Средства не всегда оправдывают цель (Франкешкор)

      Огненная вспышка поглотила стоящую передо мной девушку, не оставляя той никаких шансов на выживание. Меня самого даже слегка отбросило назад, вдобавок пришлось укрыться рукой от летящих в лицо осколков и пороховых газов. Когда снег и дым чуть развеялись, я увидел у своих ног внушительную воронку, в которой не осталось ни единого намёка на убийцу Воблы. Лишь белая, чертовски красивая шинель лежала в стороне, присыпанная землёй и снегом — последняя вещь, что могла напомнить о бывшем владельце. — Конечно, вы не люди… никогда не сможете понять нас, даже если проживëте с нами всю свою жизнь. Именно поэтому, даже на такой жестокой войне в тебе оказалось столько силы и благородства. Я сдержу своё слово… надеюсь, мы ещё встретимся. — словно зачитывая речь, произнёс я, подходя к шинели. Нет, такая вещь просто не может быть выброшена здесь, всё равно, что бросить на земле найденный портрет вождя — как бы ты к нему ни относился, память этого человека явно не достойна такого обращения. Вот и я, бережно отряхнув её, примотал рукавами на левую руку с одной из «акул» бывшего владельца обвеса.       Жертва принесена, больше меня здесь ничего не держит и смысла продолжать убийство больше нет. С этими мыслями мой путь вновь лёг курсом на юго-восток.       Не обращая более внимания на сопротивление, я, словно комета сорвался на бег и помчался в сторону автодороги. В меня стреляли из пулемётов, стрелковки, артиллерии и гранатомётов, мою тяжёлую тушу было видно за много-много метров даже в снежной пурге, но тем не менее, ни на один выстрел я более не ответил и прорвав блокпост на выезде, побежал как можно быстрее, стараясь сбросить с себя хвост. К счастью, погодные условия, мобильность и выносливость были на моей стороне. Ранения, оставленные танком и канмусу давно затянулись и более не сковывали движений, температура реактора на пятнадцать градусов превышала норму и шла на спад, а это значило, что ни один преследователь не сможет удержаться за мной дольше суток. Время покинуть это проклятое место.

***

      Не знаю, сколько я бежал и сколько успел пробежать. Первое время за мной гнались — автомашины, броневики, один раз мне даже вновь пришлось миновать целый танк на блокпосту, но если с тяжёлыми машинами было довольно легко — убежать от них было проще, чем от инвалида, — то вот лёгким средствам перемещения пришлось «помогать». То двигатель ударишь кулаком, превратив его в металлолом, то пару выстрелов из крупнокалиберного ДШК (которых на обвесах было практически не видно из-за их крохотности относительно других вооружений) дашь, иногда даже изредка огрызался автопушками. Как итог, едва ли я кого-то ранил, не то что убил, но через некоторое время погоня отстала. Покинув зону бури, я стал иногда замечать над собой держащуюся на почтительном расстоянии авиацию, иногда сразу несколько вертолётов или один самолёт (даже моего отменного зрения не хватало, чтобы разглядеть модель), вскоре, когда я свернул с редких грунтово-снежных дорог в самую глухую тайгу, даже те немногие представители летунов перестали появляться. Оно и понятно… попробуй цель размером с большой автомобиль найти на огромных размеров площади, покрытой густым лесом. Всё равно, что пытаться найти Титаник в океане вслепую… хотя и его, наверное, уже давно сожрали.       Я сидел перед недавно разведённым костром, глядя на чистое ночное небо, наблюдая за бесчисленными звёздами и простирающимся на миллиарды световых лет Млечным путём. Смотря туда, на огромные просторы космоса сквозь «окошко», ограниченное кронами тёмных елей, понимаешь всю свою ничтожность и всего того, что с тобой происходит. Мы могли бы порассуждать об этом с Воблой, но к сожалению рядом со мной на поваленном стволе ели лежала лишь аккуратно свёрнутая шинель Советской России.       Я выдохнул и перевёл взгляд на пролетающий метеор, загадал, как и всегда загадывал, вернуться живым, затем опустил взгляд, вяло пошевелил поленья рукой и уставился на колыхающиеся языки пламени. Где-то вдалеке ухнула вышедшая на охоту сова, следом за ней в яркое ночное небо завыл голодный волк. Вот она, нетронутая человеком земля, как она есть. Сложно себе представить непроглядную глушь, от которой до ближайшего населённого пункта километров пятьсот, если не больше и осознавая это, невозможно не съежиться от дискомфорта. Боялся ли я? Нет… в этом лесу самый опасный зверь сидит перед костром с тяжёлым взглядом. Ни один «местный житель» не рискнёт ко мне даже приблизиться, не говоря уже о том, чтобы напасть. — Интересно, какое сегодня число? —спросил я про себя, уйдя с головой в интерфейс своего «шлема», пролистывая бесчисленные параметры и характеристики, не вглядываясь в цифры и надписи. Наконец, спустя десяток секунд на глаза попалась нужная строка.

Местное время — 03:27, 29 декабря 1986 года.

