Глазки от ведьмы

      Как часто наши родители говорят нам на протяжении жизни, что слезами и криками проблему не решить? И как часто они сами противоречат самим себе, срываясь на детей из раза в раз? Увы, часто. А ведь действительно, огромное количество проблем и недопониманий можно решить простыми разговорами, где учитывается мнение обеих сторон. Человеку не просто так дана речь, дан язык и слова. С помощью этих трех составляющих можно найти такой выход из конфликта, к какому с помощью криков и побоев не прийти.       Большая часть проблем с психикой у подростков идёт напрямую из детства. С того времени, когда родители, сами того не замечая, ломали ребенку психику. Говоря одно, они в 99% случаев делали другое. Сколько детей в мире ежедневно получает ремня, кулаков, порций криков и матов? Да огромное количество. Пожалуй, отвратно то, что «родители», срываясь на своих детей, избивая их за малейший косяк, будь то двойка в журнале, немытая посуда, или просто ребенок домой пришел на минуту позже нужного, полностью противоречат своим же фразочкам, по типу: «ой, да не надо кричать когда конфликт. Сохраняй спокойствие, говори и не применяй физическую силу!». Да, действительно, сохраняй спокойствие, не применяй физическую силу, мам, пап.       Нынешнее поколение детей — искалеченные, сломанные ребята, которые не знают, что будет дальше. Это сейчас про тех детей, у которых родители вечно кричали, срывались, били и прочее. Эти дети — потерянные для самих себя. Они боятся себя пробовать в чем-то новом, неизвестном, они закрыты в себе, потому что так было проще в своё время. Но, почему-то, присутствует такое чувство, что эти люди в будущем смогут себя перебороть, переступить и найдут себя в жизни. Эти люди сильные, как бы там не было.       Но так же есть семьи, где родители сразу прививают своим детям, что крики и рукоприкладство — не решение проблемы. Что нужно говорить, нужно разговаривать, что это всё нужно уметь делать. В таких семьях дети вырастают открытыми к новым событиям, к новым возможностям. Они знают, что даже если что-то не получится, не беда, можно попробовать снова. Такие семьи — пример для подражания. Люди из таких семей — тоже безмерно сильные. Но знаете какой тандем самый крутой? Когда человек из хорошей семьи начинает общаться и помогать человеку из проблемной семьи. Они учатся друг у друга буквально всему: взаимопониманию, разговору, новым эмоциям и чувствам, доверию. Когда возникает такой тандем, значит, всё не так уж и плохо и не всё ещё потеряно…

***

      Утро для Антона сравнимо с каким-то адом. Голова гудит нещадно, а в горле такой дикий сушняк, будто он вчера не таблеточку наркоты выпил, а ящик водки в одну харю. Жмуря глаза и тихонько постанывая, он перекатывается на спину и силится открыть глаза, что выходит не с первого раза. Свет режет так, словно это и не свет вовсе, а раскаленный нож, поднесенный близко к лицу. Хочется материться, громко и сильно, а так же немножечко пить и, что весьма удивительно, кушать. Спустя два дня полной голодовки, организм захотел что-то поесть. Ну прямо чудеса какие-то! С трудом заставив себя буквально пальцами разлепить глаза, Шастун пытается сфокусировать взгляд и понять, где он находится. К сожалению, одна из отвратных побочек меда, это полный отшиб памяти после принятия наркотика на некоторое время. Поэтому сейчас, обнаружив себя не в своём номере, парень, мягко говоря, пересрался. Куда он вчера забрел? Что он вчера вытворил? Чё вчера вообще было блять? — О, наркоман малолетний проснулся, доброе утро! — не сильно громко говорит математик, вышедший, судя по всему, из ванной. С волос стекали капли воды, моча серую футболку, а от самого мужчины несло запахом пены для бритья и приятным запахом геля после. — Арсений Сергеевич? — Антон округляет глаза — пиздец? — тихо, хрипло и себе под нос. — Я не пиздец конечно, но зато я Арсений Сергеевич, да — учитель тихонько смеется, привалившись к косяку — водички? — Если не сложно, то буду безмерно благодарен — парень буквально сипит, потому что в горле реально Сахара. Он взглядом провожает спину мужчины, который скрылся за стенкой и вздыхает. Чтож, видимо, Дима вчера всё-таки позвал математика. Только вот какая на это была причина? Додумать об этом он не успел, потому что перед носом появился стакан воды, который Антон с жадностью осушил — спасибо большое — Да всегда пожалуйста — Попов ставит стакан на тумбочку и садится на свою кровать — разговаривать сейчас будем или когда ты отойдешь до конца? — вся утренняя смешинка и легкость из вида учителя пропала, поменявшись на строгость. — Блин, Арсений Сергеевич, я честно не помню вообще что вчера было. Я вам обещал разговор по душам что-ли? — Шаст с искреннем непониманием и недоумением смотрит в холодные глаза, которые ну просто 10000% при рождении подарила ведьма. — Интересно однако… — Арсений хмурится и решает чуть-чуть приврать — Да, ты обещал мне разговор, где ответишь честно на любые мои пять вопросов — Блять? — парень не знает как реагировать. Он ожидал многого, но точно не того, что он будет давать обещания про разговор, где из него буквально могут выкачать любую информацию, в состоянии наркотического опьянения — а вообще обещания, данные на нетрезвую голову обычно не исполняются… — всё же решается попробовать отвести свой прокол в другое русло. — Не не не, даже не пытайся Антон. Ты ответишь на мои вопросы, когда придешь в норму. Тут уж, к счастью моему и несчастью твоему, я твоё обещание поймал и запомнил — математик качает головой, давая понять, что отказы не принимаются. — Блять… — Прекрати матерится, маленький наркоман — Арсений смотрит исподлобья, и сука, этот взгляд реально пугает. — Простите? — Антон честно не понимает, как реагировать на ситуацию. Он мало того, что какого-то лешего оказался в номере своего классного руководителя, так ещё тут и ночевал, так ещё и чет обещал попиздеть. Пиздец какой-то, хочется вернуть память как можно быстрее, и, желательно без пробелов, как это бывает — блин, я реально ничего не помню. Я надеюсь, я ничего такого не натворил? И как я у вас в номере оказался? — Натворить не натворил, на твоё счастье, придурок. Словил приступ астмы или чего-то подобного, насколько мы с Димой поняли и как ты пояснил мне потом, и всё. А в номер тебя притащил я, чтобы проследить мог, если плохо опять станет — Арсений падает спиной обратно на заправленную кровать и глубоко вздыхает — но если бы с вами поехал не я, а кто-то другой из учителей, то Шастун, у тебя были бы такие большие проблемы, что трындец просто. — Ебаный… — парень садится на кровати уже полностью и стыдливо закрывает лицо руками — как некрасиво вышло то… — Вот честно, не думал, что ты так много материться умеешь. Я от тебя мата за эти два месяца учебы вообще ни разу не слышал. А тут вон оно как выходит — Попов умело уводит тему в другое русло, чтобы сбавить градус напряжения. Парень ему за это благодарен. — Считайте, эксклюзив. Я на людях обычно не матерюсь — Антон позволяет себе смешинку и всё же встает, заправляя за собой кровать — лааадно, а наверное пойду, в порядок себя приведу, с парнями пообщаюсь, да? — уйти сейчас хочется больше всего. — Иди уже, наркоманчик. Но не думай, что я забыл о разговоре — учитель машет на него рукой и продолжает лежать на кровати. Дверь в номер хлопает, говоря о том, что ученик ушел.       Арсений глубоко вздыхает, утыкаясь взглядом в потолок. Да, может проблемы парня его особо и не интересовали, но вот наркотики — да. Как Антон до этого дошел? Как достал? Зачем он к этому пришел? На постоянной основе он употребляет или решил попробовать в первый раз? Кто ему принес эту дрянь? Множество вопросов подобного типа возникало в голове и ни на один из них Попов не мог сейчас дать ответ. Его действительно беспокоило то, что один из его учеников как-то связан с наркотой. А если бы в эту поездку с классом действительно поехал бы не математик? У парня столько проблем бы появилось, чисто из-за какой-то глупости. — Что же с тобой не так, Антон?.. — вопрос в пустоту, ответа на которого не последует.

