Галерея Кривых Зеркал. Шанс для шпиона

      "Как мы могли разделиться?", - взволнованно подумала Литлпип, быстро осматриваясь по сторонам в попытке обнаружить знакомый силуэт в чёрном балахоне, но ничего кроме полуразрушенных домов с обвалившимися крышами, грязных улиц и пасмурного неба так и не увидела.       Подчиняясь вбитым в подсознание рефлексам, компактная единорожка отступила к стене дома-карусели, а затем посмотрела на экран пип-бака, старательно выискивая на отображающейся карте зелёную отметку. К немалому её облегчению, искомый маркер обнаружился всего в нескольких десятках метров, предположительно на соседней улице: он никуда не двигался, вероятно тоже только что осознав отсутствие напарницы и (как хотелось надеяться), планировал её поиски.       "Похоже, что мы разошлись на развилке", - на миг кобылке стало стыдно за то, что она потеряла бдительность и, засмотревшись на "достопримечательности", свернула не туда, но тут же в голову пришла мысль, что и Снейк не уследил за обстановкой, а значит и виноват в ничуть не меньшей степени.       Удивительно, но осознание оплошности напарника, уверенного, саркастичного, требовательного... заставило почувствовать себя гораздо лучше. В голове даже начали крутиться мысли, чтобы при встрече спросить нечто вроде "Неужели столь опытный выживальщик не смог уследить за маленькой и беззащитной единорожкой?", или же "Разве с твоим опытом и навыками ты не заметил, что я отошла?", но болезненный вскрик, донёсшийся из приоткрытой двери, вымел все эти глупости из головы.       "Чем я занимаюсь?!", - возмутилась собственным действиям молодая пони, планировавшая словесную пикировку с жеребцом, у которого как раз не было средств, чтобы её обнаружить (ну или она о них просто не знала).       О том, чтобы попытаться окликнуть белого пони кобылка даже не подумала, прекрасно понимая всю глупость подобного способа привлечения к себе внимания. В конце концов сразу шесть красных отметок, и ещё четыре - жёлтых, находились как раз в том доме, рядом с коим она стояла, и несмотря на заставляющую скручиваться трубочками уши музыку, рейдеры обязаны были отреагировать. Таким образом лучшим выходом было бы побежать к напарнику, но...       "А если Вельвет там? А если с ней прямо сейчас делают нечто ужасное и пока мы теряем время в библиотеке, произойдёт что-нибудь непоправимое?", - сглотнув возникший в горле ком, Литлпип неуверенно посмотрела на дверь, колеблясь между пониманием необходимости встретиться со Снейком и желанием лично проверить, нет ли внутри одной чёрной единорожки.       Если бы у напарника был пип-бак, то кобылка могла просто отправить ему сообщение, где указала бы место, описала обстановку и сообщила о своих намерениях... скорее всего вызвав тем самым строго отрицательную реакцию. Однако же у Снейка столь полезного инструмента не имелось, в то время как в сумке лежало пока что не востребованное устройство, принадлежащее Вельвет...       "Всё равно, сейчас я его передать не могу никак, а потом он уже не понадобится", - мысленно констатировала компактная единорожка, ставя точку в коротком внутреннем споре, где с одной стороны выступала рациональность, заявляющая о том, что дать жеребцу пип-бак было бы полезно, а с другой - нежелание расставаться с коммуникатором своей особенной пони даже на время.       Дикий ржачь, донёсшийся из предполагаемого клуба, заставил кобылку встряхнуться и принять окончательное решение. В конце концов, у неё имелись амулет невидимости и тихого шага, позволяющие незаметно проникать почти куда угодно, так что было бы глупо упустить возможность провести быструю разведку, чтобы потом встретиться с напарником и пересказать увиденное.       "Я только одним глазком посмотрю и сразу назад. Нужно же мне убедиться, что Вельвет там нет?", - кивнув своим мыслям, молодая пони сделала шаг... и наступила на присыпанную землёй "мину".       - Фу... - подняв ногу, копытце коей оказалось вымазано в фикалиях, Литлпип скривилась и постаралась обтереть вонючую массу об землю.       В этот самый момент из здания раздался писклявый голос, отчаянно фальшивя поющий какую-то странную песню:       - Розовый аликорн любви; аликорн лети! Розовый аликорн любви; аликорн лети!..       