Большая рыба

      (Марс. Четвёртый год капитализации Плутарком).       Войдя в длинное помещение с двумя рядами леек вдоль правой и левой стен соответственно, а также металлической решёткой на полу, откуда явно тянуло холодком, Карабин непроизвольно поёжилась и неосознанно обхватила себя руками. Внезапно из распылителей хлынула вода, заставившая взвизгнуть и сжаться ещё сильнее, а то, что вскрикнула не только она, служило крайне слабым утешением.       Прошло не более двух минут, как обливание прекратилось и воду перекрыли, что совершенно не делало обстановку комфортнее: от холода зуб на зуб не попадал, а изо рта едва ли пар не валил при выдохе.       Открылась дверь в раздевалку и мыши хлынули в проход, едва ли не локтями отталкивая друг друга, чтобы снова оказаться в тепле. В смежном помещении, очень похожем на душевую формой, но вместо леек вдоль стен имеющем две длинные скамьи, на которых лежали одинаковые робы, расставив ноги на ширине плеч и сложив руки под грудью, стояла чёрная мышь в тёмно-синей форме охраны, наблюдающая за подопечными насмешливым взглядом из-под полуприкрытых век.       - Шевелите лапками, плешивые засранки: последние две шкуры, которые не успеют выйти в коридор и добраться до столовой, останутся без ужина, - прозвучал звонкий, резкий голос женщины, даже не старающейся скрыть своего презрения.       "Вот ведь стерва", - промелькнуло в голове Карабин, когда она бросила взгляд на надзирательницу, наклоняясь к первой попавшейся робе на правой скамье (о том, чтобы просушить шёрстку оставалось только мечтать, так как все остальные всерьёз восприняли угрозу).       В следующий миг охранница стремительно шагнула к молодой женщине, чтобы неуловимым движением левой руки впечатать крепкий кулак в голый живот, заставляя заключённую согнуться пополам, раскрыв рот в беззвучном крике, а затем и упасть на колени, хватаясь руками за ушибленное место.       - Я не потерплю дерзости, наглости, любые попытки бросить мне вызов, - в наступившей тишине голос обладательницы чёрной шёрстки звучал особенно громко, пусть она его и не повышала. - Даю первый и единственный совет: будьте послушными девочками, не поднимайте взгляд лишний раз, не устраивайте беспорядки и мы подружимся. Вы - кучка отбросов, на которых всем наплевать... и это не только моё мнение. Попытаетесь жаловаться - будет только хуже. Чего застыли, шкуры безмозглые?!       Окрик подействовал не хуже удара кнутом, так что в считанные секунды полтора десятка мышей оказались одеты в оранжевые робы не по размеру. Вскоре они уже вышли из раздевалки в коридор, где, судя по окликам мужчин, их направили в сторону столовой другие охранники. Карабин же почувствовала, как её за волосы, зацепив и чувствительные антенны, ухватила сильная рука и вздёрнула голову так, чтобы заключённая смотрела в искажённую злобой чёрную мордочку.       - Из-за таких уродок как ты я потеряла брата, - припечатала старшая женщина. - Так что только дай мне повод и ты пожалеешь, что тебя судил гуманный Марсианский Совет.       Разжав хватку, охранница направилась к выходу, замерла в дверном проёме и добавила не оборачиваясь:       - На ужин ты опоздала. Так что можешь первой выбрать апартаменты.       ...       С того дня как серая мышка узнала, что её отца сбила машина (обычный несчастный случай из-за невнимательности пешехода), её жизнь покатилась под откос. Учёбу пришлось бросить, так как требовалось выплачивать кучу долгов, неожиданно обнаружившихся у главы семьи, а сдавшая и разом постаревшая мать не могла никуда устроиться, кроме как кассиром в супермаркете.       Девушка пыталась себя убедить, что не виновата в случившемся, но раз за разом вспоминала утренний скандал, который устроила из-за своего неуместного максимализма. Она задавалась вопросом, было бы всё иначе в случае, если бы ей просто удалось удержать язык за зубами, но ответа, разумеется, не получала.       