to be continued

Эта девочка ещё не знала настоящих монстров, но уже менялся её мир от розового и к далеко не радужному. Дин — Ангел стоял в проёме больничной палаты и смотрел на тихо плачущую девчонку, которая лежала, отвернувшись к окну, и его не видела. Вид за окном был нежен и прекрасен. Тот миг рассвета, когда месяц встречается с восходящим солнцем. Кажется, этому событию посвящена целая легенда о любви, где влюблённым не суждено быть вместе. Он боялся её напугать и не решался подойти. Но она вдруг тихо вскрикнула и в испуге села, развернувшись в его сторону. Взглянув в окно, Дин проклял всё — отражение; он практически проявился, и его силуэт был явным в ореоле слабого света. Чёрт, ещё и в образе священника. Когда же он в конце-то концов научится это контролировать? А может, он сам на подсознательном уровне хотел, чтобы она, если увидит его, то именно в этом облике. — Ты призрак? — Её голос был слаб. Но он не имел право её пугать. — Нет. — Ты мёртв? — Нет. — Но свет от тебя и тело на ступенях Храма… — Свет просто причуды этого утра. А тело трупом ещё не было. Прости, напугал. Веллери оглянулась на окно. Наконец она заметила, как прекрасен рассвет. Нежной розовой волной он вливался в палату. А в следующую секунду она ощутила, как священник присел на край её койки, провёл рукой по её предплечью, успокаивая. И вдруг её глаза снова наполнились слезами. Но тут Дин прикоснулся одной рукой к её щеке, другой изобразил жест тишины: — Он жив. Ты не виновата. Он дома, — тут он немного запнулся, — он с отцом. Всхлип иль судорожный вздох, но девушка с облегчением выдохнула. Вдруг она повернулась и, прежде чем священник — Ангел успел убрать руку, она прикоснулась губами к его ладони.

