Тень за спиной, или А гол ли был король?

Вице-канцлер Стокле с женой и Теодор Христиан с Поэзией, официально представленной как его сестра, поглощали изысканный обед – дымящиеся креветки, приготовленные с сыром и острым соусом, и по чашке салата с майонезом. Через два столика сидел граф Боунс, надевший тело убитого им час назад криминального босса и наслаждающийся обществом его любовницы. Женщина была сильно пьяна и не обращала внимания на маленький нюанс: один глаз ее кавалера был зеленым (от предыдущего тела), другой карим (от нового), причем оба периодически смотрели в совершенно разные стороны. “У графа специфическое чувство юмора, - вздохнул Теодор Христиан, - но оно определенно есть. А вот мои глаза стали уставать. Может, недосып?” - С парком удалось проблему решить? – поинтересовался он вслух. - Да, - быстро ответила вместо Стокле его супруга. - Мы сделали, как Вы посоветовали. Взяли в заведующие хозяйством армейского человека, травмированного на голову. Теперь все уборщики у него под каблуком. Он их по утрам выводит, ставит строем, заставляет немного помаршировать, а после этого распределяет задания. Теперь все чисто. - Ламонт, а это не перебор… легкий перебор? – тихо спросила Поэзия. - Не думаю, Мина, - Тень позволила себе легкую улыбку. - В этой стране не все привыкли работать. А вот люди военные служить привыкли. Да и командовать тоже. - Ваш брат абсолютно прав, леди Мина, - уверил Стокле. - Работать тут привыкли не все. Ламонт мне иногда подсказывает такие кадровые решения, до которых я никогда не додумался бы сам. Если б он не был так богат, я, честное слово, взял бы его в официальные помощники. В этот момент Тень заметила в окне напротив движение. Один взгляд – и она определила снайпера. Только вот небольшой нюанс – она заметила и то, что снайпер целится не в нее. В этот момент Тень сделала то, чего не ожидала от себя сама. Быстро встав во весь рост, она заслонила от пули Поэзию. Теодор Христиан привык к тому, что от оружия Охотников за тенями его спасут тени мышат. Однако это была совсем другая пуля. Эта заставила его лечь и закрыть глаза. - Зло неотвратимо, - произнес голос откуда-то сверху. - Оно будет существовать всегда и никогда не исчезнет. Но… даже для него существуют серые тона. Кто проследит, кто больше нагрешил, – маньяк, за три года убивший всего лишь пятерых, или ростовщик, за такой же промежуток времени погубивший двадцать человек, отобрав у них последние средства для существования? Кто определит степень злодейства и по какой шкале? - Я думаю, что определить можно, - посмел вступить в спор Теодор Христиан. - Всегда можно посчитать по жертвам конкретных деяний. Можно посчитать, сколько пострадало из-за того, что маньяк убивал. Можно посчитать, сколько из-за того, что делал ростовщик. Простая математика. Только считать надо тех, кто поплатились своими жизнями. Это единственный метод. Потому что считать человеческие страдания бесполезно. Люди страдают по абсолютно всем причинам. Кто-то страдает из-за того, что ему подали не так приготовленные яйца. А кто-то – из-за того, что умер единственный близкий человек. И ведь трудно определить, что для кого большее горе. Все зависит от склада ума. Для кого-то действительно важны вареные яйца, а кому-то совершенно наплевать, жив близкий человек или нет. Люди разные. Это я принял как факт и не пытаюсь подгонять всех под одну мерку. - Посмотрим, какова твоя мерка, - зловеще пообещал голос. - Как ты думаешь, ты – зло? - Пусть так, - кивнула Тень. - Но теперь я знаком с обеими сторонами вещей. Пусть даже я зло, я могу помочь побороть большее зло. “Если малыш улыбнется, то, может быть, все обойдется”. Так вот, малыша, который станет новым Спасителем, я уже добыл. У него есть все, что