Галерея Кривых Зеркал. Шанс для шпиона

      - Литлпип, тебе нужно поспать, - заявила чёрная единорожка, подходя к низкорослой кобылке, что сидела рядом с импровизированной больничной койкой, состоящей из поддона, сколоченного из досок, а также принесённого из стойла матраса.       - Я не устала, - буркнула молодая пони, в опровержение собственных слов едва удерживаясь от зевка, после чего сгибом правой передней ноги потёрла зажмуренный глаз, красующийся явно воспалённым белком.       - От того, что ты себя изводишь, никому лучше не будет, - заметила Вельвет, тут же прикусив себе язык.       - Я знаю, - опустив мордочку, совсем тихо произнесла ещё недавно энергичная, даже гордая своим положением наставника в классе начинающих волшебников пони. - Просто... я не знаю, что делать.       - Литлпип... - Ремеди вплотную подошла к собеседнице и положила копытце ей на плечо, на что та совершенно не отреагировала, в то время как прежде наверняка смутилась бы, ну или ещё как-то проявила свою радость от близости со звездой второго стойла.       - Это из-за меня, - шмыгнула носом младшая кобылка. - Он ведь говорил, что нельзя отвлекать волшебника, работающего с опасными компонентами, а я...       - Ты просто хотела помочь, - успокаивающим голосом произнесла певица, переместив свою ногу на спутавшуюся гриву, начав осторожно её поглаживать. - Это могло случиться с каждым, Литлпип. Снейк три дня просидел в своём подвале и все мы из-за этого волновались. Он ведь сам заявлял, что Ядовитая Шутка - опасный ингредиент. Что мы могли подумать, когда он даже на стук в дверь не реагировал и вызовы через пип-бак не принимал? Если бы к нему не зашла ты, то это сделала бы я, ну или Дидзи. Да и Каламити тоже мог ворваться...       - Но там была я, - шмыгнула носом маленькая пони, в эти самые секунды действительно похожая если не на жеребёнка, то на подростка у кровати больного родственника. - Он... Он ведь мой первый настоящий друг, Вельвет. Понимаешь? Он не просто спас меня тогда... у моста. Он помог мне удержаться и не впасть в истерику, заботился, учил... помогал и объяснял, пусть и не должен был. Снейк... В жеребячестве я иногда мечтала о том, чтобы у меня был старший брат, который защищал бы от насмешек и задир, и был бы рядом просто потому, что... Не важно. Я веду себя глупо... да?       - Нет, Литлпип, - мягко ответила старшая пони, затем села рядом прямо на пол и, обняв маленькую единорожку, привлекла её к себе. - Волноваться о близких - это совсем не глупо. Но подумай, что скажет Снейк, когда узнает чем ты занималась во время его сна?       - Назовёт ленивой бестолочью, - фыркнула кобылка, уткнувшаяся носом в пушистую чёрную шёрстку, явно начав успокаиваться. - Заявит, что вместо учёбы или помощи в строительстве, я тратила время зря.       "Я не так хорошо знаю этого жеребца, но полагаю, что он на такое вполне способен. Эмпатия - не самая сильная его сторона", - мысленно констатировала Ремеди, незаметно применяя одно из немногих заклинаний медицинского характера, изученное ещё в стойле.       Литлпип засопела, обмякнув в копытах у певицы, после чего была подхвачена телекинезом и аккуратно уложена на второй матрас, застеленный белой простынёй. Сверху на кобылку опустилось тонкое одеяло, заботливо подоткнутое, чтобы маленькая волшебница не сбросила его во сне, после чего закреплённая под потолком лампочка погасла, погружая превращённую в палату импровизированного госпиталя комнату в полумрак.       - Очень надеюсь, Снейк, что ты скоро проснёшься, - посмотрев на белого земнопони, черты коего заострились сильнее обычного, шёпотом изрекла Вельвет. - Ведь если ты не сделаешь этого сам, я даже не представляю, что предпримет Литлпип.       "Вряд ли тут обойдётся поцелуем спящего красавца принцессой. Всё же дело не в отравленном яблоке, принесённом злобным отчимом", - заправив прядку гривы за ухо, Ремеди покинула комнату крадущейся походкой, собираясь вернуться для осмотра не раньше чем через полчаса.       