прикоснулся к еде, которую он тебе оставил. А так же он упомянул, что ты часто вообще не ешь сутками — Поз смотрит с упреком, но не осуждает. Отчитывает, скорее — Бля, мелкий сволота, своих сдает — парень усмехается и падает обратно на подушку. — Ты ведь даже сейчас не собираешься идти на завтрак, верно? — Дима даже не спрашивает — утверждает. — Верно — Антон не скрывает, не видит смысла — вот только давай ты не будешь включать режим спасателя и оставишь это на меня? Мои проблемы, решаю их тоже я сам, в помощи не нуждаюсь — Только потом не ной, что тебе хуево, когда будешь загибаться от режущей боли в желудке.       В этот момент из ванной выходит Серёжа, который удивленно смотрит на друзей, найдя их в странной, напряженной обстановке, словно он застал их за чем-то личным. Однако, Дима сразу же поднимается с кровати и поймав одноклассника за руку, выходит из номера, оставляя Шастуна одного. — А Тоха че, жрать не будет? — спрашивает Серый, когда они заходят в столовую. — Нет, он позже поест — коротко и сухо, отрезая все остальные вопросы. Завтрак проходит в тишине.

***

      В номере тихо. За окном накрапывает дождь, разбиваясь о стекла, а отдаленно слышно шум проезжающих машин. Всё находится в состоянии покоя, на своих привычных местах. Но такая тишина не спасает, она давит. Давит и накрывает парня с головой. Антон сидит на кровати, обняв свои острые коленки, и смотрит в стену невидящим взглядом. Живот предательски урчит, нарушая нависшую тишину, но даже это не вызывает у него никакой реакции, никаких чувств и эмоций. Он всё так же сидит неподвижно, отдавшись своим мыслям полностью.       В голове мысли суматошно бьются и разбиваются друг об друга, замещая одну другой. Шаст не может поймать ни одну из них, зацепиться, чтобы отвлечься. Ему плохо, но не физически. Морально. Смена обстановки не помогает, как исправить это состояние он не понимает. Точнее, понимает, но не хочет принимать способ решения проблемы. Антону проще думать, что проблемы вовсе нет и всё хорошо, чем переступить себя. Он буквально ловит щипцами мысль о том, что Дима всё понял. Понял о том, что у него проблемы с питанием, пусть и не сам до этого допер. Шастун уверен — даже если бы не Рома, он бы всё равно понял. Поз слишком внимательный, слишком умный, чтобы не заметить.       РПП ли это? Возможно. Но, официально это не подтверждено, а парень не врач, чтобы сам себе ставить диагнозы. По факту, как таковые проблемы с питанием идут не из-за того что Шаст считает себя толстым. Он наоборот уверен, что слишком худощавый и набрать парочку кило было бы очень кстати. Проблемы с питанием у него начинаются в те моменты, когда его нервная система начинает давать сбои. Когда хреново, грубо говоря. Это же одна из причин того, почему панические атаки так же настигают Антона.       Ох, каково было удивление Шастуна, когда во время первой панички, которая произошла впервые за долгое время, рядом оказался Арсений. Этот мужчина вообще очень неожиданно, резко и стремительно вписался в его жизнь. Он буквально везде — в школе, на работе, иногда даже на улице умудряются пересечься. Это пугало, на самом то деле. Будто он следит за Антоном. Сталкерит, как бы выразился Рома. Но не смотря на то, что математик вихрем вписался в жизнь парня, заполучить его доверие так же быстро не получалось, как бы этого Попову не хотелось. Антон слишком закрытый в себе, слишком аккуратный по отношению к людям и слишком опасающийся какого-то близкого доверия.       Когда математик помог Шастуну вчера, что-то в ледяных стенах, которые парень вокруг себя выстроил, треснуло. Да, пусть он не раскрылся полностью, этого Арсений и не ждал, но он смог сказать одну из причин панических атак. Ох, ещё месяц назад, Попова бы просто послали нахуй и дело с концом. А тут Антон позволил себе помочь, чем удивил учителя и ошарашил себя. И на удивление — Шасту немного понравилось то, что о нем беспокоятся. Это, как оказалось, достаточно приятно и даже полезно. Потому что без помощи учителя, Антон либо провалялся бы на полу до прихода парней, либо отключился, либо каким-то магическим образом смог перебороть приступ.

