Большая рыба

      (Марс. Шестой год капитализации Плутарком).       Сунув в рот мятную палочку, внешне похожую на обычную тонкую деревяшку вроде короткого карандаша, Мейс привычно накинул поверх белой футболки камуфляжную куртку красно-буро-чёрного цвета, повязал на голову платок и, громко ступая сапогами по панельному полу из спрессованных опилок, решительно вышел из сборного барака. Большой палец левой руки он сунул в петлю штанов, ряд которых тянулся вдоль всего пояса и служил для удержания полосы кожаного ремня, правую же руку опустил в карман куртки, перебирая пальцами набор ключей с брелком в виде сердца с кнопочкой посередине (ключи туда добавлялись всякий раз как обнаруживался новый "ничейный" образец, чем-то приглянувшийся молодому мужчине).       Солнце уже поднялось на алый небосвод, а в лагере кипела бурная деятельность: кто-то куда-то бежал, кто-то что-то тащил, другие же стояли на постах или ковырялись в технике с умными мордами.       В любой другой день самому обладателю рыжих волос тоже пришлось бы заниматься какой-то важной и неотложной работой, будь то перекатыванием квадратного или перетаскиванием круглого, но сегодня у него был выходной... как и у всех членов отряда, вернувшегося с операции. Единственной обязанностью, которую с него никто не снимал, оставались утренние и вечерние тренировки боевой подготовки, но это занимало не более четырёх часов в совокупности, так что остальное время можно было потратить по собственному усмотрению.       Миновав импровизированный плац, где сержант-инструктор вытирал землю очередным новобранцем, полным праведного желания отомстить мерзким крысам за их жестокую подлость, Мейс кивнул жилистому крепышу, вбивающему в голову очередного героя прописные истины выживания. Младший офицер, не отвлекаясь от своего занятия, махнул диверсанту-разведчику рукой, приветствуя его как старого друга, с которым видится каждый день.       "Крысы - злобные, жадные, тупые и жестокие выродки, которые спят и видят, как наложат лапу на земли и ресурсы благородных, честных и доблестных мышей", - усмехнувшись уголками рта, молодой мужчина мысленно рассмеялся всплывшей из памяти пропаганде.       ...Он, знающий о том как обстоят дела на обеих сторонах конфликта, не обманывался громкими лозунгами и яркими обвёртками, которыми лидеры активно разбрасывались перед своими подчинёнными. Одно ему было ясно с достаточной достоверностью: абсолютно правых не существует на всём Марсе.       "Ещё немного и я начну философствовать", - скривился диверсант-разведчик, направляя свои стопы к госпиталю, куда при помощи транспортных винтокрылов доставили спасённых из атакованной недавно колонны.       Вообще, в отличие от плутаркианцев и аквинов, космический корабль коих продолжал висеть на орбите, марсианам приходилось использовать для полёта более примитивные аппараты. Из-за этого их авиация была достаточно шумной, заметной, уязвимой, что снижало эффективность её использования в условиях наличия отличных наземных орудий. Истребители и бомбардировщики мышиного и крысиного производства, показали свою несостоятельность против систем ПВО, проданных пришельцами, из-за чего в небе остались только транспортники и грузовики, летающие исключительно по безопасным маршрутам.       "И чтобы винтокрыл прилетел за пленными, нужно сперва убедиться в том, что в него никто не будет стрелять", - промелькнула в голове рыжего мысль, вызвавшая лёгкую вспышку раздражения.       - Привет, Мейс, - окликнул молодого мужчину серый мышь, выходящий из дверей госпиталя, одетый в более тёмную версию камуфляжа. - Не ожидал тебя здесь увидеть.       - Может быть я и бессердечная сволочь, но и у меня могут быть друзья, за которых я волнуюсь, - криво усмехнувшись, шпион развёл руками.       - Прости, - здоровяк смутился. - Я не это хотел сказать...       - Но, определённо, подумал об этом, - чуть радостнее оскалился диверсант. - Не бери в голову, Модо. Какими судьбами тебя самого сюда занесло?       - Трое парней из моей группы получили лёгкие ранения при перестрелке, - морда собеседника окончательно помрачнела, а руки непроизвольно сжались в кулаки. - Эти крысиные ублюдки воспользовались тем, что они прикрывали контуженных пленников.       - Надеюсь, все вернутся в строй? - чуть приподнял бровь Мейс.       - Да... - выдохнув и заставив себя расслабиться, серый мышь постарался улыбнуться. - Мы не зря выбивались из сил на тренировках. Никто не растерялся... Нужно будет продолжить занятия. Ты с нами?       - Ну, я вроде бы и так лучший, но поддерживать форму всё же нужно, - шпион-диверсант усмехнулся уголком рта. - Я в деле. Только не забудь позвать Винни и Дросселя.       - Договорились, - собеседник серьёзно кивнул. - Не буду тебя задерживать... Увидимся позже.       Кивнув здоровяку, рыжий вошёл в полумрак прихожей госпиталя, где стояли стол регистрации и расположилась охрана. Представившись, сообщив цель визита, он узнал номер палаты и вошёл в коридор, где вдоль правой и левой стен тянулись одинаковые двери из всё тех же спрессованных опилок... или пластика. Отличались только таблички с цифрами, под коими не было ни имён, ни инициалов.       Добравшись до нужной комнатки, Мейс надавил на дверную ручку и приоткрыл створку, заглядывая внутрь. Его взгляду предстала двухместная палата, где у правой и левой стен стояло по раскладушке, одна из которых красовалась лишь смятым постельным бельём, в то время как на другой лежала исхудавшая серая мышка, чёрные волосы которой были коротко острижены, из-за чего две коротких антенны отчётливо выделялись на макушке.       - Это я удачно заглянул, - одними губами шепнул рыжий, просачиваясь в палату и закрывая за собой дверь, чтобы тут же зафиксировать дверную ручку в одном положении при помощи снятого с запястья ремешка (надёжной такую конструкцию назвать язык не поворачивался, но пару лишних мгновений она давала).       Подкравшись к изголовью раскладушки, молодой мужчина опустился на одно колено и всмотрелся в мордочку мирно спящей девушки, которую знал уже не первый год. Карабин была одета в майку, сверху её укрывало тонкое одеяло, натянутое до середины груди и прижатое положенными сверху руками. Её явно умыли перед распределением в палату, при этом использовали не слишком приятное дезинфицирующее средство, вызывающее желание чихать.       "Ну и зачем я сюда пришёл?", - сам у себя спросил диверсант, считающийся одним из лучших в армии мышей за то, что все его задания выполнялись если не успешно, то с минимальными потерями, а в армии крыс - за информацию, добываемую в лагере противника (и только наниматели точно знали, на кого он работает и какие цели преследуют его действия).       Сейчас, глядя на серую мышку, за жизнью которой имел возможность наблюдать ещё в те времена, когда она была обычной бунтаркой из достаточно благополучной семьи, он видел не представительницу народа, угнетавшего крыс многие годы, а обычную измученную жизнью девчонку. Впрочем, даже в Стокере ему виделся вполне умелый, достаточно харизматичный лидер, заботящийся о своих подчинённых в меру возможностей... что не помешало бы выстрелить ему в спину в случае нужды. Даже крыс, временами, он недолюбливал сильнее...       Положив свою руку поверх кисти знакомой, Мейс стал вспоминать события, что привели к нынешнему исходу. Начиналось всё почти как игра, когда ему приходилось изображать роль наглого балагура, становящегося серьёзным только на деле. Затем добавились операции устрашения, провокации, вербовка... Теперь же, после того как началась война, что должна была перекроить политическую карту Марса, на его руках находился слой засохшей крови союзников и врагов, не желающий отставать даже со шкурой.       "Союзников? Врагов? А кто из них кто? Иногда я об этом забываю, а порой думаю, что и сам не знаю правильного ответа", - заметив, как дыхание Карабин изменилось, молодой мужчина хотел было отстраниться, но не успел сделать и движения, как глаза серой мышки распахнулись.       