В конце концов Понивилль требовал внимания и сейчас, когда один из главных пони, на которых всё держалось оказался недееспособен, остальным приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не вызывать подозрений у переселенцев. Пока что им хватало объяснений, что Снейк и его личная ученица заняты какими-то исследованиями, из-за чего их нельзя беспокоить, что в свою очередь не позволяло перенести пострадавшего в стойло, но рано или поздно правда должна была раскрыться...       "И я не представляю, что после этого начнётся".                   ***       Ему снился дом: маленький коттедж в Паучьем Тупике, с вечно скрипящими ступеньками у крыльца и густым смогом, что стелился по земле со стороны завода, где работал отец, когда ветер дул в их сторону.       Он был маленьким и тощим, белым словно мел жеребёнком с чёрной гривой и выразительными чертами морды. Его мама - белая худая единорожка с грустной улыбкой, почему-то выбравшая себе в женихи не пони своего статуса, а обычного работягу-земнопони, вскоре после свадьбы начавшего пить, а затем и бить жену, всегда называла сына "мой маленький Принц". Именно она была его первым учителем в сложной науке зельеварения, пусть знания и приходилось передавать тайком от супруга, приходящего в ярость из-за любой непонятной ему мелочи...       А ещё во сне была серая единорожка с яркой рыжей гривой и сияющими любопытством зелёными глазами. Родившаяся в семье земнопони, в которой кроме неё была ещё и старшая сестра, она выделялась словно алмаз среди гальки, привлекая к себе всеобщее внимание. И тем удивительнее была их дружба...       ...В школу Чародейства и Волшебства Хогвартс они поступили вместе: письма с приглашениями в тайное сообщество волшебников стали ещё одной ниточкой, объединившей жеребят прочнее всяких цепей. Только вот празднику не суждено было длиться долго и жизнь напомнила, что у судьбы бывает крайне скверное чувство юмора, а ошибок она и вовсе не прощает.       ...Сириус Блек - блудливый потомок древнего рода алмазных псов, занимающих важное положение в магическом сообществе островного королевства, Джеймс Поттер - упрямый и безмозглый олень, кичащийся богатством своей семьи, Ремус Люпин - волк в овечьей шкуре, ну и Питер Петтигрю... трусливый крысолак - великолепная четвёрка друзей-разбойников, придумавших себе "весёлое" название Мародёры, стали первыми настоящими врагами Снейка. Сперва они прицепились к рыжегривой единорожке просто для того, чтобы позлить бедно одетого тощего жеребёнка, а затем один из них вовсе положил глаз на Лили, окончательно переводя их взаимоотношения в фазу не самой тихой школьной войны.       ...И всё же, как он понимал теперь, свой бой четверых против одного "Принц-Полукровка" проиграл в тот самый момент, когда в трапезном зале древнего замка распределяющая шляпа отправила его на факультет дракона-Слизерина, а зеленоглазую подругу - в дом грифона-Гриффиндора. Если бы время можно было отмотать назад, то белый земнопони молил бы проклятый головной убор о том, чтобы и его отправили под знамёна красно-золотых цветов, пусть это и означало бы соседство с недоумками, едва научившимися не гадить под себя и не брызгать слюной во время разговора. Всё же глупо было рассчитывать, что безродная единорожка попадёт в общество "древних" и "благородных", где её пришлось бы защищать от нападок, при этом не имея собственных покровителей и репутации.       ...Дальнейшая судьба была предсказуемой: дружба продержалась ещё несколько лет, но её подтачивали как грифоны, коим не нравился Снейк, так и сам дракон, слишком увлёкшийся противостоянием и забывший, для чего изначально всё это делалось. Всё же окружение слишком сильно влияет на характер и взгляды неокрепшего разума, даже если сам разумный считает себя взрослой и состоявшейся личностью. Какое-то время он даже считал себя правым, после того как назвал Лили грязнокровкой, ну а после осознания совершённой ошибки время было упущено.       