Галерея Кривых Зеркал. Шанс для шпиона

      Миг назад вокруг была пустота, но стоило щёлкнуть воображаемому выключателю как по глазам ударил неприятный белый свет, в уши ворвался ровный низкий гул, а в лёгкие проник прохладный стерильный воздух. Несколько секунд ей потребовалось на то, чтобы выудить из памяти подходящие ассоциации, а затем и распахнуть веки тут же заморгав из-за слишком яркого сияния, источаемого двумя лампами дневного света.       "Электрические лампы? Кому могло прийти в голову жечь их просто так? Склады уже разграблены, так что новые достать можно только в стойлах, либо на базах стальномордых", - дёрнувшись, чтобы перевернуться и подняться на ноги, она с изумлением поняла, что не может пошевелить ничем кроме головы, а попытка разорвать связь с телом дочери и вернуться в своё обычное состояние вовсе ни к чему не привела.       - Что? Что происходит?! - дёрнувшись ещё пару раз, кобылка начала крутить головой из стороны в сторону, одновременно с тем бегая взглядом по стенам бежевого цвета, голубому потолку, зелёному полу (край коего был виден из-за углов довольно жёсткой лежанки). - Кто посмел?!       "Меня схватили? Каким-то образом заблокировали связь с Единством... Но ведь я - Единство!", - раздувая ноздри, дёргая ушами, напрягая мышцы неожиданно слабого тела, которое было укрыто тонким розовым одеялом, удерживаемым четырьмя параллельными широкими ремнями, что перпендикулярно пересекали торс и задние ноги... Богиня попыталась применить магию.       - А? - ощущение, что энергия ухнула куда-то в пустоту подкрепилось вспышкой головной боли, прошедшей столь же стремительно как и появилась, а стоило поднять взгляд к рогу, как из горла вырвался яростный рык: - Кто посмел?! Да я вас за это...       Несмотря на все угрозы в адрес неизвестных, обнаружившееся блокирующее кольцо так никуда и не исчезло с рога, продолжая делать естественный концентратор магии бесполезным в данный момент придатком. Постепенно угрозы и обещания кар сменились просто ругательствами, до коих Богиня давно не позволяла себе опускаться, а следом за этим пришли страх... и постыдные слёзы.       Она не понимала, что происходит и не помнила как оказалась в данной ситуации; слабое, хрупкое тело совершенно не внушало уверенности в собственном будущем, а отсутствие возможности сбежать в ментальное пространство Единства, ну или хотя бы применить простейший телекинез заставляло вспомнить страх. Чувство беспомощности и уязвимости ей очень не нравилось, но сделать с этим хоть что-то не представлялось возможным, а это в свою очередь вызывало бурю эмоций, мешающих связно мыслить.       "Нет-нет-нет-нет... Я - Богиня! Я - всемогущее высшее существо! Я - будущее Эквестрии!", - попытки выбраться из-под одеяла и ремней, прижимающих её к жёсткой кушетке ни к чему не приводили, что показывало профессионализм врагов, которые умудрились сделать с ней это... нечто невообразимое.       "Кто мог запереть меня внутри слабого кобыльего тела? Общество Сумерек? Кучка трусливых изоляционистов, трясущихся над крохами старых знаний и строящих из себя нечто непонятное. Имея силу и ресурсы они предпочли сидеть в своей башне и ничего не делать, позволяя пони вокруг погрязнуть в пороках и жестокости. Стальные Рейнджеры? Безмозглые дикари, поклоняющиеся старым технологиям, что не способны создать ничего нового. Если бы не они; если бы не Эпплджек и те, кто продвигали глупое изобретательство... Эквестрия никогда бы не превратилась в Пустошь! Ненавижу их... Ненавижу-ненавижу-ненавижу!", - её начало трясти, воздуха стало не хватать, сердце стучало громко и словно бы неровно...       - ...Ш-ш-ш-ш... Всё хорошо, моя милая; Всё хорошо, моя хорошая, - шептал чей-то голос, тогда как нос уловил неприятный резкий запах, а свет кто-то загородил. - Тише-тише... Никто тебя не обидит. Всё уже закончилось...       Несмотря на глупость и банальность произносимых фраз, которые обычно звучали из уст родителей в адрес плачущих жеребят, Богиня почувствовала как успокаивается. Даже то, что её аккуратно гладили по голове вызывало не возмущение, а какое-то умиротворение и облегчение...       - Вот и умница; вот и молодец, - незнакомка при помощи ватных кружков убрала слёзы с мордочки и век пленницы, после чего тепло и лучезарно улыбнулась. - Это был просто кошмар, моя дорогая. Всё уже закончилось.       - К... Кошмар? - недоумение взяло новый уровень, что всё же не помешало сконцентрировать взгляд на мордочке рыжей земнопони в зелёном халате и такого же цвета шапочке, под которую была спрятана грива. - Какой кошмар? Я - Богиня: мне не снятся кошмары!       "Мне вообще ничего не снится", - добавила она мысленно, привычно отмахиваясь от лёгкого разочарования, возникшего на грани сознания.       - Конечно, милая, - в глазах собеседницы промелькнула печаль, тут же вновь сменившаяся теплотой и заботой. - Ты проголодалась? Сегодня у нас на завтрак будет овсяная кашка с тыквой. М-м-м... Вкуснятина.       - Я не хочу никакой каши! - вскипела она, но тут же услышала звук, отдалённо похожий на рычание, источником коего был её собственный живот.       - А твоё пузико, кажется, имеет другое мнение, - весело подмигнула кобыла. - Потерпи ещё чуть-чуть: сейчас придут санитары, мы тебя переоденем и я принесу завтрак. Сегодня, думаю, в столовую лучше не идти.       - Да как ты смеешь... - не хуже рассерженной кошки зашипела пленница. - Немедленно освободи меня! Где я, Дискорд тебя побери, нахожусь?!       - Не надо ругаться, моя хорошая: ты же воспитанная пони, - добавив в голос немного укора, собеседница постаралась погладить Богиню по макушке, но та сумела отодвинуть голову, пусть для этого и пришлось изрядно напрячься. - Ты совсем ничего не помнишь? Даже меня?       - Почему Я должна помнить какую-то... земнопони? - постаравшись не показать, что слова незнакомки её сколь-нибудь задели, она надменно фыркнула. - Я - Богиня! Когда Единство доберётся сюда, все вы пожалеете о своих грязных замыслах.       - Снова рецидив, - совсем тихо изрекла незнакомка, ушки которой немного опустились. - Мы находимся в госпитале для особенных пони имени Принцессы Луны; меня зовут Сестра Стархарт; ты, моя дорогая, уже год проходишь реабилитацию после утечки отравляющих веществ, произошедшей в научном комплексе Марипони. Нет-нет, никто не погиб: несколько пони, как и ты, надышались этой мерзкой отравой, но они уже идут на поправку. Мисс Спаркл полностью оплатила ваше лечение и приходит раз в месяц, чтобы проведать своих сотрудников. Война с Зебрикой приостановлена после того как принцесса Селестия лично остановила обмен ракетными ударами прямо над текущей границей. Сейчас ведутся переговоры об обмене пленными... но об этом лучше расскажет твой доктор, если посчитает это безопасным.       - Что? Какой мир? Какое отравление?! - сердце в груди Богини вновь застучало в ускоренном ритме, а воздуха снова стало не хватать для дыхания. - Селестия и Луна мертвы! Пустошь...       Некоторое время Стархарт её успокаивала и давала понюхать ватку с каким-то неприятным лекарством, но на этот раз пленница успокоилась из-за того, что попросту выбилась из сил. Земнопони продолжала находиться рядом, поглаживать её гриву, шептать какие-то глупости о том, что всё позади и Эквестрия цела. А потом в комнату вошли двое крупных единорогов в зелёных комбинезонах, которые не могли скрыть мускулистое телосложение, да и невыразительные морды явно намекали о том, что они привыкли решать проблемы отнюдь не уговорами.       Пленница вновь ощутила себя слабой, беззащитной и... испуганной. Непроизвольно она посмотрела на кобылку рядом с собой, что погладила её по гриве и пообещала, что всё будет хорошо и никто ей вреда не причинит. В душе нечто протестовало против этого, но создательница Единства очень захотела поверить земнопони...       Один за другим ремни были расстёгнуты, потом убрано и одеяло, после чего санитары сняли с неё подгузник. Сколько злости, стыда и страха ей пришлось пережить за минуты, пока её умывали, одевали в длинную рубашку с похожими на шланги рукавами, а затем усаживали в кресло-каталку - невозможно передать словами. Но наконец всё это закончилось и жеребцы ушли...       - Прости, моя хорошая, я позабочусь о том, чтобы к тебе присылали только кобылок, - пообещала Стархарт, подкатив её к закрытому бежевыми шторами окну. - Не знаю уж, почему сегодня послали жеребцов. Ух... Бездельники.       - Ничего страшного, - одними губами ответила Богиня, чувствуя себя выжатой морально и физически, униженной и разбитой одновременно. - Я хочу побыть одна.       "Это не может быть правдой. Я - Богиня; создательница Единства; высшее существо, которое спасёт пони от...", - шторы перед ней раздвинулись, открывая взгляд на прямоугольное окно с кристально чистым прозрачным стеклом, по ту сторону которого виднелись ровная зелёная площадка, упирающаяся в стену из высоких хвойных деревьев.       - Как скажешь, моя хорошая, - мягко улыбнулась земнопони, чуть-чуть приоткрывая окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух и звуки с улицы. - Я вернусь через пять минут и принесу твой завтрак. Чего бы ты хотела на десерт?       - ... - перед глазами пленницы на зелёную полянку вывезли кресло-каталку, очень похожее на её собственное, в котором сидела зелёная единорожка, оживлённо разговаривающая со второй пони, похожей на неё как две капли воды, но одетой в знакомый уже халат. - Это ведь?..       - М-м-м? - Стархарт выглянула на улицу и ответила: - Мисс Мозаика устроилась к нам на подработку через несколько дней как привезли её сестру. У них особый случай близнецовой телепатической связи, что помогло во время реабилитации... Хотя доктор и ограничил их общение несколькими часами в день. Ты их узнаёшь, моя хорошая?       "Узнаю ли я их? Узнаю ли?", - она хотела рассмеяться, зло и горько, растерянно и истерично, но вместо этого только кивнула, дёрнувшимися ушами услышав звонкий смех сестёр, вплетающийся в шум ветра, щебет птиц, свивших гнездо прямо над окном.       - Мы работали... вместе, - ответила Богиня, проглатывая горький ком в горле, затем вдохнула полной грудью и, преодолевая сопротивление попросила: - Крекеры с арахисовым маслом.       - М... Что ты сказала, моя хорошая? - земнопони вскинула брови, придвинувшись к своей... пациентке.       - На десерт... я хочу крекеры с арахисовым маслом, - был дан ею ответ, после чего веки сами собой закрылись, чтобы не дать скапливающимся в глазах слезам вырваться на свободу.       - Я всё принесу, - пообещала Стархарт. - Ты и соскучиться не успеешь.       - Угу, - коротко отозвалась пленница, тут же услышав как копыта собеседницы застучали по полу в направлении двери. - Не успею...       Глаза вновь открылись, а по щекам скатились две крупные слезинки, сорвавшиеся вниз с подбородка. Немигающий взгляд впился в двух зелёных единорожек, которые уже почти вышли из поля зрения, но зато им на смену пришли один из жеребцов-санитаров, а также незнакомый земнопони в ошейнике, ведущий себя словно собака. Он бегал по зелёной траве за мячиком, валялся на спине поджав ноги к груди и животу, издавал похожие на лай звуки.       "Неужели всё это правда? Я - сумасшедшая в госпитале для душевнобольных, а Пустошь никогда не существовала? Но... Я ведь помню всё это. Помню, как создавала аликорнов; как захватывала пони и... и...", - мысли в голове путались, из глаз текли слёзы, дыхание сбилось на всхлипы.       Она была зла и её терзал страх; душу разрывали противоречия, так как одна половина желала вернуться в Единство и вновь ощутить бесконечную мощь аликорнов, а другая... надеялась на то, что кошмар наконец-то закончился. Ей хотелось и не хотелось одновременно верить, что Селестия смогла остановить катастрофу, а всё то, что произошло после судного дня - не более чем больная фантазия воспалённого разума.       ...Почти забытая вера во всемогущество принцессы дня вновь подняла свою голову, заставляя приводить ничем не обоснованные доводы о том, что какие-то зебры не способны повредить древнему и могущественному существу, правившему королевством более тысячи лет. Тем более, что прямо сейчас на её глазах с голубых небес светило яркое солнце, зелёная трава и хвойные деревья полнились жизнью, а пение птиц ласкало слух, вызывая радость в душе.       "Неужели... больше не нужно ничего делать? Мир спасён, никто не погиб, я... обычная единорожка?", - всмотревшись в стекло, для чего пришлось податься вперёд, пусть её свободу и ограничивали ремни безопасности, Богиня увидела тусклое отражение... бирюзовой единорожки с платиновой гривой.       - Я - Трикси... - произнесла волшебница, ощущая как в её голову будто неудержимый поток врываются воспоминания о годах обучения в Школе Одарённых Единорогов, откуда пришлось уйти из-за низкой успеваемости, о годах странствий и выступлений, об улыбках на мордочках жеребят, восторженных взглядах... о сокрушительном провале в Понивилле. - Глупые пони, не понимающие разницы между представлением и реальностью.       - Очень многие, моя хорошая, предпочитают жить в своём собственном маленьком мирке со своими законами, отчаянно отрицая и воспринимая в штыки всё, что не вписывается в их картину мира, - заметила Стархарт, незаметно для пациентки вернувшаяся в палату, толкая перед собой столик с миской каши и блюдцем с крекерами. - Пора завтракать. Скажи "А-а-ам"...       ...Тыквенная каша была пересолена, но волшебница и не подумала на это жаловаться. Чай успел остыть, но оставался всё таким же сладким, а вот крекеры оказались выше всяческих похвал. Когда они закончились во взгляде пациентки отразилась такая вселенская обида, что её сиделка пообещала на обед принести целую пачку (правда добавила, что до этого угощения Трикси доберётся только после того как расправится с супом, так как печенье - это не еда).       "Глупая Стархарт. Крекеры - это не какое-то там печенье. Ну держись, суп: ничто не встанет на моём пути", - откинувшись на спинку кресла единорожка вернулась к разглядыванию вида за окном, с интересом изучая то появляющихся, то исчезающих из поля зрения пони.       Сиделка куда-то ушла по своим, несомненно важным делам, а волшебница смогла вернуться к мыслям о реальности всего происходящего. Чем дольше она думала, тем более очевидным казалось то, что Пустошь и все населяющие её ужасы - это концентрированный бред отравленного химикатами разума. В конце концов какова была вероятность, что упавшая в резервуар с ЗВТ кобылка не просто не погибнет в страшных муках, а превратится в монстра, способного присоединять к себе других пони путём поглощения?       "Нужно было меньше читать фантастическую литературу о разных подводных монстрах с щупальцами, рыбопони-каннибалах и им подобных ужасах", - передёрнув плечами, кобылка постаралась отогнать от себя неприятные мысли и вновь уставилась в окно, за которым кипела жизнь.       - Мисс Луламун, вас ожидает ваш лечащий доктор, - объявил появившийся в дверях санитар. - Вы готовы с ним переговорить сейчас, либо предпочтёте перенести сеанс на время после обеда?       - Сейчас, - решительно ответила Трикси, после чего добавила: - Лучше уж сразу закончить с самым неприятным, чтобы потом ничто не отвлекало.       - В таком случае - я вас отвезу, - заявил жеребец, тяжело топая по полу копытами, с невозмутимым выражением морды направившись к креслу-каталке.       Бесшумно кресло сдвинулось с места и покатилось в коридор лечебницы. Свет здесь обеспечивался всё теми же парными лампами, похожими на стеклянные трубы, стены были выкрашены в салатовый, а ещё на них виднелись рисунки божьих коровок и бабочек. Справа и слева виднелись двери других палат, за стойкой поста дежурной медсестры сидели две молоденькие единорожки, постаравшиеся спрятать разглядываемый журнал под кипой бумаг... Впрочем, санитар на это никак не отреагировал.       Они проехали через залл, где жеребцы и кобылки, одетые в пёстрые рубашки, шляпы и шарфики смотрели матч по хуфболу на экране большого телевизора, стоящего на низком столике в одном из углов. Тут же находились и трое санитаров, которые наблюдали за пациентами, активно жестикулирующими и спорящими между собой. Однако же несмотря на накал событий, никто не переходил к грубостям или копытоприкладству...       - Это пациенты, идущие на поправку, - пояснил сопровождающий, когда они оказались в следующем коридоре, где двери имели на себе не порядковые номера, а таблички с именами.       Остановившись перед одной из дверей санитар распахнул створку и завёз внутрь кресло-каталку, остановившись только перед пустым высоким столом. В помещении царил полумрак, кресло хозяина оказалось повёрнуто спинкой к гостям и передом к стеллажу, где на полках стояли разнообразные фотографии и рисунки... кажущиеся Трикси знакомыми.       - Рад снова с вами встретиться, мисс Луламун, - прозвучал негромкий ровный жеребцовый голос, а за спиной негромко хлопнула дверь, тем самым отсекая их от внешнего мира. - Как вы себя чувствуете?       - Мне... ощутимо лучше, - сглотнув вмиг загустевшую слюну, бирюзовая единорожка в очередной раз за сегодняшний день почувствовала себя неуютно (всё же рукава смирительной рубашки были примотаны к подлокотникам, а на роге красовался блокиратор). - Кто вы?       - Вы меня не узнаёте? - кресло медленно развернулось, позволяя увидеть худощавого белого жеребца-земнопони, одетого в чёрный халат, с чёрной гривой и острыми чёрными глазами. - Разве не вашими усилиями я оказался здесь?       - Ты?! - воскликнула кобылка, напрягая все свои силы, чтобы освободиться, с удивлением и радостью слыша как рвётся ткань рубашки, чтобы уже через секунду вскочить на ноги и нависнуть над столом, передними копытцами упираясь в столешницу. - Это всё ты!       - Я, - невозмутимо ответил Снейк, ничуть не испугавшись гнева пони перед собой.       - Что ты со мной сделал? - зарычала Богиня, почти физически чувствуя как в очередной раз трескается её мир, пытаясь вновь собраться из отдельных осколков. - Что, вообще, здесь происходит?!       - Я ваш лечащий врач, мисс Луламун; мы вернулись в прошлое, где я сумел предотвратить катастрофу, послужившую гибели Эквестрии; вы погружены в сложную иллюзию, которую поддерживаете собственными силами, не желая возвращаться в мир, полный ужаса и страданий... в части коих виновато и Единство, - собеседник развёл передними копытами и криво улыбнулся. - Выбирайте любой из этих вариантов. В конце концов некоторые верования считают, что сон - это маленький самостоятельный мир, прерывание которого является концом света.       - Заткнись! - рявкнула создательница Единства, после чего помотала головой и вновь уставилась на земнопони перед собой. - Почему я не слышу голосов?       - Наша терапия наконец-то помогла; в этом мире Единство так и не было создано, а Биатрикс Луламун не стала Богиней; в замкнутом на определённый разум иллюзорном мире нет доступа к общему информационному пространству, которое и воспринимается как голоса, - собеседник сложил копыта на груди, продолжая изображать абсолютную невозмутимость.       - Ты смеешь издеваться надо мной? - прищурилась кобылка, тут же услышав стук в дверь.       - Доктор, у вас всё в порядке? - голос санитара был напряжённым, что вызвало непроизвольную вспышку страха у единорожки.       - Всё в абсолютном порядке, - чуть повысив голос, отозвался земнопони. - Нет причин к беспокойству. Кружечку какао, мисс Луламун? Или же предпочтёте, чтобы я обращался к вам по взятому вами псевдониму?       - Я хочу знать, что здесь происходит, - постаравшись взять себя в копыта, сердито заявила бывшая фокусница. - И без шуток.       - Хватит, Снейк, - прозвучал новый голос, после чего в кабинете появилась сиреневая единорожка с усталым взглядом. - Здравствуй, Трикси. Давно не разговаривали.       - Т... Твайлайт? - голос создательницы Единства дрогнул и она отшатнулась, запнулась за подножку кресла и плюхнулась на сидение. - Как?..       - Мы всё тебе расскажем, "Богиня", - невесело улыбнувшись, произнесла бывшая соперница и начальница... а также пленница, чья личность усиленно подавлялась все эти годы. - Спасибо за помощь, Снейк, но теперь мы сами разберёмся.       - Как скажете, мисс Спаркл, - пожал плечами земнопони. - Но я всё же предпочту проследить за тем, чтобы всё не пошло по... понятному всем месту. Вы же не возражаете?