Галерея Кривых Зеркал. Шанс для шпиона

      - А правда, что наверху над головой нет потолка? - хлопая наивными голубыми глазами, спросила розовая единорожка.       - Да... - отозвалась Лимон, растерянная и смущённая столь пристальным вниманием к себе.       - Дождик похож на душ? - вклинился зелёный жеребчик-земнопони.       - Ну... - бывшая рабыня попыталась сформулировать ответ, но более ничего из себя выдавить не успела.       - Почему у вас такая короткая грива? - звонким голоском осведомилась синяя земнопони с яркими малиновыми глазами.       - Мне... - подняв правую переднюю ногу, словно бы собиралась сделать шаг, взрослая пони лишь ценой огромных усилий воли осталась на месте.       - А небо красивое? - задала вопрос уже белая единорожка с розовой гривой и карими глазами, заглядывая в мордочку гостье с поверхности.       - Я не... - проглотив слова о том, что никогда не видела настоящего неба, не скрытого за облаками, Лимон только кивнула. - Очень красивое.       "И как я оказалась в такой ситуации?", - стоя в коридоре, освещённом продолговатыми лампами дневного света, спасённая из рабства кобыла, окружённая табунком малолетних жеребят старалась не впасть в панику, что у неё пока что получалось.       Чувство давящих стен, страх оказаться погребённой под тоннами земли, находящимися над головой, запах сухого воздуха, от которого першило в горле... смешивались с совершенно противоположными чувствами и эмоциями. Чистые пол, стены, мебель и посуда напоминали о доме деревенского лекаря, державшего свою импровизированную больницу в строгом порядке, но даже там земнопони не видела по-настоящему белых простыней; яркий свет, которого никогда не видели глаза родившейся под облаками кобылки, окрашивал мир в невероятные незнакомые краски; чудные рисунки на стенах виденных зала и коридоров совершенно не походили на мазню пьяных рейдеров и вселяли в душу благоговение и трепет, а не страх и отвращение. Но самым невероятным оставалась еда, обильная и необычайно вкусная, заставляющая вспыхивать в разуме целые салюты искр, проносящиеся от языка до копыт задних ног.       Лимон доводилось есть яблоки с больных, слабых деревьев, плоды коих были маленькими и кислыми. Вкус же того, что жители стойла называли яблочным пюре заставлял душу петь, так как ничего слаще в своей жизни она не пробовала (ну или не помнила об этом после рабства, выбившего из головы все светлые образы). Вероятно, если бы повар предложил ей задрать хвост за добавку, она бы согласилась без размышлений и сомнений: в конце концов, эта цена была гораздо больше всего, что давали бандиты Сильвера.       "А ведь Литлпип давала нам настоящие яблоки сразу после спасения, но их вкус был не таким ярким. Может быть это из-за того, что Снейк их увеличил? Жаль... но возможность одним плодом накормить четверых этого стоила", - мысленно констатировала бывшая рабыня, всё ещё стараясь отвечать на все вопросы, которыми её засыпали маленькие жеребята.       Неожиданно для самой себя земнопони поняла, что эти малыши, никогда не видевшие зла внешнего мира, не так уж сильно отличаются от её самой в том же возрасте. Они были любопытными, безрассудными, наивными и доверчивыми... В своих комбинезончиках с цифрой "два" вместо кьютимарки, жеребята вызывали желание защитить их от Пустоши, чтобы убийцы, насильники, каннибалы никогда не смогли оставить шрамы на телах и душах.       "Так ли сильно мы - жители поверхности, отличаемся от обитателей стойл? Мы любим, ненавидим, нам больно если нас ранят... Разве что наше понимание нормального отличается: если для меня комната с чистой постелью, вкусной едой и отсутствием издевательств - это роскошь, то для них - обыденная норма. Неужели такой была вся Эквестрия, пока зебры не сбросили на неё мегазаклинания? Проклятые полосатые чудовища. Если бы не они...", - сглотнув горький ком, подкатывающий к горлу, Лимон зажмурилась изо всех сил, не желая позволять предательской слабости вырваться наружу.       - Вам больно? - спросила маленькая единорожка, прикоснувшись копытцем к передней ноге старшей кобылы.       - Нет, - ответила земнопони, постаравшись улыбнуться. - Просто соринка в глаз попала.       - А вот и не правда, - возмутился зелёный жеребчик. - У вас слёзы из обоих глаз текут.       "И в кого ты такой наблюдательный?", - недовольно вздохнула бывшая рабыня.       - Мама говорит, что когда больно... плакать не стыдно, - белая единорожка подошла ко взрослой земнопони вплотную, затем села на поджатые задние ноги и подняла передние копытца. - А ещё мама говорит, что если обнять пони, которому больно, то ему станет легче.       - Э-э-э?.. - растерялась от подобного развития событий земнопони. - Вы чего это задумали?       - Давайте все обнимем тётю Лимон! - маленькая розовая пони схватила бывшую рабыню за ногу, расплываясь в счастливой светлой улыбке. - Тогда у неё точно всё пройдёт.       Хор жеребячьих голосов стал ей ответом, а затем взрослая земнопони неожиданно обнаружила, что сидит на полу будучи окружённой маленькими жителями стойла два, взявшими её в самый необычный в жизни плен.       - С... Спасибо, - шёпотом произнесла Лимонад, чувствуя как слёзы по щекам текут уже сплошным потоком. - Спасибо вам.                   ***       Смотрительница расхаживала по кабинету, время от времени останавливаясь перед панорамным окном для того, чтобы бросить взгляд на атриум стойла, где постепенно собиралось всё больше пони, освободившихся от ежедневной рутины. Слухи о том, что Литлпип вернулась с поверхности и привела с собой двух пони уже разлетелись по убежищу, а теперь стремительно обрастали подробностями... словно снежный ком скатывающийся по склону горы (по крайней мере именно так это описывалось в читанных книгах, а также демонстрировалось в фильмах).       К счастью, прекрасно зная о скуке, царящей в её владениях, которую не удавалось надолго отогнать никакими усилиями, а также памятуя о волне сплетен, связанных с побегом Вельвет, глава убежища предприняла некоторые меры. Сейчас верные ей пони рассказывали развесившим уши жеребцам и кобылам о том, что с поверхности прибыли переговорщики, желающие наладить обмен товарами и услугами - не более того. Сведения о возможностях Снейка тщательно умалчивались, дабы не поднимать ненужную панику... что было временным решением.       "Да и откровенного вранья в моей версии нет", - успокаивала себя единорожка, вновь продолжая расхаживать по помещению, чувствуя себя мечущейся по клетке мантикорой.       Она была растеряна, испугана, обозлена... обрадована и воодушевлена одновременно. Все эти эмоции смешивались, вытесняли друг друга, доминировали в какой-то непонятной очерёдности. Внешне же буря чувств выражалась только в излишне сильных взмахах хвоста, бьющего свою владелицу по бокам...       Благодаря тому, что жизнь в стойле была налажена как часовой механизм, за которым тщательно ухаживает умелый часовщик, Смотрительница смогла без вреда для пони взять перерыв в повседневных делах. С другой стороны, если бы в её вотчине случилось нечто из ряда вон выходящее, то её оповестили бы невзирая ни на какие иные распоряжения. Так что, волноваться хотя бы об этом не следовало.       "Что мне делать?", - металась мысль, похожая на испуганную колибри, запись полёта которой можно было найти в электронном архиве, внутри головы единорожки.       Осознание, что казавшаяся надёжной и неприступной дверь, на самом деле является калиткой без замка, давило на спину многотонным грузом. И пусть даже Снейк - это один из немногих, кто способен её открыть в обход систем безопасности, даже одного пони слишком много. Учитывая же все ужасы, поведанные о внешнем мире Литлпип, спать спокойно теперь уж точно не получится.       "Мои пони не умеют сражаться. Самым близким к военной подготовке занятием, которое у нас было является игра с красящими ружьями. Команда службы безопасности всегда выигрывала, больше всех время уделяя точной стрельбе, но ведь настоящего оружия на всех не хватит... Да и то, что у нас есть, является лёгким копытным вооружением, не способным пробить бронежилет", - остановившись, Смотрительница подняла ногу с пип-баком и, открыв новую запись в журнале, сделала пометку об необходимости начать подготовку пополнения в охрану, а также о скорейшем приобретении оружия.       - У нас есть некоторые производства и чертежи... - задумчиво пожевав губами, кобыла решила поговорить с мастерами, чтобы они рассчитали необходимые ресурсы для сборки хотя бы простейших ружей с патронами (ни на что особое она не рассчитывала, так как лучше многих осознавала скудность доступных материалов).       Вновь начав расхаживать по кабинету, единорожка вернулась к попыткам решить, как же поступить с предложением Снейка, одновременно и пугающим до дрожи в коленках, и сулящим невероятные выгоды. В конце концов, отправлять своих пони наверх против их воли она не собиралась, но прекрасно понимала, что добровольцы найдутся сами, а если пытаться их остановить - превратятся в смутьянов. В конце концов, дисциплина в стойле была хоть и высокая, но далеко не военная...       Кто бы знал, сколь сильно она хотела спрятаться у себя в комнате, обложившись различными вкусностями и укутавшись в одеяло, переложив бремя ответственности на кого-нибудь другого, но... решения требовалось принимать здесь и сейчас. И пусть где-то в глубине души ещё жива была надежда, что всё не так уж плохо, а поколения через два-три Эквестрия вовсе начнёт возрождаться, чтобы пони из стойла два могли выйти в безопасный мир, холодный разум вновь и вновь приводил убедительные доводы, что светлого будущего может вовсе не настать.       "Каждый сам для себя строит светлое будущее", - всплыла в голове единорожки цитата из какой-то старой книги.       Смотрительница могла вспомнить ещё много умных фраз, которыми любила блеснуть перед жителями стойла, чтобы в их глазах выглядеть ещё чуточку более внушительно. Далеко не один раз она побуждала жеребят к активным действиям, внушая им уверенность и целеустремлённость, но сейчас и сама себя ощущала маленькой кобылкой на пороге чего-то большого и необозримого...       - Хватит, - цокнув копытцем по полу, хозяйка кабинета обошла рабочий стол и устроилась в кресле, поворачиваясь мордочкой к мониторам встроенного терминала. - Я уже всё решила, так что нет смысла придаваться сомнениям. Всё равно... эту бутылку мне уже не закрыть.       Нажатием нескольких кнопок Смотрительница заставила появиться на мониторе изображение, транслируемое из комнаты одной беглянки, непоседливость которой могла очень дорого стоить всему стойлу. Её взгляду предстали белый жеребец-земнопони в чёрном одеянии, а также единорожка малого роста, одетая в комбинезон стойла, склонившиеся над каким-то собираемым ими устройством.       "Снейк, если ему верить, может обеспечить нас защитой от налётчиков... если мы будем готовы делиться ресурсами. Чего он хочет? Доступ к мастерским? Лечение больных в нашем госпитале?.. Пожалуй, мы сможем предоставить не так уж и много. Захочет ли он со временем получить больше? Весьма вероятно. Как можно этого избежать? Подложить под него кобылу, которая будет воздействовать на мнение жеребца?.. Не стоило мне читать "Песнь дня и ночи": из-за этого всякие глупости в голову лезут", - заметив, что голова жеребца поднялась, чтобы взгляд чёрных глаз устремился точно на камеру наблюдения, Смотрительница поспешила переключиться на другой вид, тут же выругавшись сквозь зубы.       - Нашли время и место, - ещё раз нажав кнопку переключения камеры, единорожка облегчённо выдохнула, получив вид на один из в данный момент пустующих коридоров.       