Большая рыба

      (Марс. Пятый год капитализации Плутарком).       - Мы почти на месте, мисс Шила, - произнёс крупный серый мышь, одетый в достаточно дорогой, но при этом совершенно не вычурный костюм, глядя в зеркало заднего вида сидя за рулём автомобиля представительского класса.       - Благодарю, - одним словом отозвалась "золотая рыбка", одетая в строгое красное платье до колен и аккуратные сапожки, отрывая взгляд синих глаз от экрана электронного планшета, лежавшего у неё на коленях. - Сколько времени до начала?       - Двадцать пять минут, - шофёр сверился с часами, надетыми на правой руке, а затем и с электронным их аналогом на мониторе навигационного устройства. - Мы удачно объехали демонстрацию Радикалов Марса.       "Марс для Марсиан! Убирайтесь с нашей земли!", - мысленно скривившись, со злой иронией вспомнил выкрики так называемых защитников ценностей мышей мужчина, лично видевший как демонстранты пользуются гаджетами крысиного производства, созданными по технологиям Плутарка.       Тем временем дорога подошла к зданию больницы, совмещённой с центром реабилитации тяжёлых подростков с различными зависимостями, тяжёлыми травмами, отравлениями. Сооружение, похожее на восьмиэтажную букву "П", построенную из белоснежных прямоугольных блоков, располагалось сразу за чертой города в парковой области, какие-то три марсианских года назад являвшейся городской свалкой промышленных отходов.       - Что ты думаешь об этих протестующих? - спросила золотая аквинка, выключая устройство и пряча его в сумочку.       - Мисс?.. - серый мышь ещё раз посмотрел в зеркало, встретив внимательный взгляд пассажирки.       - Только честно... Хорошо? - невысокая инопланетянка выглядела усталой, пусть и держалась достаточно уверенно, но от чего-то водитель почувствовал к ней нечто... очень похожее на сочувствие.       - Мисс Шила, я не хочу вас обидеть... - осторожно заехав на парковку, мужчина остановил автомобиль и заглушил двигатель, всё это время чувствуя на себе взгляд синих глаз, не имеющих разделения на зрачок, белок, радужку (что казалось немного жутким). - Я считаю, что в целом - они правы. Однако в деталях... все эти Радикальные Борцы - те ещё лицемеры. Вместо того, чтобы делать реальную работу, к примеру - восстанавливая нашу собственную промышленность, не зависящую от Плутарка на все сто процентов, они предпочитают просто кричать на улицах, размахивать оскорбительными плакатами и ломать то, до чего могут дотянуться. Я... Я понимаю, что если не все, то многие из них лишились работы... в том числе из-за аквинов, "подаривших" нам технологии, и продолжающих сотрудничать с крысами.       - Ты меня ненавидишь? - спросила девушка спокойным, почти равнодушным голосом.       На какое-то время шофёр замешкался, отводя взгляд в сторону, но затем всё же выдавил из себя:       - Я вас не ненавижу, но считаю, что без вас Марсу было бы лучше.       - Спасибо, - негромко сказала "золотая рыбка", потянувшись рукой к дверной ручке, чтобы выбраться наружу, под свет полуденного солнца.       - За что? - не понял мышь.       - За честность, - приподняла уголки губ в лёгкой улыбке собеседница. - В наше время - это большая редкость.       "И что на меня нашло, из-за чего я так разоткровенничался?", - промелькнула в голове марсианина мысль, пока он провожал растерянным взглядом спину той, кого телеканалы наперебой нахваливали как добрейшее и заботливейшее существо если не в мире, то уж точно на этой планете (спонсирование детских приютов, больниц, восстановление парков и строительство домов для малоимущих - это не весь список того, чем она занималась).       Едва золотая аквинка появилась под светом солнца, как её обступили журналисты, навстречу выдвинулся директор нового медицинского учреждения, а неподалёку появились двое телохранителей, невозмутимыми статуями застывших на расстоянии шага. Всё это вызвало ощущение какой-то неправильности, раздражающей своей театральностью.       "Сейчас она произнесёт очередную прочувствованную речь, ответит на несколько вопросов, перережет ленточку и...", - внезапный хлопок, прервавший течение мыслей мужчины, оказался чем-то совершенно неуместным и выбивающимся из привычного хода событий.       