Галерея Кривых Зеркал. Шанс для шпиона

      Вельвет не была дурой, что ни говорил бы на эту тему один белошкурый жеребец. Наивной - возможно. Идеалистичной - однозначно. Но глупой она точно не была.       ...С раннего жеребячества Ремеди чувствовала, что стены убежища на неё давят: это ощущение преследовало её день за днём, отступало во время сна и возвращалось с пробуждением, вызывало непонятное беспокойство и подталкивало к чему-то неизвестному. Впрочем, так как ощущение появилось до того возраста когда пони начинают осознавать себя, ей казалось это нормой, с которой живут все вокруг.       Во время общих киносеансов в атриуме стойла, что устраивались смотрительницей раз в несколько дней для разнообразия досуга жеребцов и кобыл разных возрастов, чёрная единорожка впервые увидела голубое небо и белые облака. С тех пор этот образ чаще других являлся ей во снах, маня к себе будто сладкое печенье, оставленное родителями на завтрашний завтрак...       Вельвет была красивым жеребёнком с необычной раскраской, что привлекало к ней внимание одногодок. Кроме того, у неё был хорошо подвешен язык, а любовь к книгам позволяла выходить из зарождающихся конфликтов без какого-либо ущерба для всех участников. Ну а то, что пару раз пришлось поплакать на публику... проблемой вовсе не стало.       Ремеди очень полюбила историю, в особенности тот её раздел, который касался довоенной эпохи. Её воображение пьянили картины пегасов, летающих так высоко над землёй, как и придумать практически невозможно; единорогов, творящих чудесную магию, о коей остались только упоминания в архивах; земнопони, способных превратить безжизненную землю в цветущие сады. И тем горче становилось от понимания, что всё это сменила жестокая, беспощадная, кровавая война.       К стыду своему чёрная единорожка должна была признать, что из-за любопытства, будучи ещё маленькой кобылкой, подговорила одного из старших пони воспользоваться своим доступом в библиотеке, чтобы посмотреть исторические файлы для взрослых. Самому незадачливому помощнику она наплела глупостей про проект для школы, на что тот просто пожал плечами и снял возрастные ограничения, а затем ушёл на несколько часов. Когда же он вернулся, то увидел дрожащую плачущую кобылку, добравшуюся до файлов с видеозаписями с полей боя...       Довольно долго после этого Вельвет снились не далёкие небеса, а изрытая взрывами земля, изувеченные тела, колонны пленников, лагеря беженцев. Не всё она успела посмотреть, а увиденное постепенно затёрлось в памяти, но на характере будущей звезды стойла это отразилось очень сильно. Именно в те дни ей посоветовали слушать спокойную музыку, что привело к новому увлечению и появлению кьютимарки.       Тот день, когда Ремеди спела первую выученную песню перед родителями, коим хотела показать то, что с ней всё в порядке, стал началом совершенно новой жизни. Она больше не была просто милым жеребёнком со взрослым увлечением, а превратилась сперва в подающую надежды, а затем и восходящую звезду местной эстрады. Учитывая же, что конкуренция в убежище была крайне слабой (её фактически и не было), творческие пони ценились на вес золота и всячески поощрялись. Сама смотрительница говорила, что "Теперь на тебя возложена обязанность помогать поддерживать высокий уровень духа у наших сограждан".       Сперва всё было хорошо: чёрная единорожка выступала на сцене в атриуме с песнями, написанными либо в далёком прошлом, либо кем-то из авторов убежища. Впрочем, вторые сильно уступали первым, так как в лучшем случае переделывали чужие стихи и дорабатывали музыку. Именно в те минуты, когда изо рта лились слова, свет прожекторов бил в глаза вызывая непроизвольные слёзы, а пони в зале ловили каждый звук, в груди будто бы разгорался костёр, а за спиной распахивались крылья.       Пожалуй, именно после начала своей публичной жизни Вельвет поняла, что стойло для неё стало чем-то вроде клетки для певчей птицы: куда бы она ни пошла, что бы ни делала, всюду её преследовали взгляды, а затем и сплетни. Чем старше кобылка становилась, округляясь в нужных местах и вместо подростковой угловатости обретая плавность и грацию, тем более жаждущим становилось чужое внимание, от чего порой хотелось спрятаться, но вместо этого приходилось улыбаться. Приятной отдушиной оставалась история, но погружаться в неё выходило только в своей комнате при помощи пип-бака...       