Несколько долгих секунд затуманенный взгляд сверлил его морду, в расширившихся зрачках читался испуг... сменившийся неверием и узнаванием. Спустя ещё пару ударов сердца прозвучал негромкий вопрос надтреснутым голосом:       - Мейс?..       - Привет, крошка, - широко усмехнувшись, молодой мужчина привычно подмигнул. - Рад знать, что я - такой незабываемый парень.       - Я... ничего не слышу: проклятые гранаты... - собеседница поморщилась, затем слабо улыбнулась уголками губ. - Но я почти уверена, что ты сказал какую-то глупость.       - Когда это я говорил глупости? - возмутился рыжий, вскидывая брови в жесте негодования.       - А вот теперь я в этом уверена, - констатировала серая мышка.       - Тц... Никто меня не любит, - проворчал шпион, делая вид будто собирается уходить, но тут же почувствовал неожиданно сильную хватку у себя на запястье. - Хм-м?       - Постой... я... - голос девушки прозвучал громче, от чего она закашлялась, а Мейс вновь присел рядом, второй ладонью касаясь её лба. - Я в порядке... почти. Мейс, ты... Ты ведь был там?       "Какое точное описание времени и места, крошка. Тебе бы книги писать", - с долей иронии подумал мужчина, но всё же кивнул, памятуя о проблеме собеседницы со слухом.       - Это... Спасибо, - с явным трудом подбирая слова, выдавила из себя брюнетка, в прядях коей виднелись седые ниточки. - Прости за... всё это. Я, наверное, жалко выгляжу?       "Плохо, но не жалко", - мысленно ответил шпион, лишь улыбаясь в ответ, прекрасно понимая бессмысленность всяких слов.       - Знаешь... я ведь думала, что больше тебя не увижу; думала, что больше никого из наших не увижу и... маму... - серая мышка прикрыла глаза и всхлипнула. - А теперь ты появляешься... словно пиратская копия рыцаря.       - Эй. Я - единственный и неповторимый, - с этими словами рыжий отнял руку от лба собеседницы и слегка щёлкнул её по носу, заставив фыркнуть и поморщиться. - И вообще...       - Прости, но на полноценного рыцаря ты не похож, - вновь посмотрев на своего посетителя, Карабин грустно улыбнулась. - Манерами не вышел. Но... за это, наверное, я тебя и люблю. Не прими за признание...       - М-да, - потерев подбородок, молодой мужчина вздохнул, сверху вниз смотря на мордочку молодой женщины, кажущейся разбитой и потерянной, цепляющейся за ниточку своей старой жизни, которой оказался он. - Ну, ты хотя бы не погрузилась в депрессию. Так что - выкарабкаешься. А потом и отметим воссоединение.       Последние слова были подкреплены серией жестов, когда шпион сперва указал на себя, затем на брюнетку, а потом постучал по горлу указательным пальцем, вызвав тихий смешок у единственной зрительницы пантомимы. После этого он состроил грустное выражение и постучал уже по запястью, где должны находиться часы.       - Тебе пора идти? - разочарованно спросила серая мышка, голос коей был едва слышен, на что получила кивок. - Ты ещё придёшь?       "Не стоило бы, но... Да и для образа полезно", - рыжий снова кивнул, почувствовав как пальцы пациентки отпускают его руку.       - В следующий раз я принесу чего-нибудь пожевать, - пообещал мужчина, говоря это скорее себе, чем собеседнице.       - Я буду ждать, - в свою очередь пообещала Карабин, со смешанными чувствами наблюдая за старым другом, поднимающимся в полный рост, чтобы покинуть её временное пристанище.       "Зря я сюда пришёл", - подумал про себя диверсант, закусывая новую мятную палочку, чувствуя слабый вкус, заполняющий рот.       Быстрым шагом он миновал коридор и проходную, вышел на улицу и поднял взгляд к небу. Худшей ошибкой в его профессии было привязаться к окружающим, начав видеть в них личностей, а не просто говорящие картинки.       "Хаос - это костёр, сжигающий жизни; хаос - это лестница на вершину. И только от меня зависит, стану ли я топливом, или взойду наверх", - криво усмехнувшись, Мейс зашагал вперёд, стараясь выкинуть из головы все тревоги и сомнения, попутно убеждая себя в том, что его путь верен.