Средства не всегда оправдывают цель (Франкешкор)

Всеобщее образование никогда не делало людей уникальными и по-настоящему образованными существами со своими идеями и убеждениями. Оно создавало лишь ослеплённое собственным самомнением стадо баранов, в чьи головы по-настоящему умные люди вложили нужные себе смыслы, идеи, символы и идеалы. Только когда человек отбрасывает своё стереотипное мышление, основанное на давних общественных клише, когда в его сознании появляются первые зачатки собственных мыслей, именно тогда перед ним открывается дорога, ведущая вон из порочного круга, позволяя существу переродиться из барана в человека.       Стоять в ужасе перед смертью, не предпринимая даже попыток дать отпор, не говоря уже о чём-то организованном, на такое способны гражданские люди и слабохарактерные военные, к которым стоящие передо мной существа не относились. К сожалению или счастью, но привычные к опасности, бойцы рано или поздно теряют возможность жить среди людей полноценной жизнью и вне своей привычной среды обитания страдают похлеще, чем душевно больные люди. Сбросить с себя человечность, обнажив свою первобытную, звериную сущность, в условиях войны сделать не так уж и сложно… сохранить сложнее. К несчастью, я давным-давно проиграл эту битву, превратившись в огромного монстра из Бездны, как в прямом, так и в переносном смысле, однако впервые за долгое время я получил возможность ступить на обратную дорогу… и к несчастью, эта надежда оборвалась также быстро, как и появилась. Но разве это помешает мне устроить кровавую расправу над всеми теми, кто это устроил? Разве человечность сбрасывают не для того, чтобы лишиться сковывающих инстинкты когнитивных конструкций нашего сознания, мешающих выполнению отведённой тебе роли? Верно… именно для этого. История циклична, как ни крути и в моём случае похоже, что свой второй оборот она сделает именно сейчас, вновь выбросив меня одного во вражеском тылу. Ну и пускай… как говорится: «не можешь победить — возглавь», если Бог игнорирует мольбы о спасении и защите как от меня, так и от тех, кто находится рядом со мной.       Из оружия на данный момент имелись лишь кулаки, злоба и размеры танка. Быстро прикинув все «за» и «против», смекаю, что разрыв дистанции даже минимальный будет смертельным — меня превратят в настоящее решето. Пускай первые снаряды были поглощены новым телом, однако, надеяться на это вновь я бы не стал. Вывод напрашивается неутешительный — либо я их быстро ломаю прямо здесь, либо они отходят и парой не слишком точных залпов превращают меня в кусок глубинного навоза. Где находится автомат и смогу ли я им пользоваться, когда один мой указательный палец на руке толщиной с человеческую ладонь — вопрос риторический. Наиболее предпочтительной целью, как обладающей наибольшей огневой мощью, будет убийца Воблы.

***

      Заминка от удивления прошла довольно быстро и чёрный гигант с занесённой для захвата рукой кинулся на стоящую в нескольких метрах девушку. На мгновение могло показаться, что гигант уже схватил фигуру в белой шинели, однако с хрустом и скрежетом в его руке оказалась лишь одна металлическая «змея» обвеса, которую он незамедлительно оторвал от увернувшегося линкора. — Вертлявая блядь! — ругнулся гигант, однако тут же получил за это залп из зенитных орудий от линкора по торсу. — Рассредоточиться, не дайте ему схватить вас, огонь! — быстро отдала приказы командир отряда и тут же в один прыжок удалилась от гиганта на добрые двадцать метров, скрывшись за стеной вьюги.       То же самое провернули и остальные канмусу, после чего по видной даже за стеной снега туше был открыт беглый огонь. Несмотря на то, что это были боевые корабли, каждый водоизмещением не меньше семи тысяч тонн, на суше даже с обвесом они могли передвигаться намного быстрее любой бронетехники.       Быстро поняв, что непродуманный план по захвату линкора не удался, Коба в несколько прыжков ушёл с линии огня в лес, попутно успев прихватить с собой останки убитой спутницы. Вслед силуэту пускай и был открыт огонь из всех орудий, но ничего, кроме десятка-другого деревьев они достичь не смогли. — Тц, ушёл! — со злобой произнесла линкор, но тут же сменила эту злобу на холодную голову. — Ладно, в лесу у нас нет преимущества, отступаем на перегруппировку в город. — Подожди, а что с твоим обвесом? — обеспокоенно спросила синеволосая девушка, глядя на единственную оставшуюся «змею», где имелась лишь одна оружейная башня главного калибра и довольно много вспомогательного вооружения.       Окинув взглядом повреждения, глаза девушки расширились в ужасе, не увидев слева от себя привычную часть обвеса. Замерев на несколько секунд, видимо, проверяя работоспособность оставшихся систем, её лицо приобрело уж совсем печальный вид. — Он оторвал половину обвеса… На воду выйти не смогу, радары уничтожены, питания едва хватает на работу оставшихся систем… Боюсь, теперь я могу идти только в ближний бой… и на ремонт минимум полгода… — произнося всё это, нельзя было не отметить, как всё сильнее съеживалась девушка, осознавая всю тяжесть своего положения, как всего одним точным ударом большой руки какой-то глубинный чуть ли не разорвал суперлинкор пополам. — Настоящее чудовище, но что нам теперь, стоять тут, как три берёзы в поле? Отойдём в город, а там уже разберёмся. — вмешалась Киров и под удивлённые взгляды двинулась по дороге на юго-запад. — Что? Помимо его похождений в досье ещё было сказано, что он собаку съел на тактике ударов из засады, не удивлюсь, если и нас сожрëт, да не подавится, пока стоим на месте. — Твоя правда. Идём отсюда. — подытожила Советская Россия, уйдя вслед за лёгким крейсером.