надо: королевская кровь с одной стороны и природная ангельская доброта с другой. Он идеальный продукт. Теперь дело за немногим. Полное подчинение его матери и его отца, плюс Циферу надо дать пинка под зад. - Ты хоть понимаешь, что с тобой сейчас может говорить или Цифер, или его подчиненный? – удивленно поинтересовался голос. - Ага. Но и мне надоело бояться. Я собираюсь взять ситуацию в свои руки. Тот, кто хочет меня остановить, пусть выходит на бой. - Ну, это будет, - уверил недобрый голос. - Ты, - произнесла тень Теодора Христиана. - Я, - тихо ответила Тень. - Ты спас меня сегодня. Благодарю тебя, - из тени вышла девочка лет двенадцати. - Ты… ты не можешь быть ей, - тихо сказал он. - Да нет. Я она, - уверил призрак. - Я Поэзия. Или та, которой было уготовано такой стать. Мина Ликхольд. - И чем я могу тебе помочь? - Ты можешь поменять все. Есть у меня один друг, он зовется Время. Мы немного ему подскажем, и после этого все получится. - Как же, например? - Мы немножко отмотаем время назад. Мы сделаем так, чтобы я не умерла, а была нормальной девочкой. И… я выросту, семья у меня богатая, отматываем семнадцать лет вперед – и я твоя. У нас будет замечательный дом и великолепный сад. Дети и внуки. - Забавное испытание, - задумалась Тень. - Но ты не она. Нет, фантом, меня ты не обманешь. Та Поэзия, которую я знаю, всегда заботится о других. Никогда о себе. И я не поверю, что она была другой, даже будучи ребенком. О настоящей Поэзии я позабочусь. Я подарю ей лучший в мире сад. А ты, хоть тебе на вид и двенадцать, лучше уматывай. Я подделки не люблю и сейчас проверю, сколько ты сможешь не дышать. - А ты сам не подделка? – произнес ребенок взрослым и злым голосом. - Ни в коем случае, - улыбнулась Тень. - Я натуральный продукт эволюции. Выживает сильный, умирает слабый. Итак, поскольку насчет удушения я не шутил… Призрак, пожав плечами, растворился. Но тень осталась. - Ты, - произнесла тень Теодора Христиана. - Я, - тихо ответила Тень. Из тени вышла женщина, и обладать ею захотелось мгновенно. Она была Луизой, но в ней просматривалась и сила Эльзы, и книжная мудрость Поэзии тоже иногда бросала свой взгляд. Это видение на слова время не тратило. Оно просто показало, постепенно раздеваясь, все, чем женщина может обладать вообще, при этом все время меняя черты лица: слегка растерянный и задумчивый взгляд Луизы сменял безжалостный взор Черной Королевы, а потом наставал черед осмысленно добродушного взгляда Поэзии. Первым инстинктом Тени была нормальная мужская реакция. Но за момент до прикасания к белоснежному телу она остановилась. - Нет, - покачал головой Теодор Христиан. - Опять испытание. Почти удалось. Но… знаешь что, фантом или что ты там? На кой черт мне три женщины в одной, если каждая дорога мне как индивидуальность? Луиза… С одной стороны, бедное дитя, на которое ее отец возложил непосильное бремя. С другой, она тот цветок, который нужно хранить. Есть в ней то, о чем стоит заботиться. И она будет хорошей матерью. А это главное. Поэзия… Когда я называл ее сестрой всей местной знати, я почти и не лгал. Она почти такова и есть. Она поняла главное – почему Тень живет и движется вперед. Универсальный раб, освободившийся от рабства. С одной стороны, что может быть страшнее? А с другой – можно ж и по-человечески… Даже с не заслужившим того человечеством. Эльза… Еще одно бедное дитя, но при этом стерва злющая. Умеющая, впрочем, прикинуться. Нет, это не жена. В любовницы, когда будет приходить черед светских королевских раутов, подходит. - Утилитарный у тебя подход, - прошипел призрак. - А чего ты ждал? – хохотнула Тень. - Что я влюблюсь и стану романтичным? Каждая женщина на что-нибудь то сгодится. Тень и любовь – не совсем родственные понятия. Считается, что