Как-то внезапно оказалось, что у друзей есть свои неотложные дела и своя жизнь: напрямую никто ничего не говорил, но с вечно раздражённой и усталой Карабин общались не слишком охотно. Нет, ей пытались помочь, но жалость к себе она не терпела...       Удивительно, но в этот тяжёлый период, неожиданную поддержку оказал Мейс. Этот наглый, раздражающий, своевольный придурок просто приходил поболтать, отвешивал пошлые то ли комплименты, то ли шутки, заставляя буквально кипеть от негодования. Однако же когда он уходил становилось одновременно и легко, так как эмоции отступали, и грустно...       Несколько раз Карабин ещё ходила на сборы ячейки сопротивления, где обсуждались новые налёты на разнообразные предприятия, а иногда и дома политиков, бизнесмаусов, а то и репортёров. И если раньше зажигательные речи агитаторов пробуждали в душе праведный гнев на плутаркианцев, крутящих Марсом как их душе угодно, ну и предателей, послушно подставивших задницы инопланетянам, то теперь в голову лезли неприятные мысли.       Иногда она вспоминала ту первую операцию, когда вырубила охранника, согласившегося в нарушение правил безопасности пропустить обычную девчонку в туалет. Благодаря некоторому упорству, граничащему с упрямством, ей удалось получить информацию, что мужчину серьёзно оштрафовали, но заключения в тюрьму он всё же избежал. Сумма штрафа, к сожалению, так и осталась неизвестна...       А недавно "великий лидер", как его называл Мейс, объявил о масштабной операции в столице. Целью был захват Совета Правления, чтобы заставить его членов принять ряд законов, которые вывели бы мышей из-под пяты Плутарка, при этом оставив во владении Марса заводы, фабрики и прочее имущество пришельцев (ведь там работали мыши).       Когда Карабин заявила, что не собирается принимать участие в откровенном преступлении, ей напомнили о том, что руки уже давно запачканы. Впрочем, держать её не стали, но при этом прислали на телефон сообщение, что лучше помалкивать обо всём, а то ведь "друзья" знают, где она живёт, и где работает её мать.       Картина мира, где плутаркианцы (аквины... но это не важно) однозначно абсолютно плохие, а борцы за свободу марса - хорошие, окончательно развалилась на осколки. Нет, к пришельцам мышка любовью не воспылала, прекрасно помня то, что именно с них и начались все проблемы, но и своим, теперь уже точно бывшим товарищам, веры больше не было. Да и понимание, что её руки действительно в грязи, лучше ситуацию не делало.       ...А потом, в один из ничем не примечательных дней, примерно за час до рассвета телефон зазвонил и отобразил на экране незнакомый номер. Будучи ещё сонной, девушка неохотно ответила и услышала торопливый голос Мейса, сбивающийся на нервный смех. Парень сообщил, что их накрыли на точках сбора перед выходом на дело, большую часть навербованных "фанатичных идиотов" повязали, ну а немногие из обладателей чуйки на неприятности, сумели свинтить хвосты. Приятель предупреждал, что нужно уходить в глубокое подполье, так как "великий лидер" и другие командиры однозначно запоют, чтобы спасти свои собственные задницы.       Карабин не успела ответить, когда Мейс бросил трубку, а при попытке перезвонить выяснилось, что абонент вышел из зоны действия сети. К собственному стыду... она растерялась: бежать, "свинчивая хвост" было нельзя, так как мама оставалась совсем одна, а рассказать ей о своей роли в сопротивлении было попросту страшно. Именно это промедление и поставило в деле точку, так как не прошло и часа, а двое хмурых мышей в форме уже заявились в дом с ордером на арест...       ...       Утром девушку, спавшую на узкой койке в двухместной камере с унитазом и раковиной грубо растолкали. Незнакомый охранник сухо приказал одеваться и идти за ним, после чего кинул безразличный взгляд на потирающую глаза соседку и вышел в коридор.       