***

      Попов, убедившись, что дети наконец-то встали и ушли на завтрак, принялся проводить обход номеров, чтобы, если кто-то всё-таки спит, разбудить и отправить кушать. Вчера, во время такого же обхода, он нашел Антона, валяющимся в приступе на полу между кроватей. Испугался ли математик? — не особо, но было неожиданно. Благо, практика педагога позволяла сохранять трезвый рассудок и оказывать первую помощь во время различных ситуаций. Найти парня сейчас в номере вновь не хотелось совсем. И он готов даже отругать его, как непутевого ребенка, за то, что тот не пошел на завтрак. Осознание того, что учитель несет за него ответственность, заставляло вести себя более строго во всех отношениях, даже в плане питания.       Обойдя весь этаж, Арсений подходит к комнате великой тройки и коротко постучав, открывает дверь, просовывая голову в помещение. На глаза попадается худая фигура, находящаяся в положении полусидя и втыкающая в телефон. Обведя весь номер взглядом и не найдя в нём ещё двоих учеников, математик вновь смотрит на Шастуна. — Антон, а ты чего завтракать не пошёл? — парень дернулся и резко обернулся в сторону двери, вытянув из уха наушник. — Арсений Сергеевич! Пугаете, емае! — Антон кладёт руку на грудь, драматично показывая свой уровень испуга — не хочу кушать просто, потом кофе выпью и нормально будет. — Ты и вчера вроде не ел ничего. По крайней мере, я этого не видел — Попов зашел в комнату полностью и привалился плечом к дверному косяку, скептически смотря на юношу. — Я завтракал вчера. И мы вечером с Димой и Серёжей ходили гулять, в кафе заходили — врет Антон искусно, настолько, что учитель верит. — А, ну тогда хорошо — он кивает и проходит к кроватям, садясь напротив ученика — ты вообще как себя чувствуешь, нормально? Приступов больше не было, после вчерашнего? — и смотрит. По ощущениям, будто в душу пролезть пытается. — Да, всё хорошо — Шаст говорит несмело, неуверенно. В его голове всё ещё стоит четкая установка: его проблемы решает он исключительно сам и посвящать в них кого-то смысла нет, как и нужды.       Арсений смотрит на лицо парня внимательно, пытается уловить какую-то незначительную деталь в изменившейся интонации слов. Помогать мальчишке с его проблемами — не его прерогатива, однако, мысль о том, что он несет за него ответственность в данной поездке, всё ещё заставляет лезть не в своё дело. Глаза Антона — зелёный лес, в котором можно потеряться. Но, если раньше математик видел хоть какую-то искру в этих глазах, то сейчас он не видит ничего. Взгляд ученика потухший, а цвет глаз словно стал тускнее. Что повлияло на это? Из-за чего так произошло? Ведь до поездки искра была, так что поменялось сейчас? Любопытство Попова так и подкидывало ненужные мысли в голову, вызывая резонанс чувств. Вроде и не в его интересах лезть во всё это, а вроде и интересно… — Ладно тогда, отдыхай. В двенадцать едем гулять на красную площадь, так что не опаздывай — Арсений вдруг улыбается и встает, направляясь к выходу. — Арсений Сергеевич… А насколько вы хороший психолог? — тихо спрашивает Шастун, бросая этот вопрос в спину уходящего. Учитель замирает и медленно оборачивается, встречаясь взглядом с парнем. — Все всегда были довольны и говорили спасибо за помощь — он слегка щурит глаза, не понимая, к чему был вопрос — ты хочешь о чем-то поговорить? — тихо, будто боясь спугнуть. — Нет… — Антон слегка качает головой в стороны — пока что нет. Просто любопытно было — Он слышит едва слышимый разочарованный вздох учителя. — Ну ладно. Обращайся, если вдруг захочешь что-то обсудить, я постараюсь помочь — математик улыбается уголками губ и всё-таки выходит из номера, оставляя парня одного.       Шаст смотрит на закрывшуюся дверь ещё минуты две, раздумывая о том, а может действительно попробовать обсудить с Арсением Сергеевичем проблемы. Хотя бы проблему с питанием и нынешнем состоянием, например. Потому что провести всю поездку сюда почти без еды Антон не хочет, но, чтобы поесть, нужно решить проблему с менталкой. А в одиночку с этим не справится, он знает. А значит, может всё-таки попробовать обсудить это с математиком…