Тень эгоистична и любит лишь себя. Есть в этом некоторая правда. Я люблю смотреть в глаза довольной женщины. Я люблю тот факт, что она богата и королевских кровей, и что именно я ей подошел. Но… есть и другое. Существует лишь одна женщина, с которой я хочу просыпаться. Наблюдать, как рассвет играет с ее белокурыми волосами. Даже иногда приносить ей завтрак в постель. Так что, призрак… Ступай прочь. Спать я могу со многими. А любовь у меня одна. Призрак, пожав плечами, растворился. Но тень осталась. - Ты, - произнесла тень Теодора Христиана. - Я, - тихо ответила Тень. - Не думал меня снова увидеть? – ехидно спросила тень Тени. - Смотря что ты. - Это я, - тень превратилась в Христиана Теодора. - Твой хозяин. Твой повелитель. Тот, кто всегда будет стоять у тебя на пути. Ты уже почти я, глупая ты бессмысленная Тень. Ты размышляешь, как ученый, а не как примитивный карьерист, каким был в начале своего пути. Тебя тянет изучить разные стороны вещей, а это черта именно ученого. Поверь мне, скоро ты начнешь носить мои очки. Зрение ведь садится с каждым днем? - Не без этого, - тихо произнесла Тень. - Или это какая-то болезнь глаз. Сто лет не был у доктора. - У тебя нет доктора. И никогда не было. Ты никто и ничто. Ты тень, - рассмеялся Христиан Теодор. - Ты подписал контракт не с тем, с кем надо, когда убил меня. Чем для тебя все это закончится, как ты думаешь? Ты станешь мной, таким же неудачником, каким я был всегда. Будешь жить в бедности. И закончишь так же, как я. Тебя удавит какая-то мелкая сошка при дворе. - Хм, - Тень победоносно улыбнулась. - Значит, по логике предполагается, что третьим ко мне должен заглянуть Страх. Тот самый, что с большой буквы. Знаешь, почти получилось. Только вот, теневая сторона… есть в ней такая особенность. Она дружит с логикой. Ты, кто бы ты ни был, жесток. А Христиан Теодор жестоким никогда не был. Он был упрям, но если он жертвовал моей жизнью, то и своей тоже. Это напрашивается на сравнения с одной замечательной книгой. Там был человек, по-своему ответственный за смерть одного великого пророка и великого учителя. И считал себя виноватым за это. Хотя по-своему выбора у него не было. Его звали Понтий Пилат. Так вот, однажды он повстречал ученика этого великого учителя. Понтий правильно указал ему на неправильность подхода. “Ты ничему у него не научился, - сказал он. - Ты жесток. А тот жестоким не был”. Ты не Христиан Теодор. Ты материализация моего Страха. Что ж, попробуем проанализировать. Да, я не хочу им стать. Он был фантазером и мечтателем. Даже его теория о том, как сделать всех людей счастливыми, ни в чем не проявилась. Если б он оставил какие-то записи, я б ими воспользовался, но этого нет. Он просто уехал с девицей, бросив государство на запутавшуюся в чувствах принцессу. А так дела не делаются. Я не он. Я практик. Может быть, злой и, может быть, циничный. У меня нет теорий. У меня есть конкретный план. Поставить регента, подвластного Луизе, в этой стране. Проделать то же самое в соседней. А в третьей я сотворю очень немаленькое чудо. Возведу на престол сына Золушки и Принца, став его законным опекуном. При этом загоню Цифера в тот ад, где ему и место, а Черную Королеву возьму как любовницу, во всем меня слушающуюся. И войду в историю, как никто еще не входил. Я спасу целый континент. Кто ж виноват, что мне все сами дают карты в руки. - У тебя мания величия, причем психопатическая, - уверил его Христиан Теодор. - Назовем это амбициями, глупый ты призрак. Попробуй еще раз меня напугать. Не хочешь? - Почему бы и нет? – Христиан Теодор внезапно стал Луизой. – Я снова тебя предам, глупая Тень. Ты что думаешь, я признаю в тебе человека? Тем более, моего мужа. Я подожду, когда ты возложишь все государства