***

      Между тем, сидя в глубине леса, гигант задумчиво оглядывал захваченные «трофеи», пытаясь решить, что ему теперь с этим добром делать.       От Воблы осталось только что-то, напоминающее тело и пробитая во множестве мест шляпа, из которой сочилась тёмная жидкость, больше похожая на масло. С сожалением смотря на неё, Коба уже хотел было выматериться из-за своей беспомощности, но тут тело глубинной внезапно начало погружаться в руку гиганта, проваливаясь туда, как в зыбучий песок. Поначалу чёрный даже испугался этого, попытавшись откинуть её, но спустя пару секунд решил, что так будет даже лучше. Пускай Вобла послужит хотя бы кормом, который поможет ему быстрее завершить свою эволюцию.       С куском обвеса в другой руке было несколько сложнее. Одновременно с Воблой он начал проваливаться в руку, но, вместо того чтобы занять своё место внутри глубинного, чуть помятая «змея» вытянулась вдоль длины всей руки, слившись с ней в единое целое. Вся левая рука от кисти до плеча была надёжно защищена стальным панцирем, над которым возвышались две орудийные башни, пришедшие в движение спустя недолгое ожидание. — Вы ассимилировали новое вооружение, бла-бла-бла… Теперь вы можете пользоваться частью обвеса суперлинкора Советская Россия, боезапас… — словно с бумажки прочитал Коба. — Чего? Что это за белиберда, где мой автомат? — растерянно воскликнул он, однако, понятное дело, никто ему не ответил.       Дополнительные добрые тонны две металла практически не сказались на мобильности гиганта, зато возможности лесоповала хоть и стали лучше, взамен проходимость по снегу ощутимо упала. Последнее, впрочем, на данный момент мало его волновало, ведь Коба был занят тем, что пытался заново освоить работу «обвеса», попутно осматривая его с разных углов. То башни ГК начнёт крутить, то лицо за рукой спрячет, случайно даже навёл орудия прямо на своё «лицо», но ехидно хмыкнув, сказал: «точно не сейчас».       Вдоволь наигравшись с новой стрелялой, Коба поставил себе две цели; главная — выжить и дополнительная — утилизировать подбитый суперлинкор. Если с дополнительной задачей было всё ясно, как день, то с главной было не всё так однозначно. Коба слабо верил в то, что дорога назад ещё никем не занята, а уйти по морю, которое наверняка уже собирает в себе добрую половину Северного флота ВМФ СССР и вовсе самоубийство. Но соваться в город, где наверняка каждый метр занят армией, тоже не… — Чем меньше думаю — тем легче дышится. Убью суку, а дальше разберусь… — подытожил про себя глубинный, после чего встал в полный рост и зареготавсь, рабежавсь… та в дуб ґоловою.       Впрочем, это всё были шутки. На самом же деле, имея габариты танка, Коба и весил, как танк, и двигался, как танк… даже деревья ломал как танк. Ели сносились одна за одной, нисколько не замедляя тяжёлую тушу, которой достаточно было прикрыть голову рукой без обвеса, чтобы в неё случайно не прилетел толстый деревянный ствол. Грохот и треск стояли такие, что даже отступающие в город канмусу не смогли не обратить внимания, что лишь усилило их тревогу и заставило прибавить шаг.

***

      Не могу даже представить, насколько далеко слышно грохот и треск, потому что мне в уши било так, будто я пытаюсь без беруш у дула ведущего огонь автомата стоять. Однако, чего было не отнять, так это переполняющего меня чувства неуязвимости и охренеть какой мощи. Черт, если я раньше мог башню танку голыми руками оторвать, то что сейчас? Буду монолитную броню рвать, как бумагу? Уже не терпится опробовать на своих противниках! Лишь бы не попасться раньше времени.       Спустя некоторое время я вышел на окраину леса. Впереди, в той белой мгле, что лежала на сотни километров вокруг, таилась пугающая неизвестность. Липкое и противное, давно позабытое чувство вновь начало пробуждаться во мне. Словно я вновь оказался на той войне, сержант и отделение наивных молодых срочников, идущие во мглу войны. Вот только теперь я был один, а против меня стояла армия, мои же бывшие товарищи, которых мне нужно было хладнокровно уничтожить, чтобы пройти дальше. — Вобла, ребята… Боже, да что я делаю не так? — шёпотом вопросил я у неба, даже обратился к Всевышнему, подняв голову к небу.       К сожалению, а может и к счастью я не получил ответа. Только тоскливое завывание ветра и собственное дыхание были мне посланием того, к кому я никогда не обращался за помощью. Впрочем, Его молчание может и к лучшему. Не уверен, что я готов услышать ответ на этот вопрос… Он… может оказаться намного страшнее, чем я думаю. Сейчас же есть только один путь, если я хочу выбраться отсюда хотя бы живым.       Ещë немного обогнув город по кромке леса, я понял, что у меня есть шанс либо проскочить его и повесить на себя очень немаленький хвост, либо с боем прорваться в центр, где наверняка будет та седовласая дрянь. — Они меня точно ждут… с другой стороны, авиацию использовать невозможно, как и большую часть техники. Погода играет мне на руку… пока что. — рассуждал я вслух, наблюдая за далёкими силуэтами покинутых домов. — Второй шанс точно будет не скоро. Ладно, придётся идти…       На том я и порешил. Конечно, незаметность теперь не самая моя сильная черта, зато теперь у меня есть то, чего не было пять лет назад — подавляющая огневая мощь и броня, которой позавидует даже самый бронированный танк. Нужно использовать свои преимущества, но про осторожность забывать не следует.       