Из исторических заметок и видеороликов Ремеди узнала о Министерстве Мира - организации, которую возглавляла Элемент Доброты Флаттершай. Хрупкая на вид жёлтая пегаска, которая вместе с другими министерскими кобылами являлась хранительницей Элемента Гармонии, во времена всеобщего недоверия, жадности и жестокости была тем лучиком света, который вселял в души пони надежду. Она всегда была там, где нуждались в её помощи, организовывала приюты для сирот, выбивала финансирование для лагерей беженцев, лично лечила раненных прямо на полях сражения. Из разрозненных заметок архивных газет, сохранённых в электронном виде не иначе как случайно, становилось понятно то, что эта кобыла всегда казалась скромной и слабой, но в итоге осталась единственной, кто до самого конца продолжала придерживаться собственных взглядов.       Стоит ли удивляться тому, что чёрная единорожка, едва не сломленная всеобщим вниманием, которое могло превратить её в красивую оболочку с приятным голосом, впечатлившись действиями жёлтой пегаски захотела быть похожей на неё? А ведь соблазн поддаться течению, превратиться в вертихвостку, которая мановением ресниц завораживала бы жеребцов и кобыл, чтобы каждую ночь проводить с новым партнёром и купаться во всевозможных излишествах был велик. Только вот вёл этот путь далеко не на вершину, как виделось окружающим...       Пусть из-за репетиций, выступлений на сцене и поддержания своего образа звезды у неё оставалось мало свободного времени, чёрная единорожка буквально выгрызла себе право учиться лечебной магии. Конечно, пришлось забросить своё увлечение историей, но учебники по медицине не позволяли заскучать, вынуждая выкраивать часы везде, где только можно (жевать бутерброд уставившись в экран пип-бака стало привычным делом). К сожалению, таланта лечить у неё не имелось, но упорство, порой граничащее с земнопоньским упрямством, позволяло преодолевать преграды и добиваться маленьких успехов каждый день.       С каждой проглоченной книгой, с каждым изученным заклинанием Вельвет чувствовала себя так, словно приближается к какой-то очень важной черте. Ей больше не снилось голубое небо с облаками, как и не мучали кошмары с разорванными телами с фотографий старых газет, на замену же им пришли образы пони с поверхности, которым нужны помощь, забота, надежда. И пусть информации о происходящем наверху ни у кого не имелось, но душа рвалась именно туда, чтобы приносить настоящую пользу действительно нуждающимся в ней, вместо бессмысленного сидения в убежище, где требуется только петь и красоваться в ярких нарядах.       ...Временами Вельвет размышляла о том, что её кьютимарка на самом деле означает не талант к пению, а стремление к свободе, которое олицетворяют расправленные крылья. Тот же факт, что свою метку она получила во время исполнения песни - это скорее совпадение, так как именно в этот момент ей впервые почудилось чувство распахнутых за спиной крыльев. Свою же судьбу любимой публикой канарейки кобылка... почти ненавидела.       Счастливый случай, позволивший получить в копыта код открытия дверей стойла стал знаком, что время действовать пришло. К этому моменту чёрная единорожка убедилась, что смотрительница даже не рассматривает возможность выхода на поверхность, так как и её, и всех обитателей убежища всё вполне устраивало. Таким образом оставался лишь один вариант, при котором она наконец-то могла исполнить свою мечту, одновременно с тем не подвергая угрозе никого кроме себя - побег.       ...