***

      До двенадцати часов класс решил собраться в общем зале отеля и поиграть в настольные игры, заодно обсудить, куда можно будет сходить на неделе. Играли в самые различные игры, начиная с простой мафии и заканчивая крокодилом, поиграть в которого, заставили даже классного руководителя, хотя тот отнекивался как только мог. Пока все веселились, Франко снимала сие действо на камеру, чтобы потом смонтировать видео со всей поездки и было что вспомнить.       Антон, пожалуй, был единственным, кто не играл ни во что и вообще был вне тусовки. Он просто сидел на кресле, отдельно от всех и вечно что-то печатал в телефоне, иногда отвлекаясь на радостные вопли своих одноклассников. Всё это время на него с беспокойством поглядывали Дима с Сережей, которые разносили Кузнецову и Волочкова в дурака. Однако, Шаст этого не замечал, продолжая с кем-то переписываться в интернете. Рома. 11:33 Тох, тут кароче ещё мем есть… Ты меня за него прибьешь наверное, но все же

Антон. 11:34

Мне уже становится не по себе. Че ты успел натворить?

Рома. 11:34 *фото*. У нас теперь есть шабака колобака :)))

Антон. 11:35

Пиздец…? Ты откуда его притащил вообще? Это корги?

Рома. 11:36 Да, это вельш корги пемброк. Не притащил, а мне подкинули хахах

Антон. 11:36 В смысле подкинули?

Рома. 11:37 Да я кароче ездил домой, шмотки некоторые взять. Взял, выхожу из дома и меня кароче ловит дядя Артем. Ну мамин брат, помнишь? Говорит, мол, подарок от мамы, она давно забронировала щенка в помете, нам с тобой подарком. Вооот.

Антон. 11:39 Пиздец. Он с доками типо?

Рома. 11:39 Ага. И метрика, и родовуха, и ветпаспорт. Всё при нем. Хз как назвать.

Антон. 11:39 А по докам его как звать вообще? И это девка или пацан?

Рома. 11:40 Пацан. По докам он Фернандо.

Антон. 11:41 Мда, треш. Фернандо блять, серьезно? Ему вообще не подходит. Ему Сириус больше подходит

Рома. 11:41 ТОЧНО! СИРИУС! КАК ИЗ ГАРРИ ПОТТЕРА. СИРИУС БЛЭК. Тоха гений.

Антон. 11:42 Да, я знаю)) Пиздец, теперь еще и его тянуть деньгами нужно, ужас какой-то.

Рома. 11:43 Это да… Но ты же не против оставить его, да?

Антон. 11:43 У меня выбора нет, я слишком слаб к животинкам. Оставляем) Но уход в основном на тебе.

Рома. 11:44 Договорились брооо. Ладно, я пойду погуляю с ним, бывай.

Антон. 11:45 Пиши если что, я на связи.

— Мда, собаки мне для счастья не хватало только… — Шаст блокирует телефон и проводит ладонью по лицу. — Ты сказал собаки?! — из-за спины раздается удивленный голос Сережи. — Да че у всех за фетиш пугать меня! — парень резко дергается и недовольно смотрит на друга — Да, у меня теперь есть собака. — Ооо, Ромка там вообще мутит веселье, пока тебя нет, я смотрю. А тебя всего второй день дома нет — Матвиенко смеется, обращая на себя внимание Димы и ещё какой-то части класса. — Внатуре — всё же соглашается Антон — так, ладно. Че, во что вы там играете? — В дурака — Погнали, я с вами.       За оставшиеся десять минут ребята сыграли в партейку дурака, после чего их позвали грузиться в автобус, чтобы наконец-то поехать гулять по Москве.