Я на всех парах рванул к городу. Пускай моя скорость и была немаленькой, но несколько сотен метров по чистому заснеженному полю мне предстояло пробежать. Ветер сильно хлестал по наружной оболочке головы, снежные хлопья застилали взгляд, а в ушах громко и зловеще завывал ураганный ветер. Пускай под ногами проваливался снег, затягивая меня в свой белый омут, однако меня было не остановить. Всего около десяти секунд мне понадобилось, чтобы преодолеть расстояние до города и скрыться за ближайшими хозяйственными постройками.       Выйдя к, судя по виду, какой-то овощебазе, я принялся обходить её по периметру забора, стараясь спрятать свою тушу под невысокими бетонными плитами, однако вскоре до моих ушей даже сквозь ветер и метель донеслось тихое шипение чьей-то радиостанции и неразборчивый голос, который явно доносился изнутри базы. Конечно… Такой объект никто бы не оставил без внимания. Значит, нужно его зачистить, пока сюда не прибыло подкрепление или ещё хуже — компания из трёх бабищ с пушками.       Не долго думая, я тут же вскочил на ноги и весом своего тела проломил бетонный забор, прорвавшись на территорию базы, а заодно привлекая к себе внимание грохотом разбитого бетона. В глаза тут же бросились две БМП-2, стоящие у ворот, что бросились стремительно поворачивать в мою сторону корпус, а следом за ним и свои орудия. Естественно, я среагировал быстрее и пока первая БМП ревя своим мотором старалась направить ствол своей автопушки на моё тело, я дал залп из двух орудий ПМК. С громоподобным грохотом и мощной огненной вспышкой вырвались из стволов два осколочно-фугасных снаряда, что мгновенно достигли цель и разорвали в клочья, как консервную банку, соединившись со взрывом боекомплекта в один огромный огненный шар. И пока первая «коробочка» догорала и плавила нехитрые останки экипажа, я подбежал ко второй БМП и нехитрым движением рукой со скрипом и треском выломал ствол. Охреневший от такого расклада экипаж попытался дать заднюю, однако я, одной рукой схватив машину за корму, не позволил ей удрать и поэтому отчаянный экипаж решил хотя бы из пулемёта попробовать меня погрызть. Башня довернула и затрещал курсовой ПКТ по моим рёбрам, однако пули не наносили никакого урона, отскакивая от тела, словно кинутый в стену горох. — Хорошая попытка. — прорычал я, а затем свободной рукой ударил башню прямо по щели ПКТ, оставив на тонкой стали башни вмятину размером со свой кулак и скорее всего превратив голову наводчика машины в неприглядное месиво.       Неожиданно гусеницы машины перестали вращаться, а спустя пару секунд открылись люки командира и мехвода, которые попытались покинуть сломанную машину, бросившись в разные стороны, однако мехвода я пристрелил метким выстрелом из зенитки, оторвав тому левую руку и большую часть грудины, то на командира у меня были «особые» планы. — Командир. — громогласно рыкнул я, обратившись к улепетывающему солдату и тот от неожиданности даже повалился на снег. — Жить хочешь? — с нескрываемой издёвкой спросил я у командира, что перевернулся на спину и смотрел на мою приближающуюся громаду. — Или, может, нужно пристрелить тебя, как твоего мехвода? — с этим вопросом я подошёл ближе и наклонился к нему, глядя на его наполненное ужасом лицо и оттого онемевшее тело. — Н-н-н-нет! — сумел выпалить молодой человек, пытаясь вжаться подальше от меня в снежный покров. — Хо-хо, а ты смелый! — всё в том же издевательском тоне продолжил я. — Хорошо, как насчёт небольшого уговора? Жизнь за жизнь, готов ли ты пожертвовать кем-то ради того, чтобы сохранить свою жизнь?       Конечно, вопрос не без подвоха. Я уже чувствую, в нём малодушие. По его весьма интеллигентному лицу, мимике и реакции можно понять, какой ответ меня ждёт. Вроде бы у меня не так уж и много времени, но наказать простачка за его страх и малодушие нужно. В конце концов ты давал присягу… как и я, но не передо мной стоит предатель, которого нужно уничтожить, а перед ним. Все мы обязаны отслужить свои два или три года и все мы должны быть готовы к тому, что жизнь в этот срок придётся отдать. Пускай войну никто не объявлял, но Фрэнк заставил нас сегодня встретиться… и конечно, наказание, которое последует за его ответом, будет максимально суровым. — Д-д-да! Да, я хочу жить! — с полным надежды лицом проговорил он, на что я лишь разогнулся и направил стволы свои орудий на основное здание овощебазы. — Уговор есть уговор. Я же не сказал, сколько жизней мне придётся забрать. — в отличие от предыдущих слов, эту я сказал максимально равнодушно, пытаясь ввести его в замешательство, однако по его взгляду уже стало всё понятно.       Огонь вырвался из множества стволов обвеса, послышались залпы вспомогательного калибра и стрелкотня мелкокалиберных автопушек. Всего за пару секунд двухэтажное кирпичное здание сравняло с землёй, похоронив под собой явно не один десяток человек из отряда этого незадачливого командира. — Если ад и существует, то мы с тобой точно будем гореть в одном котле. Ты свободен, командир. — также равнодушно произнёс я, оставив шокированного человека на коленях смотреть за результатом своего решения.       