      Охренеть, конечно, сколько всего произошло за такой короткий промежуток времени. А ведь не упади я с края крыши четвёртого энергоблока, а спокойно откинул бы свои три-четыре лопаты, то ничего этого и не произошло. Можно было, конечно, вести себя более осторожно… но где бы я сейчас был? Что бы делал бедный Коля дальше? Сгнил бы от собственной ломки и повесился через пару лет, умерев тихо в своей квартире под очередные новостные сводки о том, как бравые девушки с милым личиком и большими пушками покрошили очередную волну пакости из Бездны? Возможно… А может вновь разгорелась бы очередная наземная война, где я смог бы пригодиться, может, даже найти свой покой. Но кто я теперь? Предатель? Великий грешник? Святой?.. Герой? — Ну что, Коля, чувствуешь себя героем? — возможно, что это спрашивал даже не я сам у себя, а моя совесть, исходящая из костра. — Хотел, как отцы и деды во Вторую мировую, хотел признания, да чего уж греха таить, возможно, жениться на ком-то из числа этих красивых девочек с обвесом… хотел, скрывать не буду. И сейчас хочу… Но судьба имеет свойство очень злобно шутить. — безучастно с длинными паузами, стараясь осмыслить собственные слова, проговорил я.       Интересно, а как там поживают все мои знакомые и друзья? Как поживают старые школьные друзья, мой отец, адмирал Бак, который далеко не мудак, Чапаев и Киров, друзья с армейской службы… из тех, что остались в живых, мои соседи по лестничной клетке и все те, кто меня знают? Что бы они сказали, увидев меня в таком состоянии посреди тайги? От человека во мне теперь остались только воспоминания… — Кто ты… уничтоживший своё прошлое? — вновь спросила меня совесть, переделав известную цитату классика под громкий треск огня и дров.       Этот вопрос поставил меня в тупик. Кто ты такой, Коля? Имеешь ли ты право носить не только прозвище вождя, но даже своё настоящее имя. После всего случившегося вряд-ли… Отец… Даже он наверняка не сможет меня понять и признать во мне своего сына. И всё же, кто я?       Задавая себе столь каверзный и неоднозначный вопрос, я не мог даже собрать в голове мысли в единое целое. Совесть… моя чёртова совесть требует от меня ответ и требует его сейчас. Не дать его, означает признать поражение. Как я могу пытаться спасти свою страну, если не могу ответить на самый важный и фундаментальный вопрос? Фрэнк — вот кто действительно чудовище и нет, не из-за силы… а из-за идей. Мне неизвестны его цели, но он точно знает, чего хочет и кто он такой, а значит, чтобы его победить, мне нужно стать таким же чудовищем, даже не таким же, а более опасным… иначе никак.       Неожиданно, меня словно током ударило. Прозрение и ответ на вопрос, они же лежат на самой поверхности, настолько очевидно, что даже незаметно. Нет, иного ответа и быть не может. — Я немец на половину, на половину бульбаш, я кабардино-балкарец, башкир и чуваш. Я казах оренбургский и казанский татарин, но в первую очередь я россиянин. Я армянин, бурят, еврей, чеченец и всем бедам на зло, я украинец. Я политзаключённый и уехавший путник, я солдат и наёмник, святой и преступник. Я улетевший спутник и Гагарин Юра, я нерушимый Союз, аббревиатура. Я дурак и вечно непутёвый брат, я бурлацкая душа и депутат. Я бездельник московский и шахтёр с забое, я Покрышкин, я Колобанов и я Зоя. Я Грозный. Я Пётр. Я Ленин. Я Сталин. Я Родина-мать из бетона и стали. Я русский и мне за это не стыдно, я не тварь, не глубняк и не быдло. Я народ поэтов, народ труда. Народ победы, народ ума. Я русский, без стыда и гордости. Хочу жену любить, детей растить. Трудиться с пользой, нести свой крест… просто… я такой, какой я есть. — на одном дыхании проговорил я, до сих пор не веря в то, что я это сказал.       Да-а-а, ответ действительно лежит там, где его меньше всего ожидаешь найти из-за очевидности. Я — сын своей страны и не должен никогда от неё отказываться. Несмотря на то, что сейчас она хочет меня убить, несмотря на тысячи загубленных судеб и искаженную до неузнаваемости жизнь. Я — часть этих людей, часть своей Родины, кем бы сейчас ни был и где бы ни находился и я не могу позволить себе отказаться от неё, даже в такой ситуации… иначе чем я лучше тварей из океана?       Ещë раз подвинув дровишки палкой, я завалился на бок, уставившись на костёр. Пускай мне и не нужно было спать, есть и пить, но этот сон мне нужен, чтобы сделать ментальную передышку. Ненадолго закрыться от собственных мыслей, чтобы пойти в новый день со свежей, холодной головой. Однако, стоило только устроиться поудобнее, меня вновь прервала надпись, расплывшаяся в весь интерфейс.

Внимание! Обнаружена посторонняя сигнатура в блоке S1, начинаю удаление… Ошибка! Удаление невозможно, обнаружен риск повреждения блока S1. Начата процедура дифференцировки и идентификации… Класс: тяжёлый… *ошибка* Принадлежность: неизвестно. Вооружение: *идëт анализ*… Ка-27ПЛ-Г количество — *неизвестно* Ми-24В-Г количество — *неизвестно* Прототип В-80-Г количество — *неизвестно* Прототип Ми-28-Г количество — *неизвестно* Прототип А-50-Г количество — *неизвестно* Реактивная система М-21-Г морского базирования количество — *неизвестно* Артиллерийская установка АК-100-Г количество — *неизвестно* Артиллерийская установка АК-130-Г количество — *неизвестно* Артиллерийская установка АК-230 количество — *неизвестно* Силовая установка: силовая установка неизвестного типа Радиолокационное оборудование: *неизвестно* Идентификация окончена. Дифференцировка окончена. Начата процедура сборки и отделения тела сигнатуры… Ошибка: нехватка ресурсов. Требуются ресурсы в количестве (тонн):

1. Сталь (любого типа) — 10/85000 2. Медь (любого типа) — 2/1500 3. Нефть (сырая) — 0/30000 4. Марганец (любого типа) — 1/1000 5. Уран обогащённый — 0/100 (кг) 6. Плутоний — 0/10 (кг) Рекомендуемый способ поглощения ресурсов — пероральный. Время постройки при накоплении нужного количества ресурсов: 42 дня.