Натянув тюремную робу, Карабин надела тонкие мягкие следки, после чего щурясь от яркого света белых ламп, проследовала вслед за незнакомцем. Мужчина же, не произнося ни слова повёл её куда-то на верхний этаж, где находились служебные помещения и кабинет главы тюрьмы (почему он был не в отдельном корпусе девушка даже не задумалась).       За деревянной дверью с характерной табличкой её встретило небольшое помещение с широким письменным столом, креслом хозяина, стулом для посетителя, ну и высоким широкоплечим офицером с угловатой мордой, будто бы вырезанной из камня не слишком старательным скульптором. Форма на очередном незнакомце была военная, что сразу же насторожило Карабин, что не помешало ей воспользоваться гостеприимством и взять кружку с горячим и ароматным кофе, предложенную небрежным жестом.       - Ознакомьтесь и, если согласны с условиями, распишитесь, - спокойным, низким голосом произнёс мужчина, так и не представившийся Карабин.       Взяв со стола бланк, извлечённый из чёрной кожаной папки, серая мышка начала вчитываться в ровные сухие строки. Она не спешила, но её и не торопили, позволяя насладиться самой одуряющей чашкой кофе в жизни. Впрочем, возможно в этом был виноват ещё и голод, так как ужина она всё же лишилась...       - Вы меня вербуете? - наконец нарушила молчание заключённая, подняв взгляд на военного.       - Да, - коротко отозвался офицер, но затем всё же пояснил: - Вас и многих других, кто были арестованы за сотрудничество с незаконной организацией "Борцы за Свободу Марса". Если согласны с условиями - подпишите и вас сопроводят к выходу, где ждут автобусы. Не согласны - вас вернут в камеру.       "Чудестно. Контракт на десять лет военной службы неизвестно где, или же двадцать лет в тюрьме?", - Карабин горько усмехнулась, мазнула взглядом по строчке с цифрой зарплаты и тяжело выдохнула.       - Могу я узнать?.. - начала говорить серая мышка, но мужчина поднял руки в останавливающем жесте.       - Мне не рекомендуют распространяться, но всё же я скажу главное, - подавшись вперёд, офицер навис над столом. - Марс ждёт война. Правительство уже не первый год к ней готовится, как и корпораты, продавшиеся Плутарку с потрохами. И они, и мы сейчас готовим силы к противостоянию, но у них больше ресурсов, совершеннее оружие, много добровольцев, желающих жить лучше и обеспечивать свои семьи. Да. Ты не ослышалась, девочка. Воевать нам предстоит не с плутаркианцами, и даже не с аквинами... чему я рад: вряд ли мы долго выстоим против космического десанта. Против нас будут стоять такие же мыши, искренне считающие будто борются за демократию против режима татального контроля зажравшихся политиков. В этой войне не будет хороших парней и плохих парней, а мир не будет делиться на чёрное и белое. Этот мир уже стал серым, а в будущем окрасится в кроваво-серое и дерьмово-серое. Но если мы проиграем... не будет больше Марса. Плутаркианцам нужны не наши ресурсы, деньги, искусство... Им нужен новый народ рабов, которые будут горбатиться за плошку вонючей похлёбки, благодаря за оказанную милость и возможность служить великим господам, снизошедшим до презренных червей с далёких небес. Прямо сейчас ты можешь отказаться и сделать вид, будто тебя это не касается, но помни, что своими недавними действиями вы с дружками уже помогли падению Марса в лапы пришельцев.       Сглотнув, Карабин осознала, что уже какое-то время не дышит, а лишь смотрит на военного, словно на готового к броску хищника. Мужчина, вероятно, что-то понял по её взгляду, откинулся на спинку кресла, помассировал глаза и вновь заговорил, но уже более спокойным, усталым тоном:       - Прости, девочка, сорвался. Не хотел вываливать на тебя всё это, но... злости не хватает. Мы, конечно, победим... Ведь хорошие парни всегда побеждают. Столько фильмов не могут ошибаться... Да?