Вырвавшись с базы, я побежал, стараясь держаться укромных дворов, вокруг города, стараясь проредить тылы тех, кто его оборонял… или просто хотя бы пытался. Моей скорости и огневой мощи вполне хватало, чтобы ворваться на очередной блокпост, укрепрайон, опорный пункт, штаб, чтобы в течение нескольких секунд или максимум минуты, уничтожить больше половины личного состава и практически всю бронетехнику. Танки, БМП, БРДМ, артиллерия, всё это легко уничтожалось обвесом и моей силой. Бетонные укрепления легко разбирались с пары точных попаданий артиллерии вспомогательного калибра, а если нужно было сравнять с землёй целый дом, то можно было и башни главного калибра подключить.       Забежав в очередной двор, я спрятался за панельным домом от чужого взора и сразу десятка снарядов различных пушек, да гранатомётов. Осмотрев двор, я не обнаружил ничего подозрительного и решил спрятаться в одном из подъездов… да, знаю, как это странно звучит при моих нынешних размерах, но так будет намного удобнее дожидаться очередной порции солдат и бронетехники. Не будут же они целый квартал ровнять с землёй, пока ищут меня?       Лязгая гусеницами и гудя электрическим приводом башни, во двор словно метеор влетел Т-72Б. Я успел оглянуться, увидеть смотрящее в мою сторону дуло и чёрную пропасть ствола, из которой спустя мгновение по мне вылетел снаряд.

***

      Яркая огненная вспышка вырвалась из ствола, толкая свой смертоносный, похожий на шприц снаряд в тёмную широкую спину гиганта. Всего мгновение и кумулятивный снаряд вонзается в свою цель, разрываясь и направляет свою горячую струю через всё тело глубинного, заставляя того повалиться на дом и проломить своим весом панельную стену. Через семь секунд танк вновь отправил свой снаряд уже по лежащим снаружи ногам, превратив одну из них после попадания в месиво. Тут же затрещал ПКТ, но как и прежде, не возымел никакого эффекта. Третий снаряд был уже заряжен и наводчик вот-вот должен был отправить его в тушу, однако неожиданно Коба вынырнул из подъезда с грацией гиппопотама на выставке хрусталя, однако свою цель этот выход достиг — третий снаряд поразил только чью-то квартиру. — Сука… сейчас-то почему не поглотил?! — выругался гигант, зажимая рукой округлую рану, из которой, несмотря на сильнейший ожог тканей, сочилась тёмная маслянистая жидкость. Нога, в которую попал второй снаряд, висела плетью и гигант передвигался с помощью рук и оставшейся целой ноги, что было больше похоже на то, как передвигается повредивший лапу пёс.       Однако, это не помешало глубинному в пару прыжков оказаться справа от неповоротливой машины и одним ударом руки отправил ту в непродолжительный полёт и танк, сделав около пяти «бочек», приземлился на башню, раздавив чей-то автомобиль. — Сучëныш! — прошипел гигант и также «по-собачьи» побежал в соседний двор, услышав громкий рёв двигателей и выстрелы в свою сторону.       Но пробежав всего пару сотен метров, Коба вновь получил удар в спину, но на этот раз снаряды практически беспрепятственно провалились в тело, не разорвавшись и не нанеся никакого урона. Обернувшись, Коба никого не увидел за своей спиной, но в этот же самый момент очередная порция из девяти снарядов прилетела уже в в его голову… и в отличие от тела, здесь снаряды сдетонировали, разорвав чёрную пелену и оголив настоящую голову, облачëнную в наполовину разъеденный самим телом противогаз. — Давно не виделись, Ко-о-оба! — протянул знакомый, пропитанный ненавистью и желчью женский голос чуть ниже головы гиганта.       Но в этот раз глубинный среагировал мгновенно, отклонив торс назад, отчего клинок длинного меча прошёл всего в десяти сантиметрах от его подбородка. — Это… больно… Киров. — простонал больным, однако намного более человечным голосом бывший солдат, одним прыжком назад разорвав дистанцию до десяти метров. — Жалко, что не прикончила сейчас! — ответила девушка с искажённым злобой лицом. Таким, какого ни Коба, ни наверняка другие товарищи Киров ещё ни разу не видели.       Первое, что легко читалось, это ненависть. Ненависть к тому, что стояло перед ней, израненное, напоминающее человека лишь своим гигантским силуэтом, но имеющее такое знакомое лицо. Но следом за всепоглощающей ненавистью Николай разглядел обиду. Горькую, обжигающую до глубины души обиду, что лишь подогревала собой исходящую от канмусу ненависть. — Столько злости о тебя идёт. Да тобой можно целый город отапливать! — с усмешкой произнёс Коба, но Киров лишь опустила голову, скрыв взгляд своих жёлтых глаз. — Заткнись…— коротко произнесла она, но Коба только сильнее расплылся в своей ухмылке. — Да ладно тебе. Давай подерёмся, убьём по пути ещё пару сотен или тысяч человек, сравняем этот город с землёй и умрём держась за руки! Ах, романтика! — было неясно, что в этот момент заставляло говорить бывшего бойца такие слова, что заставляли канмусу мрачнеть ещё сильнее.       