      У меня ушло минуты три только на то чтобы осознать всё написанное. Что это за хрень такая сидит во мне… И ЗАЧЕМ ЕЙ ОБОГАЩЁННЫЙ УРАН И ПЛУТОНИЙ?! Нет, хрен с ним, что это какая-то боевая единица с охренеть каким странным вооружением (как между собой должны уживаться противолодочный Ка-27, штурмовой «крокодил», какой-то непонятный В-80, ещё один странный Ми-28 и неведомая штука под названием А-50 мне решительно непонятно… как и то, зачем на эту конструкцию ставить Град), плевать, что для её постройки мне придётся съесть сталелитейный завод, электростанцию и запить это всё нефтяным танкером. Зачем. Этой. Штуке. Обогащённый уран и плутоний. ГДЕ И КАК МНЕ ЕГО ДОСТАТЬ-ТО, СУКА?! Нет, мой старый реактор работал на плутонии, возможно и этот после двух мутаций может поделиться топливом, но даже так обогащённый уран, тем более целый центнер, это совсем не игрушки. — Да этой сотней Японию можно в часть Тихого океана превратить… Что за дичь? — тихо проговорил я, присев на бревно.       Места, где обогащают уран, наверняка можно по пальцам рук пересчитать и все они засекречены, и охраняются лучше, чем золотовалютные резервы США. Напасть на такое место, означает не просто подписать себе смертный приговор, но ещё и полностью уничтожить лояльность к своей персоне со стороны высшего руководства страны. Если сейчас у меня ещё имеются мизерные шансы хотя бы на сохранение своей жизни в крайне жёстких условиях, то после этих нападений…       Внезапно в голове всплыл момент недалёкого прошлого. Когда я поглотил останки Воблы… она… могла ли она быть жива? И может ли быть так, что всё это нужно для постройки её самой? Она — единственный глубинный, которого я «съел», а Фрэнк… вряд ли он решил таким образом заставить меня собрать его самого. Уж для него ресурсов тут даже маловато будет, а заставлять меня тормозить и гоняться по стране в поисках урана и плутония явно не в его интересах. Если это даст мизерный шанс на то, что я снова увижу глуповатое лицо Воблы рядом с собой, то это уже имеет смысл… хотя и крайне опасное это дело. В любом случае, если и начинать, то с чего-то приземленного, типа первых четырёх ресурсов. Мало ли у нас в стране рабочих и крестьян стали выплавляется? Не обеднеют… ровно как и с медью, марганцом и нефтью, последнюю вообще можно даже не красть из цистерн и портовых терминалов, а найти нетронутое месторождение и напиться сполна. Самый лютый геморрой в свою очередь, это, конечно же, уран и плутоний. Надеюсь, оно действительно будет того стоить…       Я перевёл вымученный взгляд на шинель Советской России. Она вызвала у меня такую же вымученную ухмылку. Кто же знал, что даже твоя смерть не позволит мне успокоиться и потерять надежду? Не-е-ет, я так просто не сдамся. Пора бы вновь поработать мускулами. — Неужели моя цель в кои-то веки не кого-нибудь убить, а что-то создать… Просто праздник какой-то, жаль, отметить нечем. — произнёс я, после чего завалился спать.

***

      Закрыв глаза, я практически мгновенно отрубился… а затем был вынужден столь же быстро открыть глаза, очнувшись в… каюте… на одной из двух расположенных здесь двухъярусных кроватей. Сама каюта имела пускай и крайне небольшую площадь, зато в ней имелись довольно большой иллюминатор, лампа с приятным холодным светом, стол, стул, шкаф и сейф на одной из полок. — Неужто очередной сон? — вяло протянул я, принимая сидячее положение.       На тело было накинуто простецкое шерстяное одеяло, заправленное в такой знакомый полосатый пододеяльник… Когда я менял положение, подо мной знакомо скрипнула пружинная сетка, а под головой оказалась жёсткая, нихрена не удобная, но всё такая же знакомая подушка в полосатой наволочке. Но… как при моих нынешних габаритах я уместился здесь? Неужели… стоп. — Голос нормальный и… — протянул я, а потом опустил взгляд на свои руки и ноги. — Да ну, снова нормальные! — радостно и достаточно громко сказал я, начав рассматривать свои конечности под разными углами.       За то недолгое время пребывания в форме глубинного, я уже успел привыкнуть к своей бледной коже и отсутствию какой-либо растительности на ней, а в последние несколько дней я и вовсе был похож на чудовище с телом из нефтеподобного материала. А тут… Вновь здоровые чуть загорелые руки с россыпью волос на них и на более бледных ногах. Встав с кровати, я окончательно убедился, что вернулся в свои прежние двухметровые габариты. Правда, из одежды на мне была только тельняшка и казённые синие трусы на резинке… ну а большего ведь и не надо.       Пребывая в приподнятом настроении, я подошёл к иллюминатору. В нём я увидел прекрасную солнечную погоду, небо без единого облачка и самое главное — остров недалеко от корабля. Тропический остров, на котором, помимо пальм с кокосами можно было разглядеть незамысловатые постройки явно восточного стиля. — Красота-то какая! — с придыханием протянул я, после чего поспешил к шкафу, дабы разжиться какой-нибудь одеждой. Тельняшка и трусы, конечно, защитят даже от ядерной войны, но всё же нельзя выходить прямо вот так на свет. Хотя кое-что сделать всё же не помешает… — Как же давно я этого не делал… ненавижу ОЗК! — с чувством напускной злости проговорил я, запустив руку в трусы и как следует почесав всё то, что там находилось. Нужно пользоваться моментом! А то либо цветник из девочек вокруг, либо эта противная резинка на всё тело, либо вообще тело такое, что даже не понятно, где и что нужно чесать.       Шкаф был открыт нараспашку и стоял напротив шконок. В правой секции шкафа на одной из пустых полок располагался закрытый сейф, который вскрыть я никак не смог, а вот левее на вешалке висела аккуратно выглаженная форма. ХБ, брюки, голубой берет и серые берцы вместо привычных кирзовых сапог, а рядом с берцами расположились аккуратно свёрнутые носки. — Словно снова в учебке… Воспоминания! — сказал я с ностальгией, а потом принялся всё это добро быстро, но аккуратно натягивать на себя.       Форма села, как влитая, даже не ушитая, а словно специально пошитая под мои габариты тела. Сидела чертовски удобно, а увидев на одной из дверей шкафа ростовое зеркало, я принялся осматривать себя. — Красавец! Был бы бабой… — однако, вовремя себя оборвав, я лишь сдвинул привычно берет на макушку, как учили «деды» и открыв дверь каюты… оказался в каком-то коридоре.       