Это всего лишь смерть

Кол напоминает мне одного из тех карьеристов, которых показывают по телевизору – добиться цели не смотря ни на что, точнее, вернуть мне чувства. Впервые я готов убить его в тот момент, когда они с Кэролайн возвращаются домой вместе. Пьяные. Глубокой ночью. Я делаю вид, что рисую, но смешки выбивают из колеи. Ну, а когда они оба идут ночевать в одну комнату, я отказываюсь спать вообще. Бекка посмеивается надо мной, говоря о том, что Кол просто создан выводить меня из себя, но мне совсем не до юмора. У меня намечается нервный срыв, поэтому я просто выхожу на улицу, ловлю какого-то парня и пью его кровь так долго, пока он не оказывается совершенно пуст. Уже утром я, ненавидя себя за слабость, заглядываю в спальню Кола и облегченно выдыхаю, когда вижу его в одежде, свернутым на другом краю кровати и без одеяла. Кэролайн бесит меня. Просто выводит из себя, играя на моем терпении, постоянно пропадая где-то, возвращаясь под утро, а потом снова ускользая. Пытаюсь отвлечься и напиться тоже, но даже алкоголь против меня. Каждый день становится каким-то вычеркнутым, бесполезным до истерики. Я ищу смысл, правда ищу его, но это сложно. Успокаиваю себя тем, что она еще здесь, что не ушла из моего дома, а продолжает возвращаться. Это дает мне если не надежду, то что-то определенно светлое. В середине третьей недели мне приходит сухое смс от Стефана. Лекарство у него. Он хочет, чтобы я отдал ему Кэролайн. Это очень радует меня, и дело не в лекарстве, а в его наивности. Отвечаю утвердительно, говорю, что обязательно выполню его условия. Знаю, что он не верит. Я бы и сам себе не поверил. Ребекка пытается говорить со мной, что-то рассказывать, но прекращает свои попытки, когда не видит ровно никакой реакции на свои слова. Сообщает о вечеринке, которую Кэролайн хочет закатить на выходных. Я киваю, понимая, что мне совершенно плевать. Пусть хоть в щепки разнесут этот дом – это ничего не изменит.