***

      Вылетев из номера учителя, Шастун глубоко вздыхает. Что ж, признать тот факт, что принимать наркоту во время этой поездки, изначально было провальной идеей, стоит. Так глупо попасться, пиздец. Чёртов организм, слишком восприимчивый ко всякому говну… Зато, такое событие, как падение в глазах математика, надолго отбивает желание вновь притронуться к веществам.       Вместо номера, Антон спускается в буфет, потому что жрать хочется достаточно сильно. А там, может быть, и друганы найдутся. Тем более время как раз пол девятого, все должны быть уже внизу. Собственно, так и оказалось. Зайдя в помещение на первом этаже отеля, Шаст видит часть своего класса, которая всё же проснулась в свободный день пораньше на завтрак и уже сидит что-то ест. Обведя взглядом зал, он натыкается на Димку, который сочувственно пододвигает к Матвиенко стакан сока. Усмехнувшись, парень идет за своей порцией завтрака, куда входили два тоста с беконом, кофе или сок и любая каша на выбор. Ну, а с учетом своей аллергии на крупы, Антон обходится просто тостами и кофе. Забрав свой завтрак, он направляется к друзьям и, подойдя к их столику, с грохотом опускает поднос на поверхность. — Вечер в хату — Шастун чуть усмехается, увидев то, как Серёжа поморщился — сорян бро. — И тебе утреца, Тох — Дима окидывает его удивленным взглядом — наш бравый дрыщ решил поесть? — Подъеб засчитан — парень хмыкает и принимается завтракать.       В буфете сидят не долго, даже не переговариваются. Отнеся подносы с грязной посудой, они так же молча возвращаются в номер, где каждый просто заваливается на свою кровать и залипает в телефон. Желания разговаривать особо не было ни у кого. У Серёжи отходняк, Антону немного стыдно от всей этой ситуации. Ну а Диме… А Дима как настоящая мамочка, молча воспринимает поступок своих деток и морали читать будет потом.       За окном погода не особо радует. Холодно, слякотно и ни единого намека на солнце. Дождь продолжает накрапывать, каплями разбиваясь о поверхности, будь то окно или асфальт. Люди на улице бегают под своими зонтиками, как муравьи. Мда и ведь не лень куда-то в такую погоду шастаться. Мысли во всей этой обстановке были достаточно пессимистичными. Антон, смотря в телефон и листая тикток, был полностью в своих мыслях. В основном думал он о том, почему организм так резко и опасно среагировал на метадон. Раньше, когда парень употреблял эту дрянь, такой херни в виде приступа астмы не было. Нет, ну один раз было, но обошлось тогда всё хорошо и вызван приступ был даже не медом, а травкой. Может походить по врачам, обследоваться? То, что здоровье всё чаще барахлит в 17 лет — не круто, так быть не должно. Тем более бюджет позволяет.       Блин, ладно, реально приеду с Мск, надо будет походить по всяким врачам. Как раз наркота окончательно выйти из организма должна к тому моменту.       Как бы сильно парень не оттягивал свои визиты в медицинские учреждения, рано или поздно они его настигают. От этого очень не очень себя ощущаешь. Потому что хочется жить спокойно, без перебоев в здоровье, в достатке и радости. Но, так можно лишь в сказках (и то, даже не во всех). Поэтому выбора особо нет. Хочешь жить — ходи к врачу. На том Шаст и остановился, возвращаясь в реальность и в тикток.