Взгляд серого мыши метнулся из стороны в сторону, пока не остановился на "золотой рыбке", удивительно медленно падающей на асфальт под ногами. Её телохранители, один из коих выхватил оружие и встал так, чтобы отгородить подопечную от толпы зевак, тоже казались растерянными, пусть по их острым мордам и сложно было что-то понять.       - Проклятье, - выругался водитель, сердце которого пропустило удар, а тело начало действовать даже раньше, нежели до мозга дошло осознание.       Выхватив из-под сидения аптечку, распахнув дверь и пригибаясь к земле, чтобы не попасть на линию огня возможного стрелка, он рухнул на колени перед телом своей пассажирки, немигающим взглядом смотрящей вверх. Однако же при виде отверстия в груди, откуда уже натекло немало крови, он замер в ступоре, просто не понимая, что делать дальше.       - Не мешайся, - рыкнул синий аквин, словно тряпичную куклу хватая шофёра за плечи, дабы отбросить под ноги толпы, начавшей разбегаться с криками... и неизменными вспышками камер (многие журналисты, несмотря на риск, желали получить самые "горячие" кадры).       Серый мышь видел, как один из телохранителей Шилы подхватил её на руки, а затем оба синих аквина помчались к дверям больницы. Это их решение показалось мужчине удивительно логичным, так как пусть сегодня на рабочем месте присутствовала только часть персонала, но там были те, кто могли оказать квалифицированную помощь. На этом фоне собственные трепыхания с аптечкой показались особенно нелепыми...       "А ведь последнее, что я ей сказал, это... что без них Марсу было бы лучше", - промелькнула в голове странная мысль, заставившая почувствовать себя очень неуютно.       - Сэр, вы ранены? - склонился над водителем мышь в форме стража порядка. - Я не вижу крови... Вам нужна помощь?       Осмотревшись, шофёр неожиданно обнаружил, что вокруг осталась только парочка репортёров, всё ещё снимающих следы крови и машину. На него они тоже обращали своё внимание, но из-за представителя правопорядка не решались подойти.       - Нет, спасибо, - серый мышь покачал головой и начал подниматься с асфальта, куда был отброшен синим аквином. - Я в порядке.       ...       Шила чувствовала вкус крови на языке, а также растекающийся по телу холод. Она понимала, что сейчас нельзя терять сознание, но как же ей хотелось просто закрыть глаза и уснуть...       "Во имя прибыли; во имя общего блага", - вновь и вновь в голове звучали слова, ставшие чем-то вроде личной молитвы... пусть "золотая рыбка" и не считала себя религиозной.       В какой-то момент ей показалось забавным, что только вкус собственной крови смог перебить привкус гнили, от коего не удавалось избавиться последние годы, как бы она ни чистила зубы... и какими бы ни пользовалась освежителями. Следовало, наверное, обратиться к мозгоправам, так как это, почти наверняка, было каким-то психическим отклонением, но времени ни на что не хватало: каждый день был расписан едва ли не по минутам.       "Всё ради Аквуса", - такими словами девушка сопровождала свою работу, когда открывала очередной центр для подростков из неблагополучных семей... ставших таковыми из-за деятельности её народа на этой планете.       Бедность, психические расстройства, рост преступности... даже некоторые болезни - всё это становилось результатом работы их агентов на Марсе, медленно но верно разрушающих государство мышей. При этом внешне аквины в частности и Плутарк-Тех в целом выглядели благотворителями, протягивающими щедрые дары с доброжелательной улыбкой.       "Если бы мыши поступили как крысы и продались за предлагаемые блага, ничего этого не случилось бы. Но они захотели быть свободными, независимыми, самостоятельными... Плутарку не нужны самостоятельные миры на их территории. Аквус, взявший неподъёмный кредит может стать исключением, подтверждающим правило. Да и то сейчас мы - верные акулы на службе Лимбургеров", - короткая, но неожиданно эмоциональная речь Щуки вспыхнула яркой звездой в затухающем сознании, заставив сжать кулаки...       