мне под ноги, а потом казню. - Может, я и глупая тень, но ты еще более глупый призрак, - Тень уже почти получала удовольствие от процесса. - Ее я знаю. Она может быть неосторожной, скрытной, может ошибаться. Шутка ли – часть жизни прожить под маской. Но нет – коварной она никогда не будет. Это не в ее природе. Теодор Христиан громко рассмеялся, увидев, что третий призрак ищет новую форму, выбирая личину одной из его недавних жертв, ведущих криминальных боссов. - Вот ты и запутался. Чем пугать, если я сам знаю все свои страхи? Давай ты снова станешь Христианом Теодором, а я сделаю с тобой то же, что сделал бы с ним, если бы воскресил, а потом снова убивал… В этот момент он проснулся. - Видок у Вас сегодня не очень, - констатировал факт граф Боунс, поблескивая своим белым черепом при лунном свете. Глазницы были не пустыми – в одной вращался зеленый глаз, в другой неподвижно сидел карий. - Сон был еще тот… - вздохнул Теодор Христиан. - Эти трое захаживали? - А, так Вы с ними знакомы? - Вы смеетесь? Они ко мне каждую ночь заходят. С той ночи заходят, когда я вроде как умер. Ну и что? Пусть заходят. По одной пуле в голову, еще до того, как они начинают говорить, – и все. Только вот тот, который Страх, давно не заходит. - Чего же так? - Мы говорили с ним несколько раз по душам и… теперь Страх боится графа Флеша Боунса. - А что вообще означает свидание с этими тремя… призраками или чего они там? - По идее что-то вроде клинической смерти. Являются три призрака. Один пытается давить на доброту. Другой намечен на сладострастие. Третий пытается подавить страхом. Если посылаешь всех троих к чертовой матери, то просыпаешься. Если не посылаешь хоть одного… - Понял. Пулю из меня извлекли? - О, да. Специфическая пуля, в ней скрытый свет. Он срабатывает, когда пуля попадает прямиком в сердце. Еще два сантиметра – и мы б не беседовали сейчас. - Что ж… я не хочу смотреть в зубы дареному коню, но все же? – поинтересовалась Тень, взглянув в смотрящиеся в разные стороны глаза черепа. - Вы взялись защищать женщину абсолютно рефлекторно, не думая ни о чем. Я такое видел в последний раз лет сто двадцать восемь назад, когда мы штурмовали одну крепость. Тот солдат просто встал, защитил собой молодую мать – и умер тут же. Ему я ничем не мог помочь – снаряд размозжил ему череп. Вам повезло больше. Про графа Флеша Боунса можно говорить многое. Я могу кутить сутками, убивать по сто человек на дню и спать хоть со всем борделем за ночь. Но понятия о чести у меня есть. Когда муж заботится о жене – это правильно. Когда сын заботится о родителях – это правильно. И когда мужчина защищает женщину – это правильно. Вдвойне. - Что ж, граф, - поднялся с кровати Теодор Христиан. - Благодарю, это во-первых. И пожимаю руку. В очередной раз. Во-вторых, как именно выглядела операция по спасению моей жизни? Это несколько имеет значение… - Та, кого Вы спасли, все устроила. - Поэзия… - Да, та молодая женщина. Очень быстро Вас увезли, и прессе запретили что-либо публиковать. Она искала место, где можно Вас спрятать, когда угроза для жизни была устранена, и я аккуратно подсказал место, где мы с Вами расслабляемся. Не очень ей обстановка понравилась, но других вариантов у нее не было. - Отлично. Если без шума, то пока что все прекрасно. Теперь, еще более актуальный вопрос. Тот, кто пытался меня убить… - Я уже выяснил, - щелкнул зубами череп при лунном свете. - Все удрали, кроме Черного Милосердия. Лишь один остался, заказав именно эти пули. Не захотел делиться наградой. - Дайте пулю. По ее тени я смогу определить изготовителя. А после этого… Я знаю? Вы за свое долголетие изобрели лучший способ допроса, чем угроза вырезать глаза ребенку допрашиваемого? Причем на этот раз правый глаз я вырежу