Не то, чтобы Литлпип была такой уж ценительницей музыки (кроме песен Вельвет...), но на её вкус то, что извергал из себя неизвестный певец было ужасно. В стойле, несмотря на все правила приличия, его постарались бы заткнуть уже на вторую минуту издевательства над чужими ушами...       "Похоже, что я в своих мыслях не одинока", - отметила единорожка, до слуха коей донёсся звук бьющегося стекла, после чего осталась звучать только музыка, ставшая ещё громче.       Закончив вытирать ногу, пусть окончательно от запаха избавиться и не удалось, молодая пони осторожно подкралась к двери, при этом тщательно следя за тем, куда ставит копытца. Оказавшись рядом с щелью, оставленной между створкой и косяком, она постаралась заглянуть внутрь, тут же ощутив неприятный запах алкоголя, едкого дыма, чего-то кислого. Пришлось даже прилагать над собой усилия, чтобы не избавиться от содержимого желудка от резкого приступа тошноты.       "Как они здесь находятся?", - вспыхнула и погасла в голове негодующая мысль, после чего более или менее привыкшие к темноте, разгоняемой парой тусклых ламп, глаза испуганно расширились.       Главный зал так называемого клуба был довольно просторным местом и имел форму полукруга. В левом углу единственной плоской стены стояли видавшие лучшие годы колонки и побитый жизнью проигрыватель, которые были подключены к какому-то деревянному ящику, откуда тянулись провода к светильникам, висящим на крюках под потолком. В правом углу, на подставке из ящиков возвышалась перевёрнутая на бок бочка с краником, пирамидой стояли коробки, висело несколько покосившихся полок.       Однако же с первых секунд вниманием Литлпип завладели стены, скрытые под разноцветными, замызганными... шкурами. Их было никак не меньше пары десятков, а скорее всего и намного больше, к тому же на некоторых в неверном свете можно было увидеть кьютимарки. И словно бы этого было мало, под самым потолком, на массивном колесе, изображающем некое подобие люстры, вместо ламп или свечей были закреплены головы жеребцов и кобыл.       Страх, отвращение, омерзение смешались в душе молодой пони, колени которой предательски дрогнули, уши и хвост поджались, а губы задрожали. С огромным усилием она смогла отвести взгляд от пустых глазниц жертв рейдеров, в полумраке кажущихся провалами во тьму, чтобы наконец-то посмотреть на самих хозяев этого места.       На трёх потёртых коричневом, чёрном и красном диванах, один из которых стоял на ящиках, второй - на собственных ножках, а третий лежал на полу, расположенных полукругом рядом со столом разместились три жеребца и кобыла, всем видом демонстрирующие принадлежность к рейдерам: кожаные куртки или жилеты, расстёгнутые нараспашку, ошейники с крупными шипами, торчащими в разные стороны, массивные подковы... Самым же главным доказательством являлось то, что в отличие от находящихся тут же кобыл, они выглядели сытыми, довольными жизнью и чувствовали себя в полной безопасности. Впрочем, ещё о двух бандитах такого сказать было нельзя, так как один из них лежал у импровизированного музыкального центра с разбитой головой, а второй сидел на полу рядом с бочкой в луже рвоты, пуская слюни изо рта.       Одна из пленниц сидела под столом, а её голова прижималась к паху земнопони, устроившегося на правом от Литлпип кресле. Второй была худощавая кобылка-подросток, лежащая прямо на столе со связанными ногами, ничего не выражающей мордочкой, выбритым крупом, об который жеребец-единорог тушил окурки, вызывая короткие вскрики. Третья невольница лежала рядом с рейдером, у которого была разбита голова и... ничего не делала, тоскливо глядя на дверь, из-за чего создавалось впечатление, будто она видит подглядывающую незнакомку...       "Не может быть. На мне амулет", - опасливо подняв копытце к шее, Литлпип прикоснулась к деревянной цепи, тут же отдёргивая ногу.       - Тупая корова! - хриплым голосом закричала рейдерша, вольготно раскинувшаяся на центральном диване. - Где наши бухло и жрачка?!       - Жрачку не надо: у нас уже есть, - хохотнул крупный земнопони, после чего ткнул кончиком грязного ножа кобылку, лежащую на столе, умудряясь одновременно и похабно, и хищно улыбаться.       