Галерея Кривых Зеркал. Шанс для шпиона

      - Что ты видишь? - спросил земнопони грязно-кирпичного цвета у своего соседа, сидящего в развалинах одной из халуп, где раньше жили довоенные пони.       - Ни хера, - ответил напарник, убирая от глаз военный бинокль, повисший на шее удерживаясь широким ремнём.       - Чо? - не понял спрашивающий, схватился за увеличивающий прибор и потянул на себя, из-за чего собеседник едва не упал и закашлялся, так как ему передавило горло. - А где дверь?..       - Идиот, - вырвавшись из импровизированной петли, отняв бинокль у соседа, второй бандит, одетый в кожаную куртку из крокодила, с нашитыми металлическими пластинами, от души врезал ему копытом по затылку. - Я же тебе говорю - ни хера там нет. Ни охраны у входа, ни стрелка на балконе... ни даже самой двери. Ты чем слушал, убогий?       - Да ты, бля, охренел, Косой? - кирпичного цвета жеребец вскочил на ноги и уставился на напарника яростным взглядом. - Да я тебя...       - Заткнулись оба, дебилы, - до мурашек спокойным тоном осадил бойцов ещё один рейдер, одетый в перекрашенную в красное полицейскую форму. - Или хотите познакомиться с Бетти?       С последними словами худощавый, но высокий земнопони достал из наплечной кобуры револьвер, зубами хватаясь за спусковой шнурок (сплетённый из лески).       - М... Мы это... - замялся первый бандит.       - Да мы... ничего... - нервничая, второй земнопони потёр лоб правой передней ногой. - Но... Там реально хрень какая-то.       - Ма-а-агия, - насмешливо протянул пони с револьвером. - Я тут краем уха слышал, что от Сильвера какой-то волшебник сбежал. А теперь, придурки, прикиньте варианты.       - Бля, - выдал бандит с биноклем. - И чо делать?       - Валить, - ухмыльнулся единственный рейдер с огнестрелом.       - Кого? - уточнил кирпичный земнопони.       - Не "кого", убогий, а "куда", - скривился оратор. - Все ведь в курсе, что кто-то наших в клубе положил? Треть банды и ни единого выстрела. И рабов увели так, что даже следов не оставили.       - А-а-а?.. - владелец бинокля неопределённо шевельнул ушами.       - Сам видел, - поморщился новоявленный лидер. - Сильвер приказал тела убрать, пока не испортились. Там... хе-хе... даже один шашлык был. С хрустящей корочкой. А что ночью у переправы было... слышали?       - Бля... Так это, чо... Сильвер... того? - кирпичный земнопони растерянно посмотрел то на одного, то на другого собеседника, уже забыв о недавнем ударе. - И чо делать-то?       - Валить, - терпеливо повторил третий рейдер. - Ты чем слушал, дебил? Если Сильвер нарвался на какую-то хрень непонятную, я не собираюсь подыхать в попытке его спасти. Вы со мной?       - А если он... того... спасётся? - жеребец с биноклем нервно сглотнул. - Он ведь нас на ленточки порежет.       - Если ты продолжишь тупить, я тебя сам пристрелю нахрен, - не выдержав, огрызнулся новоявленный лидер. - Сильвер спёкся. Его шестёрки пропали, а значит... мы сами можем решать, что делать. И я вам говорю - надо хватать, что можем, а потом валить.       - Но всё ведь на базе, - покосившись в окно, за которым на некотором отдалении виднелось дерево-библиотека-логово, протянул первый бандит. - Общак, арсенал, кобылы...       - У меня пара нычек в городе есть, - признался оратор. - Крышечек сто будет. Плюс в Уголке оборудование и выпивка... На первое время хватит. Ну а там... Хотя, если ты горишь желанием лезть к тем, кто положили Сильвера, Хэт и Малыша...       - Не-не-не... Ты чо? Я это так... - первый рейдер даже побледнел немного, не в силах избавиться от нарисованной воображением картины. - Чо делать надо?       - А ты? - спросил новоявленный лидер у второго рекрута.       - Я с вами, - прозвучал решительный ответ.       - Тогда... идите в Уголок и собирайте всё, что сможете утащить, - отпустив шнурок, третий бандит сунул револьвер в кобуру и повернулся к выходу. - Через полчаса встречаемся на железнодорожной станции. Оттуда двинем к новой жизни.       - А ты чего делать будешь? - пони с биноклем немного успокоился и осмелел, что сразу же благотворно сказалось на его речи.       - Заберу свои нычки, перетру с парнями... Может к нам ещё кто присоединится, - на морде лидера появился хищный оскал. - В любом случае, у нас будет ещё одна пушка.                   ***       В тот момент, когда на него набросилась пищащая гуль, оскалившая набор пожелтевших зубов, Северус всерьёз решил, что всё же сделал фатальную в этой жизни глупость. У него не было ни артефактов, ни волшебной палочки, ни даже времени на то, чтобы среагировать более или менее адекватно, а потому оставалось только одно - принять расплату достойно.       "Буду надеяться, что судьба Литлпип изменена достаточно, чтобы она не погибла и выполнила своё предназначение, дабы я получил свою награду", - промелькнули мысли в голове Снейпа, пока стальная хватка передних ног инфернала сдавливала его рёбра с такой силой, что в груди явственно что-то захрустело.       Магия, подчиняясь своему владельцу, скрутилась в тугой клубок и уже была готова атаковать, словно совершающая бросок кобра, но "нападение" почти сразу прекратилось, а порождение некромантии отскочило назад, начав крутиться на месте, напевая "Ла-ла-ла-ла-ла". Шумно втянувший носом воздух мужчина, чувствующий болезненное удовольствие от заполнения лёгких живительным газом, тяжело припав на передние ноги (он и не заметил, как оказался приподнят над полом), всё же придержал готовое сорваться невербальное и беспалочковое заклинание огня, осознав отсутствие угрозы своей жизни.       "Так, наверное, чувствовали себя жертвы объятий Хагрида. Если у мадам Максим те же проблемы, то не удивительно, что они сошлись во время турнира", - в голове зельевара промелькнули воспоминания о четвёртом курсе обучения Гарри Поттера, когда малолетний недоумок рисковал расстаться со своей жизнью в три раза чаще собственной нормы, установленной в первые три года (и ведь ему даже не пришло в голову, что выигрывать было не нужно).       Конечно, кто-нибудь мог бы сказать, что декан Слизерина мог посоветовать своему тайному подопечному не рисковать за зря, но... вряд ли настоящий гриффиндорец вообще стал бы слушать "Ужас Подземелий". Всех остальных же устраивало, что хотя бы так избранный начал учиться, а не маяться дурью от скуки, выискивая проблемы на свою... голову.       - Что случилось?! - ворвавшаяся в большой зал первой Литлпип, окинув взглядом пространство и не найдя опасности, с удивлением на морде уставилась на кружащую на месте гуля, издающую невнятные звуки вроде "Ла-ла-ла", "Ра-ра-ра" и "На-на-на". - Снейк, что происходит? Я оставила вас наедине на пару минут!       - С чего вы взяли, мисс Литлпип, что я... - начал отвечать недовольным тоном Северус, но закончить фразу не успел.       - Говолить! - воскликнула широко улыбающаяся гуль, остановившись и уставившись косящими водянистыми глазами на маленькую единорожку. - Я могу говорыть!       - А?.. - продолжила выражать своё недоумение начинающая волшебница, на что Снейп, изобразив самое невозмутимое своё выражение... ничего не ответил.       - Тётя Ди-Ди! - прокричала одна из кобылок, выбежав из предполагаемой кухни вслед за избранной. - Ты в порядке?..       Заметив незнакомого жеребца, маленькая пони замерла на месте, словно кролик перед удавом, широко распахнув глаза и прижав ушки к голове. Она расставила передние ножки, а на задних присела, при этом всем видом показывала желание сорваться с места и побежать куда-нибудь прочь.       "Значит, я не ошибся, когда заставил Литлпип освобождать рабов", - мысленно похвалил себя мужчина, отметив реакцию уже бывшей невольницы, явно испугавшейся взрослого представителя противоположного пола.       - Я могу говолить, С-т-о-р-м-и! - провозгласила "Ди-Ди", подскакивая к жеребёнку, чтобы подхватить его передними ногами, подняться на задние копыта и крутануться на месте. - Это так з-д-о-р-о-в-о...       Ещё две маленькие пони, остановившиеся позади невысокой единорожки, опасливо поглядывали на зельевара, то и дело скашивая глаза на подругу и гуля.       - Потом всё объясню, - пообещал бывший директор и декан Хогвартса, заметивший ещё и взрослую земнопони, осторожно высунувшуюся из-за дверного косяка, чтобы тут же спрятаться обратно. - Мисс Литлпип, займитесь нашими... подопечными. Чтобы они хотя бы не убегали при моём появлении.       - Я... Хорошо, - маленькая единорожка решительно кивнула, повернулась к жеребятам и произнесла: - Вы уже не хотите есть? Идёмте на кухню: там всё уже готово. Ну а пока вы кушаете, я расскажу о моём... о Снейке.       - Тётя Ди-Ди? - позвала маленькая пони, которую гуль поставила на пол, после чего отшагнула назад, продолжая улыбаться (но уже не так широко, чтобы не демонстрировать свои зубы во всей красе).       - Иди, Сторми, - Ди-Ди наклонилась и ткнула её носом. - Я скоРо подойду.       - Обещаешь? - насупив бровки, жеребёнок посмотрела на пегаску снизу вверх.       - Да, - состроив самое серьёзное выражение, кивнула гуль.       Более ничего не говоря, маленькая кобылка развернулась и, дробно стуча копытцами по полу, поспешила вслед за подругами. Беглянка из стойла же, бросив на своего спутника долгий взгляд, перевела внимание на остающуюся с ним летунью, но тоже ничего не сказала и скрылась в смежном помещении.       "Я выгляжу как обычный пони, но де... жеребята меня боятся, а к инферналу относятся с явной заботой. Это такой намёк? А если "да", то хотелось бы знать, на что именно", - Северус понимал, что маленькие, да и большие пони из клеток, боятся не его конкретно, а жеребцов в целом (и у них на то были причины), но от своеобразного ощущения оплёванности это не спасало.       - Спа-си-бо, - стараясь тщательно проговаривать каждый звук, обратилась к Снейпу Ди-Ди, остановившись на расстоянии двух шагов и начав переминаться на месте. - Я могу... чем-нибудь отблагодаРить?       "Похоже, что язык плохо слушается. Или же это из-за непривычки говорить?", - промелькнули мысли на грани сознания, тут же задвинутые на задний план.       - Не нужно меня больше обнимать, - ответил зельевар, заметив как потупилась собеседница после этих слов, а затем добавил с намёком на ехидство в голосе: - Не знаю как другим, но мне всё ещё дороги мои рёбра в том виде, в котором они находятся.       Гуль замерла, обдумала услышанное, улыбнулась, на этот раз не демонстрируя зубы, и отозвалась:       - Поняла. Больше не буду.       - Чудесно, - подвёл итог чародей. - А теперь, может быть вы расскажете, кем являетесь и откуда здесь?       - Я - Дидзи Ду... или Ди-Ди, - представилась изуродованная магией пони, произнося слова медленно и чётко. - Я родилась в девятьсот семьдесят шестом году от изгнания Найтмер Мун... или в двадцать четвёртом до возвращения принцессы Луны.       ...       Восторг от осознания, что она снова может говорить как все пони, а не пользоваться жестами, половину из которых сама и придумала, либо же писать на специальной дощечке, носимой на верёвочке на шее, что было крайне плохими способами передать свои мысли другим, вовсе не думал ослабевать. Даже наоборот, чем больше она говорила, и чем лучше слушался её новый язык, тем сильнее разгорался огонёк в груди, заставляющий чувствовать себя почти... живой.       