Взгляды проклятого оленя, мысли коего твердили "Ты сам толкнул её ко мне", словно раскалённый гвоздь вонзались в незаживающую рану, что толкнуло белого земнопони в другую крайность - служение Тёмному Лорду. Волдеморт был могущественным, влиятельным, харизматичным и хитрым, из-за чего перед ним пресмыкались Блеки, легко отдавшие в услужение суку-Беллатрису, Малфои с их породистыми клювастыми мордами и многие, очень многие другие.       ...После осознания, что пересказанный сюзерену отрывок пророчества может стать причиной смерти Лили, Снейк почувствовал себя настолько жалкой и мерзкой тварью, что последние крохи самоуважения рухнули в пропасть. Он умолял господина сохранить жизнь подруги, но не верил словам чешуйчатого монстра, так и не сумевшего обрести крылья; валялся в ногах у старого единорога, обещая всё, что только мог, но... и здесь не добился успеха.       Мёртвые, безжизненные глаза, которые когда-то лучились любопытством и задором навсегда отпечатались в памяти зельевара, долгими годами приходя во снах молчаливым укором и напоминанием совершённых грехов. Пожалуй, даже пожирающие все положительные чувства монстры, приносящие своим жертвам муки в виде самых жутких кошмаров и воспоминаний, не смогли бы причинить белому жеребцу больше душевной боли чем делал он сам. А ведь с его даром менталиста, дополняющим талант к зельеварению, ничто не мешало если не вычеркнуть целый кусок своей жизни, то хотя бы заставить его потерять яркость.       "Ничтожество, упивающееся собственной болью", - раз за разом слышал он в чужих мыслях, когда собеседники считали себя защищёнными.       ...А потом явился он - олень младший, до отвращения похожий на своего бестолкового, безмозглого, эгоистичного и самоуверенного отца. Но хуже всего было то, что ненавистные черты морды украшали глаза, так похожие на очи той единственной, которая когда-то была для него другом... а то и чем-то много большим. И противоречия, вспыхивающие в измученной терзаниями душе вызывали гнев, концентрированным ядом изливающийся на всех вокруг.       ...День за днём; год за годом он следил за носителем ненавистной фамилии Поттер, вынужденный играть отведённую ему в партии директора роль. Несмотря ни на что, Снейк защищал оленёнка и был готов умереть за него... что в итоге и сделал, оказавшись на той злополучной лестнице. Впрочем, стоило признать, что предложение ему сделали крайне завлекательное и сейчас, после пережитых с новой подопечной приключений, волшебник без сомнений снова дал бы тот же ответ на вопрос "не Малфоя".       "Но это совершенно не избавляет четвероногое бедствие от скорой выволочки за вторжение в лабораторию. Не дай Мерлин, растворённая в воде пыльца превратит меня в какое-либо непотребство", - констатировал про себя чародей, наконец-то чувствуя как его сознание будто бы всплывает из-под толстого слоя воды, сигналом к чему стало окончание просмотра воспоминаний о минувшей жизни.       ...Сперва вернулись тактильная чувствительность и слух, затем - обоняние и зрение, что позволило осмотреться и отметить факт своего нахождения в небольшой комнате, ранее служившей личным кабинетом Сильвера. В помещении было довольно темно (только через маленькое окно в стене внутрь проникало немного тусклого света), но это не помешало сперва обнаружить вторую постель неподалёку, занятую завёрнутой в одеяло ученицей, а затем посмотреть на свои передние ноги, красующиеся привычной белой шерстью и оканчивающиеся копытами.       "Всё, на первый взгляд, вроде бы нормально. Да и ощущения подсказывают, что щупалец, крыльев, рогов на мне не появилось. Неужели пыльца не сработала? Или сработала, но не так, как предполагалось? Всё же сознание я потерял - это факт. Нужно будет провести эксперимент и всё проверить ещё раз", - на всякий случай откинув одеяло и приподнявшись на правом локте, жеребец себя осмотрел и с некоторым облегчением не обнаружил отклонений (а то ведь с цветка сталось бы сделать из него кобылу).       - М-м-м... Доброе утро, - поздоровалась маленькая единорожка, выбравшая этот самый момент для того, чтобы проснуться, а затем до неё дошло, что она видит и комнату заполнил радостный взвизг. - Снейк! Ты очнулся?!       