Вернувшись к своему пип-баку пони нахмурилась и закусила нижнюю губу, негромко начав постукивать копытцем по подлокотнику. В ближайшее время ей предстояло сделать несколько важных объявлений, которые взбудоражат всё стойло и навсегда разделят его жизнь на "до" и "после", и это действительно пугало. Впрочем, перспектива стать жертвой дикарей с поверхности, жаждущих разгромить и обворовать убежище, попутно совершив всяческие непотребства с его жителями была страшнее.       - Нужно показать Снейку, что наше согласие сотрудничать - не просто слова; нужно дать жителям стойла увидеть, что чужаки с поверхности - наши друзья, - веки Смотрительницы прикрылись. - Объявить их почётными жителями убежища? Это может сработать...       "Придётся вскрыть неприкосновенный запас... ещё раз", - решительно кивнув своим мыслям, единорожка нажала кнопку вызова помощницы.       Время сомнений прошло...                   ***       Литлпип сидела на полу в комнате Вельвет, тихо сопела и нетерпеливо смотрела на устройство (артефакт) собираемое из консервной банки, половинки ножниц и гвоздя. Все эти вещи нашлись прямо здесь, от чего Снейк решил использовать именно их, а не что-либо иное, и уже более чем десять минут молча работал над своеобразным компасом.       "Уборщикам следует по копытам надавать за то, что прошло уже несколько дней, а тут так и не прибрались", - с тенью раздражения подумала компактная единорожка, на какое-то время умудрившаяся забыть, что в ином случае они могли вовсе не найти вещей потерявшейся кобылы (то, что не выбросили бы в утилизатор, растащили бы поклонники).       Начинающая волшебница не решалась заговорить, чтобы не мешать жеребцу, весь вид коего демонстрировал крайнюю сосредоточенность и готовность прочитать лекцию любому, кто полезет под копыто. К сожалению, наблюдать за ним стало откровенно скучно уже через пять минут, да и некоторая неловкость в работе с мелкими предметами вызывала непонимание и порывы улыбнуться, что приходилось скрывать.       "Скоро он закончит и мы узнаем, в какой стороне нужно искать Вельвет", - раз за разом повторяла пони одну и ту же мысль, но легче от этого не становилось.       Вообще, ещё каких-то несколько дней назад, когда она знала о поверхности только то, что показывали в фильмах и писали в книгах, Литлпип была бы вне себя от восторга оказавшись здесь. Комната её кумира представлялась чем-то особенным... и словно бы до сих пор сохраняла в себе следы присутствия хозяйки. Только вот в чём странность: жеребячьей радости как-то не наблюдалось.       "Где она сейчас? Жива ли? Чем занимается? Подозревает ли о том, какую угрозу принесло стойлу её желание помогать пони наверху? Вспоминает ли о ком-нибудь... обо мне? Последнее - очень вряд ли. В конце концов, даже о моём существовании она вспомнила только тогда, когда нужно было снять с ноги пип-бак", - сглотнув горечь, образовавшуюся во рту, компактная единорожка скользнула взглядом по кровати, прикроватному столику, стенам с плакатом Флаттершай.       Совсем недавно, но будто бы в какой-то другой жизни, сама кобылка готовилась отправиться на спасательную операцию, взяв для этого с собой несколько яблок, пару фляжек с водой... Какой же глупой и наивной она казалась себе нынешней, успевшей попасть в рабство, сбежать от работорговцев, убить нескольких пони и спасти группу измученных кобыл. Всё пережитое и увиденное заставило её многое пересмотреть в своей жизни, в том числе и собственную роль в этом мире.       Взгляд зелёных глаз сам собой вернулся к белому земнопони, старательно царапающему на краю банки какие-то непонятные значки. Без всяких сомнений, он был одним из важнейших факторов, отразившихся на нынешнем мировоззрении беглянки из второго стойла...       "Что было бы, если бы мы так и не встретились? Джек меня ограбил бы... или я смогла бы отстоять свои вещи? Справилась бы я с Сильвером и его головорезами? Спасла бы рабынь или умерла пытаясь? У меня вообще... был ли шанс найти Вельвет самостоятельно?", - все эти вопросы то и дело всплывали в голове, а возникающие на них логичные ответы лишь портили приподнятое настроение.       