Галерея Кривых Зеркал. Шанс для шпиона

      Исполняя инструкции Снейка, коего главным признавал весь отряд спасателей, Вельвет накинула петлю верёвки на копытце последнего жеребёнка и повернулась к взрослым пони. Она как раз застала тот момент, когда белый жеребец выдернул из крыла зелёной аликорницы несколько перьев, а потом под шипение и приглушённые обещания страшной расплаты, что настигнет вставших на пути Богини мерзавцев, срезал кусок гривы очередным заклинанием.       - Снейк, ты ж знаешь, шо крылья у пегасов - очень чувствительная часть тела? - подал голос Каламити, вернувшийся после короткой разведки, воспользовавшись для этого дырой в потолке.       - И что ты этим хочешь сказать? - спрятав свою добычу в карман своего одеяния, необычный земнопони бросил на летуна тяжёлый взгляд.       - Ну... это... - замялся крылатый пони, затем встряхнулся и заявил: - После этого ты должен на ней жениться. Шоб, стало быть, честь её защитить.       - Да что ты несёшь?! - вспыхнула Литлпип негодованием. - Эта... принцесса... нас едва не расплющила.       - Ну, похожий ритуал, действительно, был, - опередила всех Дидзи, постучав себя копытцем по маске закрытого шлема на уровне подбородка. - Только он уже в моё время был архаизмом. Да и его проводили состоявшиеся пары, чтобы решить "Кто на облаке хозяин?".       - Ладно-ладно, - вскинул передние ноги в защитном жесте пегас. - Пошутил я.       - Если тебе так весело... это значит, что нас ещё не раскрыли? - не дал спутникам продолжить свой спор Снейк.       - Не-а, - мотнул головой летун. - Мы там такого шороху навели, шо работорговцы до сих пор оклематься не могут. Даж жаль, шо нас так мало и мы этот город освободить не можм.       - Когда-нибудь - обязательно освободим, - твёрдо заявила низкорослая единорожка. - Но сейчас - нужно уходить.       На последних словах ремонтница пип-баков посмотрела на Вельвет, которая решила, что сейчас самое время сообщить о завершении работы. Не то, чтобы она была стеснительной кобылкой, всё же сцена от этого избавляет с гарантией, но влезать в беседу между членами отряда как-то не хотелось (впрочем, могло быть и так, что свою роль в этом сыграли уроки послушания от Раджи).       - Мы готовы, - уверенно заявила Ремеди, тут же добавляя: - Петли держатся надёжно.       - В таком случае, причин задерживаться нет, - решил Снейк и приблизившись к мигом насторожившимся жеребятам велел: - Сгруппируйтесь. Портус.       Не успел никто ничего понять, как маленькие пони исчезли в хлопке, из-за чего сердце чёрной единорожки на миг ухнуло в пропасть. Однако же она не позволила себе запаниковать, и когда подошла Литлпип, послушно взялась за протянутый артефакт. Прошла секунда, маленькая единорожка произнесла непонятное слово... а затем её будто бы потянули за желудок куда-то вдаль, заставляя протискиваться через трубу.       Ощущение полёта продлилось несколько секунд, после чего всё внезапно прекратилось, а в ноги ударила земля. Вельвет не удержалась на своих копытах и растянулась на животе, тяжело дыша и оглядываясь вокруг широко распахнутыми глазами, стараясь справиться с головокружением и подкатывающей к горлу тошнотой.       Раздался хлопок, в котором появились пегасы, а следом за ними и белый земнопони. К некоторому огорчению Ремеди, все они успешно удержались на ногах, и только Каламити, сняв шлем, чтобы тряхнуть гривой и вдохнуть полную грудь воздуха заявил:       - Не будь я пегасом, то меня бы вырвало. Фух...       - Я предупрежу о нашем возвращении, - объявила Ду, тут же распахивая крылья и взлетая вверх. - Не задерживайтесь!       - Как ты, Вельвет? - сняв свой шлем, над чёрной единорожкой склонилась Литлпип, в глазах которой читалась искренняя обеспокоенность.       