Сейчас, с высоты полученного на Пустоши опыта Вельвет видела все свои ошибки, коих оказалось более чем достаточно, но в те дни всё выглядело едва ли не идеальным. Благодаря своей учёбе и подработке в госпитале стойла она смогла взять немного лекарств, материалы для перевязок, затем на складе нашла походные фляжки, верёвку, фонарик... Самая большая трудность возникла с пип-баком, который был одновременно и самым большим сокровищем, и той вещью, которая словно цепь приковывала певицу к земле, не давая расправить воображаемые крылья и улететь. К счастью мастер по ремонту, как и многие другие фанаты, с лёгкостью и без подозрений согласилась помочь с восстановлением устройства...       Краем сознания Ремеди отметила, что молодая невысокая (откровенно низкая) единорожка выглядит несчастной. Однако же по мере разговора это впечатление улетучилось, а восторженный, даже пожирающий взгляд, несколько раз останавливавшийся на крупе старшей кобылы, окончательно выбил все сомнения из головы.       Не то, чтобы чёрная единорожка имела что-то против кобыл, которым нравятся другие кобылы: в подростковом возрасте она и сама... провела пару экспериментов, что её полностью разочаровали. Пропускать же мимо внимания восхищённые, томные, алчные взгляды стало и вовсе привычкой. Таким образом Литлпип оказалась оставлена позади без сомнений и сожаления, о чём приходилось жалеть уже сейчас.       Покинуть стойло было на удивление просто: никому и в голову не приходило, что хоть один пони решится выйти из уютного, безопасного и комфортного дома наружу, где густая тьма подступает со всех сторон. Впрочем, даже если у кого-то и возникло бы подобное желание, он не смог бы открыть герметичную дверь, коды от коей имелись лишь у смотрительницы.       ...Внешний мир одновременно впечатлял своими размерами, вгонял в уныние мрачностью, возбуждал воображение и азарт. Видеть последствия войны собственными глазами было тяжело, но тем сильнее Вельвет уверялась в правильности своего поступка. Того же, что её отправятся искать она не боялась, так как без пип-бака с маячком это должно было превратиться в слишком тяжёлую и долгую операцию, на которую смотрительница никогда не согласится. Послание же, оставленное для объяснения своих мотивов, окончательно расставляло все точки (во всяком случае, она так думала).       В первый же день Ремеди наткнулась на группу пони, двоих из которых задрала мантикора, а ещё одного просто ранила, прежде чем сбежать в лес. Навыки оказания первой помощи и заклинания лечения помогли поставить пострадавшего на ноги, в благодарность за что он отвёл новую знакомую к своему отряду... оказавшемуся возвращающимися с промысла работорговцами. С этого момента радужные мечты стали покрываться трещинами, а наивность и веру в лучшее стали подтачивать суровая реальность и осознание грозящего будущего.       Нет, чёрную единорожку не заковали в кандалы, а вежливо попросили пойти с ними, пообещав безопасность, еду, информацию. Всё, что требовалось от неё взамен - лечить пони, о чём она мечтала все те годы в стойле два. Только вот по какой-то причине ни небо, скрытое за облачным покровом пегасами, ни бескрайние просторы, расстилающиеся от горизонта и до горизонта, ни любимая работа не позволяли ощутить себя действительно свободной, а зажимали воображаемые крылья в стальные тиски, готовые вырвать их с корнем в случае неловкого движения.       Реалии такого желанного большого мира, с которыми её знакомили новые "друзья", не сильно-то и старающиеся скрывать бросаемые на обтянутый комбинезоном круп взгляды, что заставляли мурашки бежать по спине целыми табунами, ужасали Вельвет своей дикостью. То, что пони всё же выжили не могло не радовать, но вот работорговля, каннибализм, убийства, изнасилования и прочие ужасы, о коих говорили как о чём-то естественном, заставляли усомниться в здравости собственного ума. К счастью, за время в пути никто из налётчиков к ней и копытом не прикоснулся, опасаясь реакции босса, а потом, уже в Старой Эпплузе, её продали Радже.       Ремеди не знала, что именно командир отряда работорговцев рассказал её новому хозяину, но жеребец начал знакомство с того, что отвёл кобылу в ангар с жеребятами, приказав привести их в порядок. Для этих целей ей были выделены медикаменты, чистая вода, некоторое количество еды, какие-то тряпки, тут же пущенные на бинты. Малыши сперва смотрели на певицу дикими взглядами, но постепенно оттаяли, а после пары песен даже позволили о себе позаботиться.       