***

      Ближе к обеду 11А решил собраться всем вместе и пойти погулять. Тем более, дождь прекратил лить и даже вылезло солнце. Прекрасная погода, чтобы провести время всем вместе. Именно поэтому, уже в 12 ч толпа молодых парней и девушек, во главе с мужчиной, выдвинулись в парк. Решено было ехать в Красную Пресню, с учетом того, что до неё не так далеко от отеля. Доехали под громкое песнопение на весь арендованный автобус. В весь движ были вовлечены все, кроме Антона и Сережи, у которых от громких оров и музыки раскалывалась голова, словно она готова взорваться хоть прям щас. — Miststück, wie Sie nicht müde zu singen— Шаст буквально шипит это себе под нос, но краем глаза видит, как заинтересованно на него посмотрели друзья и математик, которые сидели рядом и, судя по всему, услышали сие чудесное выражение. Однако, лишних вопросов не задали, за что парень был очень благодарен. Потому что лишние разговоры — это последнее, что сейчас хотелось.       Приехали, выгрузились, пошли гулять. Девочки сразу же пошли делать сотню фоток, парни просто ходить бродить и смотреть, что тут есть. Антон, Дима и Серёжа держались ближе к девочкам, потому что «Ну Антооон, ну ты же высокий, с твоего ракурса фотки будут крутые!». Ну а друзьям ничего не оставалось, кроме как поддержать своего товарища в таком нелегком деле — фотографировать девочек. Арсений Сергеевич наблюдал за всеми со стороны и улыбался уголком губ. В кой-то веке он видит то, что его класс действительно очень дружный. Да, с ебанцой (хотя, как говорит Павел Алексеевич: «да они не с ебанцой Арс, они ебнутые у тебя просто»), но зато дружные и любимые. А ещё больше его радует то, что они приняли Антона так, будто он и не новенький вовсе. — Господи, ну можно я пойдууууу — страдальчески тянет Шаст, уже желая смыться куда подальше от девочек. — Нет, золото наше. Больше фоток богиням фоток! У тебя очень классно получается фотографировать, так что страдай, мальчик мой, страдай — звонко смеется Ира, вызывая очередной страдальческий стон у Антона, приступ смеха у Димы с Серёжей и улыбки у девчонок.       Шаст вздыхает, но продолжает следовать за девочками туда, куда они ведут и фоткать их на разных локациях. Рука знатно затекла, как собственно, и плечи, и шея и вообще всё тело. Когда Катя Франко говорит, что он может немного отдохнуть, пока они все будут болтать, парень облегченно выдыхает и отдает телефон обратно Ире, так как у неё была камера лучше, чем у остальных. — Ich bin so müde — буквально скулит Антон, возвращаясь к парням, которые наблюдали за всей вакханалией фотосессии и предпочли держаться в стороне. Не успел он дойти до них, как сзади раздался радостный вопль. — Антоха лови! — судя по голосу, это была Аня, староста класса. Её кудрявые рыжие волосы забавно пружинили, когда она бежала, а серые глаза светились детским азартом. Парень, кое-как успевает среагировать, когда девушка прыгает к нему на спину. Она хватается руками за его плечи, а ногами обвивает пояс, позволяя ему подхватить её, чтобы не упала — катай меня, шпала наша любимая! — Аня, екарный ты бабай, ну че за детский сад! — вопреки своим возмущениям, Антон начинает смеяться и бегать по парку, с девушкой на спине. Она была не сильно тяжелой, так что парню было весьма комфортно. Не считая того, что это был физический контакт, который он почти на дух не переваривал. Помогала лишь одежда, которая не позволяла этот контакт сделать прямым. За всей этой картиной наблюдают прохожие, кто-то с улыбкой, кто-то с презрением, а то и с отвращением. Остальные мальчишки из класса тоже последовали примеру Шаста и сажали девочек на свои плечи, катая их на себе. Только Поз с Матвиенко и Поповым держались в стороне, молясь не попасть под всю эту тусовку. Классно конечно, но плечи болеть потом будут, как и спина. А этого ой как не хотелось. Зато Дима снимал всё это на телефон, чтобы это осталось в памяти.       А Антон был даже счастлив, в какой-то степени. Ему нравилось происходящее, как бы он там не бурчал как старый дед. Такого в жизни никогда не было, поэтому он пытается ловить кайф сейчас, хоть это и дается с трудом. Шаст отмечает про себя, что он действительно сильно поменялся в характере за два месяца. То, что он не позволял себе раньше, он позволяет сейчас, зная, что не осудят. То, что он раньше не мог почувствовать, он ощущает (пусть и не в той мере, как, например, одноклассники). Это и пугало одновременно, и радовало безмерно. Потому что жизнь побитой, загнанной собаки надоела. Хотелось жизнь как у обычного человека. И, видимо, желаниям суждено сбываться.

