to be continued

      Девушка судорожно переключала каналы. Её не радовали любимые сериалы. Подпрыгивание вибрирующего от каждого сообщения телефона раздражало. Перевернёт, бросит взгляд и обратно, чтобы не видеть мерцания экрана. Раздражало всё, но сообщения или звонка она очень ждала, ждала от матери. Сжимая большую плюшевую собаку, нервно переключая каналы, раскачиваясь вперёд-назад, Эрвин ждала сообщения или звонка от подгулявшей матери.       Марвин-младший, пятилетний братишка, уже давно спал в своей комнате. Их отец, внизу в гостиной, смотрел свои бои без правил. Не спал. Ждал.       Эрвин в испуге закатила глаза. Отец. Он у них дальнобойщик. Уходя в рейсы, он подолгу отсутствовал дома, от нескольких дней до нескольких недель. И мать пользовалась этим. Вперёд-назад, вперёд-назад, мелькание каналов, вибрация телефона. Нет слёз — глупо. Вперёд-назад. Не страшно — пока неизвестно, что произойдёт и чем закончится. Её всё раздражает. Отец нервничает и не спит. Мать загуляла. Эрвин уверена — отец в рейсах тоже святым не был. Она не маленькая. Матери он многое прощает, и при его заработках она может и не работать.       Большой, тёплый, сильный и добрый. Только однажды она случайно услышала, когда подходила к дому, как родители ссорятся. Ещё метров за сто от дома. Слышали рык гризли когда-нибудь? Эрвин в тот момент было очень страшно, и она тогда не сразу вошла в дом. Но при детях родители не ссорились никогда. Он был как большой домашний Санта, приносящий в дом тепло, уют и защиту. И всё чего он хотел, чтобы его просто ждали дома. Но сегодня его не ждали, и он был зол. Сегодня он вернулся из рейса без предупреждения. Неприятности по работе. Мама. Эрвин прикрыла глаза на миг, перестав переключать каналы, и мысленно молила: «Мама, позвони. Скажи, что ты у подруги. Пожалуйста. У подруги». Но пьяный смех с ночной улицы был ответом на её молитвы, как насмешка над ней. Эрвин совсем упала духом, а выглянув в окно, и вовсе отчаялась — мать возвращалась среди ночи не одна. Высокий, хорошо сложённый мужчина с утончёнными чертами лица аккуратно поддерживал под локоть шатающуюся от винных паров бывшую супермодель и мисс, всяких в былое время, конкурсов. Та ковыляла к дому отнюдь не подиумной походкой. Раз или два Эрвин уже видела этого парня. Красив. Но сейчас в их доме совсем некстати. Она прижалась к стене: «Господи, ты где?» Не была она верующей, а уж тем более набожной, но именно сейчас хотелось чуда. Чуда, чтобы не рухнула их семья. «Помогите кто-нибудь», мысленно взмолилась она. Татушки на запястье, дикая подростковая причёска в стиле готики с алыми концами. Ой, да ладно. Нужно такое чудо Богу. Но вдруг по раскрашенным ресницам скатилось пара предательских капель, и в ночи задрожал в молитве голос: — Ангел-Хранитель, если ты есть на Земле, прошу тебя: помоги моей семье.