Ещё раз сглотнув ком, подкативший к самому горлу, Литлпип ощутила сразу три эмоции: первой было неверие в то, что пони способны пойти на подобное, но живой пример перед глазами надёжно разрушал все иллюзии и развеивал сомнения; второй являлся страх, побуждающий бежать отсюда так быстро и так далеко, чтобы её не догнали, а потом попытаться всё забыть; третьей по порядку, но не по значению стала злость, постепенно разгорающаяся всё сильнее, вытесняя все остальные чувства. Ещё будучи жеребёнком она столкнулась даже не с жестокостью, а безразличием взрослых, из-за чего "дружеские шутки" одногодок становились всё более болезненными. И пусть те ситуации не шли ни в какое сравнение с происходящим здесь и сейчас, но именно безмолвные взгляды, будто бы говорящие "Это не моё дело", заставили ноги буквально прирасти к земле.       "Это не моё дело?", - спросил внутренний голос кобылки, одиноко плакавшей в своей комнате.       "А чьё тогда?", - спросила сама у себя единорожка, на секунду прикрыв глаза.       Перед внутренним взором пронеслись события, произошедшие после выхода из стойла: собственные страх и чувство одиночества, встреча с работорговцами и пленение, знакомство с товарищем по несчастью, бойня у моста и освобождение, попытка грабежа и неожиданное заступничество нового незнакомца... Снейк, даже после того как она его ранила, а затем и сломала устройство для применения магии, согласился помочь спасти Вельвет. А ведь он мог просто уйти, так как ничего не был должен (и это был бы довольно добрый вариант, так как тот же Джек, перед расставанием, собирался её ограбить).       "Это мой долг", - подумала про себя кобылка, чувствуя как уголки её губ приподнялись в намёке на улыбку, а затем решительно посмотрела в зал.       Все внутренние колебания заняли едва ли пять секунд, но этого времени хватило, чтобы из соседнего помещения, находящегося за дверью, расположенной между бурыми шкурами пони, вышла единорожка светло-голубого цвета, несущая на спине поднос с бутылками и мисками. Её грива была коротко острижена, задние ноги сковывала короткая цепь, заставляющая семенить ногами, но самым главным оказался обломанный наполовину рог, от вида которого в желудке похолодело... в очередной раз за несколько минут.       "Сосредоточься. Нужно придумать план", - нахмурившись и закусив нижнюю губу, одёрнула себя Литлпип.       Логично было бы найти Снейка, рассказать ему об увиденном, как и собиралась ранее, а затем вернуться сюда и спасти пленниц. Только вот голову не покидала мысль, что может произойти за время её промедления? Ведь даже у того моста, когда она находилась под прицелом оружия, произойти могло что угодно...       "Стояла бы я сейчас здесь, если бы не Снейк?", - очень хотелось верить, что "да", но воспалённая всем увиденным сегодня фантазия рисовала не самые приятные картинки.       - Если ты попортишь ещё одну дырку, босс тебе бошку открутит и ртом к твоей же жопе пришьёт, - заявил единорог, делая очередную затяжку. - У него к подобному этот... талант. Во!       - Гы-гы-гы... - морщась от удовольствия, засмеялся жеребец, между задних ног которого находилась голова кобылы. - Он это дело люби-и-а-а... Хах. Сидеть.       Обмякнув на своём месте, рейдер схватил свою пленницу за уши, почувствовав её попытку отстраниться.       - Будет дыркой больше... Какая разница? - недовольно скривился жеребец с ножом. - Может она даже дороже станет.       - Ты только предупреди, когда эту идею боссу соберёшься сказать: я в "Пьяный уголок" свалю, - констатировала рейдерша. - Не люблю визги обдираемых свиней.       Земнопони с ножом недовольно что-то пробормотал, но тыкать лежащую на столе кобылку острием перестал, вместо этого переключившись на застывшую в нерешительности искалеченную единорожку:       - Чего застыла? Давно по морде не получала, тупорылая тварь! Ставь бухло на стол.       - Сперва мусор со стола убери, кретин, - вновь заговорил единорог, в очередной раз прижигая круп кобылки-подростка окурком.       - А-а-а... - понятливо выдал земнопони, затем наклонился вперёд и схватился передними ногами за столешницу, рывком поднимая её так, чтобы невольница скатилась на пол, где и свернулась калачиком, издав тихий всхлип. - Ставь.       