***

      Арсений изначально, ещё когда поездка в столицу только намечалась, поставил себе главной задачей встречу с семьей. И наконец, сегодня, когда появилась возможность, он эту задачу выполнит. Попов спокойно оставляет детей самих на красной площади, заранее договорившись, что чуть-что — они звонят ему. Своему 11А учитель доверял безоговорочно и всегда. Насколько бы эти ребята не были шкодливыми, своевольными и без башенными, они всегда четко выполняли просьбы своего классного руководителя. За это он им был безумно благодарен, потому что смотря на работу своих коллег со своими классами, его сердце всегда сжималось. Потому что учителя находили лишь один язык общения с детьми — кнут или пряник.       Рюкзак был относительно легкий, но в нем было то, что его бывшей жене обязательно понравится, как, собственно, и дочке. Вызвав себе такси, он называет адрес дома и направляется туда, предупредив Алёну, что уже едет. У Попова не было какого-то животрепещущего чувства, когда он приезжал к семье. Ему просто нравилось радовать родную дочку и видеть бывшую супругу. Ему не сложно, зато столько эмоций для ребенка и для него самого.       Вообще, с Алёной он развелся по простой причине — не сошлись взглядами на жизнь. Арсений, уйдя в педагогическую деятельность с головой, решил перебраться в Питер с концами, в то время как жена — хотела остаться в Москве, на своем месте стилиста в крупной фирме. На том и порешали, что раз взгляды расходятся — лучше не мучать друг друга и разойтись, но остаться в хороших отношениях. На момент развода Арс даже не думал, что займется ещё и дизайном одежды. Однако, переехав в северную столицу, решил себя в этом попробовать. И в этому очень помогла Алёна, которая в дальнейшем стала его партнершей по бизнесу. Таким образом оба остались в плюсе.       До дома доезжают быстро. Расплатившись с таксистом, Попов достает ключи и открывает домофон. До этажа доезжает на лифте, но дверь квартиры ключом решает не открывать. Вместо этого, он звонит в звонок, ожидая открытия. Он слышит топот ножек, которые бегут к двери, слышит то, как проворачивается замок и дверь перед его носом открывается. Маленькая девочка семи лет стоит на пороге с широко раскрытыми глазами, после чего резко бежит в руки отца, вешаясь ему на шею. Кьяра крепко вцепляется своими ладошками в куртку папы, обнимая его. Арсений прижимает к себе дочь крепко, но осторожно. Он скучал, так же, как и она. — Ты приехал! Приехал! — всхлипывая, шепчет она. — Конечно приехал. Как я мог бросить такую принцесску? — усмешка.       Попов открывает глаза и видит бывшую супругу, которая смотрит на эту картину и улыбается. Она тоже скучала. Для неё Арсений сейчас как старший брат, нежели бывший муж. Поставив Кьяру на пол, мужчина обнимает Алёну. Она выглядит всё так же шикарно, как и полгода назад. Густые каштановые волосы, большие, глубокие карие глаза, аккуратный нос, пухлые губы и стройная фигура. Разве что черты лица стали ещё более острыми, чем были. Но, вероятнее всего, это не больше, чем последствия стресса. — Я как раз закончила готовить, поэтому раздевайся, мой руки и пошли кушать — тихо говорит она, отстраняясь. — Ох как я скучал по вкусной еде — смеется Арс, снимая куртку и вешая её на крючок. — Папа, папа! Я тебе потом покажу то, как я научилась рисовать! — кричит Кьяра из комнаты.       Арсений улыбается. Он не дома, но явно там, где ему комфортно. Он там, где спокойно

