Вне закона и времени

Матс принял смену в семь часов утра и, поудобнее устроившись на скамейке, развернул газету, бегло просматривая новости и периодически поглядывая в окна своего подопечного. Не заметив в них никакого движения, Стокке опять погружался в чтение утренней прессы. Он не прочёл в газете ничего интересного: видимо, журналисты ещё не добрались до убийства Неттинга или полиция запретила им распространяться об этом инциденте. У Матса было около шести часов на чтение газеты, и за это время он успел перекусить купленной по дороге булочкой и изрядно заскучать. Потом парадная дверь открылась, и Матс увидел, как Сэм в лёгком летнем костюме спустился по ступенькам и огляделся, словно выискивая кого-то. Стокке отложил газету, поднялся и направился к Сэмюелю. Ли, поймав взглядом Матса, двинулся ему навстречу, дружелюбно улыбаясь при этом. Настроение Сэма, которое с самого утра было не очень, резко поднялось вверх при понимании того, что Матс не обманул, и сменять его будут только на ночь. — Доброе утро, — поздоровался Ли. Стокке ответил ему тем же и замолчал, словно ожидая чего-то. Сэм сам точно не знал, зачем вышел из дома. Тренировки на пару дней отменились, так как менеджер Сэма считал, что тому надо прийти в себя после произошедшего. Об этом он сообщил Ли прошлым вечером по телефону. Наверное, Сэму стоило посидеть в безопасной квартире, почитать, успокоиться, позабыть о произошедшем, но ему жутко не хотелось сидеть там, среди однотонных стен, в одиночестве. Просто прогулка без цели и направления казалась Сэму наискучнейшим занятием из всех возможных, а идти на пляж было заведомо плохой затеей: Сэму не хотелось влезать в толпу людей. Сейчас хотелось уединения и покоя, хотелось тихой радости, разделённой со спокойной и едва заметной грустью напополам. Хотелось побыть наедине с собой, с природой и почему-то… с Матсом Стокке. Этот человек притягивал Сэма, манил к себе и привязывал, сам того, возможно, не понимая, железными цепями. Рядом с этим человеком хотелось находиться как можно дольше, хотелось ловить каждое его движение, каждое слово, каждый взгляд. Теннисист подумал, что неплохо было бы прогуляться по городу. Он почти не успел осмотреться тут по прибытию, а с Матсом и шанс заплутать уменьшался в разы. Поэтому Сэм пошёл, куда глаза глядят. А его глаза глядели и хотели глядеть в сторону моря. Он не знал точной дороги к нему, и поэтому ходил по городу до шести часов вечера, не решаясь спрашивать о чём-то «охранника». Где-то в середине дня он пообедал в небольшом чудном кафе с ярким и приятным оформлением. Стокке поел там же, но сидел он через столик от Сэма. Видимо, этого требовали приличия, но Сэм точно знал, что не отказался бы от компании Матса за обедом. Что-то подсказывало ему, что собеседником Стокке тоже был великолепным. В шесть Ли купил бутылку отличного тёмного пива и почти сразу выпил половину, а ещё через десять минут почувствовал приятную пьяную лёгкость в теле. Он всё ещё мог трезво мыслить и идти твёрдой походкой. Вскоре он понял, что море трудно найти, особенно если не знаешь города. Поэтому Сэм нашёл взглядом Стокке и всё же решился обратиться за помощью к нему, и тот с радостью, по крайней мере, так показалось Сэму, согласился помочь. Матс вёл его по переулкам и внутренним дворикам, постоянно куда-то сворачивал, петлял, но шёл уверенно и твёрдо. Через тридцать минут, наполненных запахом кирпича и камня, они вышли к краю утёса, и Сэм было хотел сказать, что Матс, наверное, ошибся, но Стокке уверенно подошёл к краю и стал спускаться вниз. Сэмюель неуверенно и с опаской приблизился к тому месту, где Стокке начал спуск, глянул вниз и увидел узенькую лесенку с тоненькими перилами, которые созданы были явно лишь для иллюзии безопасности. Будь его проводником кто-то другой, Ли ни за что бы не пошёл по этой