Пускай я и успел послужить несколько месяцев на флоте, однако предназначение и название большей части здешних механизмов я не знал. Зато недалеко от выхода из каюты расположился вполне понятный указатель. — Налево пойду — в машинное отделение попаду, направо двинусь — на верхней палубе окажусь. — протянул я задумчиво, рассматривая буквы, нарисованные «казённым» шрифтом.       Решив, что в машинном отделении мне делать нечего, тем более в новенькой форме, пошёл направо. Спустя десяток кают на глаза попалась ведущая наверх крутая железная лестница. Поднявшись по ней, я упёрся в толстую железную дверь, открыв которую, попал на верхнюю палубу.       В лицо тут же ударил прохладный океанический бриз и запах морской соли. Теперь можно было спокойно рассмотреть на острове множество различных деревянных построек высотой от одного до трёх этажей. На пляже недалеко от самих домиков расположились лежаки и зонтики со столиками, на которых стояли какие-то ящики. Сам корабль на фоне вполне себе спокойного места выглядел, что называется «по-нашему». Брутальная, казённого серого цвета махина с красной палубой и стремительными обводами корпуса и выглядывающими из-за надстроек стволами артиллерийских установок. Оценить размеры со своего места я не смог в полной мере, но было ясно, как день, что этот корабль ничуть не меньше современных военных судов.       Решил пойти в сторону носа. Мой малый эмпирический опыт подсказывает мне, что путешествуя по кораблям во сне, шанс встретить кого-то значительно возрастает в рубке или в носу. Поэтому звонко вышагивая по палубе своими начищенными гуталином до блеска новенькими берцами, я довольно быстро добрался до носа… И естественно, он меня удивил.       Сам корпус корабля выглядел вполне прилично, если идти по палубе и особо не вглядываться, но вот расположение артиллерийских систем… В общем, спереди от рубки до якорной цепи по ступенчатой схеме расположились две одноорудийные башни, скорее всего это системы АК-100, перед ними уже на самой палубе возвышалась шарообразная установка АК-130, а вот уже в самом конце, словно красная звезда на фуражке, воцарился его Величество Град. Знакомая до боли установка, что так много спасла наших и погубила вражеских жизней. Её сорок направляющих грозно смотрели вперёд куда-то в небо, а ракеты притаились в своих укрытиях для того, чтобы за двадцать секунд вырваться и накрыть любого недруга… даже на море. Причём, судя по подвижной платформе и створкам вокруг неё, этот самый Град может спокойно убираться в специальный отсек, видимо, для перезарядки… потому что гаража с готовой ТЗМ поблизости я тут не вижу. — Надо же… хотел бы я посмотреть, как она работает. — сказал я, обойдя установку со всех сторон, а затем подошёл к носовому рейлингу и оглядел открывшуюся картину. — Красота-то какая… лепота!       Судя по всему, корабль стоял на якоре в пределах какого-то атолла или архипелага, причём скорее всего курортного. Странное, конечно, место для стоянки явно боевого корабля, но тут уж не мне судить. Я уже хотел было развернуться, но тут у меня на спине резко прибавилось веса, кто-то обхватил меня ногами и руками, предварительно закрыв глаза. Спустя секунду мне на ухо проговорил звонкий женский голосок. — Угадай, кто? — Не знаю. — брякнул я от неожиданности и только спустя секунду догадался. Но было уже слишком поздно. — Эй! Обидно вообще-то! — недовольно воскликнул голос и с меня быстро спрыгнули. — Как ты мог меня не узнать?       Владелец голоса встал передо мной, чуть нагнувшись вперёд и скрестив руки за спиной. Взгляд голубых глаз недовольно уставился на меня, требуя немедленного ответа.       Взяв небольшую паузу, я принялся рассматривать своего неожиданного собеседника. На меня смотрела девушка с сильно бледной кожей, её лицо имело столь же стремительные черты, как и судно, на котором мы стояли, а дополнял его тугой хвост из белоснежных волос на голове, тянущийся до самых колен. Одета она была в довольно открытый чёрный бикини и имела… относительно канмусу, среднюю фигуру. Я бы дал ей лет семнадцать максимум. — Да ну… Вобла, ты что-ли? — максимально глупо с широко раскрытыми глазами спросил я. — Ну конечно же я! Я понимаю, что ты провёл со мной всего ничего, но знаешь, сколько всего поменялось для меня за эти два дня?! — обиженно проговорила глубинная, не забыв громко топнуть ногой. Впрочем, тут же успокоилась и состроив довольно милое обеспокоенное личико, продолжила. — Как ты? Я… не думала, что всё так выйдет… прости. — и после этих слов опустила голову в знак извинения и чувства высочайшей вины. — Э… Со мной-то всё хорошо, а ты за что извиняешься? — будучи в полнейшем замешательстве, спросил я. Вобле уж точно не за что извиняться, тем более передо мной. — За то, что ты вытолкнул меня из машины, а сам остался внутри и чуть не помер! За то, что из-за меня тебе пришлось драться против бывших друзей! За… за ногу, которую я… — видя, как девушке становится всё труднее контролировать эмоции, я подошёл и прижал её к себе, начав поглаживать по голове. — Тише ты, зачем накручиваешь себя? Разве это проблемы? Это ведь мне надо у тебя прощение просить за то, что втянул тебя в свои передряги и защитить не смог, а бывшие друзья… тут никто из нас не виноват. — успокаивающе проговорил я, после чего глубинная подняла на меня чуть заплаканное лицо. — А нога? — спросила она… и в этот момент мне впервые захотелось дать ей подзатыльник. Слабенький, но доходчивый. — Да успокойся ты с этой ногой! Не держу я зла. — относительно грозно сказал я, на что она в ответ расплылась в улыбке. — Правда? Спасибо! Было вкусно… — А вот это уже лишнее. — перебил я. Мысли о том, насколько моя нога была вкусным обедом для оголодавшей и отощавшей глубинной, заставляли слегка поëжиться.       