***

      Последующие четыре дня в столице прошли весьма спокойненько и весело. Арсений Сергеевич вместе с детьми ходил по всяким музеям, выставкам и прочим местам, что было в школьной программе поездки. Его даже затащили в Авиапарк, где он умудрился потерять свой класс и искал ребят добрые полтора часа, хотя как позже выяснилось, пока он шатался по торговому центру, молодые люди просто решили смотаться обратно в отель. Стоит ли говорить о том, что у учителя появилось несколько седых волос на голове, а подросткам вставили пиздюлей?       11А — это сплошное непредсказуемое сборище детей-переростков, как считала вся школа, где они учились. Так же считал и сам Арсений. За 4 года, которые он ведет этих детей, он так и не научился даже чуть-чуть читать их планы и задумки. Они всегда были на шаг впереди, а шаг этот был настолько спонтанный (чаще всего) и ебнутый (а по-другому и не назвать), что проще написать отказную от классного руководства (а следом и заявление на увольнение по собственному), собрать манатки и уехать в Тибет. В этом году, в последнем году для совместного времяпровождения класса и математика, всё стало куда веселее. Потому что появился Шастун. Мальчик, который пришел закрытый в себе, скрытный, необщительный, буквально за какой-то несчастный месяц смог найти общий язык со всеми, стать любимчиком среди одноклассников, при этом никак не помешав и не нарушив свои принципы касательно скрытности.       И вот сейчас, за неделю в Москве, все вновь убедились, что Антон — уникальный человек, которого надо ценить, уважать, а главное — любить. Потому что именно он в этой поездке, не смотря на то, что от класса держался в стороне, был главной темой обсуждения всегда и везде. И не сказать, что парень был против. Скорее, ему это было интересно, потому что он и сам не раз сидел и слушал вместе со всеми о том, как про него что-то рассказывают, еще и сам что-то иногда добавлял. А ночами, ежедневно, весь 11А собирался в большой комнате отдыха и играл в настолки, чуть-чуть выпивали и слушали игру на гитаре, которую Антон где-то нашел даже в отеле.       В какой-то из дней его даже заставили рассказать что-нибудь на немецком. Ох, видели бы вы то, как глаза Шаста чуть не закатились в мозг. — Ну Тох, ну хоть стишок какой-нибудь на немецком, ну пожалуйста! — Ира буквально висела на шее Антона, надеясь уломать его на авантюру. — Ну я не хочу-ууу-у — парень упирался долго. Сдался только тогда, когда весь класс в один голос начал просить — собаки вы все — Антон бурчал как старый дед, однако, всё же выполнил просьбу. — Ein Augenblick, ein wunderschöner: Vor meine Augen tratest du, Erscheinung im Vorüberschweben, Der reinen Schönheit Genius. In hoffnungslosem Leid gefangen, Im Wirbelwind der lauten Welt Erklang dein zartes Stimmchen lange, Im Traum erschien dein zartes Bild — Епта, а ты точно не Польского сатану вызвал? — несколько пребывая в шоке, спросил Ваня, невысокий парень с рыжими волосами. — Это Пушкин, дурак. Я помню чудное мгновенье и бла бла бла — Шаст несколько нервно поправлял челку, стараясь не смотреть на ребят. — Это бомбически круто, Антон! — воскликнул Дима, а его восхищение подхватил весь класс. В тот вечер в Шастуне вновь что-то треснуло, заставляя начать новое переосмысление себя и своей жизни…

***

      На пятый день в столице по плану была поездка в музей-панораму «Бородинская битва». Добрались туда как обычно с шумом и смехом на весь автобус, под недовольные немецкие маты Антона и под храпение Яна. В музее их встретил экскурсовод, который рассказал правила посещения музея и попросил ничего руками не трогать. Класс музеи не особо любил, потому что это нудно. Поэтому девочки просто ходили фоткались, когда экскурсовод давал время на рассмотрение экспонатов, а парни залипали в телефоны. Арсений Сергеевич тоже с весьма скучающим видом смотрел на картины, иногда поглядывая на ребят. И почему-то, было у него предчувствие, что произойдет что-то неладное.       Компания состоящая из Димы, Сережи, Антона, Иры, Ани и Кати тусила отдельно от всех. Ребята тихонько переговаривались, смеялись и много всего снимали. В самом музее им было очень скучно, потому что никто из этой шестерки историю терпеть не мог, а тут история вокруг. В какой-то момент Ира прислонилась к витрине, чтобы сделать очередную фотку, но вдруг, за спиной послышался треск. А за ним звук битого стекла. — Ебаааааааааать — девушка резко отскочила в сторону и чуть всхлипнула, испугавшись. — Ира, тебе пизда — тихо шепнула Катя, которая собиралась подругу сфоткать.       На звук пришел весь класс, а вместе с ним и Арсений с экскурсоводом. На лицах у всех читалось удивление, ахуй и всё, что является синонимами к слову шок. Антон, Сережа и Дима предпочли вообще спрятаться в тени, чтобы наверняка на них не посмотрели и ничего не предъявили. На лице Попова, смотрящего на всё это, читалось сразу всё: от удивления до гнева на криворуких, неуклюжих учениц. Учитель, в конце концов, смиряет девочек строгим разочарованным взглядом и обращается к экскурсоводу, с вопросом о том, сколько нужно заплатить за штраф и может ли кто-то, пока он занимается всей этой документацией с оформлением возмещения ущерба, вывести класс из здания и последить за ним. Парень, который вел экскурсию, неуверенно кивает, подзывает свою коллегу, объясняет ей ситуацию и она, вместе с детьми, в том числе и с косячниками, покидает помещение. — Да-а-а девчонки, вы как так вообще? — всё ещё находясь под впечатлением, спрашивает Кирилл, ведя под руку Катю. — Я просто чуть-чуть облокотилась на это сраное стекло для фотки, а оно… ебнулось… — тихо ответила Ира, выдыхая. Чувствовалось то, что математик раздаст пиздюлей сразу, как только выйдет из музея. Ну а пока подростки стояли перед входом в здание и тихонько переговаривались, иногда опасливо поглядывая на то открывающуюся, то закрывающуюся дверь.       В какой-то момент дверь вновь открывается и все замирают и замолкают, потому что вышел учитель. Хмурый, злой и без тени того веселого настроения, что было утром. Были бы у учеников хвосты и уши, они непременно бы поджались. Арсений холодным взглядом осматривает весь свой класс и кивком головы просит пройти к автобусу и отправиться в отель. Дети тихонько, но в темпе вальса, засеменили к транспорту и так же загрузились, всё ещё побаиваясь открыть рот. И, казалось-бы, накосячило всего два человека и бояться следовало бы только им. Но, 11А — это как семья, где провинившись один ребенок, от матери получает каждый. Поэтому страх был оправдан. Но, на удивление всех, Арсений Сергеевич не проронил ни одного слова ни когда сел в автобус вместе со всеми, заняв, кстати, место рядом с водителем, а не как обычно сзади автобуса, с детьми, ни когда уже ехали обратно в отель. Это пугало и ещё сильнее вводило в заблуждение…