***

      Арсений приезжает к своему классу примерно через два часа, как раз, когда ребята уже хотели звонить ему и говорить, что собираются поехать в номер. Все эти два часа, двадцать семь человек шатались по красной площади, фоткались, бесились и общались. Посидели в кафе даже. Вообщем, провели время с пользой.       Шаст в кафе не ел опять совершенно ничего, ограничившись кофе. Матвиенко смотрел на друга с непониманием, Дима — с укором. Вечером, по прибытию в отель, он просто ушел в номер, никому ничего не сказав. Это заметили не все, так как класс был уставшим, но безумно довольным. Парни отправились вслед за Шастом минут через двадцать, после его ухода. В номере застали его курящим на балконе. Дима и Серый переглянулись и пожали плечами, мол, бывает.       Резко на весь номер раздается трель мобильного телефона. Антон быстро выходит с балкона и берет трубку почти сразу, как увидел кто ему звонит. — Ало, да Никит? — Запрещенку заказывали, челодой моловек? — смеется парень — Заказывали, заказывали, ща я выйду. Погнали во двор только, чтоб не спалили — смеется в ответ Шастун и отключается, накидывая куртку. — Антон? Че такое? — несмело интересуется Дима, поднимая голову на друга. — Наркоту пригнали. Серый, идешь? — Бля, ты не рофлил что ли? Трындец — Позов пробивает себе лоб рукой. — Неа, не рофлил — Антон усмехается и, дождавшись Матвиенко, выходит из номера.