На следующее утро чёрную единорожку привели в кабинет Раджи, где он без предисловий приказал раздеться. Стоило же вскинувшейся рабыне отказать, как её грубо вытащили на задний двор Первого Стойла, где уже находились пожилой тёмно-коричневый земнопони и светло-серый единорог с кнутом, висящим в телекинетическом захвате. Пока же новоявленная невольница приходила в себя и осознавала происходящее, хозяин заявил: "За каждое твоё "Нет", которое ты произнесёшь в ответ на мой приказ, я буду заставлять сечь других пони".       Свист хлыста, звук удара по худой спине, сдавленный из-за зажатого в зубах кляпа крик... Эти звуки, повторяющиеся раз за разом, отпечатались в памяти Вельвет словно выжженное на теле клеймо, пусть к ней самой никто и копытом не прикоснулся. Когда же она, срываясь на рыдания исполнила приказ, Раджа вновь заговорил, но на этот раз снисходительно: "Запомни то, что теперь от тебя зависят жизни и здоровье других рабов".       В качестве урока послушания её заставили смотреть за экзекуцией, после чего разрешили подлечить несчастного, а затем пообещали, что в следующий раз это будет кто-то из её младших подопечных. Таким образом любое сопротивление оказалось подавлено, а на мордочку вновь пришлось нацепить маску вежливости и доброжелательности, вызывающую откровенное отвращение к себе. Для закрепления же эффекта, хозяин взял свою новую собственность на ночь в свою постель...       Появление Литлпип стало для чёрной единорожки ударом по психике: за какие-то секунды она успела вообразить себе самые разные картины, где жители стойла всё же выбрались на поверхность и теперь пытаются её спасти, либо же и они оказались захвачены в рабство. Слова белого земнопони, сочащиеся ядом, но направленные на неё опосредованно, болезненно ранили сердце, но вызывали отклик в душе. Кроме того, осознание, что ремонтница пип-баков проделала весь этот путь из-за неё, успев поучаствовать в явно непростых событиях, пробуждало чувства вины и стыда.       Вельвет не была дурой, что бы ни думал на эту тему белый земнопони. Её наивность подточили последние события, но идеализм остался тем прочным стержнем, что не позволял сломаться. В конце концов Флаттершай в сложнейших условиях продолжала бороться, год за годом помогая другим, а следовательно и она сможет продолжить исполнять свою мечту несмотря ни на что.       Снейк заботился о Литлпип - это было совершенно очевидно, пусть его действия и казались несколько странными. Однако же не Ремеди было его винить в данный момент, а вот помочь сгладить обстановку она могла, для чего требовалась самая малость - признать свою вину. На собственные же гордость и даже достоинство можно было наступить... хоть на языке и крутилось немало слов, что хотелось высказать в морду наглому хаму.       ...И вот теперь, покинув свою гримёрку, выделенную хозяином Подковы по просьбе Раджи, чёрная единорожка вела Литлпип, Снейка, Каламити и Дидзи по узким переулкам Старой Эпплузы к баракам Первого Стойла. Почему она решила поверить в то, что белый земнопони сможет спасти жеребят? Просто ремонтница пип-баков смотрела на него с такой уверенностью, будто бы именно ему под силу сделать всё, что только можно вообразить. Учитывая же слова о бандитах и спасённых рабынях...       "Я слишком наивная, если верю в чудеса после всего случившегося", - мысленно констатировала Вельвет, отчаянно цепляясь за надежду на успех, черпая уверенность в пришедших спасти её пони, что пробрались в самое сердце города работорговцев.       В случае, если у них всё получится, то Раджа лишится жеребят, насилием над которыми угрожал Ремеди. Если же сама певица исчезнет вместе с ними, то у него не будет причин наказывать других рабов, тем самым портя товар, за лечение которого придётся платить свободным докторам (работающим за крышечки, как бы смешно и печально это ни было). Ну а в случае провала... никто не помешает ей сделать что-нибудь с собой, чтобы лишить "хозяина" самой цели наказания.       