Галерея Кривых Зеркал. Шанс для шпиона

      При помощи зубов вытащив из тканевого чехла обломки волшебной палочки, Северус с сомнением их осмотрел и вынужденно констатировал, что ремонту данное изделие не подлежит: середина концентратора превратилась в мелкие осколки, да и сердцевина пострадала. Впрочем, выбрасывать артефакт не стоило, так как его ещё можно было использовать в других целях, пусть для этого и понадобится провести подготовку...       - М... И как эта штука работает? - сунувшаяся рядом мордочка серой единорожки выражала искреннее любопытство, а зелёные глаза с неким азартом разглядывали то, что осталось от инструмента волшебника.       "Молча. Но чаще - со словами", - ядовито заявил внутренний голос, заставляя усилием воли подавлять раздражение.       - Вы уже выполнили мою... просьбу, мисс Литлпип? - тщательно следя за своей речью, скосил взгляд на маленькую пони Снейп.       - Да, - уверенно отозвалась кобылка, после чего отстранилась и указала правой передней ногой на ровный квадрат земли. - Ровно, почти как пол в стойле.       - Весьма признателен, - благодарить кого-то было непривычно, но всё же не смертельно, а потому мужчина продолжил: - А теперь, нарисуйте пятилучевую звезду. Чем ровнее она будет - тем лучше. Рисовать лучше камнем с острой гранью...       - Я знаю, - прервала его Литлпип, подхватывая телекинезом небольшой камушек подходящей формы, после чего повернула голову к спутнику и наконец-то задала ожидаемый вопрос: - Снейк, напомни, зачем я это делаю?       - Затем, что это не могу сделать я? - иронично выгнул брови зельевар, после чего выразительно посмотрел на свою ногу, продолжающую пульсировать болью (на самом деле он был не так уж и беспомощен, но предпочёл сохранить больше сил для завершающего этапа подготовки). - Раз у меня нет нормального концентратора, вроде вашего рога, то приходится использовать подр... подножные средства.       Единорожка виновато опустила уши, отвернулась и с решительным видом принялась чертить пентаграмму. Северус же, мысленно выругавшись из-за того, что не смог удержаться от ехидного комментария, с некоторым облегчением отметил, что рисунок получается вполне терпимый: прямые линии были именно прямыми, а не изогнутыми, чем страдали многие криворукие студенты, умудряющиеся даже при помощи линеек изображать косые дуги.       "Иногда мне казалось, что в Хогвартсе ритуалистику отменили не из-за того, что она причислена к тёмной магии, а потому, что не смогли найти преподавателя, способного выносить издевательство над этим искусством", - пронеслись мысли в голове чародея.       - Достаточно, - остановил свою помощницу Снейп, затем наклонился к земле и, скривив морду, подхватил губами то, что осталось от волшебной палочки, после чего поднялся на три конечности и, неловко ковыляя, направился к узору.       - Я могу... - попыталась что-то предложить маленькая пони, но встретив хмурый взгляд мужчины фыркнула и гордо отвернулась.       "Лучшее, чем ты сейчас можешь помочь - это не мешать", - оправдывая взятое себе выдуманное имя, мысленно прошипел волшебник, внешне постаравшись не проявлять своих эмоций.       Добравшись до середины пентаграммы, Северус опустился крупом на землю, выпустил обломки палочки изо рта и выдохнул, переводя дух. Дав себе пять секунд покоя, он прижал к концентратору подошву правого переднего копыта, направив в него магию, чтобы активировать эффект примагничивания.       Кончик палочки смотрел точно вниз, благодаря чему не составляло труда с его помощью рисовать символы, что были должны помочь концентрации энергии. Пришлось приложить усилия, дабы повернуться вокруг своей оси, оставляя знаки как внутри лучей, так и между ними, но в конце концов с этим было покончено...       "Отвратительно. Но ничего лучше у меня нет", - обратив внимание на единорожку, волшебник заметил сомнение смешанное с любопытством, которые отражались на её мордочке, что было несложно определить даже без магии разума, опираясь только на подаренные нанимателем воспоминания.       - Мисс Литлпип, подержите это у себя, - ровным тоном попросил чародей, протянув в её сторону обломки палочки.       ...       Сломанная указка (по крайней мере именно эта ассоциация возникала при взгляде на данный предмет) легла у передних ног компактной единорожки, которая погасила рог и с интересом стала ждать результатов своих и Снейка трудов. Она сидела на поджатых задних ногах, держала широко открытыми глаза и навострила уши, чтобы не пропустить ни единой детали волшебства.       Перебирая в голове недавние воспоминания, кобылка с уверенностью могла сказать, что видела минимум три, а то и четыре проявления магии от белого земнопони, но несмотря на это до сих пор с трудом верила в возможность подобного. Для неё то, что кто-то не имеющий рога использует заклинания, оставалось чем-то вроде фокуса, трюка, который можно разгадать... и может быть - повторить.       "Ну... Когда ты начнёшь?", - нетерпеливо подумала Литлпип спустя пару минут молчания, на протяжении коего Снейк просто сидел с закрытыми глазами, не двигался, а то и вовсе не дышал.       Темнота вокруг сгущалась, заставляя сильнее напрягать зрение, в лесу время от времени нечто поскрипывало, будто несмазанные петли, что вызывало раздражение. В стойле подобный звук означал халатное отношение к своей работе кого-то из рабочих, за что можно было получить выговор от смотрительницы, осуждение от пони, а то и взыскание. Впрочем, поверхность уже показала, что здесь не следует ждать выполнения тех же правил, что и в убежище, и это касалось не только правил поведения...       "Было бы забавно, если бы кто-нибудь смазывал деревья, чтобы они не скрипели", - представив себе армию рабочих с лестницами, которые с сосредоточенным видом обходят лес и проверяют стволы, пони тихо хихикнула.       Поёжившись от очередного особенно громкого звука, Литлпип покосилась на тёмное небо, похожее на провал в пустоту. Во время пленения работорговцами, сражения с рейдерами, знакомства с новым пони, ей было как-то не до страхов, появившихся из-за отсутствия потолка над головой. Только вот сейчас, когда она находилась в более или менее безопасной обстановке, старые страхи с новыми личинами попытались вернуться.       Воображение рисовало прочёсывающих округу рейдеров, вооружённых винтовками, ножами, пистолетами, которые крадутся по темноте словно хищные звери, принюхиваясь к запаху крови. Осознание, как близко она находилась к смерти, а то и судьбе куда более страшной, начало накатывать волнами, принося с собой внутренний холод и заставляя шёрстку вставать дыбом. Поэтому, чтобы отвлечься и не поддаться панике, единорожка решила изучить устройство Снейка повнимательнее.       "А ведь мы не взяли с собой никакого оружия. А я ещё и фляги потеряла...", - от этих мыслей кобылке стало обидно и горько, а следом за этим пришло понимание, что шансы спасти Вельвет и защитить стойло с голыми копытами стремятся к нулю, или же вовсе к отрицательному значению.       Понимание, что из-за неё все пони, оставшиеся в убежище, оказались в опасности, совершенно не добавляло позитивного настроения, и даже то, что она была не первой из тех, кто выбрался наверх совсем не успокаивало. Сама мысль о Вельвет, которую могли поймать работорговцы заставляла паниковать, но в то же время разжигала в груди незнакомое чувство, подгоняющее идти вперёд и сделать всё, чтобы помочь своей особенной пони (наверное уже и забывшей, что существует такая особа как Литлпип).       "Нет. Я не собираюсь опускать копыт! Я найду её и спасу, чего бы мне это ни стоило", - сурово сдвинув брови, компактная единорожка, вышедшая из сражения с бандитами без сколь-нибудь серьёзных ран, покосилась на продолжающего сидеть неподвижно жеребца.       Снейк обещал ей помочь, но из-за ранения и сломанного инструмента он сам нуждался в опеке. Мог ли жеребец соврать, опасаясь возможности, что Литлпип его бросит и уйдёт? В это не хотелось верить, но червячок сомнения всё же шевельнулся в душе, подпитываясь чувством разочарования от того, что магия так и не сработала.       "Да нет. Глупо. Ведь обман быстро раскроется, когда... если лечение не сработает. Разве что он попробует обвинить меня в неудаче, чтобы пользуясь чувством вины заставить ухаживать за собой. Но тогда ему следовало быть повежливее...", - постаравшись представить себе нового знакомого в роли своего вынужденного подопечного, молодая пони потерпела неудачу, так как воображение попросту пасовало перед этой задачей.       