***

      По возвращении в отель, математик лишь попросил всех разойтись по своим номерам и собраться в общем зале через час, после приезда. Сказать что одиннадцатиклассники обосрались от такого тона, которым это всё было сказано, ничего не сказать. Это значило только одно — учитель зол, и даже очень. В беседе класса творилось нечто: все писали о том, что Арс злой очень, что надо как-то исправить вину, что девочки рукожопы сраные и нахуй они вообще полезли фоткаться к этой витрине. Даже староста крыла матом всех, кто отвечал ей на сообщения. — Пацаны, я в ахуе — сидя в номере, выдал Антон, листая беседу. — Аналогично, если честно — Дима коротко кивнул, сняв очки и потерев переносицу. — А я вот понять не могу, а хули стекло такое хрупкое, что от простого прикосновения с небольшим давлением так легко рассыпалось — разбавил общую атмосферу Сережа.       Одноклассники резко повернули свои головы в его сторону, удивленно смотря ему в глаза. А ведь Матвиенко прав. Почему? Обычно от такого не трескается стекло и не сыпется на тысячи мелких осколков… — А это уже, друг мой, загадка музея, которую разгадывать мы не будем — все-таки пожал плечами Поз, откидываясь обратно на подушки.       На телефон всем троим одновременно пришло уведомление, как оказалось, из беседы, где математик просил всех подойти в общий зал. Переглянувшись, друзья выдохнули и вышли из номера, замечая в коридоре своих одноклассников, которые в таком же состоянии двигались в сторону зала. В помещении, где собрались подростки, стояла напряженная атмосфера. Все неуверенно рассаживались по креслам-мешкам и диванам, стараясь не смотреть на учителя, стоявшего около окна. Когда все расселись и затихли, Попов прошел в центр зала и громко вздохнул. — Боитесь черти, да? — голос его был чуть сиплым, но, на удивление, без злобы — не надо, бить и кусать никого не буду. Просто спокойно хочу сказать о том, что вы, блять, самый криворукий класс, который я видел в своей жизни и на своей практике. Хотя я вам напомню, еб вашу за ногу, что вы первый класс, который я взял под руководство, сразу через год, как начал работать в вашей школе — Арсений злобно зыркнул на детей, которые смотрели куда угодно, но не на классного руководителя — я вас терпел, терплю и буду терпеть, не переживайте, но блять! — он резко вскрикнул и взмахнул руками, видимо, находясь на грани злости — Всегда, когда вы где-то косячите, расплачиваюсь и получаю я, а не вы! И ладно бы просто деньги отдавал, как сегодня вышло, их не сильно жалко, хотя я не миллионер! Я вечно потом выслушиваю от руководства о том, какие вы рукожопы и раз я с вами не могу совладать, то может, вас лучше передать какой-нибудь Эльзе Альбертовне — дети удивленно подняли глаза, услышав это. Они знали, что руководство из-за них часто предъявляет, но что были предложения снять с математика классное руководство, они не знали — А я же люблю вас, как собственных детей, переживаю за вас, седею тоже из-за вас, не могу вас отдать никому, не прощу же себе… Так что вы когда косячить собираетесь, хоть подумайте немножко обо мне и о последствиях блять. Я об этом инциденте в музее сообщать директору не буду, потому что удалось уладить все деньгами, но черт, поедь с вами кто-то из других учителей, у вас и у меня были бы огромные проблемы — Арсений Сергеевич действительно не кричал, хотя руки то сжимались в кулак, то разжимались, и действительно попытался спокойно все сказать. 11А сидели, стыдливо пряча глаза, и не могли понять, за что им дали такого чудесного человека в руководители. — Арсений Сергеевич, сколько вы отдали за стекло это? — тихонько решила спросить Ира. Её, как казалось, чувство вины сжирало больше, чем остальных. — А так ли это важно? Если интересно, то 10 тысяч рублей. Попробуете мне отдать эти деньги, никого из вас не допущу к егэ по математике — хмуро ответил классный руководитель. — Но можем же мы как-то загладить вину? Нам правда жаль, что мы вечно ввязываем вас в проблемы из-за своих косяков, простите, пожалуйста — староста тоже решила вставить своё слово, которое в принципе, было словом всего класса. — Лучшее, что вы для меня можете сделать, это меньше косячить и провести оставшиеся три дня тут без инцидентов. Я вас слишком сильно люблю, чтобы злиться и обижаться, но вы и сами понимаете, что мне тоже иногда бывает обидно получать из-за вас выговор — математик слегка приподнял уголки губ, показывая, что он хоть и злится, что выдавали его руки, но не так сильно. Класс, не произнося ни слова, просто молча подошел обнимать своего учителя, шепча ему то, какой он хороший и что они правда постараются не свести никого в могилу и исправятся. Подошли обниматься все, кроме Антона. Он, смотря на то, как все пошли обниматься, несколько брезгливо поморщился и поспешил отсесть в угол зала, чтобы не светить лицом. Физический контакт ему всё ещё был сильно не по душе, а ощущение того, что в этот момент он был лишним, было безумно велико. Ведь правда, он в этой школе и классе всего два месяца, он не знает всех этих приколов, не знает как кто косячил, не знает, как часто одноклассники извинялись перед учителем, а он их всегда прощал. Он лишний. По крайней мере, в данный момент точно. Личные границы он слишком уважал, поэтому лезть в этот клубок объятий не собирался изначально. Антон просто смотрел. Смотрел и понимал, что он в жизни упустил слишком многое. Понимал, что в его жизни были, видимо, какие-то ключевые моменты, которые его переломили и заставили возненавидеть прикосновения, закрыться в себе, перестать всем доверять и научиться не привязываться. От этого должно было быть больно, по всем законам жанра. Но он привык. И ему было плевать. Поэтому он просто пялился в эту толпу. Пялился до тех пор, пока на него не посмотрели в ответ голубые глаза. Глаза, в которых читалось удивление и непонимание. А Антон… А Антон просто чуть усмехнулся и покинул зал, отправляясь на улицу, чтобы покурить.