В голове лёгкого крейсера творилась настоящая буря из эмоций и мыслей. Безуспешно пыталась она дать себе ответ на вопрос, кто сейчас стоит перед ней. Предатель, что по неизвестным мотивам решил уничтожить тот островок света и тепла, что успел сформироваться за недолгое время пребывания Кобы в их обществе, убравшись из страны как можно дальше. Монстр, что осознанно совершил свои поступки и сейчас продолжает издеваться над памятью и чувствами самой Киров. Или жертва неизвестных обстоятельств, которая лишь пытается выжить и отдалиться от бывших друзей, говоря столь неприятные её душе слова? Однако, пускай Киров до последнего надеялась на третий или хотя бы первый вариант (она могла понять даже предательство, подкреплённое высокой ценой, могла понять переход на сторону врага, мотивированный возвышенной целью и его видением пути к достижению этой цели), но пока что перед её глазами стоял лишь монстр, натянувший на себя обезображенное лицо товарища. — Или может дождёмся твоих подруг, я поглощу все ваши обвесы и вас самих, а потом… — договорить свою злодейскую речь Коба не успел. — Я сказала тебе заткнуться! — выкрикнула во всё горло девушка, подняв ещё больше искажённое яростью лицо с выступившими слезами. Затем она медленно подняла свой меч и медленно навела орудия на голову чудовища. — Мне сложно понять, почему ты это сделал. Мне действительно непонятно, кто стоит передо мной… но кем бы ты ни был, настоящий Коба, которого знали все мы, никогда бы не стал глумиться над нашими чувствами и погибшими товарищами! Я лично убью тебя, чудовище, и сорву эту маску с твоей головы! — А знала ли ты настоящего Кобу? Вернее, Николая? Когда-то ведь это тело было им… и натворило оно очень немало дел. — меткий, словно пуля старого снайпера вопрос заставил девушку оборвать себя и свой поток мыслей, заставив слушать чудовище, что стояло перед ней. — Конечно, мы все долго можем говорить о долге и присяге, о том, зачем и для чего мы воюем, но нет… Киров, так война, которую до сих пор ведёте вы и та, которую прошёл я, очень сильно отличаются. — продолжил гигант, расплывшись в кровожадной ухмылке на половину изуродованного Бездной лица. Она была настолько несвойственной владельцу тела, которого знала Киров, что та аж сделала шаг назад, но что-то внутри неё требовало дослушать собеседника, несмотря на приказ об уничтожении. — Я творил страшные вещи, во многом пострашнее того, что может ожидать человека, оставшегося в открытом море без защиты. Каждый день я не знал, смогу ли увидеть очередной рассвет или шальная пуля моджахеда в тюрбане и резиновых тапках догонит моё тело. Я хотел покинуть это место как можно скорее, но что-то заставляло меня остаться ещё на месяц, два, три, четыре, а потом я решил остаться на той забытой Аллахом территории, которую даже страной нельзя было назвать. Практически каждый день на моих глазах погибали люди — достойные и не очень, они все шли туда по разным причинам, в основном из-за денег, долга или вообще за идею и я пошёл вслед за ними. Объединяло же нас то, что все мы так или иначе должны были убивать друг друга и это… завораживало. — мечтательно и одновременно поучительно произнёс глубинный, до сих пор держа канмусу если не в глубоком шоке, то точно в полном повиновении и внимании. — Когда эта война закончилась вместе с ней закончился и мой персональный… рай. Только уйдя на гражданку я понял, как мне на самом деле не хватает того риска, адреналина, самых подлых, низменных и ужасных проявлений человеческой натуры, той чернухи, что сопровождала меня каждый день и смерти, что стояла за моими плечами. Впрочем, тогда во мне всё ещё теплились идеи трещащего по швам государства, за которое горой стоите вы. Лишь пережив трансформацию и вновь вкусив чужой крови я понял, где моё место и каково моё предназначение! — заключил Коба, с победным выражением лица смотря на Киров.       Сама девушка после слов чудовища медленно опустила голову и сжала кулаки. Впервые за столько лет с момента закладки её киля и перерождения в персонифицированное воплощение корабля ей на пути встретился… сломленный и разбитый на тысячи осколков человек, собравший затем из этих осколков ужасную, искажëнную до неузнаваемости версию самого себя. Что мог противопоставить этому чудовищу простой лёгкий крейсер, чьë сознание не могло обработать и понять логику существа перед ней. Один из немногих людей, что смог встать в один ряд с канмусу, оказался по итогу тем, что не просто нужно уничтожить, а низвергнуть до атомов, разрушить вместе с памятью его изуродованные идеи. Разум Киров твердил об этом, орал благим матом и требовал немедленно приступить к выполнению, но сердце всё ещё несло надежду, холодное тепло которой создавало приятную иллюзию того, что всё ещё можно исправить. — В конце концов нормальный человек не просыпается с мыслью о том, что сегодня последний день его жизни. Но я считаю, — это роскошь, не проклятие. Знание, что смерть близка, даёт свободу. Самое время свести счёты, Киров, здесь и навсегда. — после этих слов на голове монстра вновь образовался «шлем» из неизвестной биологической ткани, а повреждения, оставленные танком, довольно быстро затянулись. — В одном ты точно прав… Это всё нужно заканчивать прямо сейчас. — тихо и подавлено ответила девушка, медленно выставив меч в сторону монстра. — Третья вызывает базу, повторяю, Третья базе. Вижу цель в квадрате 34, вступаю в бой, запрашиваю артиллерийский огонь по своей позиции, запрашиваю подкрепление… Да, уверена. — неожиданно жёстко и уверенно проговорила девушка в свою радиостанцию. — Огонь по своей позиции? Смело. И тем не менее у меня нет нужды тебя убивать. Мне нужна только убийца глубинной, впрочем, если будешь сопротивляться, то очень быстро присоединишься к ней. — вновь чудовищно низким и рычащим голосом произнёс монстр.       