Кроме всего прочего, из головы никак не хотели выметаться слова смотрительницы, неожиданно глубоко запавшие в душу Литлпип. Она никак не могла понять, как кому-то вообще пришла в голову мысль, что Снейк - её особенный пони? Он был грубым, язвительным, слишком тощим для жеребца, а взгляд его чёрных глаз, стоило лишь посмотреть в них в ответ, заставлял мурашки бежать от самых ушей и до хвоста, будто бы жеребец видел её насквозь.       "А ещё... он уже несколько раз меня спас, а сейчас помогает искать кобылу, которую считает виноватой в моих проблемах", - добавил внутренний голос единорожки, вставая на защиту учителя (пусть и обучившего пока что только одному простому заклинанию).       Фыркнув и дёрнув ушами, кобылка отвела взгляд в сторону, усилием воли отбрасывая от себя глупые предположения (в конце концов, Снейк же объяснял все причины, побудившие сперва помочь, а затем взять её в ученицы). Да и в конце концов, она ведь любит добрую, отзывчивую, умную, талантливую, красивую Вельвет Ремеди...       "Ту самую, которая поставила стойло под угрозу из-за своих желаний и амбиций; ту, которая даже не подумала о последствиях для одной маленькой единорожки", - саркастично добавил внутренний голос, очень уж похожий на одного жеребца.       "Глупости. Она попросту не знала о том, что её ждёт снаружи. И её это не остановило от рискованной вылазки наверх", - возмутилась маленькая воображаемая Литлпип.       "Очень продуманный и взрослый поступок. Пять баллов Гриффиндору", - скептично отозвался воображаемый Снейк.       "А ты бы как поступил, умник? И что такое Гриффиндор?!", - воображаемая кобылка нависла над невозмутимым оппонентом, требовательно буравя его взглядом.       "А мне откуда знать? Я - твой голос разума, а не библиотека непонятных слов", - фыркнул воображаемый белый земнопони.       "И почему ты, голос разума, принял такую форму?", - нахмурилась кобылка.       "И опять же, понятия не имею. Могу только догадываться, но делать этого не буду. Что же до того, как следовало поступить... Попробуй подумать сама", - оставив последнее слово за собой, воображаемый белый пони лопнул как мыльный пузырь.       "Ты очень помог", - язвительно заявила воображаемая Литлпип и тоже лопнула.       Удержавшись от желания застонать (уже не в первый раз начинающая волшебница замечала за собой эту странность и понимала, что разговоры с собой, пусть и только внутри своей головы - это не нормально), единорожка потёрла переносицу правым передним копытцем. Взгляд сам собой упал на пип-бак, наводя на мысли покопаться в нём и... заставляя вспомнить об ещё одном устройстве, лежащем в перемётной сумке.       "Если бы я... Но ведь Вельвет... А-а-а... Чего уже думать об этом? Если я сейчас предложу Снейку временно взять себе это устройство, то вряд ли даже "спасибо" услышу. Скорее уж он меня отчитает... ну или вообще ничего не скажет. Да и смысл давать пип-бак, чтобы потом забрать его обратно?", - к счастью, в этот раз внутренние колебания не побудили начало нового спора воображаемых пони, что принесло изрядное облегчение.       В этот самый момент внутри консервной банки началось какое-то движение, заставившее кобылку податься вперёд, чтобы рассмотреть подробности. Оказалось, что половинка ножниц, надетая на кончик гвоздя, вбитого в дно банки остриём вверх, начала крутиться как стрелка компаса... а затем остановилась, указывая лезвием куда-то в стену.       - Поздравляю: Вельвет жива и мы знаем, куда идти для её поисков, - без особой радости в голосе объявил белый земнопони, разгибая спину и начиная крутить шеей. - Как только с неотложными делами будет покончено, мы...       - Ей! - радостно вскрикнув, чувствуя небывалый душевный подъём, начинающая волшебница буквально напрыгнула на своего наставника, повиснув у него на шее. - Спасибо-спасибо-спасибо!..