Не успел затихнуть крик, как начинающая волшебница обрушилась на жеребца, придавив его своим весом и стиснув в объятьях. Радостная жмурящаяся мордочка же прижалась к шее, шумно сопя носом в такт подёргивающимся ушам.       - Феноменальная наблюдательность, Ли... Литлпип, - оборвав себя на полуслове, бывший декан и директор Хогвартса постарался загнать в глубь сознания неуместные сейчас мысли. - А теперь, когда сей важный факт стал очевиден и в подтверждении не требуется - соизволь прекратить пытаться меня задушить, тем самым возвращая в беспамятство.       - Прости, - потемнев от смущения и прижав ушки, кобылка поспешно отстранилась и приняла сидячее положение, пряча глаза от жеребца. - Снейк, я... Прости за то, что я ворвалась в подвал. Просто... Просто ты три дня не выходил и я... Я боялась, что что-то могло с тобой случиться.       "Единственная причина, по которой со мной могло что-то произойти в моей лаборатории - это вторжение кого-то шумного, неуклюжего и неуместного в этом месте", - пронеслось в голове зельевара, проявившего немалую тактичность и не объявившего об этом вслух.       - Будем считать, что всё закончилось удачно, - изрёк земнопони, после чего прикоснулся копытом к ноге вздрогнувшей кобылки. - Но это не значит, что ты избавляешься от дополнительных уроков по технике безопасности. Понятно?       - Да, - наконец подняв взгляд на собеседника, маленькая единорожка смахнула слезу из уголка левого изумрудного омута и несмело улыбнулась. - Я сделаю всё, что скажешь, Снейк.       "Вот только этого мне и не хватает - чувство вины у ученицы, стремящейся исправить свою ошибку. В моей преподавательской практике это ещё ни разу не привело ни к чему хорошему", - внутренне передёрнувшись, обладатель белой шерсти нахмурил брови.       - Литлпип, никогда и никому не давай таких обещаний, а тем более - клятв, - потребовал Снейк. - Ты себе даже не представляешь, чем для тебя может окончиться неосторожно данная клятва, которую могут использовать против тебя для совершения самых разных поступков.       - М... Например? - недоверчиво наклонив голову, кобылка навострила ушки, выглядя в этот момент очень похожей на...       "Не думать. Слышишь? Это совсем другая пони, которую ты должен защищать, учить и направлять... насколько это возможно. Это твой последний шанс искупить свою вину в собственных глазах: не разрушь его какими-либо глупостями", - усилием воли подавив эмоции, белый земнопони наполовину опустил веки.       - Например, получив твою клятву, кто-то может заставить тебя убивать, постепенно расшатывая твои рамки допустимого, чтобы от заслуживающих казни бандитов перейти к невинным жеребятам, - сделав паузу, дабы его слова казались весомее, бывший декан Слизерина спросил: - Тебе понятно?       - Да, - с готовностью кивнула молодая пони, затем улыбнулась и приложила копытце к груди. - Если хочешь, могу в этом поклясться. Снейк, не смотри на меня так...       "Нельзя душить избранных просто из-за того, что этого очень хочется. И вообще... нужно поработать над собственными эмоциями. А то Ли-тлпип заставляет меня чувствовать себя некомфортно", - окончательно закрыв глаза, медленно вдохнув и выдохнув, волшебник вновь посмотрел на подопечную.       - Я всё поняла, - подняла передние копытца в жесте капитуляции единорожка. - Никаких необдуманных клятв. Даже тебе?       - Мне - в первую очередь, - отрезал Снейк. - А теперь лучше расскажи, что происходит снаружи и сколько времени я пролежал без чувств? И где мои вещи?                   ***       Богиня думала. Не то, чтобы это дело было для неё непривычным или неприятным, но в этот раз её задумчивость оказалась особенно глубокой и... продуктивной. Это можно было объяснить многими факторами, но главным являлось то, что шум сотен голосов пусть и не стих окончательно, но превратился в фоновый шёпот, позволяющий легче концентрироваться на поставленных перед собой задачах.       ...