Подождав ещё немного, пока Вобла придёт в себя, я решил не медлить и задать хотя бы пару вопросов из той кучи, что накопилась за недолгое нахождение здесь. — А что ты вообще здесь делаешь? И почему ты… кхм, такая? Что вообще здесь происходит? — спросил я, оглядевшись и явно намекая на обновлённую внешность собеседницы. — Это… — протянула глубинная, посмотрев на своё тело. — …не знаю. Когда я очнулась здесь, на мне уже была эта одежда и выглядела я так, как сейчас. А вот про то, что я здесь делаю и что здесь происходит я хотела бы спросить у тебя! — с лёгким недовольством пояснила Вобла, тыкнув в меня указательным пальцем. — В смысле? — глупо переспросил я. — Когда я очнулась, здесь было всё совсем по-другому. Корабль стоял посреди пустыни, а вокруг не было ничего, кроме песка на много километров вокруг. Затем практически сразу мне начали поступать твои воспоминания… — Чего?! — тут же перебил я глубинную, шокированный этой информацией, но девушка нахмурила свои брови от недовольства и продолжила. — Ты не перебивай и слушай дальше. В общем, урывками мне начали приходить твои воспоминания. Сначала из детства, потом… кажется, ты называл это место школой. Затем резко выпускной, а потом война. Успела увидеть только первый год, а потом всё резко оборвалось и я вновь оказалась в пустыне… — тут она взяла небольшую паузу, набирая воздуха в грудь. — Нет, я, конечно, уважаю твоё право на собственный внутренний мир, но сидеть под палящим солнцем в консервной банке посреди песчаного ничто мне надоело уже на следующий день, поэтому я… решила сменить обстановку на более приятную. Что до корабля, я понятия не имею, что это и для чего он тут нужен. В твоей памяти такого нет, только несколько вертолётов смогла узнать в ангаре и похожий на Ил-76 самолёт на палубе. Всё остальное… думаю, тебе самому будет интересно на это взглянуть.       Честно, я… не знал, как мне реагировать на подобный рассказ. Ответов слишком мало, вопросов стало ещё больше и что самое главное — почему за эти два дня со мной не связался Фрэнк? Он-то должен знать хоть что-то, но судя по рассказу самой Воблы, он сюда ворваться не пытался, да и она в воспоминаниях ещё не дошла него. Ладно, начнём тогда с того, на что я сейчас имею хотя бы шанс получить ответ. — А разговаривать на нашем языке ты из моих воспоминаний научилась? — спросил я и тут же словил радостную ухмылку, а сама глубинная подмигнула мне и ответила: — Конечно, Коля, оттуда! Даже немецкий подцепила и теперь meine sprahe немного international. — Хм… получается… твоюж мать, Вобла! — обидчиво воскликнул я, вспомнив причину, по которой я вообще начал серьёзно изучать немецкий язык. — Да-да, твои ухаживания за молодой учительницей немецкого тоже попали ко мне, хи-хи-хи. — ответила глубинная, частично скрыв свою хихикающую довольную морду за рукой.       Никогда меня ещё не вгоняли в такую краску таким бредовым способом. Это получается, Вобла будет знать обо мне абсолютно всё в ближайшем будущем, даже те аспекты моей жизни, которые я никогда не хотел бы поднимать. Остаётся только гадать, как она отреагирует на всё то дерьмо, что скоро выльется ей на голову вместе с воспоминаниями о войне. Заодно и моё становление тем, кем я являюсь сейчас. — Ладно, проехали. Я рад, что ты жива хотя бы здесь, во сне. — с лёгкой грустью ответил я на её весёлые выпады, но глубинная тут же изменилась в лице, сменив веселье на беспокойство и недоумение. — Эй-эй-эй! Не смей думать, что всё это лишь твои сны и иллюзии! Я настоящая, как и ты, как и всё, что здесь находится, это ведь даже не в полной мере сон! — поспешила девушка успокоить меня, попытавшись своими глазами поймать мой взгляд. — Коля, ну всё, хватит. Пошли лучше, прогуляемся по палубе, отдохнём на пляже, давай хотя бы в это редкое мгновение забудем о том, что происходит по ту сторону реальности! — с этими словами Вобла уже сама обняла меня, прижавшись своей головой к моей груди. — Ну же, пошли! Столько интересного хочу показать!       Отказывать ей я не посмел… да и не хотел. Схватив меня за руку, девушка быстрым шагом потащила меня по палубе в кормовую часть корабля и в этот самый момент я почувствовал разницу. Разницу в силе. Несмотря на свой рост около 170 сантиметров и вес на вид килограммов 50 с небольшим, эта глубинная сжимала мою руку совсем не по-женски, зато я, очутившись в своём теле, вновь почувствовал всю слабость человека перед порождениями Бездны. Конечно, мне было ясно, как день, что Вобла не оторвёт мне руку, не сломает и даже случайно не причинит мне вред, однако при случае любого случайного человека она одной пощёчиной сможет отправить в инвалидное кресло или вообще на кладбище. В своём текущем состоянии она явно была намного сильнее прежнего слабенького Во-класса, скорее всего прямо сейчас на корму корабля меня за руку тащила новоиспечённая химе, разве что непонятно, почему именно здесь она приобрела такой вид… и что с ней станет, если я смогу «построить» её в реальности? — Вот, смотри! Нравится? — воскликнула глубинная, выведя меня из-за надстроек прямо на… аэродром.       Иным словом назвать кормовую часть корабля у меня язык не поворачивался. Как оказалось, вся передняя часть судна с надстройками и артиллерией составляла не более трети, а то и четверти от всей длины корабля. Сзади расположилась огромная взлётная полоса с небольшим трамплином в конце, насчитывающая метров двести. Однако, больше всего впечатлил авиапарк, расположенный здесь, среди которого больше всего выделялся свои неуместным, нереалистичным и откровенно абсурдным расположением Ил-76 неизвестной модификации. А стоял он в самом начале взлётной полосы, явно не готовый к взлёту, оттого на кормовом аэродроме царила тишина. — Это ещё что такое? Как он взлетит-то отсюда? — спросил я у Воблы первое, что пришло в голову, но глубинная только развела руками… действительно, нашёл, у кого спросить. — Но это… впечатляет, конечно. Не думал, что он такой огромный. — добавил я, отчего девушка повеселела на глазах. — Я попыталась залезть туда и запустить хоть один из вертолётов, но в твоих воспоминаниях я не нашла, на что жать и как управлять ими. Запустить сам корабль и куда-то уплыть даже не пыталась. Зато, с этой полосы очень удобно нырять и крайне удобно забираться обратно! — с детским восторгом ответила Вобла, сжав кулачки и выставив их перед собой со звёздами в глазах. — Ха, я ведь десантник, а не лётчик! Тут уж тебе ни чем не помогу. Тем более… половину вертолётов я здесь вообще не узнаю. — сказав это с некой усмешкой, я многозначительно оглядел полосу, на которой по левому борту от Ил-а, словно на выставке расположились бескрылые боевые машины. — Тогда давай вместе посмотрим и разберёмся? — с горящими от любопытства глазами спросила глубинная и отказывать ей у меня причин не было. Как минимум две здешние боевые машины я не узнавал совсем. — Добро. — коротко ответил я, направившись к первому и самому знакомому образцу военной промышленности СССР.       