Генерал-капиталист был чудовищем, уничтожившим её народ, низведя его до положения слуг в собственном доме. Он был монстром, способным угрожать жизнью собственного мира, чтобы сохранить иллюзию свободы и надежду на полную самостоятельность в далёком будущем. Он... был нужен Аквусу в эти годы, так как словно некий механизм, невозмутимо шёл к поставленной цели, при этом не боясь совершать самые омерзительные поступки.       Шила ненавидела этого синего аквина больше, чем сама себе была готова признаться. Однако... она любила Аквус и была готова мириться со многим... очень многим. Но это не значило, что ей нравилось делать то, чем приходилось заниматься.       "Во имя прибыли; во имя общего блага", - вновь прозвучало в голове, когда мысли стали разбегаться по уголкам разума, прячась в надвигающейся темноте.       ...Она мечтала однажды увидеть, как Аквус освободится от бремени, навешенного на него Плутаркианцами. Ей очень хотелось почувствовать как воды мирового океана омывают тело... Однажды её дочери и сыновья должны были выйти из озёр, чтобы увидеть большой мир...       ...Вместо всего этого, перед её помутневшим взором находились красные небеса ненавистной планеты, где жили наивные мыши, улыбающиеся вестнице бед и несчастий.       "Стоило ли оно того? Стоит ли жизнь и счастье Аквуса, будущего и процветания всех этих малышей, судьбы которых мы разрушаем?", - эти мысли были почти изменой родине, которой она служила телом, разумом, духом, выполняя тяжёлую и грязную работу, считая себя лишь инструментом в достижении цели.       Ответа на свои вопросы Шила не получила, чувствуя всё усиливающийся холод, в то время как зрение заволокла тьма, так похожая на безмолвные глубины Аквуса, где обитали хищные монстры из сказок для маленьких рыбят. Однако же вместо страха она испытывала лишь спокойствие и усталость, манящие отпустить тревоги и заботы хотя бы на самую малость...       "Никому ведь не будет хуже, если я чуть-чуть посплю?".                   ***       - Мы уже проводим расследование и у нас есть подозреваемые, которые могут быть повинны в данном происшествии, - говорил председатель совета Марса, глядя на собеседника с экрана монитора, закреплённого на стене просторного и светлого кабинета. - К сожалению, дабы не рисковать утечкой информации, я не могу назвать вам имена.       - Понимаю, - молодой тучный плутаркианец, сидящий за массивным рабочим столом, чинно кивнул собеседнику. - Держите меня в курсе событий.       - Мистер Лимбургер, я бы хотел обсудить вопрос программы, которую курировала мисс Шила, - Мышь замялся, не зная как продолжить.       - Мыши более чем убедительно заявили, что эта программа им не нужна, - капиталист отмахнулся от собеседника, словно вопрос уже был решён. - Кто мы такие, чтобы настаивать на том, чтобы оказывать помощь нуждающимся?       - Я вынужден заметить, что данные действия были предприняты радикальными группировками... - попытался возразить член совета.       - Теми самыми группировками, с деятельностью которых вы не боретесь, а значит - одобряете её? - ехидно уточнил пришелец. - Председатель, я буду готов вернуться к этому разговору после того, как вы предоставите мне результаты своей работы. Пока же, вынужден откланяться: у меня другие важные дела.       Прервав связь, Лоуренс откинулся на спинку кресла и взял в руку, обтянутую белой перчаткой, бокал с янтарной жидкостью. Несколько секунд он смотрел на напиток... а затем с рычанием швырнул его в стену, вскочил на ноги, с усилием перевернул деревянный стол, роняя на пол всё, что стояло на столешнице. Не без труда он оторвал от пола кресло, отправившееся в короткий полёт до большого монитора, чтобы после удара не оставить и малейшей трещины.       - Проклятье... - тяжело дыша, плутаркианец подошёл к панорамному окну и выглянул на улицу, чтобы окинуть взглядом вечерний город мышей. - Почему... Почему мне так плохо? Обычная игрушка на ночь... Продажная кукла, за деньги готовая на всё... Винтик, который можно заменить...       Приложив ладонь к стеклу, Лоуренс закрыл глаза, тут же вновь оказываясь в торжественном зале во время выступления водной танцовщицы. От этих воспоминаний боль в груди стала сильнее, а руки сжались в кулаки, коими он раз за разом бил преграду перед собой, при этом не ощущая разбитых костяшек...       "Почему? Почему мне так плохо?!".