***

      На улице холодно. Вечером температура ушла в минус, а ветер загулял ещё сильнее. Два парня, кутаясь в свои куртки, быстрым шагом брели в ближайший двор, который невозможно разглядеть с окон отеля. Там, на детской площадке, их уже ожидал молодой парень, лет двадцати, который качался на качелях, освещаемый тусклым желтым светом фонаря и курил сигарету. Услышав приближение каких-то людей, он резко поднимает голову, но, увидев лица, успокаивается и встает, чтобы пожать руки. — Шаст, Серый, приветики — улыбается Никита. — Шалом попалом, чувырла — Матвиенко бухтит недовольно, потому что холодно. — Некит, и тебе салям — Шастун позволяет себе обойтись не только рукопожатием, но и быстрым объятием. Близкий физический контакт, хоть и не прямой, он всё ещё не очень хорошо переносил. — Так, ну, собственно, как и обещал — светловолосый парень сует руку в карман и достает оттуда черный пакет с неизвестным содержимым — мед собственной персоной. В таблах, порошком опаснее намного. Много не балуйтесь, это опасная хуйня, была б моя воля — вообще бы не привозил, но деньги и мне нужны. Можете его в воде растворить и выпить, нормас. Кароче игрушку я вам привез, ответственности за вас, ребята, не несу. — От Никитка парень плохой. Ты ж друга своего буквально поощряешь в хуевых действиях, угрожающих здоровью — укоризненно произносит Серёжа, недоверчиво смотря на то, как Шаст убирает все в карман. — Но при этом ты тоже тут и с той же целью — Кошелев щурит глаза и лукаво улыбается. — Сука, один-один — лан, Некит, спасибо большое. Бывай бро — Антон отбивает кулачок и вместе с Матвиенко уходит обратно в направлении к отелю. — Эх Шаст, губишь ты себя… И я тебя гублю — шепот в ночное небо. Никита провожает парней долгим взглядом, после чего отправляется к своей машине.       В номер возвращаются в спешке, потому что, ну… Блин, жопа так-то замерзла! Сняв куртки, Антон и Сережа падают на кровати, смеясь от комичности ситуации. Они в малознакомом городе, с человеком, несущим за них ответственность за стенкой, купили мощный наркотик и собираются его употребить прямо в номере. Пиздец? — Мне уже не нравится, что вы на веселе… — хмурится Поз, переводя взгляд то с одного на другого, то наоборот. — А это мы ещё даже ничего не употребили — всё ещё посмеиваясь, отвечает Шаст и тянется к карманам худи, откуда достает черный пакетик.       Он аккуратно разрывает его сверху и взору открывается содержимое. Две таблетки по 20г. Не густо, но большего, на самом то деле, и не надо. Парень достает обе и одну отдает Сереге. Берет бутылку воды, разливает её по двум стаканчикам и наконец-то смотрит в глаза Матвиенко. Армян, в отличии от Шастуна, пробовал что-то такое впервые. Его лицо выражало полнейшую неуверенность и, возможно, страх. — Серый, если не хочешь — не принимай, тебя никто не заставляет — Димка всё же вставляет свое слово и краем глаза улавливает легкий кивок от Антона. — Ну или можешь принять половинку от таблы, а то и четверть, если не хочешь каких-то мощных побочек — добавляет Антон.       Сережа мнется пару секунд, а потом действительно надламывает таблетку, раскалывая её на две половинки. Одну он оставляет у себя в руках, а вторую передает однокласснику, который убирает её обратно в пакетик. Мысленно перекрестившись, парни кивают друг другу и закидываются. — Чувствую, что нам это обернётся тотальной задницей… — задумчиво делает вывод Серый и откидывается на спину, ожидая действия вещества.       Спустя двадцать минут наркотик даёт о себе знать. У Матвиенко резко развязался язык и прибавилось сил, из-за чего он просто начал танцевать под разные треки, играющие из блютуз-колонки. Он говорит о своём детстве, о том, что у него папа пьяницей дикой был, а потом вылез из этого дерьма. О том, что мама у него работает офтальмологом и он иногда бегал к ней на работу, когда скучно было. Антон на поведение друга лишь кривовато улыбается и всё ещё продолжает сидеть на своей кровати, не замечая на себе пристальный взгляд Поза. — Антох, а скажи честно, ты не в первый раз наркоту принимаешь? — Дима в наглую пользуется случаем и пытается извлечь из этого ответы на вопросы, которые давно интересуют. — Какая проницательность, Дмитрий. Хлопаю вам — сарказм явно улавливается в голосе парня — а ты наверное сидишь и думаешь, почему меня так же, как косичку не развело, да? — он резко переводит свой взгляд на глаза очкастого. — Пожалуй, да, я действительно удивлен — Позов не видит смысла отрицать очевидное. — Ай-ай-ай, пользуешься случаем того, что у меня чуть-чуть развязан язык — Антон шутливо качает головой — на самом деле да, это далеко не первый раз, когда я употребляю запрещенку. Ты только не подумай, что я нарик зависимый какой-то или что-то подобное — он взмахивает рукой — у меня была зависимость, когда мне было 13 или 14. Не вспомню. Я тогда чем только не закидывался, если честно. Выбрался кстати из зависимости сам, без сторонней помощи — язык начинает потихоньку заплетаться, из-за чего слова становятся более тягучими и плавными — потом вообще не употреблял и вот сегодня впервые, спустя 4 или 3 года. Как я к этому пришел? — Антон вновь успевает озвучить вопрос друга прежде, чем тот его задал — А у меня в жизни пиздец лютый в тот период был. Думал таким образом отвлечься, уйти от реальности. Спасибо, что не из жизни пхах. — Это… Мне даже, если честно, сказать нечего — Дима говорит тихо, неуверенно и явно растерянно. Не таких подробностей он ожидал — а мед пробуешь в первый раз? Это же он? — Пробую не в первый, но таблой впервые. До этого колол. А так да, это он — Шаст кивает. — Пиздец — красноречиво.       Следующий час прошел примерно так: Серёжа сначала танцевал, а потом ныл, как ему плохо живется. Антон просто втыкал в стенку глазами, почти ничего не говоря. А Дима просто следил за ними обоими и диву давался, откуда у него друзья долбоебы.