Певица в очередной уже раз вспомнила, что именно она стала первопричиной, из-за которой эта кобылка была вынуждена покинуть стойло. Однако же свои эмоции она умела скрывать достаточно хорошо, так что просто улыбнулась и негромко произнесла:       - Со мной всё в порядке. Спасибо.       Гомон жеребят, обнаруживших себя в незнакомой местности заставил чёрную единорожку собраться с силами и оттолкнуться от земли, вставая на все четыре копыта. Ей потребовалось некоторое время, чтобы уверенно утвердиться на ногах, а затем и успокоить своих подопечных, возвращая им подобие порядка. К счастью, их никто не торопил, да и помочь не пытался (хотя одна зеленоглазая кобылка и порывалась подойти, но сама себя одёргивала и только топталась на месте).       А потом был поход через довоенный сгнивший, частично разрушенный провинциальный городок, чья богатая история могла бы затмить иные фантастические и приключенческие книги. Спасённые малыши, словно утята за мамой-уткой шагали вслед Вельвет, стараясь держаться к ней поближе, а вот на всех остальных, как и на окружение в целом, поглядывали с любопытством и опаской.       Улицы Понивилля нагоняли уныние: на фоне этого места даже город работорговцев, чьё благополучие держалось на спинах невольников, своим трудом поддерживающих чистоту и порядок находился в выигрышном положении. С другой стороны... оценивать книгу по обложке пони отучали с раннего жеребячества, да и Ремеди сама убедилась, что за ширмой благополучия может находиться та ещё грязь.       А затем до слуха певицы донеслись звуки ударов топора, визг пилы, приглушённая песня нескольких голосов, принадлежащих и жеребцам, и кобылам. Шум доносился со стороны большого дерева, возвышающегося над развалинами как одинокая несокрушимая башня, внушающая уверенность и непоколебимость. Впрочем... это могло быть обычным самообманом, заставляющим видеть желаемое, а не действительное.             Кружат в небе сером тучи, ветра кружат,             Я найду место и лучше - скажет чужак.             Кто с трудом совсем не дружит - тот себе враг,             Ничего он не получит за просто так!             Вставай пони, вместе дом построим - для друзе-ей!             Вставай пони, мы тебя не гоним - не робе-ей!             В танце кружим ты и я, кружит земля,             От зари и до заката здесь чехарда.             Не пугайся сбить копыта - всё подлечу,             Двери для тебя открыты - сидра налью!             Танцуй пони, нас не остановят - ешь и пе-ей!             Танцуй пони, ну а ночь укроет - веселе-ей!       Эта песня была... необычной: совсем не похожей на то, к чему с малых лет привыкла Вельвет. Однако же вопреки всему (от голосов певцов, мало подходящих для пения и до звуков музыки, где вместо музыкальных инструментов выступали строительные), она проникала в самую душу и вселяла желание пуститься в пляс. Впрочем, чёрная единорожка плохо себе представляла, что значит "плясать", всё же её всю жизнь учили быть утончённой, что коснулось и танцев.       Тем временем их группа вышла на участок дороги, ведущий прямо на площадь, образовавшуюся вокруг дерева с окнами, балконом и дверью. Здесь было несколько десятков пони, одни из коих растаскивали строительный мусор, другие обрабатывали сложенные в кучу стволы деревьев, третьи равняли землю... На многих (почти на всех) красовались комбинезоны стойла два, но даже без этой отличительной детали Ремеди не могла не узнать тех, перед кем выступала много лет подряд; тех, кого оставила позади навсегда, считая будто бы разорвала последние связывающие их нити; тех, кто словно жеребята копались в грязи, порой неловко и неумело орудуя предметами, изображения коих видели разве что на картинке.       - Эй! Все пони! - перекрикивая шум работы, прокричала воспарившая над добровольцами, пожелавшими увидеть мир за пределами своего убежища Дидзи Ду. - Смотрите туда!       Взгляды жеребцов и кобыл устремились на вновь прибывших, что заставило жеребят теснее сгрудиться позади чёрной единорожки, прижимаясь к её ногам. Сама же певица чувствовала себя крайне... неуютно: словно перед первым выходом на сцену у неё дрожали коленки, сердце билось в груди как бешенное, а дыхание наоборот перехватывало, заставляя делать над собой усилия для очередного глотка воздуха. И всё это подкреплялось стыдом за бегство и то, какой угрозе она из-за незнания всех подвергла, а также страхом...       "Я думала, что уже не могу бояться так сильно", - промелькнула мысль в голове беглянки, но потом она опустила взгляд и увидела прижимающихся к ней жеребят.       Маленькие пони, судьба которых в этом мрачном мире была крайне незавидной, получившие шанс на более счастливое будущее вопреки всему... заставили угасшее было пламя в груди разгореться с новой силой. Ведь даже если она совершила много ошибок; даже если её действия подвергли опасности других пони, всё это в итоге привело к спасению жеребят из рабства и разрушению изоляции жителей убежища, наконец-то обративших свой взор на мир вокруг. И пусть её вина перед Литлпип и каждым знакомым пони велика, будь у неё возможность вернуться в прошлое и всё исправить, Ремеди поступила бы схожим образом... с учётом новых знаний.       "Ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает. Да и бездействие в ряде ситуаций - это тоже ошибка", - тряхнув гривой, чёрная единорожка посмотрела на жеребцов и кобыл перед собой уверенным, спокойным взглядом, более не испытывая ни страха, ни волнения, так как была готова принять любую их реакцию.       - Вельвет вернулась! - раздался первый радостный возглас, словно бы прорвавший плотину.       Радостные возгласы заглушили шум бросаемых инструментов (на что глухо ругались завербованные одной пегаской-гулем наёмники), в одно мгновение вокруг образовалась счастливая толпа, наперебой задающая вопросы, улыбающаяся, смеющаяся и пихающаяся локтями. Незаметно куда-то исчез Каламити, словно бы испарился Снейк, Литлпип же и вовсе затерялась среди гомонящей толпы, и только маленькие жеребчики с кобылками оглядывались испуганными глазами, прижимаясь друг к другу и "маме Вельвет".       - Простите... - попыталась дозваться до жителей стойла Ремеди, но в поднявшемся вокруг шуме её даже не услышали, что кобылку совершенно не устраивало. - Тишина!       Усиленный магией голос пронёсся над толпой, заставляя прижимать уши и втягивать головы в плечи. И пока на мордочках окружающих взрослых отражались непонимание и удивление, сама чёрная единорожка мысленно отметила полезность данного заклинания, часто использовавшегося пони прошлого для выступления на сцене. Однако же она быстро собралась с мыслями и заговорила твёрдо, пусть и без вызова:       - Я рада вновь видеть вас всех и с удовольствием отвечу на ваши вопросы, но только после того как позабочусь о моих подопечных. Тем же, кто хочет узнать подробности моего спасения... Да-да, вы не ослышались: меня, как и этих жеребят, пришлось спасать. Так вот: вы можете задать свои вопросы Литлпип, Снейку, Каламити и Дидзи Ду. А сейчас, друзья, я прошу пропустить нас к дому: жеребятам нужны отдых, ванна и еда.       К облегчению Ремеди, которому она не позволила проявиться на своей мордочке, чтобы никого не обидеть, пони расступились и стали тихо перешёптываться, попутно оглядываясь вокруг в поисках успешно сбежавших героев. Впрочем, закованная в броню пегаска всё же вернулась, чтобы возглавить направившуюся ко входу в дерево процессию.       ...       Стоя в стороне от толпы, что окружила Вельвет и жеребят, Литлпип чувствовала себя... собой: никому не интересной одинокой пони, что днями напролёт мечтает о незбыточном, ну или просто очень далёком, при этом отлично понимая недостижимость своих желаний. И вот сейчас, даже с её статусом "агент смотрительницы", знавшие её с самых малых лет пони просто взяли и не заметили одну невысокую единорожку. Будто бы она - пустое место, что не заслуживает хотя бы пары слов похвалы...       - А она популярная, - хмыкнул Каламити, опустившийся рядом с начинающей волшебницей, неотрывно глядя на окружённую фанатами чёрную единорожку.       - Если бы ей это нравилось, она бы не стала лезть в неизвестность, - отозвался Снейк с другой стороны. - В послании же говорилось, что возвращаться в стойло Вельвет не намерена?       - Угу, - неопределённо отозвалась компактная единорожка, всё ещё погружённая в свои мысли.       - Шо-то она не кажется недовольной, - продолжал гнуть свою линию пегас.       - А ты ждал, что певица начнёт расталкивать поклонников? - саркастично изогнул брови белый земнопони. - Толпа - безмозглое чудовище, которое жаждет только пищи и развлечений. Каждый... разумный, когда он один, может быть самым умным, вежливым и доброжелательным существом, но являясь частью этой массы... он перенимает все те же негативные свойства. Это словно инстинкт, который требует быть как все, единственная цель которого - выжить и не дать пережевать себя. Ведь толпа, как любой организм, старается избавиться от любого чужеродного вкрапления, каким бы оно ни было.       - Ого... Не ожидал от тебя, Снейк, - повернувшись к собеседнику, глядя поверх головы Литлпип, каким-то непонятным кобылке тоном заявил крылатый жеребец. - Откуда ты стока знаешь?       - Книжки умные читаю, - скривился наставник, яда в голосе которого хватило бы отравить всю ту массу пони, что окружили Ремеди и жеребят. - Ты ведь умеешь читать?       - Да ну тя, - дёрнув ухом, кирпичного цвета пегас вновь повернул взгляд к поклонникам певицы. - Я ж серьёзно.       - А кто шутит? - иронично отозвался белый земнопони, но прежде чем летун успел парировать выпад, продолжил более хмурым голосом: - Я не раз видел, как безмозглая толпа, состоящая из считающих себя разумными... существ, раз за разом сперва восхваляла и воспевала своего героя, чтобы уже на следующий день втоптать его в грязь... а потом повторить процесс ещё раз. И так до бесконечности. Не ошибусь, если и эти... поклонники... разочаровавшись в своей звезде сцены, с радостью вывалят на неё ушат помоев.       - Они не такие, - возмутилась компактная единорожка, решившая заступиться за своих... знакомых (которые о ней забыли в тот же миг, как только на глаза попалась Вельвет). - Жители второго стойла никогда так не поступят.       - Тебе виднее, Литлпип, - не стал спорить белый земнопони, но тут же добавил: - Это не меня они сперва довели до бегства, а затем приветствовали как героя, успешно вернувшегося с опасной миссии.       Кобылка прикусила язык, чувствуя обиду и раздражение. Очередное напоминание о том, как к ней относятся пони из второго стойла было неприятным... в особенности из-за того, из чьих уст она его слышала.       - Дык может быть вытащим её оттуда? - предложил Каламити, кивнув на гомонящих жеребцов и кобыл. - Мало ли они решат шо-то такое сделать.       - Из-за того, что они могут что-то такое сделать, я всё ещё стою здесь, - констатировал Снейк. - Если Ремеди не сможет справиться со своими поклонниками, то нам действительно придётся вмешаться.       - Там же жеребята, - напомнила начинающая волшебница. - Они могут пострадать...       - А кто сказал, что спасать я планирую Вельвет? - иронично уточнил учитель магии. - Всё же она не моя... кобыла сердца.       