***

      Послеобеденное время пролетело достаточно быстро. Класс договорился на новый год подарить Арсению либо ноутбук, либо новый телефон, а потом вместе с классным руководителем все просто играли в разные игры, чтобы поднять настроение и себе, и ему. А с наступлением вечера, все просто позакрывались в своих номерах.       Антон, после того как вышел покурить, в номер и не возвращался. Когда даже через час он не вернулся, у Димы и Сережи все-таки поинтересовались, куда он делся. Однако парни и сами не знали ответа, но, чтобы не подставлять одноклассника, ответили, что ушел к другу, с которым договорился встретиться. На вопрос математика о том, не будет ли опять какая-нибудь чехня с наркотиками, Дима неуверенно пожал плечами. Поводов для беспокойства стало ещё больше, когда на звонки на телефон парень тоже не отвечал.        Ближе к пяти вечера Шастун объявился в отеле, а после — в номере. Даже получил словесный нагоняй от друзей, за то, что ушел не предупредив, и за то, что не брал трубку. — Какого хрена, Антон?! — воскликнул Дима, когда увидел руки парня, который появился в помещении. Красные, потрескавшиеся, чуть кровящие на костяшках. Опять ушел без перчаток, а на улице мороз, ноябрь ведь уже. — Да че ты орешь то, ну? Ну сходил я погулять, подумать мне надо было. С Ромой пообщался по видеосвязи, показал ему чуть-чуть. Трубку не брал по этой же причине — Антон говорил спокойно и даже слегка улыбался. — Ну ты хоть предупреждай пожалуйста. У нас Геич спрашивал, где ты. Отмазали что ушел к другу. Но знаешь что ещё он спросил? — Сережа даже не смотрел на друга, нежась в объятиях Позова — он спросил о том, не будет ли повторения истории с наркотой — Ой бля… Ой бля-я-я — Шаст закрыл лицо подушкой, взвыв туда — я же ему разговор обещал блять! — и словно по закону подлости, дверь в номер в этот момент открылась и из коридора появилась темная голова классного руководителя. — О, Антон, ты вернулся! — Арсений улыбнулся, почувствовав облегчение, что с учеником всё хорошо — пойдем выйдем тогда? Прогуляемся. Оденься только тепло, чтоб вечером не мерзнуть — и скрылась голова обратно за дверь, оставив после себя лишь вопросительные взгляды Димы и Сережи и ахуевшее, вытянувшееся лицо Шастуна. — Не спрашивайте пацаны, я тоже ничего не понимаю — поднявшись с кровати, бросил парень и взяв куртку, вышел из номера.

***

      В ожидании учителя, Антон стоял у входа в отель, выкуривая уже вторую сигарету. В голове роились мысли как пчелы. Летали из одного конца мозга в другой, мешая сконцентрироваться на чем-то конкретном. Ожидал ли такого предложения Антон? Нет конечно. Догадывался ли о том, о чем будет разговор? Да, определенно. Четыре дня прошло с того момента, как математик отпустил его из своего номера, после наркотического опьянения. Рано или поздно к этим обещанным пяти вопросам, о которых Антон, кстати, так и не вспомнил после восстановления в памяти цепочки событий, вернуться пришлось бы. Страшно ли было выдать что-то, о чем не хотелось бы, чтобы кто-то знал? Да? Наверное да. — О, ты уже тут. Ещё и куришь, фу-фу — Попов как обычно появляется неожиданно, заставив парня вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. — Ну, вас ждать же долго, поэтому и курю — Антон по привычке ухмыльнулся и уже было поднес сигарету к губам, как её резко выбили из рук, заставляя никотиновую отраву полететь на асфальт — эй! — Кури, пожалуйста, твоё дело и право. Но давай не рядом со мной, не люблю сигаретный дым — математик мило улыбнулся, будто ничего не было и, перекатившись с пятки на носок, посмотрел в глаза ученика, который недовольно буравил его взглядом — да ладно тебе, не обижайся. Пошли лучше, до кофейни какой нибудь пройдёмся — А я и не обижаюсь, просто недоволен — буркнул в ответ парень, отправляясь вслед за учителем       До кофейни, которая находилась примерно в получасе ходьбы от отеля, шли пешком. По началу — тихо, без разговоров. Каждый был в своих мыслях. Арсений думал о том, какие именно вопросы он хочет задать и как правильно их сформулировать. Антон думал о том, какие вопросы могут ему задать и как на них можно подготовить ответ, не сказанув ничего лишнего. — Арсений Сергеевич, а расскажите что-нибудь про себя, пожалуйста. Потому что я вот знаю о вас такую, знаете, базовую информацию. А вот послушать ту же Ирку, столько оказывается, можно узнать о вас — нарушил тишину Шастун, поворачивая голову в сторону классного руководителя.       А у него глаза красивые… Действительно ведьма подарила — Ох, а что мне рассказывать. Ну родом из Омска, потом переехал в Москву, отучился в педагогическом. Есть бывшая жена и дочь, которые живут здесь. В 23 уехал в Питер, где сразу устроился в нашу школу — Арсений пнул камешек ногой и тоже повернул голову в сторону Шастуна — помимо школьного учителя, я дизайнер в крупной фирме. Поэтому и сижу часто в кафе кстати, с потенциальными клиентами или будущими партнерами по бизнесу — математик, усмехнувшись удивленному взгляду парнишки, продолжил путь. — Вау, прикольно… — Антон несколько озадаченно покачал головой. Столько нового всего за десять минут разговора, забавно — А кстати, а как так получилось, что вы по сути, почти единственный учитель в школе, который спокойно относится к лгбт сообществу и даже не против этого? — О, так тебе не рассказывали ещё? Забавно, обычно кто-то из класса об этом сразу говорит — Попов неловко посмеялся и пожал плечами — я бисексуал, Антон. Так что это должно тебе всё объяснять — Нихуя. Вот это реально ого. Да вы крутой, Арсень Сергеич! — брови Антона взлетели вверх, а рот остался приоткрытым в немом шоке. — Спасибо — математик чувствовал себя несколько неловко, но вполне комфортно — мы как раз дошли. Заходи — Попов открыл дверь, пропуская ученика вперед.