***

      В какой-то момент Шастун резко хватается руками за шею и падает спиной на кровать. Его грудь рвано двигается, словно легкие не могут вобрать нормальное количество кислорода. Поз только уложил своего парня спать, когда у его друга началась эта хрень. Что делать в такой ситуации — он не знал. Он даже не мог понять, что это такое. На классическую паническую атаку не сильно похоже, а для передозировки метадоном слишком маленькая граммовка. Времени на долгие раздумья не было, потому что не окажи другу своевременную помощь, черт знает что с ним случится. Выбора нет. Надо бежать за математиком.       Вылетев из номера кое-как нацепив тапки, Дима бежит к соседней двери и громко стучит, надеясь, что учитель ещё не спал. Дверная ручка дергается и дверь открывается, представляя своему ученику чуть взлохмаченного, в домашней одежде, Попова. Он непонимающе смотрит на Диму, пытаясь понять причину столь позднего визита к себе. — Там… Антону плохо… — чуть запыханно говорит парень и Арсений резко просыпается. Он берет аптечку из шкафа, стоящего в коридоре, напяливает тапочки и вместе с учеником бежит в их номер.       Картина не изменилась с ухода Поза совсем никак. Разве что Антон начал ещё и кашлять очень сильно. — Что, он черт возьми, делал тут?! — буквально рычит математик, подбегая к тумбе ученика и доставая оттуда ингалятор в надежде, что он поможет ему хотя-бы начать нормально дышать. — Они с Сережей… — Дима колеблется перед выбором сдавать друзей ради их общего блага или нет. Выбор пал на первый вариант — вообщем Шаст достал откуда-то метадон и принял его. Серый просто немного выпил пива, его развезло, но он ничего не принимал. — Серьезно? Мед? Откуда Антон достал этот наркотик? — сказать, что Арсений был в шоке, ничего не сказать. Однако эмоции были отодвинуты на второй план. Сейчас он впрыскивал лекарство в горло ученика, помогая ему начать дышать ровно и не задыхаться. И, кажется, это помогло.       Антон разлепляет глаза с трудом, всё ещё откашливаясь и смотрит по сторонам, пытаясь сфокусировать взгляд. Увидев перед собой классного руководителя, картинка собирается в единый пазл, даже не смотря на несколько нетрезвую голову. Хуево, однако. Чувство дежавю возникает внезапно. Математик вчера почти точно так же сидел около него после панической атаки. Сейчас, правда, немного другие обстоятельства, но не суть. Чувство ближущегося пиздеца на свою задницу Антон ощутил даже будучи под наркотическим опьянением.

***

      Без лишних слов, Арсений, убедившись, что Антон может сам стоять и передвигаться, хватает его за предплечье и как собаку вышвыривает из номера, а после — тянет к себе в комнату, буквально толкая его внутрь. Он усаживает парня на вторую кровать и садится напротив, прожигая взглядом. — Объяснишь? — голос подозрительно спокойный, вызывающий много подозрений. — Конкретно что? — режим дурачка включен, авось прокатит. — Наркотики, твой отказ от еды, какой-то приступ только что — всё ещё спокойно — я понимаю, что это не моё дело… — пауза — Было бы, если бы не тот факт, что здесь я несу за вас ответственность — Попов выделяет некоторые слова, видимо, чтобы у парня не было лишних вопросов. — А может нет? Почему я должен объяснять? — язык всё ещё немного заплетался, но, в целом, нормально. — Потому что ты несовершеннолетний ученик, который оказывается наркоман, за которого я несу ответственность, даже, если это против моей воли? — вопросом на вопрос. — Аргумент — Антон нехотя соглашается, помолчав несколько секунд. — И всё же? Как ты это объяснишь? — голос Арсения ни разу не поменял спокойной интонации, что вызывало всё больше недоверия. — Наркоту просто — захотел, через связи достал. Отказ от еды — из-за моего нервяка по жизни, в сильном стрессе я могу не есть какое-то время, для меня это нормально. Если вы хотите это обсудить более детально, то, давайте завтра, потому что сейчас я овощ — Шастун выплевывает всё как на духу, пару раз запнувшись — а приступ вызван тем, что при астме нельзя ничего такого употреблять. Но, кто я такой, чтобы слушать правила, правда? — Придурок ты, вот кто ты такой. И эгоист бессовестный — Попов недовольно щурится и отворачивает голову к окну. — Ну, тут, к сожалению по фактам — парень жмет плечами. — Так. Ложишься сейчас же спать, на этой кровати. Утром будем разговаривать — математик бросает это так небрежно, грубо и неприятно, что Антон немного ежится, и уходит по направлению в ванную. Однако, парниша указанием пользуется и заваливается спать прям так, отключаясь сразу же. — Какой-же ты придурок, Шастун… какой же придурок… — тихо шепчет Арсений, когда возвращается в комнату и накрывает ученика одеялом, после чего сам укладывается спать на свою кровать. Завтра тяжелый день, который начнется с серьезного разговора.