Девушка на это ничего не ответила. Вместо этого из башен главного калибра вновь вырвалось пламя, выталкивающее смертоносные снаряды в сторону головы, но на этот раз Коба был готов к этому и успел прикрыть себя левой рукой с тяжёлым обвесом. С грохотом снаряды разорвались, обдав жаром и ударной волной глубинного, но тот мгновенно вслепую послал полный бортовой залп из всех орудий.       Десятки снарядов устремились вперёд, превращая в обломки всё, что встречали на пути. Бетонные дома, хозяйственные постройки, люди, бронетехника, всё это было в одно мгновение уничтожено массивным залпом, сопроводившимся грохотом, что ненадолго смог оглушить даже самого монстра. Лёгкий крейсер не поймал ни один из снарядов, ловко уйдя в сторону с линии огня и повернув голову в сторону гигантской артиллерийской «просеки», Киров потеряла всякие иллюзии относительно попыток пережить хотя бы один залп.       Дым рассеялся, а из него, словно пуля вылетел глубинный, попытавшись поймать канмусу в захват своей правой рукой, но та ловко проскользнула между рукой и телом, попытавшись мечом пробить шкуру существа, однако даже не смогла его поцарапать. Клинок отскочил от тела, как от монолитной бетонной стены. Несколько секунд спустя послышался свист первых артиллерийских снарядов, упавших в соседнем дворе, а затем и сразу четверо упало в непосредственной близости от канмусу и глубинного. Артиллерия начала свою работу, разбирая по кусочку квартал за кварталом, превращая район города в безлюдные руины. Но даже артиллерия не могла поставить точку в этом сражении, ведь совсем скоро на поле боя подоспела вторая канмусу.

***

      Вновь отстрелявшись в молоко, а заодно и упустив Киров за ближайшим домом, мне снова в спину прилетел «подарочек», но уже более крупного калибра. Даже сквозь бесконечную канонаду взрывов я сумел различить орудия более мелкого калибра, но не та, кого я ждал. Вывод напрашивался сам собой — лёгкий крейсер, имя которого я так и не узнал.       Уйдя с линии огня, я произвёл несколько выстрелов в её сторону из вспомогательного калибра. Главный всё ещё находился на длительной перезарядке, но даже имеющегося вооружения хватит с головой, чтобы разделаться с ними. Однако, как только я произвёл залп, в мою голову словно кувалдой ударил шальной артиллерийский снаряд, взрыв которого встряхнул мои мозги и оставил внушительную пробоину на «шлеме», вновь оголив лицо. — Целься в голову! Это единственное место, куда его можно достать! — услышал я голос самой Киров где-то справа, мгновенно повернувшись туда. — Принято! — произнёс ответный бодрый голосок второго крейсера теперь уже со спины, а затем обе девушки практически одновременно произвели залпы из своих «мелкашек» главного калибра.       За секунду до залпа я успел среагировать и отклонить голову в сторону, снаряды легли аккурат в область груди и плечевого пояса. Видимо, не ожидая такого результата, голубоволосая девушка продолжила по инерции бежать в мою сторону, за что тут же поплатилась. — Попалась, сука! — довольно сказал я, поймав лёгкий крейсер за руку. Успел заметить полные ужаса глаза, прежде чем в пару резких движений оторвал руку вместе с ключицей и лопаткой, а заодно и прихватил с собой часть обвеса — очередную змею, только намного меньше той, что была у Советской России.       Алая горячая кровь стала стремительно разливаться по снегу, пропитывая собой эту землю и красивое одеяние девушки, которая, находясь в глубоком шоке, всё ещё дышала и не понимала, что с ней только что произошло, ведь на все эти манёвры с отмыванием руки и захватом обвеса я потратил меньше пяти секунд. — Чапаев! — закричала обезумевшая Киров и видя это, я лишь злорадно ухмыльнулся. — Лови. — коротко ответил я, бросив к ногам Киров руку девушки, слегка забрызгав лёгкий крейсер кровью. — Ну а ты, если выживешь, больше не попадайся мне на глаза. Увижу ещё раз — лишишься головы. — с этими словами я перешагнул поверженного врага, направившись под аккомпанемент разрывов артиллерии к Киров. — Уб-б-блюдок… Да я лично… лично тебе кишки выпущу! — с дрожью в голосе, непонятно из ненависти или страха проговорила Киров, вновь направив на меня свои орудия. — Ты и впрямь думаешь, что сможешь победить меня? Я вижу, за что ты сражаешься и это прекрасно, но одного желания и идеи мало. Ты одна, не считая твой подбитый суперлинкор, а твоя напарница вот-вот умрёт от кровопотери, если ей не оказать помощь. Сдавайся и помоги подруге, а я пока найду ту, что убила мою надежду. — попытался я промыть мозги почти сломленной девушке, но, судя по её лицу, немного перестарался. — Пф-ф, серьёзно? — безнадёжно спросила она. — После всего случившегося ты предлагаешь сдаться и пропустить тебя? Чтобы убить мою напарницу в отместку за какую-то паршивую глубинную… Ты совсем спятил… Я лучше умру и пускай закончится этот кошмар уж для меня или для тебя, не суть важно. Я хочу потерять память, забыть те месяцы с тобой и тебя самого, хочу знать только то чудовище, что стоит передо мной. Не хочу, чтобы меня хоть что-то связывало с тобой! — отчаянно прокричала девушка, после чего дала очередной залп.       