Пусть они со Снейком были знакомы считанные минуты, часть из которых она держала жеребца на прицеле, а затем несла телекинезом будто воздушный шарик, Литлпип была почти уверена, что он предпочтёт отгрызть себе раненную ногу, нежели позволит себя жалеть. В новом знакомом кроме желчных высказываний, порой вырывающихся изо рта, чувствовались воля и гордость... а то и гордыня. Впрочем, всё это могло оказаться просто игрой воображения слишком много о себе вообразившей единорожки, заигравшейся в довоенного детектива.       "Скоро я всё узнаю. Не будет же он всю ночь в одной позе сидеть", - придя к такому выводу, кобылка посмотрела на экран пип-бака, желая убедиться в отсутствии врагов в ближайшем окружении.       Отметка единственного союзника ровным зелёным цветом светилась рядом, успокаивая расшалившиеся нервы. Решив узнать, где они оказались, пони увеличила охват карты, тем самым уменьшив изображение их места пребывания... а затем ещё и ещё раз, пока на фоне серого пространства не появился мост, ведущий к Понивиллю.       По приблизительным подсчётам, проведённым в уме, они переместились на два километра вверх по течению реки. Для жительницы стойла это было огромное расстояние, но если смотреть на скорость бега среднестатистического жеребца по прямой, то выходило не так уж и много. Оставалось надеяться, что рейдеры, потеряв след беглецов, не станут тщательно прочёсывать окрестности...       "Снейк не стал бы вести себя так спокойно, если бы считал, что мы находимся в опасности", - попыталась успокоить себя компактная единорожка, возвращая карте изначальный масштаб.       Подняв нетерпеливый взгляд на своего недавнего знакомого, Литлпип испытала очередную вспышку разочарования, так как он продолжал сидеть совершенно неподвижно. Захотелось даже окликнуть его, чтобы убедиться, что он не уснул, а может быть и потыкать веткой...       "Это точно плохая идея", - перед внутренним взором тут же возник образ белой морды с чёрными глазами, вопросительно вскинувшей брови, при этом излучая почти физически ощущаемое сомнение в интеллекте собеседника.       ...Литлпип признавала, что чуть-чуть завидует столь выразительной мимике жеребца. Ей никогда не удавалось одним взглядом передать столько эмоций, пусть те и были в основном не слишком приятными. Впрочем, простреленное бедро вполне это объясняло.       Ещё кобылка завидовала тому, что земнопони использовал магию, на которую не любой единорог способен. Она, конечно, гордилась своим телекинезом, которым наловчилась выполнять самую разную работу, но вот от той же телепортации ни за что не отказалась бы.       Опустив мордочку к земле, молодая пони стала разглядывать сломанное устройство, действительно похожее на указку. На первый взгляд в нём не было ничего особенного, лишь белая деревяшка и какая-то толстая нитка внутри, но именно это и сбивало с толку: как данный инструмент работал оставалось категорически непонятно (а следовательно и починить его не представлялось возможным).       "Может быть склеить? И почему я не взяла с собой изоленту...", - вспомнив о перемётных сумках, до сих пор закреплённых на боках, беглянка из стойла оторвала взгляд от непонятной палки и стала проверять свои припасы, надеясь найти что-нибудь полезное.       - Полезное... - невесело усмехнулась Литлпип, чувствующая себя наивной дурочкой, которая совершенно не представляла себе, что именно её ждёт наверху, а потому и подготовилась соответствующим образом.       Сейчас становилось очевидно, что взятых с собой яблок не хватит на сколь-нибудь большой срок, что означало необходимость искать другое пропитание. Оправдание же, что она попросту не представляла себе, насколько же большим может оказаться мир снаружи, звучало как-то слабо даже в собственной голове, пусть и было полностью честным. Всё же жители стойла, привыкшие к тесным пространствам, не слишком хорошо осознавали масштабы внешнего мира, а слова вроде "От горизонта до горизонта..." вовсе воспринимали как пустой звук.       