Мордочка Литлпип вспыхнула, но она всё же удержалась от ответной реплики, а затем задумалась. Выходило, что если поклонники действительно начнут угрожать Ремеди, то именно ей выпадет шанс её спасти... снова.       "И о чём я только думаю? Это же пони из нашего стойла: они никогда ни на кого и копыта не поднимали... вроде бы. Похоже, что из-за этих бандитов и работорговцев я начинаю с ума сходить, если на нормальных жеребцов и кобыл смотрю как на угрозу. И Снейк со своим примером ещё... Откуда же он пришёл, если пережил такое?", - эти мысли промелькнули в голове начинающей волшебницы, а затем пропали в тёмных закоулках мозга.       Тем временем чёрная единорожка сама справилась с толпой, умудрившись её успокоить несколькими фразами. Это вызвало в душе компактной единорожки радость, восхищение и самую капельку зависти. В конце концов... сама ремонтница пип-баков никогда не могла похвастать ораторским мастерством.       - Можем идти в дом, - нарушил молчание Снейк, поправляя своё чёрное одеяние, откуда на миг показалось зелёное перо. - Каламити, ты с нами?       - А... Агась, Снейк, - задумавшись о чём-то, летун всё же кивнул, будто бы забыл про свою недавнюю угрозу. - Нужно чо-нибудь перекусить.       - Идём, Литлпип, - обратился уже к единорожке белый земнопони. - Раз мы спасли твою подругу, то теперь можно вплотную взяться за обучение. Ты ведь ещё не передумала учиться?       - Нет... То есть да... То есть... В общем - не передумала, - заглянув в чёрные, словно бездонные колодцы глаза, молодая кобылка утвердительно кивнула, после чего улыбнулась и добавила: - Спасибо. И тебе, Каламити, тоже.       - А я чо? Я ничо, - запротестовал пегас. - И вообще, Лилпип, ты ничо не докажешь.       - Фигляр, - закатил глаза Снейк.       - Это как ты меня обозвал? - вскинулся летун.       Так, под болтовню обиженного каламити и односложные, но едкие вставки Снейка, они миновали строительную площадку. В эти минуты маленькая единорожка, шагающая между двумя такими разными жеребцами чувствовала, что находится именно там, где должна. И вообще... она для себя решила, что именно мнение маленького отряда пони, плюс Вельвет, для неё действительно имеет значение. Ну а все остальные...       "Хуф с ними. Какая, в конце концов, разница, что обо мне думают пони, которые меня не замечали годами?", - слабая улыбка скользнула по губам начинающей волшебницы, перед внутренним взором коей проносились все те приключения, что она пережила за такой небольшой отрезок времени.       Встречи с работорговцами, неблагодарными жеребцами, бандитами, изувеченными рабынями, владеющими магией земнопони, гулями, настоящим аликорном... могли бы сойти за сюжет какой-нибудь фантастической книги. Впрочем, возможно из-за напряжённых нервов и отсутствия перерыва на рефлексии, во время столкновения с "принцессой", о которых рассказывал допрашивавший Сильвера Снейк, знакомство с представительницей Единства прошло как-то фоново. Сперва она просто не поняла, что происходит, а потом слишком боялась за себя, Вельвет, Снейка...       "А там ещё Каламити пушкой размахивать начал, отвлекая на себя внимание. Не до суеверного трепета было", - посмеялась про себя кобылка, чувствуя как её начинает потряхивать крупная дрожь, хоть на улице и было достаточно тепло.       Захотелось завернуться в тёплое одеяло, закрыться в своей маленькой комнатке и уткнуться в экран пип-бака, чтобы погрузиться в очередную историю о смелых героях и верных друзьях, легко и непринуждённо справляющихся со всеми невзгодами. Однако же вместо этого приходилось уверенно шагать вперёд и стараться не показывать внезапную слабость.       ...Ведь никто не любит плакс?