Я предугадал это действие, вновь вовремя подставив руку и хотел уже было готовиться к атаке с другой стороны, но Киров решила иначе. Сквозь дым и поднявшиеся облака снега девушка атаковала меня в лоб, попытавшись пробить мой живот своим мечом… и у неё это получилось.       Почувствовав на мгновение боль от укола, я тут же получил уведомление о повреждении второго контура системы охлаждения реактора. Не медля ни секунды, одним точным ударом кулака отправил девушку в непродолжительный полёт до ближайшей домовой стены, где та и пропала, проломив собой и своим обвесом довольно крупную дыру. — Хорошо попала, дрянь! — ругнулся я, вытащив из живота длинную шпагу за гарду, имеющую весьма замысловатую форму. Никогда не понимал, зачем она везде таскала с собой эту шпагу, но теперь понял. Её пробивающей способности хватило, чтобы обмануть мою систему защиты и вместо обычного снаряда моё тело приняло её выпад за танковый кумулятив, попробовав не поглотить его, как остальные, более медленные снаряды, а остановить, уплотнив тело на этом участке до состояния стали. К сожалению, она не смогла защитить меня от колющего удара канмусу и допустила повреждение реактора.       Однако, теперь медлить было нельзя. Скорее всего два крейсера не умрут — уж слишком живучие канмусу, чтобы так просто отправиться в цинк, но теперь я их не увижу достаточно долго, но вот кого точно нельзя оставлять в живых, так это их лидера — суперлинкор, чью сестру Фрэнк моими руками пустил на фарш.       Впрочем, искать долго не пришлось. Едва я покинул зону артиллерийского обстрела, что всё ещё не стихал, я натолкнулся на неё. Канмусу спокойно брела по дороге, слегка прихрамывая левую ногу. По её лицу было видно, что она явно не рада меня видеть, однако ненависти в её взгляде я всё же не увидел. — Я слышала всё то, что ты сказал Киров, как и Чапаев. Возможно, я всё же ошиблась. — зашла с козырей эта мадам. Значит, не придётся теперь ничего объяснять, это хорошо… — Стоило догадаться, что человек, вроде тебя, даже заключи он сделку с врагом, не смог бы хладнокровно десятками и сотнями убивать вчерашних товарищей. Скорее всего, даже будь ты жертвой обстоятельств, то не стал бы с таким остервенением сопротивляться. Но теперь всё встало на свои места. Ты просто адреналиновый маньяк, которому необходима очередная доза чужой крови и горя, чтобы не сдохнуть от ломки. На самом деле тебе плевать, кого и в каком количестве убивать, были бы люди и возможности, верно? — совершенно спокойно проговорила линкор, смотря в мои «глаза». — Война меняет людей, вам это чуждо, вы ведь никогда ими и не были. Ты узнала правду, стоишь передо мной и наверняка не боишься умереть. Тебе есть, что сказать напоследок? — также спокойно ответил я, хоть и не скрывал своей холодной злобы. — Как я понимаю, ты пришёл за мной. Не могу не заметить, что подобного исхода я не ожидала, но раз тебе нужна я, то могу ли попросить тебя прекратить эту бойню и покинуть город в этот раз? Моё состояние оставляет желать лучшего, оказать сопротивление я не смогу… — Предлагаешь свою жизнь в обмен на жизни солдат и других канмусу? — в ответ я получил недовольный перебиванием взгляд и подтверждающий кивок. — Весьма благородно с твоей стороны. Сегодня пролилось достаточно крови и я не вижу смысла более продолжать.       Моë согласие слегка приободрило канмусу, хотя та и не знала, можно ли мне доверять. Впрочем, не выполнить обещание у меня мотива более нет, в конце концов убийство ради убийства стоит столько же, сколько снег под нашими ногами. И пока я размышлял над этим, в голову прокралась интересная мысль. — Скажи, ты можешь сделать так, чтобы наш разговор слышали те двое? — спросил я у России, удивив ту. — Могу, конечно… а зачем тебе это? — не без опасений ответила она, подозрительно посмотрев на меня. — Помнишь, во время второй нашей встречи я обмолвился о том, что заключил сделку с Бездной? — Помню. Меня это тоже заинтересовало. Хочешь рассказать об этом поподробнее? — на сей раз в её красных глазах появился нешуточный интерес. Как у безопасника, который уцепился за интересную строчку из твоего досье, чтобы задать тебе ещё несколько заковыристых вопросов. — Не поподробнее, а как было и почему я сейчас похож не на человека, а на хер пойми кого. Веришь ли ты в существование глубинных, которые могут удалённо взять человека или канмусу под полный контроль? — мой наводящий вопрос породил огромную долю скепсиса на её лице, о чём девушка и поспешила сообщить. — Если ты пытаешься соврать, то это абсолютно идиотский способ. — Врать, тем более вам всем у меня причины нет. Не важно, веришь или нет, но это случилось. В тот день эта тварь пришла ко мне в голову и пока мной убивали твою сестру, друзей и товарищей, мне пытались промыть мозги. Получилось у него это или нет, сказать сложно, но факт в том, что пока это происходило, ВМФ уже собрал эскадру подавления и там мы встретились в первый раз. Что из этого получилось ты прекрасно знаешь. Меня потопили, а затем, уже будучи на дне, я начал мутировать в то, останки чего вы подобрали при нашей второй встречи.