***

      Заняв свободный столик и повесив свои вещи, мужчина подозвал к ним официанта, с просьбой дать меню. Молодой парниша положил перед гостями небольшие, приятные на ощупь, меню и, объяснив как его позвать, когда они определятся с выбором, удалился к другому столику. — Что будешь? — Арсений вопросительно взглянул на Антона, который с интересом листал страницы с предлагаемыми блюдами и напитками. — Чашечку рафа с лавандовым сиропом и салат цезарь — Шаст закрыл меню, подняв взгляд на классного руководителя. Пиздец, когда ещё в жизни он будет сидеть в кофейне со своим учителем? Что за американский сериал в реальной жизни? — Понятно теперь, почему ты такой худой. Кушаешь мало очень, зато работаешь как лошадь — хмыкнул мужчина, подзывая официанта и озвучивая ему заказ. — Ну да, согласен, худоват. А с другой стороны, не буду работать — мне не на что жить будет — Антон резко замолкает, осознав, что ляпнул лишнего — забудьте, вы не должны были этого слышать… — Я помню что ты живешь от родителей отдельно. Не переживай ты так, эй — голос Арсения был успокаивающий, а его глаза бегали по лицу ученика — но, давай вернёмся к изначальной теме нашего сегодняшнего вечера. Пять вопросов. — Я могу не отвечать, если считаю вопрос слишком личным? — решил уточнить парень, чтобы наверняка. Получив положительный кивок, он вздохнул — ну, валяйте тогда — Хорошо. Начнём. Только не волнуйся сильно, ладно? В независимости от ответа, мое отношение к тебе не поменяется — Арсений кивнул официанту, который принес их заказ и устремил свой взгляд в глаза напротив — ты давно употребляешь?       Антон несколько замялся, прежде чем ответить — Мне тринадцать было, когда я впервые попробовал. Ничего серьезного, марихуанна и экстази. До 14 употреблял, потом смог слезть с этой истории всей. Сам, без помощи — Шастун задумчиво почесал подбородок — метадон тоже был, если что. И да, такая реакция организма, которую вы видели, была впервые. На мед точно — Какой богатый опыт. Хорошо, дальше. Как ты пришел к наркотикам? — Попова действительно волновало то, как и из-за чего школьник пришел к веществам. Проблемы, интерес или навязанное? — В тот период были проблемы серьезные, решил попробовать отвлечься от них путём наркотиков. А в тот день, который вы застали… — парень поджал губы, словно обдумывая, надо это говорить или нет — Проблемы с менталкой, они такие. Захотелось уйти от всего этого хотя бы на пару часиков. Ну а единственный способ, который мне близок, это наркота — он легко пожал плечами, уводя взгляд вниз.       Лицо Арсения вытянулось. Его ученик, которого он знает больше, чем два месяца, употреблял наркотики, так еще и так спокойно об этом говорил. Это какие же проблемы надо иметь, чтобы прийти к этому? Как получить ответы на все эти вопросы? — Это… интересно? Я не знаю как на это реагировать, если честно — математик сделал глоток своего латте, чтобы скрыть свою растерянность, чем вызвал смешок у парня напротив — ладно, продолжим. Селфхарм. С чем связан и давно ли занимаешься этим? Это один большой вопрос если что       Глаза Антона забегали по кофейной пенке. Соврать — сделать возможно хуже, причем себе, нежели учителю. Сказать правду — получить возможный шквал осуждения или непонимания. Арсению Сергеевичу хочется верить, хочется доверять, но подсознательный страх вновь проебаться, неприятно напоминает о себе и о всех событиях, что случались из-за доверия не тем людям. Парень глубоко вздыхает и поднимает взгляд на мужчину. — С 15 лет… — он видит, как темные брови учителя чуть приподнимаются, выражая удивление — Я тогда впервые из дома убежал, решил попробовать таким образом моральную боль выразить физически. А потом это стало как зависимость. Я не романтизирую селфхарм, если что, это отвратительное и ужасное дело, просто… Я не знаю как с этим бороться. Предвещая ваши вопросы, да, я всё ещё занимаюсь этим, но гораздо реже, чем раньше — Шастун замолкает, не желая развивать эту тему больше, чем есть сейчас. — Антон, послушай меня сейчас, ладно? Я не собираюсь как-то тебя переубеждать, ругать и так далее. Тебе даже не обязательно прислушиваться к моим словам. Я в любом случае не собираюсь лезть в твои дела и проблемы до тех пор, пока ты сам не захочешь этого или пока не дашь мне прямого согласия на мою помощь — голос учителя был тихим — Но попробуй еще раз поработать над своими проблемами с психотерапевтом. Я могу тебе дать контакты действительно хорошего специалиста, который сможет помочь. Селфхарм — не норма. И в твоём случае, твой селфхарм выражается не только в виде порезов, но и в твоих действиях. Ты же буквально упахиваешь себя на работе. И в учебе у тебя так же. Эта тенденция видна и заметна очень сильно, не нужно думать, что мы, учителя, ничего не видим — Попов замолчал, всматриваясь в задумчивое лицо мальчишки напротив. Кудрявая челка, которая лезла в глаза. Родинка на кончике носа. Уголки пухлых губ, опущенные вниз. Такой легко читаемый парнишка, но такой тяжело доступный для понимания. — Скиньте в ватсапе — спустя минут пять молчания, подал голос Антон. Глаза он так и не решился поднять, найдя кофейную гущу куда интереснее, чем выражение лица напротив. — Хор-рошо — Арсений чуть запнулся. Мальчишка согласился принять помощь. Это… Дорогого стоит — можем продолжать? — получив кивок, он продолжил — Кафе. Как ты там оказался и как тебе там вообще работается? Тоже один большой вопрос. — Блин, нечестно такие вопросы огромные задавать — усмехнулся парень — Я в кафешке три года работаю, устроился туда через год, как в Питер переехал. Попал туда благодаря связям отца. Долгая история, на самом деле. Но если кратенько, то у бати есть друг, который владеет этим кафе, а мне на тот момент, по мнению отца, было нечего делать, поэтому почему-бы не запихнуть 14 летнего школьника в общепит, из-за чего там я и оказался. Сначала я вообще попал туда официантом, но, через полгода работы, как-то вечером, после закрытия, поиграл на гитаре и спел что-то, если честно, уже не помню, то ли Лепса, то ли ещё кого-то. Не столь важно. Андрей, друг отца, это услышал и такой говорит — «Ой, а ты петь и играть что ли умеешь? У нас как раз гитарист уволился, может на его место?» — Шаст прервался, переведя дух — Ну а я согласился, мне это куда комфортнее, чем бегать по залу весь день и слушать тупых людей. Как мне там работается? — парень задумался — да нормально. Мне нравится, это прям моё. Я кайфую от того, что делаю. Так что работается мне классно. — Не думал, что ты там так долго. Я о кафе узнал два года назад, как раз тебя в первый раз тебя тогда и увидел — Попов почесал подбородок, осматривая зал — Интересная история, на самом деле. Всегда хотел узнать, как школьник смог пробиться в такое дорогое заведение — ученик с учителем одновременно посмеялись — Давай отвлечемся. Ты же песни свои пишешь, как я понял? — Антон кивнул — Как ты их сочиняешь? Мне всегда казалось это очень сложным, честно — голубые глаза горели интересом. — Ох, на самом деле не столь сложно. Я даже не знаю как объяснить, как я их пишу. Когда есть настроение, пишу по паре строчек в заметках на телефоне или в блокноте. Потом, через время, складываю всё в один нормальный текст. На текст, музыка, знаете, сама в голове звучать начинает. А мне остается просто её на гитаре проиграть пару раз и всё — Шастун говорил так несмело и смущенно, что вызвал умиление. — Это очень круто! — Арсений взмахнул руками, искренне восхищаясь этим рассказом — Я, мне кажется, никогда бы не смог сочинить что-то, кроме математического диктанта — учитель улыбнулся, увидев как парень звонко посмеялся. Цель расположить к себе Антона вполне была достигнута. Этот мальчишка невероятно интересный как человек. С ним хотелось разговаривать и проводить как можно больше времени.