Пожалуй, нечто подобное в последний раз Дидзи испытывала очень давно, когда солнце ещё не скрывали тучи, а принцессы правили Эквестрией из Кантерлота, ныне поглощённого пугающим розовым облаком. Наверное, если бы гармония всё ещё царила на Пустоши, то Ду обязательно начала бы петь, заражая всех вокруг своим отличным настроением, разгоняя тьму и горе в сердцах друзей и знакомых. Только вот песенная магия покинула пони очень и очень давно, превратившись в миф...       Горько было осознавать, что нынешние жеребята никогда не слышали Песен Сердца, что делали их народ особенно особенными: в конце концов, под действием этого волшебства жеребцы и кобылы творили чудеса, сравнимые с магией настоящих аликорнов! Не даром же во время войны у зебр был особый протокол, требующий оставлять позиции и отступать в ситуации, если эквестрийцы начинают групповую песню (были случаи, когда земнопони прорывали фронт за минуты, до этого днями сидя в обороне, либо же разбиваясь об укрепления).       ...Поддавшись чувству, рвущемуся из груди, Дидзи говорила и говорила, вместо прямого и короткого ответа рассказывая о своей жизни. Конечно же, если бы она вела рассказ во всех подробностях, то не хватило бы и суток, но даже более или менее краткая версия всех приключений могла заполнить собой целый том "Для лёгкого чтения"...       "Заспанная Твайлайт, открывающая библиотеку по утрам, выглядела по-настоящему счастливой", - промелькнуло в голове пегаски.       Ду рассказала о том, что работала почтальоном; о том, что во время войны хотела записаться в добровольцы, но не прошла из-за зрения; о том, что видела падение жар-бомб на небесный город, когда поражённые ужасом пегасы просто падали на землю, не в силах поверить в происходящее. Она умолчала, что у неё была дочь Динки, успевшая вырасти и выйти замуж, и, как хотелось верить - спрятавшаяся в одном из ещё закрытых стойл: всё же это было слишком личное, чтобы делиться при первой встрече с жеребцом, пусть тот и совершил сразу два подвига. Вместо этого ею был сделан акцент на выживании во время первых лет... десятилетий... столетия. Отдельного упоминания удостоился и случай, во время коего рейдеры лишили кобылку языка, что побудило начать писать.       На словах, так складно слетающих с языка, ужасы прошлого были не столь яркими, а многие ситуации вовсе удавалось вывернуть едва ли не в шутку. Радость и горечь смешивались в груди, создавая невероятный коктейль, побуждающий не умолкать и продолжать свою историю для одного слушателя, не перебивающего и не задающего вопросы. Лишь когда была поставлена последняя точка в последнем предложении, отвечающим на вопрос "Что ты делаешь здесь?", жеребец произнёс единственное слово:       - Как?.. - попытался задать простой, но вместе с тем крайне важный для себя вопрос Снейк, неожиданно для самого себя замешкавшийся, будто бы ощутив неуверенность.       Однако же Дидзи, пусть и могла выглядеть беспечной, рассеянной, временами - наивной, имела огромный опыт за своими крыльями, благодаря чему легко и непринуждённо "читала между строк". Только сейчас она, к некоторому стыду своему осознала, что слушателей стало чуточку больше, из-за чего во весь голос произнесла не то, что белый земнопони хотел услышать...       - Как я тебя заметила?Ну... Вокруг твоего тела была какая-то дымка, но... я вижу немного по-другому, - изобразив смущённую улыбку, пегаска вильнула взглядом в сторону прохода на кухню, откуда выглядывали любопытные мордочки. - Мы - гули, немного по-другому видим мир.       Досада, разочарование, раздражение, а затем и холодное безразличие - эти эмоции промелькнули на морде собеседника столь стремительно, что только благодаря своему огромному опыту Ду смогла их разобрать. Однако же прежде чем он успел что-то ответить, либо же уйти и заняться своими делами, летунья подошла ближе и понизила голос...       В конце концов, не всем следовало слышать ответ на настоящий вопрос. Ведь это была ещё одна "интимная" тема.       ...       "Какая... жалость", - промелькнуло в голове чародея, на какой-то миг позволившего себе поверить, что сейчас услышит нечто ценное для себя (впрочем, информация о зрении инферналов, способных смотреть сквозь маскирующие чары, тоже была не бесполезна).       Однако же в следующую секунду оказалось, что интуиция его не обманула и кобыла с лысыми крыльями, сблизившись с ним быстрым плавным движением продолжила свою речь:       - Мне пришлось научиться улыбаться через боль, насмешки, жалость и презрение ещё будучи жеребёнком, - прозвучал тихий ответ на настоящий вопрос Северуса. - Косоглазой пегаске, врезающейся во всё, что только возможно, было трудно и в довоенной Эквестрии. Но я не хотела расстраивать родителей, а потому... научилась дарить улыбку. Настоящую улыбку, для которой нужны светлые эмоции.       На этот раз монолог действительно завершился, а Снейп, испытывая противоречивые эмоции, изогнул губы в чуть кривой усмешке, проговорив:       - Благодарю за ответ, мисс Ду. Вы очень мне помогли.       "В любом мире есть изгои?", - сам у себя спросил мужчина.       "У неё были родители, которые её поддерживали", - попытался оправдаться зельевар сам перед собой, в то время как в его памяти всплывали картины того, как он закрывался сперва в своей комнате, в пустых кабинетах школы, а затем и в своей зельеварне, ограждая себя стенами отчуждения, насколько это вообще было возможно.       "У меня были мама и... Лили", - парировал внутренний голос, вызывая новую вспышку воспоминаний о двух женщинах, что помогали и поддерживали его, пока он не подвёл их обеих, оказавшись слишком замкнут на самом себе, своих желаниях, обидах, навязанных взглядах.       После услышанной истории по-настоящему старого существа, на долю коего выпало столько испытаний, что и вообразить трудно, не получалось не пытаться проводить параллели и сравнения. В то время, когда Дидзи Ду училась улыбаться, принимая мир вокруг себя и раз за разом сносила от него удары, волшебник ощетинивался иглами и не подпускал к себе никого, ожидая предательства, обмана, издёвок. В результате пони, чей мир сгорел в магическом огне прямо на её глазах, превратившаяся в гуля и лишившаяся возможности говорить на долгие годы, сохранила в себе то, что называют "человечность" и сумела найти друзей (даже если это де... жеребята). А человек, до последнего дня лелеявший свои обиды, погиб лёжа на грязном полу в луже собственной крови, при этом даже не будучи уверенным, что выполнил взятые на себя обязательства.       "Было бы мне легче, если бы в огне сгорел мой мир, чтобы люди вокруг не праздновали победу и радовались спасению, а страдали и оплакивали близких? Смешно: стараясь оправдать свою слабость, я обвиняю других в том, что им повезло чуть больше. Будто бы во всей Великобритании не осталось никого, кому тоже было о чём жалеть", - вспышка злости, вызванная этими мыслями немного прочистила голову, но не смогла разрушить состояние глубокой задумчивости.       Стоило быть честным с собой: он жаждал признания, на чём сыграли сперва Малфой, а затем и тёмный лорд...       ...Он стремился к чему-то великому...       ...Он сломался, став тенью себя самого, не сумев выдержать свалившегося на плечи груза.       "Спутник героя? Персонаж второго плана, о котором упомянут в книге, как об ещё одной ступеньке того, кто взошёл на вершину. Этого я достоин?", - промелькнули в голове ироничные мысли, а затем неожиданно прозвучали строки неизвестной песни, что будто бы стремилась сорваться с языка, но была проглочена словно горький ком...             Жаль, до главного персонажа тебе точно не дотянуть,             Ты бы с этим смирился даже, если б был поскромней чуть-чуть.             Только шёл не своей дорогой и мечтал, что греха таить,             Взгляд поднять и ещё немного расстояние сократить...       