лестнице, элементарно боясь потерять равновесие и полететь с чудовищной высоты навстречу земле, усеянной гладкими камнями, подобно пикирующей птице. Боясь распасться на них, словно безвольная тряпичная марионетка, потерявшая своего хозяина. Но его проводником был Матс Стокке, почти незнакомый человек из поезда, странным образом влезший в его жизнь и завоевавший его доверие. Именно потому, что Сэм доверял Матсу, Ли и перехватил бутылку с пивом в левую руку и стал спускаться по лесенке, придерживаясь правой рукой за камни утёса. Сэм спускался медленно и осторожно, боялся упасть, и поэтому дошёл до низа многим позже Стокке, который, казалось, просто-напросто слетел вниз по ступенькам, ступая через одну, а то и через две. Матс ждал теннисиста внизу, у самого конца лестницы, уже стоя на земле. Он внимательно наблюдал за тем, как Сэм, которого жизнь помимо таланта к теннису наделила ещё и слабой формой акрофобии, спускался по ступенькам. Казалось, Стокке видел каждое его движение, каждый нервный вздох, каждый жест, видел, как Ли сжимал бутылку, и как побелели костяшки его пальцев от напряжения. Спуск закончился, и Сэм ступил на землю, облегчённо выдохнув и скинув с себя напряжение. Только сейчас он понял, что его ноги дрожат мелкой и частой дрожью. Это было почти незаметно, но Матс, обладающий очень цепким и внимательным взглядом, который был необходим при его профессии, заметил, кажется, и это. Не желая смущать подопечного, он осторожно спросил: — С Вами всё в порядке? В его голосе, уверенном и чётком, Сэм расслышал нотку тревоги и беспокойства. — Да, — Сэм слабо кивнул головой, подтверждая сказанное, — да, со мной всё в полном порядке. Сэм, прислонившись к скале, огляделся. Они находились на берегу маленькой бухточки, обрамлённой со всех сторон высокими скалами. Берег был усеян мелкими и округлыми, отполированными морем камешками разнообразных форм и цветов, скудные кустики росли у самых скал, прижимаясь к ним, словно в надежде, что большие молчаливые громадины защитят их и подарят жизнь. Сэм прошёл по этому маленькому пляжу, приблизился к кромке воды и увидел, что та чиста и прозрачна, и что крохотные серебристые мальки снуют около берега, не опасаясь за свою жизнь. На больших, многолюдных пляжах такого никогда не бывало. Сэмюель невольно залюбовался изящными движениями рыбок, и мог бы наблюдать за ними вечно, если бы не поймал боковым зрением золотистое свечение на воде и не поднял взгляд. Солнце садилось, уходило за море, окуналось в его прохладную синеву. Небо было чистым-чистым, и солнце окрашивало его в прекрасные и невероятные пастельные цвета. Сэм огляделся в поисках Стокке и нашёл его метрах в двух от себя, сидящего на камнях. Ли отошёл к нему и опустился рядом, вновь кидая взгляд на море. Отсюда, с этого ракурса, он увидел нечто ещё более прекрасное и волшебное, чем всё, виденное им ранее. От самого горизонта до берега солнце проложило дорогу, сотканную из жёлтого кирпича. Дорога сверкала и искрилась, колыхалась, но оставалась прямой. И Сэму показалось, что он может подняться, ступить на это золотистое сияние и пойти по нему вперёд, до самого горизонта. И там, за горизонтом, за его тонкой и размытой линией, он увидит город из драгоценного изумруда, и найдёт там доброго и милого кудесника, готового исполнить самое заветное желание Ли. Но мечтания отхлынули, и Сэм вспомнил рассказ Матса про чудесное место на берегу моря. Он сравнил те описания, что слышал, с формой и видом этого райского уголка, сопоставил и понял, что место из слов Стокке и эта бухточка — одно единое, одно целое. И тогда ему показалось, что те минуты, которые они сидели на камнях рядом и любовались заходящим солнцем, были чем-то личным, почти интимным и очень-очень важным не только для Сэма, но и для Матса. Тогда теннисист повернул голову и взглянул на