to be continued

Маленькое синенькое пежо катилось вновь по уже знакомой дороге. Чтобы вернуться в город засветло Вэллери выехала задолго до восхода. Прошедший вечер и ночь в квартирке шефа. Он сама обходительность и целомудрие. Но его внимательность к ней теперь настораживала. Ей нужен был совет, а заодно и серьёзный разговор о судьбе подкидыша. Если уж ни то, ни другое, то выслушать исповедь отче обязан. Это — его прямая обязанность. Но тут она вспомнила строгость зелёных глаз и, затормозив, остановилась на обочине. Всё же предстоящая встреча её пугала. Переведя дух и собравшись с мыслями, она вновь отправилась в путь. Он нужен ей. Она вспомнила эти встречи с теплотой и надеждой на что-то большее. Её взгляд расфокусировался. Пелена мечтаний начала туманить разум. Ей казалось, что она едет очень медленно, а потому позволила себе расслабиться. На самом деле маленькая машинка стремительно набирала скорость и потому приближалась к назначенному месту гораздо раньше, чем рассчитывала хозяйка. Вот уже показался силуэт храма. Всё ближе. Как много народу. Значит он там…

Реальность безжалостна к мечтам. От резкого торможения машину практически развернуло на пыльной дороге. Девушка вжалась в руль, словно прячась за него. Ее губы тихо шептали: "нет нет нет". Среди толпы на ступеньках храма покоилось тело. Лица не видно, но боль от догадки уже мешала дышать.

***

- Где ты был? Рушилось здание параллельного мира, некогда опалённое Адом. Рушилось, сыпалось, таяло. Уходила и жизнь, ее остатки из призрачного уродливого тельца старика. Но как ни слаб он был, все же умудрился на некоторое время исчезнуть из поля зрения Ангела-Охотника. Едва подпитал свои силы и исчез. Но вернулся он ещё более ослабевший и потрепанный. — Где ты был? — Спасал твой сосуд. Отнёс в безопасное место. Ты уж не взыщи, ну придется тебе его потом поискать по моргам. Дин выглядел угрюмым, но на самом деле был очень расстроен тем, что терял старика, а возможно, и друга. «Конечно, морг, где ещё теперь сосуду быть», подумал Дин отрешённо. — Но зачем его относить отсюда? — Хозяин придёт, хозяин придёт, как уйду так и придёт, - старичок поперхнулся и закашлялся не то от крови, не то от эктоплазмы, показавшейся в уголках его покалеченных губ. Вдруг ветхая каморка озарилась ярким светом. Дин поднял взгляд, дыхание перехватило. Таким Кастиила он ещё не видел. Тот явился в столпе белого пламени. Белого пламени крыльев. Оболочка — ничто, весь свет это он. Адский песик вжался в пол, отполз в самый темный угол насколько мог. — Что?! Нет, нет, — заволновался старичок, - Хозяин придёт, хозяин. — Дин, — голос Каса был суровым и непреклонным, - уходи отсюда. Немедленно! — А старик? А Фауст? — Он прав, — сипел уже, истончаясь, дух, — беги. Со мной всё кончено. Абба… Она… Со мной всё. — Ты можешь ему помочь? Дин был упрям, несмотря на то, что ответ знал. — Нет, — Кас был суров и непреклонен. Как раньше, когда он впервые появился перед Дином. — Его путь — Ад. — Он не заслужил Рая? Кому это теперь решать? Кастиил чувствовал нарастающий гнев Дина, но уже по известному ему опыту он знал: Дин интуитивно шёл всю свою жизнь по острой грани справедливости. В свете пламени крыльев Серафима старичок казался и вовсе уже тёмным призрачным силуэтом. Кастиил присел возле него на корточки, простёр свою ладонь над ним, не касаясь: — Уходи, Дин, — снова требовательно и не поворачивая головы проговорил Кас, — Я отправлю его в рай. Заслужил. Голос Кастиила становился все тише. — Ты беги. Насколько хватит сил. Беги. Дин поднялся, огляделся. Пёс исчез. Охотник знал, что отвечать ему уже никто не будет. От него требовали: «Убирайся!» Да ответа на свой очередной вопрос он знать и не хотел, но из упрямства он его задал, страшась ответа: — А кто твой хозяин? Резкий крик как сотни бьющихся стекол взорвался в его голове: - Дин! Кас изо всех сил вышвырнул его из каморки насколько мог дальше.

Последнее, что видел Охотник-Ангел, — это светлая яркая душа старика, рванувшаяся ввысь. И тотчас же под Кастиилом разверзся Ад во всей его огненной и темной красе, полыхая молниями. Рывок…

—Легче, парень. Он очутился… А где, собственно? Вокруг был лес. Он стоял на берегу не то лесного озерка, не то очень большой лужи. Прислушался — журчит. Значит, что-то вроде подземной речушки, выглянувшей одним боком на поверхность. А рядом стоял Кроули. Кроули?! — Ты же мертв? Совсем. И не здесь. — Мёртв, — скривился Кроули, — последнее время всегда. Тут он цинично оглядел Дина с головы до ног: — Да и ты, я смотрю, теперь не очень-то и жив. Дин вгляделся в воду у их ног. Как-никак, та отражала окружающий их мир, но не их. Два сгустка энергии: тёмной и светлой, зримы только друг для друга. - Что там горит? Вдалеке действительно было видно яркое и очень высокое пламя. -Ваша церковь, преподобный отче. Прихожане оказались маловерующими.

Дин не взглянул на бывшего короля, бывшего демона перекрёстков. Тот всегда умудрялся злить по-особенному.

***

— Сэм, пожалуйста, — звенящий от слёз голос Вэллери заставлял Винчестера гнать свою машину вперед как в старые добрые времена. Храм пылал. Ещё сохранился силуэт, но это был уже остров в огне пламени. Девушка рыдала у него на груди. Всё, что смог понять Сэм, это то, что погиб очередной священник этой церкви. Его нашли на ступенях этого храма. А церковь подожгли уже сами местные из страха и суеверия: «место здесь нечистое». В сгущающихся сумерках жар казался ещё более невыносимым. Девушку стоило отвезти домой, и немедленно. Лучше бы она вообще сегодня была дома.

Но вдруг он сам начал задыхаться как от нехватки воздуха. Отблески пламени. Они играли и отражались от отполированного чёрного борта и тёмных окон стоявшей в стороне машины. Импала.

***

На столе виски.Бутылка выпита уже более половины. Девушка дома. Хватило силы воли доставить её. Остатки сил и рассудка ушли на то, что бы пригнать в город Детку. Детку… Она сейчас рядом с его новой игрушкой. Да, игрушкой. Сэм злился, пьянея. Детка настоящая, а его новое всего лишь «игрушка». Игрушка с наворотами. В морг к телу он не успел. Оно исчезло. Может, и к лучшему.

Рассвет. А Сэм опустил в забытьи отяжелевшую голову на руки. Его мутило, и он сейчас не собирался разбираться, от чего его мутило: от выпитого или от догадок. Было тошно.