Что бы я был за десантник, если бы не знал, что такое Ми-24? «Крокодил» выглядел практически неизменно за исключением пары «но». Во-первых, цветовая гамма вместо привычного охристо-зеленого камуфляжа и голубого днища варьировалась уже в пределах голубых и синих тонов того же камуфляжа, а дно было окрашено в белый цвет. «Плавники» с подвесами располагались несколько выше, сам вертолёт выглядел на своём приподнятом шасси на несколько десятков сантиметров выше изначальной модели, только само дно корпуса было немного шире и имело лодкоподобную форму и предназначалось явно для приводнения. Непонятно только, для чего нужны были такие изменения, ведь подобный вертолёт даже на авианосце явно не должен садиться куда-то помимо своего авианосца. — Этот я хорошо помню. — сказала Вобла, усевшись поудобнее на кабине стрелка. — На таком ты учился и воевал. — Скрывать не буду. Нравилось летать на таком. — ответил я, обойдя вертолёт и осмотрев подвесы с управляемыми ракетами и блоками НАР. Все, как ни странно, были заряжены и приведены в полную боевую готовность.       Задерживаться на нём мы не стали, тут же перейдя к следующей машине. Ей оказался Ка-27ПЛ, чью соосную схему расположения винтов и отсутствие хвостового винта противохода ни с чем не спутаешь. Да и выглядел этот Ка-27 неизменно — всё то же бочкообразное тело с двумя рулями направления на коротком хвосте и немного несуразном переднем двойном шасси. Большая красная звезда на борту и противолодочная ракета в качестве подвеса, вот и всё, чем выделялся этот вертолёт. — А этот довольно смешной! Я его про себя назвала «пузатик», хотя настоящего названия и назначения не знаю. — произнесла Вобла, показав на «пузатика» пальцем. — Это противолодочный вертолёт Ка-27ПЛ, используется на флоте для обнаружения и уничтожения подводных лодок, если мне память не изменяет. Не летал никогда на таком, да и не видел в живую, но вид у него действительно довольно забавный. — ответил я, легонько хлопнув рукой по стеклу кабины. Более задерживаться не было смысла — обычный противолодочный вертолёт не был настолько интересен, как стоящие рядом с ним бескрылые братья.       Следующим шёл… я даже затрудняюсь сказать, что. Вроде крайне отдалённо чем-то слегка напоминает «крокодила», но нет. Он был несколько ниже, не имел десантного отделения, да и в принципе их можно было сравнить, как грозного боксёра весом в 120 кило и крепкого, но довольно маленького и юркого каратиста. Несущий винт этого зверя был устремлён чуть вперёд, хвостовой винт был трёхлопастным, а спереди под двухместной кабиной грозно выглядывала автопушка, дополнением к которой были подвесы с… неизвестным мне воооружением. Это по сути были те же НАРы и ПТУРы, но немного другие. Я в авиационном вооружении не слишком хорошо разбираюсь, да и специальность у меня совсем другая, поэтому долго думать не стал. — Странный он какой-то, но довольно брутальный. Словно его топором из бревна вытесали. — сказал я, глядя на стремительные рубленые черты, присущие большинству нашей военной техники. — Я его назвала «мышка». Он какой-то серый, маленький и немного скучный. Хотя посмотреть на него в воздухе хотелось бы. — дала свой комментарий подошедшая к вертолёту Вобла. — Чувствую, что в воздухе он совсем не «мышка». Но цвет действительно довольно странный. — ответил я, скептически посмотрев на светло-серый корпус вертолёта, который несколько выбивался из общего ряда, зато сливался со взлётной полосой и надстройками корабля. Был бы он спасательной шлюпкой — было бы уместно.       Наконец, четвёртый и самый загадочный гость из присутствующих здесь бескрылых машин. Если предыдущий вертолёт я с натяжкой мог назвать Ми-28, то в том, что сейчас передо мной стоял именно В-80 не было ни единого сомнения. Это был одноместный, совершенно непривычно выглядящий вертолёт, чей несущий винт был выполнен по соосной схеме — фишка вертолётов Камова. Однако, его стремительные обводы и силуэт были похожи не на обычную летающую артиллерийскую батарею, как предыдущий вертолёт, а на готовую к атаке акулу. На белом корпусе красовалась красная зигзагообразная стрелка, на двигателе красовались чёрные цифры 010, в средней части корпуса в одной из ниш располагалась автоматическая пушка, идентичная предыдущему вертолёту, а сопровождали её всё те же подвесы на плавниках, чьë вооружение я также не мог идентифицировать. — А это прямо необычный зверь. — сказал я, обходя и осматривая каждый угол летающей машины. — Дай угадаю, назвала «акулой»? — спросил я у Воблы, высунувшись из-под руля направления. — Ага! Мне он больше всех понравился, прямо красавец! — гордо произнесла девушка, будто продемонстрировала мне своё самое ценное сокровище.       И в самом деле. Стоящий в тени гиганта аппарат выглядел отменно и наверняка показывал себя ничуть не хуже, а скорее всего лучше привычного и относительно устаревшего «крокодила». Впрочем, оставалась ещё одна тёмная лошадка, настолько тёмная и настолько «лошадка», что его белая громада отбрасывала огромную тень на палубу авианосца. Ил-76 неизвестной модификации, прозванный интерфейсом никак иначе, как «прототип А-50Г», скорее всего приставка «Г» говорила о расширенном дне, предназначенном опять же для посадки на воду, но это было наименьшее изменение классического «улыбашки». На высоте в десяток метров на специальной опоре над фюзеляжем располагался гигантский «блин» диаметром не менее десяти метров, занимающий чуть ли не половину длины самолёта. Подобное я видел лишь единожды, когда мельком в учебной части увидел фотографию какого-то Туполева с подобным «блином» над фюзеляжем, но его назначение осталось для меня загадкой. — Про него вообще ничего не знаю, кроме того, что ты на подобном летал. Честно, ума не приложу, для чего он нужен и как отсюда взлетать должен. — сказала Вобла всё, что вертелось у меня на языке и в голове.       Однако, стоило мне подойти к самолёту и начать его осматривать, Вобла поймала меня за плечо и заставила развернуться. — Что такое? — спросил я, видя на её лице беспокойство. — Что-то мне не по себе… — обеспокоенно ответила девушка. — …чувствую, что здесь есть кто-то, кроме нас.       