Отголоски прошлого

— Ты дурак? — Настрой Влада сразу же пропал, когда я задала риторический вопрос, — думаешь, если вспомнил про мое хобби, то я уволюсь и уйду с тобой? Боже мой… Перестань читать свои романы, — я облокотилась головой на ладонь и тяжело вздохнула, — все, хватит. Давай мне Инстаграм того Гриши и едь домой. Наш прием давным давно закончился.  — Я не дам, — твердо заявил Влад.  — Григорий Ляхов… — Вспомнила я, — могу найти сама.  — Глупышка, — Владислав рассмеялся, — ты его серьезно первый раз видишь?       Этот говнюк точно не хочет заканчивать разговор.  — Ну да, а что, я должна знать его? — Я снова устало вздохнула.  — А ты какую музыку слушаешь, если не секрет?       Зачем он так перебрасывается с темы на тему?  — Ну… Лану Дель Рей, Билли Айлиш, Леди Гагу…  — Боже, с какой отстойной девкой я был, — я удивилась, — Оуджи Буда, Сода Лав, Майот, Сими тебе ни о чем не говорят?  — Нет, — я усмехнулась, — странные названия.  — Ты придурошная, я тебе серьезно, — Владислав не уставал хмуриться и раздражаться.       Я не понимала, как ввязалась с ним в такой вроде бы простой разговор.  — Не каждый человек должен слушать такую музыку, как ты! Мне интересны эти исполнители, тебе эти, на вкус и цвет товарищей нет! — Я аж немного подскочила на стуле от несправедливости во всем мире. — И вообще, ты не имеешь права оскорблять меня, будь толерантнее.  — Ста-ри-ка-шка, — протянул по слогам Влад и схватил листок, — я напишу тебе Инстаграм Гриши и Соды. Если ты не послушаешь их музыку, клянусь, я твою Лану Дель Рей во всей России заблокирую.       Удивительно, что мы с ним так просто разговаривали о музыке. То есть, мы раздражались, но Влад шутит, как и я. А это вообще довольно-таки странно: в нашем положении шутки неоднозначны.  — Да послушаю я! Знаешь, я даже сейчас, — достав телефон из кармана, я зашла в Инстаграм, — я сейчас зайду и подпишусь и на Гришу, и на этого Соль…  — Соду, — он закатил глаза.  — И Майота, и Сими. — Не обратила внимания я, — только отвянь от меня со своей музыкой.  — Окей-окей, Милана, напишешь мне, как все прослушаешь, — Влад встал со стула и вышел из кабинета, помахав мне рукой.       Немного посидев в ступоре, я поняла. Заманил меня в ловушку, значит…       Окей, нет ничего плохого в том, что я лишний раз скажу ему о своем полностью толерантном и принятом решении: мне не нравится твоя панк-музыка, если ты, конечно, все еще ее слушаешь, я останусь при себе и буду слушать то, что нравится мне. Я зашла на страничку к Оуджи Буде и сразу же подписалась. Пролистнув вниз до фоток и видео, я опешила.       Ага… Популярность, значит. И общение у него такое странное… он что, рэпер?       Черт, ну да. Влад всегда был в тренде абсолютно везде, это я не понимала, как можно балдеть по Эминему, Рамштайну и панковских групп.       На самом деле, я не очень удивлена, что Влад крутится с рэперами. Он всегда был таким парнем, который любит халяву. Может, я сейчас взбешу своим высказыванием, но рэп — это самый легкий жанр, на котором можно продвинуться. Владу не хочется работать и учиться, не знаю, как сейчас, быть может, он остепенился и стал умнее, но пока показывает себя с той самой стороны, с которой я помню его.

***

Несколько лет назад Влад «Я вижу стену дома, В который ходят люди. Все смотрят друг на друга, Но вижу только я. Знакомого и друга. Не глупого покуда, Не прячет свою душу, Под облаком белья» — Владислав Терентюк, 2019  — Милана, черт его возьми, если ты не выйдешь прямо сейчас на улицу, я взорву весь чертов дом! — Я был на очень сильных эмоциях, а рука назло сильно болела, мешая мне высказываться. Милана стояла на балконе и смотрела на меня, но я не мог понять, какое у нее было выражение лица. — Милана!  — Уйди отсюда! — Крикнула она в ответ. Я сжал цветы и конфеты в руках, — ты серьезно? После всего ты пришел ко мне с этим? — Я слышал, что она вот-вот расплачется.       Я накосячил. Очень сильно. У нее были огромные проблемы, как и у меня. Мы не виделись с ней три недели: я был в больничке и восстанавливался после передозировки, а она расхлебывала проблемы с полицией. И ни разу не навестила меня. Но я и не заслужил внимания к своей персоне.  — Милана, просто выйди. Мы поговорим с тобой, как взрослые люди.  — Когда повзрослеешь — тогда и приходи, — это было ее последнее слово. Закрыв блакон она скрылась за занавесками. Я опустил цветы вниз и положил конфеты на скамейку.       Да, охренеть я какой мудак оказывается. Приперся к ней с цветами и какими-то дешевыми конфетками. Здесь вообще не должно быть меня.       Я закурил сигарету и пристроился на лавочке, наблюдая за ремонтными дорогами и удивленных бабушек около подъезда. Мне казалось, что они уже привыкли ко мне, особенно когда меня вывозили на скорой из подъезда. Выпустив дым, я протер лоб — на улице неимоверно жарко, что мне просто хочется сдохнуть от жары.       Хотя я уже это чуть не сделал.       Я только хотел уходить, как увидел знакомую женщину с огромными пакетами. Это мама Миланы, и если она увидит меня — мне крышка. В чем я уверен, сейчас она терпеть меня не может.       Что и требовалось доказать, мама Миланы посмотрела по сторонам и увидела меня. Ее блондинистые волосы откинулись назад, а брови нахмурились. Каблуки зацокали по асфальту устрашающей походкой. Я думал, что она начнет тираду, но эта женщина поставила пакеты рядом со мной и достала пачку из кармана.       Не знал, что она курит. Мне казалось, что семья Миланы слишком идеальная, даже чтобы выпить на ее Дне Рождении. Мама подожгла сигарету и выпустила дым, а похоже неожиданно влепила мне такую пощечину, что я чуть не потерял сознание.  — Это тебе за то, что ты еще существуешь, мудак, — прорычала она, пока я протирал щеку. — Что это? Цветы? — Она оставила сигарету во рту и взяла цветы в обе руки, покрутив их в разные стороны. — Какой ты алчный говнюк, Влад, таких как ты надо еще поискать.  — Я пришел извиниться перед Миланой, — попытался оправдаться я.  — Мм… Очень интересно, а в какой раз?       Раньше родителям Миланы не было дела до наших «отношений». Они знали, что я прихожу к ней ночью, ночую у нее, что мы ведем половую жизнь и любим друг друга, знали, что я увлекаюсь наркотиками, а Милана выступает в виде жертвы. Но им было плевать до того момента, пока я чуть не отправился на тот свет.  — Я вправду изменился. У меня чистая кровь уже три недели.  — Это потому что ты в коме валялся, придурок, — она выкинула сигарету и поправила свои блондинистые сучьи кудри, — знаешь что, вали-ка ты отсюда. И не появляйся даже проходом в этом дворе. А если я тебя увижу, донесу о всех твоих делах. Уловил?  — Уловил, — слюна с громким звуком прошла по гортани, — правда, уловил.  — Шагом марш домой к своей маме, передавай ей привет, — мама Миланы взяла пакеты и двинулась к подъезду.       Какой же я чертов урод.