Пони со сломанным рогом вздрогнула, после чего осторожно обошла свою товарку по неволе и сгрузила поднос на возвращённый в нормальное положение предмет мебели. Четвёрка рейдеров тут же подалась вперёд, из-за чего сидящая на полу пони, всё ещё утыкающаяся мордочкой в пах жеребца, была вынуждена вжать голову в плечи...       "Это не пони...", - мысленно произнесла Литлпип, решительно стискивая зубы и сосредотачиваясь на единственном магическом умении, в котором действительно была хороша.       План компактной единорожки не блестал изысками: окутав телекинезом кольцо, которым люстра цеплялась за крюк, торчащий из потолочной балки, что выглядела заметно новее большинства досок, она приподняла это уродливое украшение, оказавшееся неожиданно тяжёлым. К счастью, никто из бандитов наверх не смотрел, полностью погрузившись в свой разговор и попутное уничтожение принесённой еды, так что импровизированное оружие беспрепятственно сместилось, чтобы задевать троих из четверых противников. Оставался ещё один жеребец, продолжающий насиловать рот пленницы даже сейчас, но справиться с ним одним казалось задачей вполне выполнимой... в особенности благодаря шарикам от Снейка, покоящимся в перемётных сумках.       ...О пони с разбитой головой и ещё одном бандите, продолжающем пускать слюни в углу рядом с бочкой, молодая кобылка совершенно позабыла, не считая их чем-то опасным.       "Они - не пони. Пони не стали бы так поступать", - повторила себе беглянка из стойла, тут же развеивая телекинез.       Колесо с головами пони упало, издав при этом грохот, заставивший единорожку прижать уши и втянуть голову, в то время как взгляд широко распахнутых глаз устремился на дело копыт и рога своих. Лишь единорогу не повезло получить удар по шее, в то время как кобылу-рейдера и земнопони с ножом просто придавило, возможно что-то им при этом сломав. Диванчики и стол тоже не выдержали издевательства, но самым неожиданным оказался крик пони, вовсе находившегося за зоной поражения "снаряда".       - А-а-а-а! - визжал жеребец, дёргая всеми четырьмя ногами, вращая глазами, передними копытами хватаясь за промежность. - Сука-а-а-а!       - Идиот... - прохрипела рейдерша, придавленная колесом. - Чего ты-то разорался?       - Чикса... Кажись Штопор откинулся, - просипел любитель острых предметов, глядя на неудачливого напарника. - Его вещи - мои.       - Эта дрянь мне член откусила! - обрушив удар передних копыт на накренившийся стол, рейдер добился треска досок, после чего с болезненным, растерянным и каким-то беспомощным видом посмотрел вниз.       - Ч-чего? - выпучил глаза земнопони.       - А... Ахахахаха... - сдавленно рассмеялась бандитка, тут же поморщившись под тяжестью люстры. - Молчи, придурок: мне смеяться больно. Какой мудак крепил эту штуку?       С позиции Литлпип было видно, как кобылка, находящаяся под столом с двумя подломившимися ножками, выпучив глаза и широко раскрыв рот, вывалив язык пытается вздохнуть, что у неё совершенно не получается. Единорожка со сломанным рогом же, прижав к губам копытце, просто стояла и ничего не делала, смотря на происходящее с абсолютно затравленным видом. То, что её товарка задыхается, не стало причиной хоть что-то предпринять.       В следующую секунду со звуком удара и треском музыка оборвалась, а затем кобылка, ещё недавно лежавшая рядом с рейдером, у которого была разбита голова, второй раз замахнулась разбитым проигрывателем, опуская его на многострадальную черепушку неудачливого певца. Эта картина настолько ошеломила троицу бандитов, что даже жеребец с откушенным органом перестал кричать, просто уставившись на взбрыкнувшую невольницу. Та же в свою очередь не теряла времени и, удивительно ловко поднявшись на задние ноги, бросилась к ближайшему дивану, занося для нового удара импровизированное оружие.       - А-а-а!.. - закричала рейдерша, осознав то, что именно её обезумевшая пони избрала своей жертвой.       - Лежать, сука! - взревел земнопони с ножом, начиная поднимать с себя придавившее их колесо, но вместо нападающей на пол упала единорожка со сломанным рогом, накрывая голову передними копытцами. - Да не тупи, надкушенный!       "Наполнить шарик магией и бросить", - уже не скрываясь оттолкнув дверь, Литлпип вбежала внутрь зала клуба и, прицелившись во вскочившего на диван рейдера, по задним ногам которого текла кровь, швырнула горсть из пяти шариков.       Два снаряда пролетели мимо, но три попали точно в цель, из-за чего жеребец застыл, его взгляд расфокусировался, а в следующий миг он завопил, но так и не сдвинулся с места когда шерсть вспыхнула огнём. В это же время вооружённая радиоприёмником рабыня, с яростным и безумным визгом избивала не способную оказать сопротивление бандитку, пытающуюся извиваться и уклоняться.       С явным усилием упав на пол, горящий пони начал кататься, постепенно дёргаясь всё активнее, сбивая с себя огонь, а его напарник, что любил острые предметы, наконец-то выбрался из-под импровизированной люстры. Он выхватил нож, копытное кольцо которого уже было надето на ногу, затем отпрыгнул к стене, даже не думая помогать матерящейся подруге, оказавшейся в крайне затруднительном положении, стал вращать налившимися кровью глазами и закричал:       - Где ты, сука?! Выходи, б*ядь! Я знаю, что ты здесь!       - Ну них*я себе... - подняв голову и осмотрев помещение расфокусированным взглядом, последний из рейдеров, всё ещё находящийся в луже блевотины, глупо рассмеялся. - Вот это приход б*я...       - Заткнись, дебил, - рыкнул на него земнопони. - А ну покажись, сука! Или я тут всех порежу!       Единорожка со сломанным рогом, а также кобылка-подросток, с выбритым крупом и ожогами от окурков, стараясь не привлекать к себе внимания отползли к стенам; крики горящего рейдера перешли в сипение, а сам он почти перестал дёргаться; взбешённая рабыня всё же разбила приёмник на куски об голову бандитки, уже не матерящейся и не пытающейся освободиться; пони под сломанным столом тоже осела на пол, стекленеющим взглядом глядя на своего насильника. Однако же всё это прошло на периферии сознания беглянки из стойла, которая подхватила телекинезом один из диванов и, вкладывая в это действие все силы с эмоциями, попыталась впечатать его в вооружённого жеребца. Только вот он не собирался беспомощно стоять и ждать своей судьбы, а вместо этого выругался и метнулся к ближайшей двери, практически сорвав её с петель, чтобы сперва оказаться в смежном помещении, а затем с треском выбить доски, блокировавшие окно.       - Шухер! Шухер!.. - донеслись до слуха ремонтницы пип-баков удаляющиеся крики.       "Это... плохо. Снейк расстроится", - промелькнули в голове неуместные мысли, когда диванчик выпал из телекинетической хватки, после чего задние ноги подкосились.       - Кто здесь? - нервным голосом спросила кобыла, всё же забившая рейдершу если не до смерти, то до бессознательного состояния, отступая к колонкам и оглядываясь. - Вы... Вы нам поможете?       - Помогу, - через силу выдавила из себя Литлпип, постаравшись улыбнуться.       - Где?.. - мознув взглядом мимо компактной единорожки, невольница так и не договорила.       "Медальон", - едва не хлопнула себя по голове молодая пони, но тут же откинула эти мысли в сторону, так как её внимание наконец-то сконцентрировалось на задыхающейся кобыле.       Вновь рог вспыхнул, создавая заклинание телекинеза, на этот раз отодвигая остатки стола. Тут же единорожка подбежала к пострадавшей и перевернула её на спину, после чего ударила в живот так, как учили на курсах по оказанию первой помощи. Пленница дёрнулась и из её рта вылетел продолговатый предмет, испачканный кровью, слюнями, желчью, после чего жертва закашлялась, конвульсивно заглатывая воздух и перевернулась на бок.       - Жеребёнок? - прозвучал растерянный вопрос, заставивший обернуться на единственную адекватную (на что хотелось надеяться) невольницу, уставившуюся точно на кобылу из стойла.       В этот момент в голове Литлпип было слишком много мыслей, а вот адреналин перестал бурлить в крови, заставляя начать осознавать всё произошедшее. Вероятно по этой причине она произнесла именно эти слова:       - Ты меня видишь?       - Мисс Литлпип, чего непонятного было в моих словах, когда я просил держаться рядом? - прозвучал неожиданный голос со стороны двери, заставляя всех снова напрячься.