— В первую часть твоего рассказа поверить сложно, но вторая имеет место быть. Иногда потопленные корабли действительно возрождаются в стане врага. Что насчёт твоей последней мутации? — с интересом репортёра спросила линкор, подойдя чуть ближе, видать, для лучшей слышимости. — Когда вы подумали, что я внезапно помер, это было не так. В тот момент, когда я уже смирился со своей смертью и хотел вам рассказать всё, как есть, он связался со мной, вновь взял под контроль и заставил заткнуться. Сказал, что его раздражает моя «медленная эволюция» и что он «поможет мне». Когда ты убила Воблу… — Кого?! — глупо переспросила девушка, услышав, как я произношу название «пивной» рыбы, словно чьё-то имя. — Стоп… Ты так Во-класс назвал, который привёз с собой? Вобла? — догадалась девушка, отчего на её доселе хмуром лицо появилась улыбка. — Смешно стало? — с нотой злобы спросил я, но девушка только начала хихикать. Искренне, настолько неподдельно, что нельзя было ни с чем перепутать. — Хи-хи, нет, не подумай плохого. Просто… это ведь ты научил её разговаривать? — спросила она с всё с той же улыбкой, на что я кивнул. — Я считаю, что это довольно мило. Меня это, конечно, не спасёт, но… Знаешь, лучше я просто попрошу прощения, если ты действительно выполнишь своё обещание и не причинишь вреда ни моим товарищам, ни своим бывшим сослуживцам. — Я никогда не убиваю без причины. Даже если в меня и дальше будут стрелять, я не отвечу на это… ровно до той поры, пока не увижу вас вновь. Мы не должны грызть друг другу глотки, пока какая-то тварь посреди Тихого океана терпеливо выжидает момент для атаки. Моя цель лежит в Тихом океане и она ждёт, когда я приду за ней. Я понимаю, что даже устранение такой большой проблемы не сделает из меня святого и я приму любое наказание, когда вернусь на Родину. — моё небольшое откровение заставило линкор в замешательстве приоткрыть рот от удивления и выручить на меня глаза, как на ума лишённого. Оно и понятно. Мои действия говорили намного больше слов… — Ты хоть понимаешь, о чём сейчас говоришь? — осторожно спросила девушка, но я ответил утвердительно. — То, что ты натворил, никогда не будет оправдано и тебя в лучшем случае ждёт смертная казнь. Ты понимаешь, что моё убийство будет говорить ровно об обратных намерениях? — с полным беспокойства лицом произнесла она, явно не понимая моих мотивов. Придётся объяснять. — Нельзя сделать омлет, не разбив яиц, Россия. Я знаю, как выгляжу со стороны и на что это похоже, я знаю, что после окончания моей миссии меня не ждёт ничего хорошего, однако впервые за долгое время я понял, что действительно могу сделать что-то важное, дабы не пропасть в безвестной могиле с датой рождения и датой смерти… между которыми будет стоять вся моя жизнь, уместившаяся в короткий прочерк. Идеи этого существа, его методы… в конце концов он также стал порождением Бездны, будучи ещё человеком… во всяком случае он сам сказал об этом. Ты сама только что видела, на что способны люди, принявшие на себя удар Бездны и я не могу оставить тварь, что унесла столько жизней, без наказания. Пускай государственный строй сменится, пускай меня посадят в самое глубокое подземелье и будут до конца моей жизни проводить надо мной опыты, как над подопытным кроликом, пускай обо мне не будет знать широкая общественность, мне будет достаточно лишь того, что вы будете знать, какую жертву мне пришлось принести, чтобы искупить свою вину. Киров… обращаюсь к тебе отдельно. Мы не враги друг другу и я никогда не забуду твоей доброты, даже тогда, когда ты хотела меня убить. Я не заслужил даже стоять на коленях перед тобой и просить прощения, но всё ещё хочу надеяться на то, что ты сможешь принять всё то, что произошло сегодня. Прошу… просто пойми меня и мои чувства, я не желаю зла ни тебе, ни твоим друзьям, но обстоятельства развели нас по разную сторону баррикад, не дав мне шанса объясниться. В следующий раз, надеюсь, мы встретимся лишь после полного отмщения и искупления моих грехов, если же нет… я не смогу отказаться от своей цели и советую тебе избегать наших встреч до того самого дня. На этом всё, прощай. — говоря всё это, я невольно почувствовал, как подкатывает к горлу ком. То, что сейчас случится, лишь очередной кровавый круг, который вновь проворачивает маховик войны, тянущийся с 79-го года. Теперь я понял, почему меня пощадила война, радиация и море, теперь можно не задаваться бессмысленными вопросами о смысле своего существования в новом обличье… как жаль, что для осознания этого потребовалось забрать столько жизней… — Запись отключена, думаю, можно начинать. Надеюсь, что ты сдержишь своё слово. — серьёзно произнесла Россия, отбросив в сторону свою шинель и убрав в яркой вспышке свой обвес, оставшись абсолютно беззащитной, перед усиливающейся метелью и стволами многочисленных орудий, что были направлены на неё. — Вобла… кажется мы сейчас встретимся. — с грустной улыбкой добавила девушка, подняв голову к серому небу с закрытыми глазами, а затем развела руки в стороны.       Я прицелился получше. Орудия заряжены, дистанция пять метров, триста, тридцать… три…