Буквально через несколько секунд после этих слов со стороны надстроек раздались вальяжные и неспешные шаги. Тут же повернув голову на источник звука, я обнаружил того, кого хотел бы сейчас видеть здесь меньше всего. — Опять ты, Фрэнк? — неприветливо спросил я, отчего чудовище в обличье простого человека остановилось и состроило удивлённо-ехидное лицо. — Что, не рад меня видеть, Николай? А мне казалось, что мы стали такими хорошими «друзьями»! — с притворным дружелюбием протянул мужчина, подойдя к нам поближе. — Впрочем, опустим любезности, я пришёл сюда не просто так, надо поговорить, Коля. — добавил, став сильно серьёзнее. Столь резкое изменение тона явно дало понять, что лясы точить он точно не собирается. Значит, придётся выслушать. — Говори, раз пришёл. Здесь стесняться некого. — ответил я, дав своеобразное согласие на разговор. — Для начала… — начал тот, переведя взгляд на Ильюшина. — …знаешь ли ты, что это за самолёт и для чего он нужен? — Нет. Ты сюда пришёл провести ликбез? — чуть нервно спросил я, но Фрэнк никак не отреагировал. — Отнюдь. Это самолёт дальнего радиолокационного обнаружения и управления, предназначенный для обнаружения надводных и воздушных целей, а также передачи координат целей автоматизированным системам обороны и своей авиации, флоту. Если коротко, то это — крайне мощная летающая РЛС, с помощью которой можно устроить огромную головную боль силам противника. Говорю я тебе это только потому, что сейчас у тебя и у меня имеется немаленький шанс заполучить такой. Я как раз параллельно своим многим проектам веду работу над таким. Впрочем, пришёл я сюда не затем, чтоб рассуждать о полезности твоей новой… подружки. — с последними словами Фрэнк перевёл неоднозначный взгляд на слегка напряжённую Воблу. — Пошли, заодно проведешь мне небольшую экскурсию. — добавил он, двинувшись в сторону кормы корабля, не дожидаясь моего ответа. Мы с Воблой молча последовали за ним. — Первоначально твои действия вызвали у меня недоумение. У тебя были все шансы сбежать после мутации и продолжить свой побег через всю территорию страны. В самом худшем случае при твоей скорости и выносливости я рассчитывал встретить тебя на побережье Японского моря уже через месяц, однако за эти два дня обстановка на море и на суше сильно изменилась и виной этому стал ты. — продолжил Фрэнк, повернувшись ко мне лицом. — Было бы странно, если бы «мой» демарш остался незамеченным. Что в итоге? — настойчиво спросил я, но в ответ на это Фрэнк только покачал указательным пальцем и прикрыл глаза. — Не-е-ет, ты не понял. О твоём побеге из Германии давно уже узнали все, кому это было нужно. Проблема в том, что ты своими последними действиями расшевелил осиное гнездо и теперь тобой всерьёз озаботились те люди, внимания которых следовало бы избегать. Недавно моя разведка доложила мне об усиленных патрулях Японского и Охотского морей, а это в свою очередь зацепило япошек, которые увеличили свою активность в Тихоокеанском регионе. Но это только первые звоночки, которые предвещают большую бурю. — никакой конкретики снова Фрэнк не предложил. Видимо, скрывает что-то серьёзное. — Что имеешь в виду? Мне казалось, хуже уже некуда. За мной чуть ли не вся страна охотится, а у тебя есть более дурные новости? Или ты хочешь предложить что-то дельное? — спросил я, на что Фрэнк покачал головой. — Поверь, «хуже» будет и это «хуже» уже скорее всего обсуждает план по твоей нейтрализации. Я говорю сейчас о флагмане Балтийского флота, головном линкоре проекта 23, более известна миру под названием Советский Союз, второй систершип которой ты как раз уничтожил недавно в отместку за… как там её, Воблу? В общем, готовится крупная наземная операция и я бы на твоём месте из того леса, где ты сейчас находишься, не выходил месяца так два. Конечно, это лишь дружеский совет и ты можешь его не послушать, попытавшись набрать нужное количество материала для оживления Воблы, но с учётом того, какое воплощение я вижу… скорее всего тебя просто измотают и схватят, прежде чем ты успеешь набрать хотя бы половину необходимого. — ответил Фрэнк, однако судя по его слегка подрагивающему лицу, он не договаривал что-то важное. Например, не говорил о своих проблемах, которые точно у него возникли, иначе я бы не видел перед собой «человека», который пытается быть спокойным, но готов вот-вот взорваться. — Ты бы не стал сюда приходить ради одного совета. Хочешь что-то сказать, но ещё раздумываешь? — спросил я, на что Фрэнк усмехнулся и в его гетерохромных глазах я заметил странный блеск.       Фрэнк повернул голову в сторону бескрайнего океана, глубоко вдохнул, затем вытащил из кармана своей гражданской куртки портсигар и вытянув оттуда увесистую сигару, закурил её, выдохнув в небо большое облако белого дыма. — Пора прояснить несколько моментов, Николай. Присаживайся. — с этими словами он уселся на образовавшийся из ниоткуда пластиковый стул, указав мне на соседний, который я и занял, Вобла осталась стоять за спиной. — На своей предыдущей работе я повидал много дерьма. Могу с уверенностью заявить, что лишь в последние пару лет моя жизнь приобрела определённый смысл, а перерождение окончательно поставило точку во многих вопросах. Пускай я и догадываюсь о твоём ответе, но всё же должен задать тебе этот вопрос, дабы убедиться. Коля, как ты думаешь, какое будущее ждёт человечество через десять-пятнадцать лет, если угроза глубинных будет уничтожена, а люди вновь получат полный доступ к морским путям?       Довольно… неожиданный вопрос упал мне на голову, заставив крепко задуматься. Ни разу об этих вещах не задумывался, да и не хотел, если честно… своих проблем всегда хватало, но чувствую, что всё же должен из себя что-то да выдавить. — Ну… — начал я после длительной паузы. — …морская торговля восстановится, прекратятся кризисы островных государств, всё вновь пойдёт своим чередом и мы вновь будем друг другу резать глотки. — постарался я ответить максимально логично, но, судя по посмеивающемуся Фрэнку, ответ его больше позабавил, нежели удовлетворил. — Да-а-а, иного и ожидать не стоило… — с весельем, перетекающим в грусть произнёс Фрэнк. — В одном ты точно оказался прав, резать глотки друг другу мы не прекратим никогда, но то, что ждёт нас после того, как угроза из океана будет устранена, гораздо хуже нынешнего кризиса. Может, ты этого и не замечаешь, но уже запущены процессы глобального экономического, политического и социального кризисов, первой ступенью которого должен будет стать развал Советского Союза. Этот процесс должен был произойти несколько раньше, примерно в начале 90-х годов, но кризис 80-го года, с которым появились глубинные и канмусу, спутал все карты и процесс затянулся. Моя, а по сути и твоя первоочередная задача — сохранить как можно дольше угрозу развития кризиса, чтобы данный процесс затянулся на