Что же до других рабов: чёрная единорожка хотела верить, что за проведённое в городе время хоть немного но поняла то, как думают местные пони. А даже если нет, то она была готова пойти на риск ради тех, кто были не способны защитить себя сами, и даже не имели возможности вырасти, дабы сделать собственный выбор.       - Всё будет хорошо, Вельвет, - обратилась к певице Литлпип, когда они прибыли к одному из ангаров, стоящих в один ряд, образуя подобие улицы с уродливыми жилыми домами. - Мы со всем справимся.       ...       Благодаря пип-бакам, показывающим вероятных противников даже если они стояли за углом здания, пегасам, перелетающим с крыши на крышу словно настоящие диверсанты, ну и проводнице, в роли коей выступала сама спасаемая особа, их группа добралась до места содержания рабов без ненужных приключений. Единственной трудностью могли бы стать двое стражников у ворот ангара (или амбара?), но Дидзи точно выполнила инструкцию Северуса и, сперва оглушив пару земнопони при помощи деревянных шариков-артефактов, затем рухнула на них сверху, чтобы провести контроль.       - Всё чисто, - оповестил нанимателей Каламити, а когда единороги и Снейп подошли к дверям, чуть нервно добавил: - Заперто.       - Феноменальное наблюдение, - прокомментировал это мужчина, борясь с желанием закатить глаза, так как для него являлось очевидным, что невольников не станут держать в открытом сарае. - Посторонитесь...       Одно заклинание и замок с щелчком открылся, после чего пони проникли внутрь, затащили за собой бессознательные тела и прикрыли створки. Разумеется, не обнаружив на своих местах стражников, кто-то может поднять тревогу, но сперва, с высокой долей вероятности, попытается их найти. В случае же, если бы работников Раджи бросили под открытым небом, тревогу подняли бы в тот же миг как их увидел первый случайный прохожий.       Чёрная единорожка тут же поспешила успокоить сбившихся у дальней стены жеребят, возраст коих колебался от пяти до двенадцати лет. Общая их численность составляла два с половиной десятка, что хоть и требовало приложить некоторые усилия, но вполне вписывалось в возможности зельевара.       - Чо нам делать, Снейк? - обратился к бывшему декану и директору Хогвартса крылатый жеребец, чувствующий себя одновременно и взволнованным, и сосредоточенным, и растерянным.       - Следите за тем, чтобы мне никто не мешал, - ответил чародей, после чего добавил: - Мне нужна верёвка. Не магическая.       - Ага, - откликнулась Ду, непонятно откуда доставая длинный тонкий шнур. - Фэто фотойфет?       - Вполне, - отозвался Северус. - Мне понадобится несколько минут.       - Мы подежурим, - заверила Литлпип, как-то неуверенно бросая взгляды в сторону Вельвет, негромко что-то объясняющей собравшимся вокруг неё малышам (судя по проскальзывающим эмоциям, она хотела быть рядом с предметом своего обожания, но в то же время боялась оказаться лишней).       "Мы только познакомились, а эта Ремеди уже доставляет проблемы. Очень надеюсь, что после возвращения в Понивилль она займётся чем-нибудь полезным, а я смогу приступить к более важным делам", - прикоснувшись к медальону, Снейп принялся зачаровывать портальный ключ, которого должно было хватить на одноразовое применение на нескольких разумных.       - Я крылею со всего этого, - поделился с напарниками Каламити. - Никгда б не подумал, шо буду обворовывать работорговцев.       - Мы и не обворовываем, - поучительным тоном возразила Дидзи. - Мы - спасаем пленников.       - Ага, - кивнул крылатый жеребец. - Так звучит лучше.       В следующую секунду крыша ангара-амбара проломилась, а на пол, в облаке пыли и обломков, впечатав четыре копыта в залитую бетоном землю приземлилась высокая крылато-рогатая кобыла зелёного цвета. Взмахнув крыльями, она разбросала мусор в стороны, заставив жеребят с испуганными писками забиться в дальние углы, пегасов присесть и навести оружие, а единорожку неловко плюхнуться на круп.       - Так вот где прячутся хорьки, устроившие переполох в курятнике, - оскалилась вновь прибывшая пони, заставив рог вспыхнуть магической аурой, чтобы принять на прозрачный щит выстрелы Каламити и Ду. - Придётся мне лично разобраться с вредителями.