Всё началось после встречи с той странной компанией из двух пегасов, двух единорогов и земнопони (остальные являлись фоновыми наблюдателями - не более того). Самая маленькая кобылка из группы сумела удивить её дочь огромной магической силой, которую совсем не ожидаешь от такой коротышки, не столь уж сильно отличающейся от подростков-пони. И за сиянием этой звезды, как огонь свечи на фоне солнца, затаился куда более хитрый и опасный противник.       "Снейк...да? Скоро мы с тобой снова увидимся и... поговорим", - пообещала себе Богиня, в памяти которой всё чаще всплывали фрагменты жизни бирюзовой единорожки, странствующей по яркому и светлому миру, приносящей смех и радость в небольшие города и деревни (искреннее восхищение в глазах пони обоих полов и всех возрастов сильно контрастировало с тем, как встречали её дочерей, что приносило почти физический дискомфорт).       Жеребец-земнопони, владеющий магией на уровне профессора Школы Одарённых Единорогов имени Селестии уже был бы интересен той, кто взяла на себя ответственность за мир и обязанность по его восстановлению, но он сумел ещё раз удивить, когда проник в разум Единства. Конечно, Богиня сумела его прогнать, но этот "герой", устроивший беспорядки в Новой Эпплузе, не утихавшие несколько дней к ряду, явно успел что-то сделать... что теперь заставляло аликорнов вспоминать себя, ну или тех, кем они являлись когда-то до обращения.       То, что часть её дочерей становятся более самостоятельными и общительными, само по себе плохо не было, но воспоминания некоторых из них лучше бы вовсе никогда не возвращались: рейдерство и так не лучшим образом отражалось на перерождённых, теперь же за ними вовсе следовало следить в оба глаза. К счастью, старые личности были разрушены если не полностью, то очень сильно, из-за чего никто не заимел желания убивать, грабить, насиловать. Некоторых эти видения вовсе испугали настолько, что их пришлось утешать и успокаивать, проводя разъяснительные беседы.       "Сколько же проблем может нести в себе самостоятельность и взросление. А ведь они ещё не начали всерьёз интересоваться жеребцами... кроме зелёных, интересующихся кобылами", - если бы у Богини имелась материальная голова, то от горы внезапно обрушившихся на неё забот, которые почти не на кого было скинуть, она бы обязательно разболелась.       Часть дочерей, в прошлом коих возникало всё больше нелицеприятных картин, пришлось отозвать домой, где они не могли причинить вреда, находились под наблюдением, получали заботу и поддержку. Из-за этого многие проекты были заморожены, либо же контроль над ними ослабел: в первую очередь это коснулось дел, связанных с планами Красного Глаза, сотрудничество с которым с каждым... даже не днём, а часом выглядело всё менее оправданно. Аликорнов, всё ещё не поражённых столь необычной "болезнью" оставалось меньше и меньше, но завершать самые срочные дела приходилось именно им.       "Это временные проблемы. После того как дочери освоятся, они станут намного более умелыми и эффективными, что пойдёт Единству лишь на пользу. Однако же это не отменит проблему Снейка: его помощь в некоторых делах может стать неоценимой, но если он откажется сотрудничать, то безопаснее будет решить вопрос радикально. Нужно выбрать тех из пробудивших память, кто смогут работать в отрыве от Единства, но при этом будут готовы идти на жертвы без понукания... Возможно... Возможно следует освободить её?", - последняя мысль вызвала неприятие, но уже не столь острое как прежде, из-за чего данный вариант не был отброшен как откровенно вредный, а лишь отложен на более позднее переосмысление.       ...Пока же следовало заняться тем, в чём Единство раньше не нуждалось: требовалось где-то добыть книги, игрушки, фильмы, постельное бельё, кровати, столы, еду и многое другое. Всё же пустые коридоры и заваленные хламом комнаты лабораторного комплекса - это не самое комфортное место для постоянного проживания сотен кобыл половозрелого возраста, вновь познающих мир вокруг себя. И за это тоже следовало спросить с одного проблемного жеребца, умудрившегося поломать работающую отлаженную систему становления аликорнов.