как можно больший срок и мы успели подготовиться к следующей фазе. — словно ведро холодной воды, вылил на меня свои идеи Фрэнк, однако ясности не прибавилось. Больше походило на… полнейшую ахинею. — А подтвердить чем-нибудь свои слова можешь? Не забывай, верить тебе я не могу и тем более не хочу. — ответил я, но этот «человек» лишь усмехнулся. — Придёт время и ты сам всё поймёшь, в этом можешь не сомневаться. Верить мне или нет, решать тебе, разница лишь в том, что если поверишь, воспринимать реальность будет намного легче, чем если ты будешь пытаться уничтожить её своими убеждениями и невежеством. Мне лишь достаточно сказать, что твоя страна ступила на кривую дорожку, когда КПСС стала общественной организацией высшего типа, выделив партийную номенклатуру в высший, надзаконный пласт власти с развенчанием культа личности Иосифа Сталина, а добила себя, проведя Косыгинские реформы и обрекла на мучительную смерть от тяжести собственных противоречий. Хочешь ты в это верить или не хочешь, однако в текущем виде СССР, это абсолютно нежизнеспособное, самоустраняющееся политическое образование, развал которого приведёт к крупнейшему геополитическому кризису на планете, череде кровавых войн, но самое главное — к культурной и демографической катастрофам, от которых под напором смены капиталистической формации на пост-капиталистическую то, что останется от твоей страны, не сможет оправиться никогда. Я лишь хочу предложить тебе альтернативу, возможность изменить будущее и стать настоящим героем, а не «воином-интернационалистом», вклад которого забудут через десять лет, а с учётом твоего послужного списка, скорее станут открыто ненавидеть. Поверь, всё это уже пройдено в Корее и во Вьетнаме и по большому счëту выхода у тебя всего два, и ты уже знаешь, каких. — Либо с тобой, либо на кладбище… — догадался я. — Именно. — подтвердил Фрэнк, сделав очередную глубокую затяжку и стряхнув пепел в карманную пепельницу. — Океан — первая фаза. Человечество наращивает свою военную мощь, с каждым годом канмусу (в том числе даже тех кораблей, что существовали лишь на чертежах) становится всё больше. Мы способны противостоять этому, как наиболее развитые гибридные особи, способны выводить новые виды самих глубинных и их вооружения, но вдвоём одолеть глобальную военную машину невозможно, наша задача прямо сейчас — развить преимущество имеющимися силами и замедлить контрнаступление в Тихом океане. Для этого нужно не просто уничтожить несколько крупных флотов, но и попутно отвоевать участки суши вместе с населением. Таким образом мы покажем свою силу и вновь перетянем внимание мировых лидеров и поддерживающих их коллективов на себя, что позволит заполучить время для подготовки второй стадии. — пояснил Фрэнк, вновь делая затяжку и давая мне время осмыслить сказанное. — То есть ты хочешь втянуть меня в очередную резню, только уже на море и пытаешься выставить это, как геройский поступок? — саркастично спросил я, но мой собеседник лишь в открытую рассмеялся. — Боже! — воскликнул он, театрально воздев руки к небу. — Послал же ты идиоту силу великую… Нет, Коля, если бы ты слушал меня ушами, а не жопой, ты бы понял, что хочу я от тебя совсем не этого. — добавил он, вернув свой снисходительный, даже скорее отеческий взгляд на меня. Словно мудрый родитель смотрел на глуповатого ребёнка, который пытался круглое запихать в квадратное… оттого желание двинуть ему в морду зрело во мне всё сильнее и сильнее. — Посмотри на себя, солдат. — внезапно крайне жёстко сказал он, выводя меня из мыслей о мести. — То, что ты устроил в Германии и Нарьян-Маре, не поддаётся никакому объяснению, кроме предательства. Ты — мертвец для своей страны и не нужно в этом винить меня, свой шанс доказать обратное ты уже упустил, когда вышел на сушу и убил первых людей. Я знаю всё, что ты сказал канмусу обо мне и по-хорошему мне следовало бы тебя за это убить прямо здесь, но вместо этого я с тобой мило беседую и посвящаю в свои планы, хотя прекрасно понимаю, что при первой же встрече ты попытаешься меня убить. Ты пытаешься сам себе доказать, что убив меня, это поможет тебе оправиться от клейма предателя хотя бы перед самим собой, но в реальности эта попытка лишь в очередной раз приведёт тебя на кладбище, только уже не в роли могильщика, а в роли жертвы. Твою судьбу уже решили за тебя и как бы ты ни пытался, как бы не убеждал себя в обратном, но реальность такова, что ты уже не властен даже над своей волей. Выбор у тебя только один — отправиться на свалку истории прямо сейчас или присоединиться ко мне, откинув окончательно свою прежнюю жизнь. Это тяжёлый выбор, понимаю, но в конце концов он у тебя единственный и рано или поздно тебе придётся его сделать. Я лишь пытаюсь отговорить старого, сломленного и преданного ветерана уничтожать то, что убьёт его, но позволит спасти гораздо больше.

***

      Собеседник гостя из Бездны долго смотрел на голубую гладь океана с пустым, абсолютно ничего не выражающим взглядом. В его голове пытались провернуться ржавые, самые старые и потаённые шестерёнки, которые должны были определить его судьбу, вопрос заключался лишь в том, куда они повернутся и куда потянут за собой раскрученный тяжёлый маховик судьбы. — Какова наша первая цель.? — внезапно и довольно тихо спросил Николай, опустив взгляд на железную палубу. — Японские острова. Нам придётся захватить их, если мы хотим реализовать мой план. — ответил Фрэнк, докуривая свою сигару. — Значит, война с Японией… И я тебе нужен, как второй сверхглубинный? — продолжил удрученный десантник. — Именно. В одиночку мне этого не провернуть. — продолжал отвечать собеседник, словно говорил о погоде. — Сперва мне придётся оживить её. — проговорил Николай, не глядя ткнув на глубинную за его спиной. — Без неё можешь не приходить. Она обладает отличным вооружением и сыграет не менее важную роль. Даю тебе ровно восемнадцать месяцев на оживление и путешествие ко мне. В случае опоздания нам всем придётся намного труднее. — Ты ведь понимаешь, что в случае успеха твоего плана с Японией, над нами никто церемониться не будет? — Именно поэтому после оживления Воблы тебе желательно захватить своё старое ядерное вооружение и доставить его ко мне. Освоить производство вряд ли сможем, а вот со средствами доставки проблем не будет. — Ты ёбаный псих… — Всего-лишь бывший руководитель разведывательного директората ЦРУ. Приятно познакомиться. — Пиздец…