сидящего рядом Матса, на его волосы, которые неторопливо перебирал ветер, и ему показалось, что сам Стокке пришёл по чудной дороге из жёлтого кирпича, пришёл из сказки. В его серо-зеленых глазах играли золотистые лучики солнца, и казалось, Матс светился изнутри каким-то сверхъестественным свечением. — Почему Вы привели меня сюда? — спросил Сэм, желая понять, зачем этому человеку делиться с ним местом, которое заставляет его так сиять. Матс оторвался от заходящего солнца и посмотрел на Сэма таким взглядом, которым никто и никогда ещё не смотрел. От этого взгляда, от того, что чудесные сказочные глаза смотрят на него так, стало теплее на душе. — Мне казалось, Вам понравится это место, мистер Ли, — он чуть приподнял уголки губ вверх, — Я ошибался? Сэмюель понял, что вот-вот утонет в этих глазах, в этой улыбке, в этом голосе. — Можно просто Сэм. Нет, мне очень нравится тут, но мне казалось… — Сэмюель не знал, как описать то ощущение, — мне казалось… что Вы это место никому раньше не показывали… Сэм опять замялся, пытаясь сформулировать вопрос, и Матс дал ему ещё время, ответив: — Да, не показывал. — Так почему же я стал исключением? — Сэм сказал это и затаил дыхание, ожидая ответа с жадным, трепетным нетерпением. Матс заглянул ему в глаза долгим и странным взглядом, а после подался вперед и осторожно коснулся своими губами губ Сэма. Ли почувствовал вспышку необузданной радости, такой сильной, что сердце пропустило удар, а потом по его венам разлилось счастье, тихое и прекрасное осознание того, что мечта, бывшая до сих пор лишь подсознательным желанием, исполнилась, воплотилась в реальность. Поцелуй был быстрым и невинным, и, когда Стокке отстранился, Сэм почувствовал, что хочет ещё, что ему надо больше, но с трудом заставил себе сдержаться. — Теперь понятнее? Матс, спросивший это, выглядел неуверенным, что противоречило обычному его поведению. Сэм заглянул в его глаза, а после уже сам подался вперед, прижимаясь губами к губам Матса и углубляя поцелуй. Первую долю секунды Стокке сидел, словно пытаясь понять, что происходит, а потом, обхватив талию Ли одной рукой, перехватил инициативу у Сэма и сам пробрался языком в рот теннисиста. Сэмюеля за его жизнь целовали много раз, целовали разные люди с разными техниками, но такого Сэм не ощущал никогда прежде. Этот поцелуй не был простым соприкосновением губ. Ли казалось, что их души сплетаются, подобно их языкам, что их души танцуют и сливаются в одно целое. После они сидели на пляже и смотрели на медленно уходящее солнце. Сэм допил пиво сам, так как Матс отказался, мотивируя это тем, что его рабочий день ещё не окончен. Вскоре солнце скрылось за горизонтом, но Матс уходить не спешил, и Сэмюель поддерживал его в этом. Они сидели ещё около часа после заката, тесно прижавшись друг к другу и тихо разговаривая о всякой ерунде. Пожалуй, это был один из тех немногих моментов в жизни Сэма, когда он был абсолютно счастлив. В тот час для него существовал только Матс Стокке, его попутчик, а впоследствии — и надзиратель. Он забыл про все проблемы мира, забыл об убийстве и приставучих журналистах. Он мог слышать только шелест волн и мягкий голос Матса, рассказывающего что-то. Наверное, Сэм задремал, потому что он абсолютно не помнил последние тридцать минут их пребывания на пляже. Стокке растолкал его и сказал, что надо идти, так как дальше становится только холоднее, а одеты они достаточно легко. Сэма слегка покачивало от выпитого спиртного, и, когда они приблизились к лестнице, Матс спросил: — Вы точно сможете взобраться? — Да, смогу, — отмахнулся Сэм, — И называй меня на ты, пожалуйста, ну… Он запнулся и облизал внезапно пересохшие губы, но Матс быстро прервал неудобную паузу. — Хорошо, — согласился Стокке, — давай, иди. Если оступишься — поймаю. И не бойся, перила намного крепче, чем кажутся.