***

Субботним вечером мой дом превращается в пристанище для подростков – музыка оглушает, дешевый алкоголь льется рекой, а мой брат не отстает от меня ни на шаг, в попытке включить мои эмоции. - Ты уже на полпути, Ник, - тихо произносит он, когда я поднимаюсь по лестнице на второй этаж – вид сверху позволяет захватить взглядом все пространство. – Может, хватит уже упрямиться? Не могу найти Кэролайн в этой большой и галдящей толпе. И как она умудрилась привести сюда столько народа? - Отвяжись, Кол. Повторяю это, пожалуй, сотый раз за вечер и опираюсь ладонями о перила. Каждая светловолосая девушка привлекает мое внимание, но оказывается не той, что я ищу. Внезапно в голову приходит мысль собственноручно перекрасить каждую блондинку в Мистик Фоллс. - Нет, ты только посмотри на себя. Ты одержим. Глаза бешеные, бегают по залу, в поисках той, желанной. Поворачиваюсь к брату и безразлично выдыхаю. - Тебе больше нечем заняться? Иди, выпей, потанцуй с какой-нибудь школьницей. Присмотри за сестрой, в конце концов… - Нашей сестре не нужен присмотр, у нее все отлично. Кол смотрит вниз, и я перехватываю его взгляд. Ребекка смеется, как сумасшедшая, сжимая пальцами малиновый бумажный стакан. Ее окружила толпа девчонок, которые заглядывают ей в рот, глотая каждое слово, как жизненную ценность. Она выглядит счастливой. Перевожу взгляд чуть влево, и, наконец, нахожу ее. Кэролайн. Она подпирает спиной стену у камина, прижимая к себе какого-то парня. Он высок и неплохо сложен, жадно терзает мочку уха девушки и бродит руками по телу. Чувствую, как сознание замедляется, а жестокие сцены убийства сменяют друг друга в голове, словно в калейдоскопе. Делаю глубокий вдох, чувствуя, как переполняет легкие. Нельзя показывать ему свою слабость. Нельзя, чтобы брат понял, насколько сильно все это выворачивает меня. Кол хмыкает, всматриваясь в мое лицо, а я все никак не могу отвести своего взгляда от Кэролайн. Она красива. Она так красива, что меня ломает на части, разрывает и стискивает невидимыми канатами. Хочется скулить, рычать, грызть землю зубами, только чтобы больше не сходить с ума от ее красоты. У меня дрожат губы, а тело словно парализует, сковывая цепями. Господи, я знаю, что заслужил, но избавь меня от этой зависимости! Избавь, пожалуйста!!! Слежу за его рукой так внимательно, что забываю выдыхать. Скользит длинными пальцами по ее бедру все выше и выше, прихватывая за собой ткань черного платья. Оно и так катастрофически короткое, больше напоминает узкий кусок ткани, но теперь… Я вижу край ее кружевных трусиков, и ощущаю, как дерево под моими пальцами крошится в пыль, утягивая и мой разум тоже. Видимо, я теряю равновесие, потому что не замечаю, как рука брата крепко сжимает мой локоть. - Какой терпеливый, - шепчет он мне в самое ухо. – Даже я уже готов разорвать на ней это платье. Ник. Ты правда ничего не предпримешь? Я хочу ответить ему, правда. Я очень хочу послать его к чертям и всех вокруг. И даже этот город. Но горло чем-то сдавило, а тело напоминает статую из камня. Такого плотного, неподвижного. Ледяного. Видимо, я выпадаю из реальности на какое-то время. Потому что тишина бьет меня дубиной по голове, и мысли рассыпаются строчками в сознании. Если бы меня сейчас попросили отвернуться, я бы даже не услышал. Если бы взорвали рядом атомную бомбу, а мое тело разорвало на части, я бы не понял этого. Потому что мое сознание осталось бы здесь, рядом с ней, и этим мальчишкой, в объятиях которого она закатывает глаза. Когда она ловит мой взгляд своим, у меня останавливается сердце. Оно и так мертвое, почти сухое, но это… просто смесь эмоций разного уровня и частотности. Я на пике сумасшествия, я выдыхаю, хватая руку Кола своими пальцами – знаю, что ломаю ему все кости, но оторваться не могу. Он что-то говорит мне, но я не могу сфокусироваться, потому что слушаю. Слушаю ее сердцебиение, ее дыхание и тихие стоны. Жар расплывается по телу, я вижу, как парень приспускает брюки, приподнимая Кэролайн, заставляя обхватить ногами его бедра. Голова кружится, все органы, как будто заливают свинцом – так больно, что чувствуется приближение смерти. Она смотрит мне в глаза, приоткрывая рот в безмолвных движениях, она закусывает губу, цепляя пальцами волосы на затылке незнакомца. Она видит меня насквозь. Она не отворачивается. Почему она не отворачивается?! Когда я почти теряю сознание от этого наплыва чувств разного калибра, Кэролайн впивается клыками в шею парня и через миг уже отбрасывает в сторону неподвижное тело. Снова переводит свой взгляд вверх – на меня. Поправляет платье, вытирает капли крови со своих губ, а потом идет в мою сторону. Медленно, как подобает королеве. Она обходит всех этих несуществующих для меня подростков, осторожно ступает по лестнице, покачивая бедрами. Я знаю, чего она хочет. Я вижу, что ей так необходимо сейчас. Но не могу пошевелиться, черт возьми, не могу пошевелиться! Кэролайн буквально отрывает от меня Кола, смотрит на меня безразличным взглядом, а я так устал. Так сильно устал, что не нахожу иного выхода, кроме как закрыть глаза, уткнуться носом в ее волосы и вдохнуть этот аромат счастья и погибели. - Кэролайн, - выходит как-то слишком горько. Меня шатает, но я все же ощущаю, как ее пальцы скользят по моему животу вниз, к джинсам, борются с застежкой ремня. – Что ты делаешь? - Я хочу тебя. Так просто и так сухо. Но почему-то ноги сводит приятной судорогой. У меня нет сил сопротивляться этой съедающей любви, только голос дрожит, как и руки. - Почему меня? Хочу услышать что-то необходимое, грубое и нежное одновременно. Я так нуждаюсь в ней в этот момент, что не знаю, буду ли я существовать, если она уйдет. Но она выдыхает бесчувственное: - Мне нравится, как ты работаешь членом. Мир рушится вокруг меня, а я не вижу. Ничего не вижу, кроме ее глаз, пустых и безжизненных. Готов просто взять и разорвать себе глотку к чертям от осознания того, что я сделал ее такой. Именно я. Она справляется с преградой, запуская пальцы в джинсы, обхватывая ладонью мою горящую плоть. Но я не знаю, нужно ли мне это. Мне просто плохо, мне ужасно плохо. Она противна мне, неприятна, я ненавижу ее, но не могу отпустить. Потому что она успела не просто слиться со мной – сделаться моим воздухом и моей жизнью. Обхватываю девушку за талию, вышибая дверь в свою комнату, разворачиваю ее к себе спиной и разрываю на ней всю одежду, оставляя лишь лоскутки, так сильно напоминающие остатки моего сердца. Вхожу резко, без подготовки, чувствую, как бьет по лопаткам отчаяние, а слезы катятся по щекам. Кэролайн утыкается носом в стену, прогибается в спине, крича от восторга, кусает губы, роняя капли на ковер. Я двигаюсь быстро, целуя ее плечи, срывая когтями краску со стены. Не могу молчать, каждый толчок приправляю глухим рыданием и словами, которые сами слетают с языка. - Ты этого хочешь?! Этого?! Кэролайн… - Да! Люблю ее, люблю, как сумасшедший, душу готов отдать за право быть с ней, чувствовать ее, ощущать. - Я люблю тебя… Люблю… Кэролайн. Она не отвечает. Смеется, захлебывается стонами, кончает бурно, содрогаясь всем телом, а потом сползает вниз по стене. Я не хочу продолжения. Мне не нужна разрядка, мне не нужно ничего – только она. Только Кэролайн, кукла которую я сломал. Хочу вернуть ее, но знаю, что уже не смогу. Осознание, как деревянный кол в сердце, и я сажусь рядом с девушкой, впуская их в себя – каждую эмоцию в отдельности. Они тонкие, как шелковые нити, возвращаются и обволакивают мою душу тысячами острых иголок. - Я же говорила. Ты прекрасно работаешь членом. Хватаю Кэролайн за шею и притягиваю к себе. Глаза в глаза. Она так близко и далеко одновременно. - Скажи. Одно слово – и вся глубина моих мыслей отражается в нем. Но ей все равно. Она не видит, не чувствует. Она смотрит вопросительно, как будто ей лень даже переспрашивать. - Скажи, что мне делать теперь? Кэролайн, скажи… как мне вернуть то, что я уничтожил? Девушка улыбается, смотрит на меня долю секунды, а потом осторожно хлопает по щеке. - Просто забей.