Достав яблоко, пони посмотрела на неподвижного жеребца, подумала, что по всей видимости ночевать придётся на улице под открытым небом (без крыши, стен, тёплого одеяла), раздражённо мотнула головой, а затем вгрызлась в бок плода, тут же ощутив как сок заполняет рот. На краю сознания промелькнула мысль, что можно было бы пойти поискать убежище, пока Снейк не закончил то, чем бы сейчас ни занимался. Останавливали же её лишь незнание, сколько времени всё это займёт, да накатывающая усталость...       ...       Волшебная палочка была одним из, а то и вовсе самым удобным магическим концентратором, который когда-либо создавали волшебники. Северус знал о посохах, вырезаемых из магической древесины, о книгах, написанных на выделанной коже магических существ, о кольцах, которые в количестве восьми штук носили на пальцах японские волшебники, складывая из них многочисленные комбинации символов... Только вот в отличие от других методов чародейства, палочковая магия позволила основателям этой школы пройтись своими сандалиями по миру, сметая любое сопротивление комбинацией скорости, многообразия воздействий, силы.       "Маглы, несмотря на все свои достижения, ещё долго будут идти к тому, чтобы изобрести устройство, способное заменить многопрофильный завод, автомобиль, кухонный комбайн, аптечку. Всё же стоит признать, что я слегка кривил душой, когда говорил о глупом махании палочками на моих уроках: даже некоторые зелья требуют, чтобы зельевар совершал взмах концентратором, дабы убрать из состава лишний эффект. Жаль, что осознанно это делать могут единицы, в то время как основная масса баранов, относящихся к мистическому процессу словно к приготовлению супа, заучивает движение", - все эти мысли не мешали Снейпу концентрироваться на первостепенной задаче, за что следовало благодарить навыки разделения внимания на разные цели (в классе, полном нестабильных подростков, некоторые из коих жаждут прикончить себя и окружающих самым нелепым способом, без подобного умения не обойтись).       Несмотря на то, что в Хогвартсе регулярно происходили неприятности с преподавателями защиты от тёмных искусств, а другие профессора на своих уроках заявляли об опасности именно их предмета, наибольшее напряжение ложилось на мастера зельеварения. В конце концов на трансфигурации, в самом худшем случае, криворукий недоумок навредит себе и одному-двум соседям, с чем справятся чары отмены или же целительница, на уроках волшебства ситуация схожая... а вот в классе с кипящими котлами угроза висит над всеми.       "Сварить летучий яд из безвредных на первый взгляд ингредиентов? Взорвать котёл с зельем, в котором взрываться нечему? За мои старания меня должны были причислить к лику магловских святых", - отмахнувшись от неконструктивных мыслей, мужчина полностью сконцентрировался на своём исцелении.       Пентаграмма, созданная при помощи зеленоглазой катастрофы номер два, выступала прекрасным тренажёром для практики беспалочковой магии. Стоило только наполнить узор своей силой, как чары стали сплетаться с почти той же лёгкостью, как и при использовании привычного концентратора. Однако же у неё был один, но зато крайне существенный недостаток: если выйти из середины рисунка, ритуал прервётся и всё придётся начинать с самого начала.       При помощи медицинской трансфигурации плоти, которую используют для лечения механических травм без следов вредоносной магии, Снейп удалил из своей ноги кусочек металла, затем восстановил целостность кости, после чего заставил сомкнуться края повреждённых мышц и стал тщательно следить за соединяющимися волокнами. Процесс этот был не быстрым и требовал осторожности, чтобы позже не пришлось исправлять собственные ляпы... мешающие привычной подвижности.       Едва шкура зельевара лишилась непредусмотренного природой отверстия, он вызвал в памяти образ единорога, сбежавшего с оружием его подопечной. Впрочем, как считал волшебник, это была не слишком серьёзная цена за то, что незнакомец послужил приманкой для бандитов... если те умели идти по следу.       "Правда я рассчитывал, что мы аппарируем прямо от моста", - внутренне скривившись, чародей посетовал на привычку избранных портить продуманные планы своей героической инициативой.       Медицинская постоянная трансфигурация изменила хвост, который пока что успешно скрывала мантия, а также некоторые другие детали, которые могли бы выдать в белом земнопони замаскированную зебру. В свою морду он внёс минимум изменений, так как она уже была знакома подопечной, но в будущем черты можно было ещё немного подправить...       "Мне нужны палочка или жезл, взять которые неоткуда. Для создания замены требуются материалы... Временное решение? Одноразовые амулеты, к материалам не столь требовательные. Ну а на случай если понадобится создать заклинание, которое нельзя вложить в амулет, придётся сделать одноразовый концентратор. Понадобятся кровь и волосы...", - вспоминая о том, насколько часто использовал самые обычные бытовые чары, мужчина пришёл к выводу, что если не обзаведётся чем-то более надёжным, то очень быстро облысеет.       Технология создания палочек из волос, чей запас прочности заканчивался на одном-двух, максимум - трёх заклинаниях, во-первых, считалась тёмномагической, так как требовала кровь волшебника, во-вторых, устаревшей ещё во времена Мерлина, а в-третьих, ненадёжной. Сам Северус узнал о ней из старых биографий путешественников, которые хранились в самом пыльном углу библиотеки Хогвартса и не пользовались популярностью у студентов, так как там скучные старики описывали ещё менее интересные места с животными и растениями, коих либо уже нет, либо можно встретить в магазине или нормальной книге.       Кровавая палочка была средством спасения, если волшебник потерял привычные инструменты и находится где-то в глуши, откуда не может выбраться сам. Чтобы её сделать требовались составляющие, всегда находящиеся под рукой, умение плести косу и терпение. Ирония же заключается в том, что кичащиеся своим наследием чистокровные маги, за редким исключением вроде работников Отдела Тайн, Лавгуда и некоторых других, сами забыли столь примитивные знания...       "Будь иначе, то заключённых Азкабана пришлось бы регулярно стричь на лысо. Жаль, что я так и не сказал Беллатрисе, что всё это время у неё имелось средство для попытки побега: уверен, что её реакция была бы неподражаема. Как у гриффиндорца, которому сообщили, что квиддич отменяется", - вспомнив о том, что промолчал из-за надежды, что бешеную суку бросят в камеру, где ей самое место, Снейп ощутил каплю разочарования.       - Мисс Литлпип? - посмотрев на явно заскучавшую маленькую пони, сидящую недалеко от пентаграммы с опущенной головой, зельевар почувствовал нечто... что не смог сразу интерпретировать.       - А?.. - вскинувшись, единорожка посмотрела на земнопони (теперь почти настоящего... по крайней мере на вид) и заморгала. - Ты закончил? Получилось?       - А вы сомневались? - иронично вскинул брови Северус. - Получилось, но я не закончил. Сейчас я займусь подготовкой к... спасению вашей подруги, а вам же следует отдохнуть. Ночью мы всё равно никуда не пойдём...       - Но... - попыталась возразить собеседница.       - ...Так как даже не знаем расположения домов, количества противников, их вооружения, где держат пленников и других деталей, обычно игнорируемых героями приключенческих книг, - припечатав подопечную тяжёлым взглядом, Снейп сделал короткую паузу и, убедившись в отсутствии новых возражений продолжил: - Сейчас я обеспечу вам место отдыха, а затем вернусь к своей работе.       Убедившись, что маленькая пони всё поняла, волшебник посмотрел наверх, безмолвно применил чары обнаружения и, создав в голове образ скрытых в темноте предметов, воспользовался режущими чарами. Несколько срубленных ветвей упали на землю, чем заставили единорожку испуганно вскрикнуть, оборачиваясь на шум, чтобы затем широко открытыми глазами проследить, как деревяшки складываются в одну кучу будто бы сами по себе, а затем начинают плыть, превращаясь в подобие будки.       - Что это? - то ли шокировано, то ли восхищённо спросила кобылка, после того как метаморфозы прекратились.       - Это магия, мисс Литлпип, - тоном, будто объясняет ребёнку очевидную истину, ответил маг.