***

       «Распутная шалава», не смог удержаться Руфус от крепких словечек. Положено ли Ангелам мачете? Неважно, он им обзавёлся. Благодаря сканеру — столу в бункере, они зафиксировали чёрные огни. Чёрные. Вот не сразу разобрались, считая просто тенями, но на деле и здесь не всё просто. Как выяснилось позже, под кочующими тенями или «огнями» всегда наверняка оказывалась та самая нечисть, за которой они охотились, будучи людьми: вампиры, ругару, оборотни и иже с ними. Это было и на руку, и некстати, так как со своими новыми обязанностями они едва справлялись и, подчас прибыв на место, им оставалось только и быть незримыми, молчаливыми свидетелями катастроф в людских судьбах. Их мало, и людям этого не понять и не простить, потому и веры в них нет. Нет ни Бога, ни Ангелов. — Ты не должен идти один, — Элен как всегда пыталась воззвать к благоразумию. Кого? Руфуса? Напрасный труд. — Они сбились в стаю. — Ты не знаешь, кто там. — Верю чутью — вампиры. — Ты не должен… — Они сбились в стайку, и семейка вышла на охоту. Всё, ушёл. И с этими словами Руфус прибыл на место. Семейка вампиров, как и подсказала интуиция охотника, действительно определилась со своими жертвами. Самый крайний домик. Можно сказать, в стороне от посёлка, рядом с дорогой и ближе к реке. Старший окрутил и, подпоив мать семейства, доставил её к дому. Остальные подобрались незаметно, ждали команды, когда будет открыта дверь. Руфус насчитал ещё пятерых. Сейчас эта пьяная дрянь откроет незнакомцу дверь. И у вампиров как минимум на неделю будет еда и кров. Нет, главный уже завладел связкой ключей. Бывалый охотник приготовился к небольшой пляске с мачете, но со скоростью Ангела. Но вдруг в его голове зазвучал чужой призыв о помощи, полный боли. Ангел взглянул на окна дома. Только этого не хватало: в окне маячила хрупкая фигурка, наблюдающая за «сладкой парочкой». Это её мольбу он услышал. И как быть? Устроить резню на глазах у ребёнка? Щёлкнул замок. Момент истины для всех. Обнажились клыки в голодном и нетерпеливом оскале над пульсирующей веной на шее пьяной женщины, которая даже не замечала голодного взгляда. Вампиры ринулись к дому. Вспыхнул ярко свет ближайших фонарей. Лампы не выдержали возросшего вмиг напряжения и взорвались с фонтаном искр. Погас свет во всём доме. Дикий испуганный женский крик. Эрвин, включив фонарик на смарте, бросилась вниз по лестнице. — Олаф, Господи, ты дома, — зарёванная, с подтёками от пьяных слёз, женщина в страхе прижималась к широкой груди мужа. В какой-то миг вспышки света она всё же увидела преображение тонких черт её спутника в монстра, потом всё поглотил мрак. Весь хмель тотчас же выветрился. — Мам, пап, — девушка робко приблизилась к родителям, но тут же крепко обняла обоих. — Да вы что, девчонки? Чего испугались? Хорошо погуляла, милая? — басил глава семьи. — Пойду поверю пробки. — Нет! — в один голос всхлипнули обе. — Так, без истерик, — Олаф усадил обоих на диван, накрыл жену пледом, — Эри, иди и поставь чайник, — он ласково щёлкнул дочь по носу, — сейчас вернусь. Через пять минут зажегся свет в доме от аварийного генератора. На плите оживился чайник. Маленький Марк крепко спал, так и не заметив суматохи в семье. Отца он обнимет завтра утром.        Ангел лежал на дорожке и взглядом считал звёзды. Вышел из дома хозяин. Широкий луч света от фонаря прошёлся по лужайке и по дорожке. Ангел невидим для человека, свет прошёл словно сквозь него. — Завтра позвоню в компанию, свет наладят и заменят лампочки в фонарях. Делов-то. А вы испугались. Закрылась дверь за отцом семейства, и Ангел снова оказался в темноте, считая звёзды. «Конечно, — подумал Руфус, продолжая смотреть в тёмное небо, — смени лампочки. Всего и делов-то». В последний момент, когда вампир уже собирался поужинать, он испортил ему всю трапезу, нежно обняв. Обхватив вампира сзади, он оторвал его от жертвы и явил кровососущим тварям свой истинный лик и размер. Для людей — перепад напряжения и взрыв фонарей, для вампиров — столп белого нестерпимого пламени, в котором все они сгорели дотла. Их прах, развеянный по округе, навсегда защитит это место от нечисти. Но Руфусу этот выброс энергии стоил очень и очень дорого. Он оказался на грани ухода в небытие, в объятия пустоты. В бункере Дин склонился над ним. Поворот черепа на сатанинском браслете. У Руфуса не хватало сил сопротивляться этому, он таял. Слабый угасающий протест: — Это энергия чужих душ… нет, не хочу… Но его никто не спрашивал. Сопротивление сломлено, и пара ярких огней с браслета коснулась его груди. Тишина и напряжение снова в бункере. Кас и Дин его покинули. Призвали. «Ты не можешь оставить браслет себе», звучал голос Смерти в голове Винчестера. «Нам бы не помешала такая штучка», прочёл он во взглядах Эша и Френка. Они молча покинули бункер, оставив всех в ожидании и Руфуса в молчаливом негодовании. Пора.