***

Дин Винчестер стремительно покинул больницу, практически вылетев из неё. Он не имел права этого делать. Не имел. Но устоять не смог. Это было выше его сил. Нечто подобное он чувствовал только с одним существом в этом мире. И эта была не Лиз. И в том случае было всё наоборот, но любовь — истинная, настолько мощная и слепая сила, что… Именно. Только Богу известно, чего ему стоило устоять против неё. Амара. Память о ней до сих пор заставляла его стискивать зубы, чтобы не закричать в призыве о ней. — Ты не устоял, — вывел его из задумчивости Крис. Как у всех небесных, чтоб их, просто мания появляться в ненужное время, в ненужном месте. — Ты не устоял, — повторил тот, — она тебя пощадила. А так вполне могла поступить с тобой, как ты с этой девочкой. И это было правдой. Именно теперь это стоило признать. Но ему хватило опыта и сил осознать и сопротивляться… Тут он снова услышал насмешливое фырканье. «Пощадила». Признавать этого не хотелось. Но у неё хватило сил в таком случае пощадить его, а у него?.. — А ты наслаждался. В полной мере. Как всегда, так, может, перелистнём? — Заткнись. Он не успел даже подумать о броске на наглеца и, как рухнул навзничь, не понял. Просто в следующие доли секунды взирал уже на сына Божьего с уровня земли. Чуть прикрыв глаза, он ожидал, что тот продолжит своё проявление силы и как минимум прижмёт своей божественной стопой его к земле поплотнее, чтобы не дёргался. Но тот опустился на одно колено рядом с ним. И, похлопав успокаивающе его по груди, произнёс: — Можно я перелистну эту страницу? — Подонок, ты подглядывал? — О, да! И на это стоило посмотреть, как ты занимаешься любовью и с трепетом лишаешь невинности… — Заткнись. — А то что? — Что значить «перелистнуть»? Сотрёшь ей память? — Нет, тебе. — Мне? — Обсудим. Позже. — На суде? — Именно. Успокойся. Это иллюзия. — Что? Как? Я же… — О, да. Возжелал, но то была иллюзия. И в тот же миг оба стояли в палате, где безмятежно спала девушка. — Твоя иллюзия и её сон о тебе — получился неплохой коллажик, — тут Кристиан потупил взор якобы изображая смущение и разглядывая носки своих ботинок. Такой высшей степени извращения Дин и возмутиться не успел, его импульсивность опять сыграла против него выдав его намерения в глубоком и возмущённом вздохе. Всё что успел. Он снова был сброшен на дорожку перед госпиталем. С трудом успел сгруппироваться, чтобы не врезаться лицом в гравий. — Крылышки отрастают, — съязвил Крис где-то над его головой, — учись планировать. И исчез. Дин уселся на земле. А в двух шагах от него стояла совсем другая леди, которая не была удовлетворена Сэмом и теперь явно желала удовлетворения от него. Ну и как понимать это исчезновение «некстати»? Появляется, когда не нужен, и исчезает, когда неплохо было бы и остаться. Когда дамочка только приготовилась, чтобы взмахнуть ручками для аплодисментов, произошло то, чего она не ожидала, а стоило: Дин ринулся на неё с самого низкого старта, в котором находился. Он обхватил её железной хваткой отнюдь не нежных объятий и засиял нестерпимым для людей светом, а уж для демонов тем более. Аббадон яростно взвыла, но умудрилась и в зажатом состоянии провернуть хрустальный глобус, и души погибших с ближайших катастроф и войн рванулись к ней. Не разжимая объятий, Дин провернул черепа на браслете Сатаны, тот начал перехватывать их. И неизвестно, чем бы закончилась эта схватка, как вдруг через них промчалась карета скорой помощи, доставлявшая умирающих в госпиталь. Никто из смертных поединка не видел, а вот жнец, сопровождавший машину, ибо пациент в ней умирал, издал призывный клич. О последствиях которого оба — и Абби, и Дин — очень пожалели. Оба вмиг очутились среди непонятных развалин и, видимо, за много миль от места начала их поединка. Стоя на коленях и тяжело дыша, они созерцали носки лакированных ботинок. — Может, пиццу для тёплой компании, — нагло выдал Дин, хотя и не смел поднять взора. Аббадон зло посмотрела на него, но заговорить в присутствии того, кому много веков служила, не решилась. — Дети, — вкрадчиво проговорил Смерть, — вам бы обменяться игрушками, а не играть в них. — Я не против, — подала голос бывший рыцарь. — А я уже не «за», — зло ответил Дин и с этими словами поднялся, несмотря на трепет перед тем, с кем вёл диалог. Обмен игрушками означал, что он принимает предложение Смерти, и вот он уже повышен до уровня не жнеца, а рыцаря Ада, но с привязкой к Папаше Жнецу. Тогда Абби? Королева Ада? Ну уж нет. Медленно и неуверенно Аббадон сделала то же самое. Оба старались держаться почтительно. Казалось, ещё чуть-чуть, и согнутся в полупоклоне. — Что ж, Дин. Я надеюсь, у тебя есть достойная кандидатура. Украшение сие тебе велено отдать. Или сам?.. Эта шутка была в стиле Смерти: Король Ада — Дин Винчестер, но плебей пред Сатаной. По кривому подобию улыбки он понял, что угадал, но посмеяться не смел, а вот с кандидатурой, кажется, определился. Аббадон было не дано уловить немой диалог двух уже закадычных… Понять бы кого, но пока такого определения не существовало. Она взвыла, когда поводок и ошейник очутились на ней. Те самые, с того заклятия, каким некогда Дин и его команда стреножили саму Смерть. И они исчезли: Смерть и его цепной пёс — одноглазый демон Аббадон, хранитель хрустального глобуса боли Земли. Дина же в бункере ожидали те, кто его возвращению вовсе не рад. Но их место в этой жизни предстоит определить ему. Прежде чем окончательно определят с ним.