Когда-то Северус действительно мечтал о доме, в котором его будет ждать зеленоглазая и рыжеволосая девушка; о славе, которую он неприменно заполучит благодаря своему таланту и стараниям; об уважении в глазах аристократов, казавшихся величественными, благородными, знающими. Вместо же этого путь служения Волдеморту привёл к позору, порицанию обществом, званию едва ли не личной верной шавки... и одиночеству. Ну и как же можно забыть о забвении единственного стоящего достижения - звания самого молодого мастера зельеварения за столетие?       А тем временем непрошенные слова вновь и вновь пытались вырваться на свободу, но были безжалостно проглочены и подавлены усилием воли, звуча лишь в голове маскирующегося под пони жеребца зебры, вновь носящего привычную роль своего среди чужих.             Так случается постоянно - что посеешь то и пожнёшь,             Для героя второго плана может слишком ты был хорош?             А кругом всё одно и то же: не понять кто свой, кто чужой,             Быть хорошим со всеми может только дурень или святой.       Здраво оценивая свою жизнь, в особенности - ранние её годы, Снейп мог признаться хотя бы себе, что характеристика "дурень" вполне ему подходит. С другой стороны, есть ли среди взрослых хоть кто-то, кто глядя в прошлое с высоты своего опыта не считает, что поступал глупо?       С точки зрения религии, мужчину можно было назвать мучеником хотя бы за то, что он сам себя истязал годами, почти получая удовольствие от попытки заглушить чувство вины. Только вот на звание святого этого явно не достаточно.       С тем, что во всех своих невзгодах виноват сам "Принц Полукровка", как в школьные годы звал себя зельевар, спорить тоже было глупо. Послушавшись мнения матери он пошёл на факультет, где изначально был ниже всех остальных, при этом ещё и пытался затащить туда подругу, у которой уже тогда либо голова лучше работала, либо интуиция; затем разругался с Лили, проникнувшись взглядами своего покровителя; попытался выслужиться перед тёмным лордом и приговорил девушку, к которой продолжал испытывать самые тёплые чувства к смерти. Ну и как вишенка на воображаемом торте - предательство одного хозяина с получением другого, что в итоге и определило всю оставшуюся жизнь.       "Посеяв ветер - пожнёшь бурю. Так вроде бы говорят маглы?"             Ну на кой чёрт тебе сдались эти глупые принципы?             Неужели так плохо быть нужным, но не единственным?             Пусть с иллюзиями никогда расставаться не хочется,             Сказка вечной не может быть - ей придётся закончиться.       Северус был максималистом: любил - всем сердцем, ненавидел - от всей души. Из-за того, что его круг общения был достаточно тесен, а темы для разговоров строго ограничивались, взрослеть было тяжело. Теперь он понимал, что начал отталкивать от себя Лили задолго до того случая с заклинанием, украденным Джеймсом, так как девушка хотела общаться со многими, а его стремление заполучить всё её внимание, подстёгиваемое ревностью, могло и должно было привести к скандалу.       "Но моя сказка так и не закончилась: просто из магловской переработки для детей, она превратилась в нечто более близкое к оригиналу, где Золушка не становится принцессой, а игрушки не приходят на помощь к Щелкунчику", - едва сформировались эти мысли, как на бывшего декана и директора Хогвартса навалилась усталость, а затихающие слова песни продолжали крутиться на языке...             Можно всё объяснить словами, только проку нет в тех словах,             Пусть осудят все те, кто сами, вечно с совестью не в ладах.             Ты бы мог поступить иначе - не сжигая последний мост,             Под ногами своей удачи, затерявшейся между звёзд...       "Поттер, как же я тебя ненавижу. И себя - тоже".