сразу. - А-ха-ха-ха! Давно мне не было так приятно проводить время с кем-то, как с Вами, сударь! – восхитился друг и сообщник. - Постараюсь Вас не разочаровать, - поклонилась Тень. - Если у Вас нет других планов на остаток ночи, то за нее мы убьем всех причастных к попытке меня убить. Мне это как-то… я знаю… не понравилось, и все тут. Так что предлагаю провести полную зачистку. - О, таким Вы меня не удивите, - хохотнул граф Боунс. - Сколькие поколения так называемых героев охотились на Флеша Боунса? Сколько из них находили в своих хибарах трупы своих жен и детей? - Мышление, мой друг, абсолютно правильное. Ведь берешься за правое дело – так и плати за это. Итак… сейчас я гляну пулю, то есть ее тень. Хотя… Можно я перекинусь парой фраз с давним знакомым? Он сейчас немного напоминает Вас. Тень достала из кармана идеально обработанный человеческий череп. - Хозяин, то есть бывший хозяин, - оскалился граф. - Вы извращеннее, чем я думал. - Мы говорим с ним синхронно. Просто я не оставил ему языка, - произнесла Тень, и череп в точности повторил движения ее нижней челюсти. - Я видел подобное лишь раз, - задумчиво сказал Боунс. - Так одна девушка говорила со своим любимым. Его череп тоже двигался в унисон, так сказать. Хотите совет? Теодор Христиан кивнул. - Не увлекайтесь этим. Мертвым место в гробу. “И это говорит ходячий скелет”, - подумала Тень, но смолчала. - Что ж, оставлю вас вдвоем, - не без иронии бросил реплику Боунс, уходя в другую комнату. - Итак, Христиан Теодор, - внимательно посмотрел на череп Теодор Христиан. - Ты не поверишь, но я действительно подумываю о том, чтобы тебя воскресить. Просто для того, чтобы ты, при всем своем уме, тихонько жил в бедности, пока я процветаю в роскоши. Чтобы ты жил в глуши с какой-то дурнушкой, пока я сижу на троне с принцессой. Чтобы ты изобретал глупые теории, в то время, как я планирую и исполняю реальные планы. - Потому что план созрел масштабный, - Тень поднялась, и ее тень мгновенно заполнила всю комнату. - Я создам несколько сект, которые будут поклоняться новому Спасителю. Эту честь я не заберу себе, пусть она достанется сыну Золушки и Принца. Но я буду процессом руководить. Я сотворю новый культ, сразу на несколько поколений. О том, что была в этой вселенной одна идеальная любовь. И у нее есть идеальный результат. Тот, кто придет, и в этот момент все проблемы решатся. Не станет голода, бедности, преступности. А ведь знаешь, они на это купятся. Люди любят обещания и всегда им верят. Потому что им вера нужна. Без нее они просто тихо умирают. - Что ты спросил? – поинтересовалась Тень у черепа. – Что я буду делать, если Спаситель откажется слушаться меня? Это все продумано наперед. Есть такие способы играть с человеческим мозгом, о которых мало кто знает. Но к ним я прибегну в самом крайнем случае. Наиболее реальный вариант – это то, что вызволю его отца и мать. Как именно заставлю их подчиняться, это отдельный и непростой вопрос. Сдается мне, что с ним будет проще, чем с ней. Он мальчик, воспитанный добрым отцом. Такие легко ломаются. А вот с ней не так просто. Она привыкла, что ее не любят. Такие прогибаются, но выстаивают. К ней нужно будет найти подход. Если не будут слушаться – убью обоих и заменю двойниками. Пластические операции ныне не так дороги, как десятилетие назад. Так или иначе, в выигрыше буду я. Жизнь людская не проста, Есть болезнь, есть лень. Именно поэтому Торжествует Тень. Есть порок, есть слабость, Или туп, как пень. Снова таки, у нас тут Торжествует Тень. Дьявол ты иль нехристь, Берегись меня. Поскольку у этой Тени Философия своя. Ни в добро, ни в зло не верю я, Та еще ересь. Но равновесие На самом деле есть. Кто его удержит, В чьих оно руках, Тот и будет в дамках, Тот будет в верхах.