***

      В кафе они просидели ещё минут двадцать, после того, как закончили основную тему, ради которой туда и пошли. Болтали на отвлеченные темы, в ходе которых Арсений узнал, что у Шастуна аллергия на крупы, что он не любит зиму и любые праздники, и что он, помимо работы в кафе, работает ещё и репетитором по немецкому. Антон же узнал, что у Попова не очень хорошее зрение и чаще он ходит в очках, но в школе — в линзах. Что Павел Алексеевич как-то подшутил над ним в виде того, что поставил ведро воды на дверь и когда математик заходил в класс на урок, это ведро на него перевернулось, намочив его полностью. А так же узнал о том, что информатика в школе лучше избегать, потому что он часто любит приставать в сексуальном плане. Почему его всё ещё не уволили — загадка дыры.       Обратно в отель шли не разговаривая почти. Антон выкуривал сигарету, успокаивая свои нервы, которые шалили после разговора. Он даже не обращал внимание на недовольное бурчание мужчины. Словно вновь в себя провалился, в свою клетку из загонов, комплексов и проблем. Арсений, сначала поворчав на ученика, шел, уткнувшись в телефон, с кем-то активно переписываясь. В общем и целом, каждый был занят своим делом.       Вернувшись в отель, расстались около номера учителя, так как он был буквально перед номером парней. — Спасибо вам за этот вечер, Арсений Сергеевич. Я думаю, мне даже стоило хоть кому-то чуть-чуть рассказать о себе. И, если честно, я удивлен, что этот кто-то стали вы — Антон смотрел в голубые глаза напротив, чуть улыбаясь — А ещё, вы ни разу меня не отругали за мат. Почему? Это же как минимум неправильно, как сказали бы люди. — Поверь, я считаю, что мат — не плохо. Если тебе проще так выражать свои мысли — пожалуйста. Просто не стоит материться в школе, там субординацию всё-таки нужно сохранять — Арсений так же, как и Шастун, смотрел в глаза — А ещё я сторонник мнения, что криками и руганью проблему не решить и всегда проще спокойно поговорить. — Спасибо — шепнул ученик. — Тебе спасибо, что позволил мне всё же тебе чуть-чуть помочь. И что смог мне открыться и довериться — в тон ответил математик, приподняв уголки губ — спокойной ночи, Антон. — Спокойной ночи, Арсений Сергеевич.       Учитель скрылся за дверью своего номера, оставив парня так и стоять в коридоре. Шастун устремил взгляд в окно, всматриваясь в мелькающие огни машин и домов. Глубоко вздохнув, он разворачивается и идет к себе в номер, отмечая, что в общем счете их не было около полутора часов. Забавно, однако. Войдя в комнату, захотелось развернуться и забыть то, что он увидел. Дима, нависая над полуголым Серёжей, страстно целовал его шею, вызывая легкие постанывая от Матвиенко. Антон вылетел из номера обратно в коридор, крикнув перед этим, что могли бы и написать о своих планах на вечер, чтобы ему этого не видеть. — Фу блять, как забыть! — смеялся в кулак парень, идя в общий зал, где была часть класса — Хэллоу салаги, ваш немецкий фюрер вернулся! — Антошка! — посмеялась Таня, высокая, темноволосая одноклассница — ай-да с нами в дурака. — С радостью, други мои. Ближайшие полчаса я точно не собираюсь возвращаться в номер, так что с вами поиграть не откажусь — парень плюхнулся в кресло мешок. — Дима с Серым того самого да? — спросила Ира, забавно подняв брови. Увидев кивок, компания громко засмеялась — как кролики трахаются, боже! — Внатуре — поддакнул Кирилл, мешая колоду — Катюха, раздавай! Играем на сотку! — Ща вас батя растащит! — зелёные глаза Шастуна загорелись азартом. Вечер будет весёлым. Впервые за эту поездку, его вечер не пройдет за самобичеванием и самоанализом. Он наконец-то отдохнет.