to be continued

Сэм был совсем не рад утреннему звонку из попечительского совета. Бессонная ночь у постели Велл и безрезультатные попытки помочь хоть как-то детям Гарта, всё это вымотало его. Лекарство для обращённых могло не помочь рождённым вервольфам. Он не собирался покидать больницу. Но с проверкой должен был прибыть инспектор. Послать бы его к чертям. Знал бы он, как тот этому был бы только рад, а чертям особенно.

***

— Вервольф? Скорее сенбернар вислоухий. — Что? Гарт с трудом поднял отяжелевшую от бессонных ночей голову. Его силы, как и у Сэма, были на исходе. В палате интенсивной терапии стояла красивая и статная медсестричка. В её руках был огромный… Шприц? Или самый обычный. Вервольфу-стоматологу было очень плохо и становилось хуже. Он улавливал запах не то дыма с паром, не то просто чего-то жжёного. Моргнул: медсестричка в странных тёмных одеждах и в высоких сапогах, а в её руках не шприц, а… Всё плыло перед глазами. Он раскачивался, как ему казалось, под тяжестью своей головы. — Говорил же, тебе нужно было переодеться. К чему этот иллюзион. Кажется, ты не справляешься. Говорившего Гарт не видел, но с болью посмотрел в сторону голоса, так как услышал писк аппаратуры, поддерживающей жизнь в его детях. — Ты, кажется, тоже не справляешься. Теперь Гарт взглянул затуманенным взором на медсестру, она ответила кому-то, кого он не видел. Попытался приподняться. На корточках, возле аппаратуры, сидел медбрат. Медбрат? Халат же белый. Причёска странная, но халат белый, значит, медбрат. Они же не сделают ничего плохого мальчикам. Его мальчикам. Она что-то влила им в рты. Из шприца в рот? — Хорошо, они не успели накормить их… — начала было Белла, но Эш остановил её взглядом и в полголоса добавил: — Поверь, и Дину об этом не стоит говорить. Не считаешь? — Всё равно узнает, — равнодушно пожала плечами ведьма. — О себе подумай, — парировал кибергений. Кровь прилила к лицу Беллы. Кажется, её чувства к Дину явны для всех, но раздражало не это, все жалели её, а это было досадно. Только она собиралась ответить что-то колкое, как аппаратура снова взвыла, но уже более радостно, оповещая об улучшении состояния детей. Они по очереди открывали глаза и по очереди вздохнули полной грудью без аппаратуры. — Пап. Палата быстро наполнилась ещё медперсоналом. Медсестра и медбрат поспешили удалиться, но напоследок Эш всё же наклонился к глупо улыбающемуся папочке и вполголоса проговорил: — Двадцать первый век, молодой человек. Наша медицина шагнула далеко вперёд. В том числе и в лечении ликантропии. Особенно детей. Гарт не вспомнит этих двоих, но сказанное Эшем запомнит навсегда. Эш исчез. Перенести ведьмочку ему было не под силу, а потому ей придётся покинуть лечебницу так же, как и прибыла сюда — своим ходом. Проходя мимо палаты Веллери, Белла не удержалась и заглянула к ней. Девушка не так давно пришла в себя. Её глаза были полны испуга и слёз. Здесь так же суетились медики. Белла для них была медсестрой в белом халате, а значит, своя и на неё никто не обращал внимания. Но исцеление здесь шло от того, чьё имя Белла не могла произнести, даже его псевдоним. — Не смей. От испуга Белла вросла в пол, рука того, о ком она только что подумала, легла на её плечо. — Да что он в ней нашёл? Милая серая мышка и только. Но её вопрос остался без ответа. У нового Бога силёнок поболее, чем у щуплого Ангела со странной причёской, и Белла внезапно очутилась посреди залы в бункере просвещённых, который теперь обживала новая команда. Ведьма со злости хлопнула медицинский кювет с зельем и шприцем, которые до сих пор держала в руках, об пол и сердито топнула ножкой. В ответ с кухни прилетел веник, брошенный женской, но сильной рукой. Белла даже не посмотрела в ту сторону, она знала, что в дверном проёме, скрестив руки на груди, стоит Тара. Хорошо не Элен, та бы точно не удержалась от парочки крепких словечек. Тара же только невозмутимо бросила: — Убери, — и невозмутимо вернулась на кухню.

***

Сердце Сэма билось учащённо, а дыхание было прерывистым. Очень непросто давалось ему хладнокровие. Только маленький Дин на его руках удерживал его от необдуманных действий: плеснуть святой водой на инспектора или проткнуть его ножом от демонов. Эмоции настолько его захлестнули, что присутствие полицейского он просто не замечал. Тот же в свою очередь счастливо лепетал о благополучном нахождении ребёнка. Инспектор же, не разуваясь, обследовал весь дом, бросая колкие и язвительные замечания о несостоятельности молодых родителей и оставление детей в опасности. Пополневший, или это нелепый костюм в клетку его делал таким. На носу круглые очки. Холёные усики в стиле Эркюля Пуаро. Инспектор протянул Сэму папку с кучей бумаг на подпись. Сэм не хотел выпускать из рук ребёнка, но пришлось. Взяв ручку и папку с бумагами, он ставил подписи практически под каждым листом, не глядя. Он холодно, если не сказать зло, смотрел в широко открытые и невозмутимые, сквозь окуляры, глаза инспектора. Но вот с формальностями было покончено. Сэм, не веря во всё происходящее, с малышом Дином на руках, проводил инспектора и полицейского до их машины. — Вашей мамочке стало лучше, — смягчился-таки инспектор, — она будет рада благополучному исходу поисков. Советую подготовить дом к её прибытию. Это был ещё один повод не дать Сэму наделать глупостей, а принять всё как есть: Дин найден, Велл лучше, инспектор опекунского совета похож… Только похож?! — Пока, лосяра, — бросил инспектор, когда захлопнул дверь машины и был уверен, что Сэм его не услышит, скинул раздражавшие его очки. — Что, простите? — Оглянулся на него полицейский, который просто вёл машину. — Ничего, — отрезал двойник Пуаро, — дебилы. Они считают, это весело. — Простите, кто считает? — Снова отвлёкся водитель полицейский. Когда Кроули заприметил одинокую фигуру на берегу реки, он попросил остановить машину и отпустил её под тем предлогом, что хотел бы пройтись пешком. Он неспеша приблизился к серафиму. — Не вздумай надо мной смеяться, — начал было он. Но заметив, что тот пребывает в некой прострации, просто встал рядом. Кастиэль же, не повернувшись к нему, тихо проговорил: — Пора. — Куда? — На суд Божий? — В качестве кого? Требую и Абби к ответу. — Не переживай. Будет. — А присяжные заседатели? — Один подойдёт? — Маловато для объективности. — Для него достаточно. — И кто? — Дин Винчестер.